Глава 40

Коул обернулся, с сомнением посмотрел на меня, потом на чудище. И покосился на Стэнли, спрашивая глазами одобрения. Фамильяр едва заметно кивнул, и маг отступил, но с недовольным видом.

Градэн яростно вертел головой и раздувал ноздри. Я подняла руку, но чудище взревело и попятилось к лесу. Магия хлынула из меня в него ровным потоком. Градэн ощутил её и отчаянно завыл.

По деревьям прошла рябь, у меня волосы сдуло назад от его вопля. Он боялся, но я не собиралась причинять ему вред.

Магия отыскала в броне чудища брешь и просочилась в неё - в голове замелькали образы, окутали запахом неизвестных цветов, оглушили криками диковинных птиц.

Я зажмурилась на миг, а когда вновь открыла глаза, то увидела всё с кристальной ясностью. Испуганное животное билось внутри огромной туши, и я знала, что у него мягкая золотистая шёрстка и голубые глаза.

Внутри Градэна жил волк. Захотелось его погладить - настолько живым оказался образ. Я шагнула ближе, сила рванулась к Градэну, опутала его чёрными нитями. Он клацнул огромными челюстями у меня перед лицом.

— Всё будет хорошо, — тихо сказала я и улыбнулась.

Я отыскала в нём тьму и потянула. И тянула, тянула, распутывая этот клубок. Чудище билось и скулило, а я вздрагивала от каждого нового витка тьмы, сочащегося из него в меня. И чувствовала, как истончаюсь, теряя силы.

А Градэн исцелялся. Он уменьшался в размерах, покрывался густой золотисто-белой шерстью, сбрасывая чёрную шкуру. Она сползала с него кусками и, падая оземь, таяла.

Голова кружилась, но я продолжала тянуть из него нити. В какой-то момент стало больно, будто тело пронзили острыми иглами, и всё тепло вытекло из меня. В глазах помутилось, и я начала падать назад.

Но Стэнли подхватил меня на руки. Я не могла пошевелиться - смотрела на вращающиеся верхушки деревьев и боролась с тошнотой. Перья его крыльев щекотали щёку, шелестели над ухом.

Я протянула дрожащую руку и провела кончиками пальцев по острым краям. Но чей-то влажный язык лизнул меня за свисающую руку. Я вздрогнула и повернула голову.

Передо мной стоял золотистый волк размером с карету и глядел благодарными голубыми глазами. С абсолютно счастливым видом, виляя приветливо хвостом.

Я осторожно провела ладонью по его лохматой голове, потрепала шёрстку между ушей.

— Милая псинка, — фыркнул Джош, оказавшись рядом. — Хоть кого-то тебе удалось исцелить.

Хотелось подстегнуть его, но язык не повернулся. Или я окончательно выбилась из сил. Но тут распахнулись скрипучие ворота из сцепленных ветвей, и мы все обернулись.

Снежная пыль, покрывающая их, осыпалась на землю. Солнечный свет ворвался в обитель тишины и теней и озарил Храм. Блеснул белый камень там, куда не добрался огонь. По розовому мху прошла волна дрожи, как от порыва ветра.

Стэнли поставил меня на ноги, но продолжал держать за руку. Открылись двери - правая створка была куском обугленного дерева, а левая - светлая, резная, обвитая плющом. Из них вышла сгорбленная старуха с кривой клюкой.

Промёрзлая земля звенела каждый раз, когда она ступала, опираясь на неё. Джош раскрыл рот, намереваясь выдать шуточку, но под суровым взглядом Стэнли поджал губы и проглотил её.

А сморщенная, как печёное яблоко, старуха медленно брела к нам по тропе. По пути она срывала плоды с деревьев и жадно поедала беззубым ртом.

Сине-красный сок тёк по её рукам и подбородку, и выглядело это не слишком аппетитно и вообще мерзко.

Джош снова не сдержал эмоций и скривился. Коул слегка толкнул его локтем в бок. А старуха всё шла и на ходу молодела.

Жидкие седые волосы налились сначала красным, а затем лиловым цветом и стали гуще, пышнее. Кожа на тонком лице разгладилась, бескровные сухие губы обрели чёткий контур и порозовели, щёки окрасились румянцем.

Фиолетовые волосы тугими кольцами клубились и ниспадали на землю шлейфом. Блёклые серые глаза с плёнкой, как у дохлой рыбы, засверкали, прояснились.

Кости и сухожилия шевелились под кожей, будто перемещались.

И когда она выпрямилась, то оказалась довольно высокой для своей худощавой комплекции. Ещё один фрукт, и тело помолодевшей ведьмы приобрело аппетитные изгибы.

Колдунья остановилась на границе её царства и нашей реальности - там, где луч солнца прочертил полосу на снегу. И обвела нас изучающим взглядом. На миг дольше задержала его на мне, но вернулась к Стэнли.

Он был единственным, кого она узнала. Джош таращился на её наряд, схватив меня за руку. А там было, на что посмотреть. Пышную грудь прикрывала охапка лиловых бутонов, а ниже начиналось платье из зелёных нитей.

При движениях колдуньи они струились и оголяли участки гладкой кожи, живота, бёдер. Серый плащ, державшийся на одних только тонких завязках на шее, развивался и шелестел, как сухая вода.

Меня же поразили её глаза, которые переливались тремя оттенками серого: уголь, грозовое облако и зимнее небо. Последний был настолько светел, что казался белым.

— Вы освободили его!? — с удивлением протянула она.

Сначала её голос был свистящим шёпотом ветра, но к последнему слову взлетел звонким щебетанием птиц. Остановившись перед нами, колдунья внимательно посмотрела на Стэнли, а после перевела взгляд на меня.

Я ощутила её магию, похожую на первые весенние лучи. Они касались души и наполняли энергией, небывалой лёгкостью.

Ведьма моргнула, и волшебство исчезло. Она улыбнулась.

— Как нам отблагодарить вас?

— Не стоит, Хлоя, — сказал Стэнли и привлек её внимание.

— Чем обязана неожиданному визиту? Ты пришёл передать послание от владычицы Эгморра?

— Нет, — вежливо возразил фамильяр и слегка поклонился, прижимая правую ладонь к груди. — Нас привело дело давнишнее. Мы хотели попросить тебя о помощи.

— О помощи? — мелодично переспросила ведьма. На её сказочно прекрасном лице отразилось изумление. — Вы проделали такой путь, сразились со стражами Храма - видимо, дело особой важности побудило вас на это. Чем же я могу быть полезна?

— Ты помнишь каждую свою воспитанницу. Судьба одной из них крайне взволновала нас.

— Да, — согласилась колдунья. — За тысячу лет на моих глазах выросло множество ведьм и фей. Но я храню в мыслях любую их них. Захотела бы забыть - не смогла. Так кто же вас интересует?

— Много лет назад Храм Вечной Жизни приютил девушку. Она потеряла родителей и до совершеннолетия пробыла под твоим чутким присмотром и заботой. Если не ошибаюсь, она была твоей ученицей. Ведь в гламоре тебе нет равных во всём мире, — Стэнли вновь поклонился, но при этом не спускал глаз с колдуньи.

Он сохранял вежливо-беспристрастный вид, но плечи его напряглись. Он смотрел на Хлою и видел в ней куда больше, чем я и Джош. Отчего же не предупредил, с кем нам предстоит иметь дело? Очередная проверка на вшивость?

— В моём замке десятки таких девочек побывали, — пропела колдунья весенним ручейком и вонзила клюку в землю.

Я и Джош вздрогнули. Она же провела рукой по своему наряду, будто разглаживая его на бёдрах. С движением её ладони зелёные нити обращались в бледно-розовые цветы.

Как по мановению волшебной палочки на Хлое появилось длинное платье, состоящее из бутонов и белых бусин. Широкая юбка заканчивалась коротким треном.

Окинув довольным взглядом собственное творение, Хлоя вздохнула.

— Многие стремились овладеть мастерством гламора. Назови имя, Стэнли.

— Моника.

Она посмотрела на него в упор своими необыкновенными глазами. И они вспыхнули огнями трёх цветов, закружились пылающими кольцами. Хлоя разжала пальцы, удерживающие клюку.

Палка пустила корни и потянулась молодыми ветвями к небу. Колдунья босыми ногами подошла к лесу, под её стопами таял лёд, и зеленела трава.

Одной рукой она придерживала подол платья, так осторожно, будто боялась сломать лепестки цветов, из которых оно было соткано. Остановившись, она коснулась сочно-зелёной листвы, пробежалась по ней ласковыми пальцами.

— Ты же понимаешь, что одного имени недостаточно, — сказала Хлоя и посмотрела на Стэнли через плечо.

И в этом взгляде ощущалась тяжесть - вес прожитых столетий, накопленная сила и примесь чего-то зловещего. У Джоша челюсть отвалилась до земли. Его рука, удерживающая меня, напряглась и стала горячей.

Не только я заметила под напускной красотой и обманчивой воздушностью потаённую мощь, пугающую до дрожи.

Стэнли открыл рот, собираясь ответить, но я его опередила.

— Её фамилия Лизбен.

Взгляд Хлои метнулся к моему лицу и замер, улыбка сползла с её губ, словно гуашь, размытая водой. Колдунья сжала руку в кулак, и лес заколыхался, заволновался, зловеще скрипя ветвями.

— Она была несчастна, — со вздохом прошептала она, от звука её голоса по спине скользнули ледяные мурашки. — Мы дали ей кров, обогрели, окружили любовью и научили всему, что умеем сами. Она быстро схватывала, и поначалу мне это льстило, ведь я усмотрела в девочке необходимое нам стремление быть сильной. Наш род исчезает, магия здешних мест гибнет от рук человека, и я всем сердцем желала, чтобы Моника осталась.

Она глубоко вдохнула, прикрыв веки. Густые чёрные ресницы колдуньи затрепетали. А мы замерли, наблюдая за ней. И когда она распахнула глаза, они потемнели, по лицу её промелькнула тень ярости.

У меня в груди свернулся ком страха. Колдунья порывом ветра метнулась к нам фиолетовой бурей и остановилась перед Стэнли. Он не дрогнул - стоял и смотрел на неё снизу вверх с непроницаемым видом.

Хлоя протянула к нему ладони, в которых держала сорванные листья. Она стояла в ореоле собственной магии и светилась, как статуя, высеченная из драгоценного камня.

— Но с наступлением совершеннолетия девочку будто подменили, — продолжила чуть слышно она, глядя на него. — В Монике поселилось зло. Она жадно поглощала магию, набирала силу, а когда пресытилась, то решила покинуть Храм. Она ушла одним весенним днём, испарилась, а наш чудесный дом поглотил пожар. Мы выбегали из охваченных огнём комнат, спасая самое ценное, а когда пламя потушили, то не досчитались одной из послушниц. Её обгорелое тело обнаружили в погибшей половине замка и без кулона. Для этого волшебного места смерть - сильнейший яд! Пожар ранил наш Храм, но тёмная магия убила его! — её голос пронёсся криком разъярённых птиц по округе, листья в ладонях засохли, потемнели.

Она сжала их в кулаках до белизны костяшек.

— Что случилось с её родителями? — спросила я. — Почему она попала к вам?

— Их казнили.

— Это нам известно. Но за что их казнили?

Хлоя нахмурилась, глядя куда-то нам под ноги.

— Лизбены правили Вилсом на протяжении столетий, власть над городом передавалась по наследству. Иного способа свергнуть их с трона не было. Совет ковена принял решение истребить их, — колдунья медленно поднимала голову, скользя тёмным взглядом вверх к моему лицу. — Приговор объявили на главной площади и незамедлительно привели в исполнение. Никто не пытался остановить стражей - все наслаждались зрелищем, пировали на крови. Это был закат рода Лизбенов. В пылу празднования жители позабыли о малютке-Монике. Она пряталась в погребе, дрожа от страха. Но кто-то сжалился над ней и привёл к нам. Кто-то, чьё сердце не до конца прогнило.

— Так она могла заявить о правах на трон с наступлением совершеннолетия? — спросил Джош.

— Могла, но не захотела.

— Так она знала?

— Конечно, — голос Хлои зашелестел порывом ветра по макушкам деревьев.

— Чему вы её обучили?

— Иллюзии - её стихия, магия дома Лизбенов. Гламору Моника была обучена с рождения. Мы же даровали ей знания, поделились своим могуществом. Она стала сильнее, — Хлоя пожала точёными плечами и нахмурилась. — Если ей и удалось раскрыть в себе новые способности, то я об этом ничего не знаю. С уверенностью могу сказать лишь то, что вышло отсюда - уже не было Моникой Лизбен.

— И вы верите, что она могла убить? — спросила я. — Но она стала бы монстром.

Хлоя перевела на меня тёмный взгляд. От неё ко мне хлынула сила. Я ощущала её, будто стояла в облаке бабочек, и они щекотали мне кожу, пытаясь проникнуть под неё.

Я пошатнулась, но Джош придержал меня за локоть и притянул к себе. Я вцепилась в рукав его ветровки, глядя на колдунью. Гнев стянул плечи, развернулся жаром в груди, но приходилось сдерживаться, чтобы ненароком не выплеснуть его на хозяйку храма.

Я устала, и сил едва хватало на то, чтобы стоять на ногах.

— А разве может монстр стать чем-то хуже, чем то, кем он уже является?! — её голос прозвучал у меня в голове, прогремел над поляной.

Я попыталась закрыться, но сила её текла через меня, как буйный ветер, тёплый и полный голосов неизвестных птиц. Я захлебывалась им, не могла дышать и думать.

— Сердце нашей послушницы было выжжено, и я знаю, что это дело рук Моники!

Я застыла с приоткрытым ртом, утратив дар речи. Джош взял меня за руку, но я не смогла сжать её - тело не подчинялось, пальцы будто окоченели. Стэнли смотрел на прекрасную цветущую колдунью, собираясь с мыслями. Его сапфировые глаза светились.

— С тех пор ваш дворец дремлет? — спросил он и коснулся моего локтя, помог сбросить оцепенение.

Колдунья обратила на него свой пылающий яростью взор.

— Храм серьёзно ранили. Мы не смогли спасти ту часть здания - нам не хватило могущества. А почему вы интересуетесь Моникой?

— Она моя дальняя родственница, — сказала я. — И её убили.

Хлоя посмотрела на меня.

— Значит, её настигло возмездие, — её голос дрогнул и упал до шёпота. — Не могу сказать, что огорчена…. Но вы помогли нам исцелиться. И я готова отплатить вам услугой за услугу. Что ещё я могу для вас сделать?

— Учитывая обстоятельства, — сказал Стэнли, отпуская мою руку, — мы осмелились бы попросить вас… встать на нашу сторону, когда тьма накроет Эгморр.

Я нахмурилась, не понимая, к чему он клонит. Но колдунья шагнула вперёд, заставив мужчин расступиться. И взяла мои руки в свои ладони.

Мне это не очень понравилось, но она улыбалась, а я улыбалась вместе с ней, сама не понимая - почему. Умела она как-то вызывать в других отклик на свои эмоции. Против их воли.

— Для прекрасной владычицы всё, что угодно!

— Я не...

Стэнли пресёк меня, коснувшись плеча.

— Мы можем на вас рассчитывать?

Ведьма одарила его сияющей улыбкой, прижав мои руки к своей груди.

— Безусловно! — она казалась такой довольной, что у меня на душе посветлело. Снова её необыкновенная магия?! — Мы явимся по первому вашему зову, — сказала Хлоя, и по моим рукам заструилась сила.

Она наполняла тело энергией. Ведьма помогла восстановить силы, а я только стояла и улыбалась в знак благодарности. Магия проливалась, наполняя светом сознание, но я была растеряна и раздавлена.

И не могла думать ни о чём другом, кроме как поскорее оказаться дома. Столько предстояло осмыслить…. Со стольким предстояло свыкнуться.