Глава 50

Повеяло благовониями, густо и приторно. Я поморщилась и перевернулась на бок, пытаясь отгородиться от запаха. Щекой ощутила жёсткую шероховатую поверхность, и в ту же секунду заныла шея от неудобного положения.

Застонав от тянущей боли, я разлепила веки и заморгала. Комната плыла радужными полосами, потолок покачивался, как золотистая водная гладь. Где-то совсем близко лилась вода, потрескивал огонь, обдавая кожу жаром.

Я подтянула ноги к груди и охватила колени руками - приятно ощущать своё тело, да и просто что-то ощущать. Проваливаясь в пустоту, я не думала о том, вернусь ли обратно.

Было хорошо, уютно, легко, а сейчас ко мне возвращалась чувствительность. Боль в шее переходила в спину, мышцы рук подрагивали, и меня сводило слабыми судорогами от усталости.

Но лучше так, чем совсем ничего.

До слуха донеслись неторопливые шаги. Кто-то шёл по паласу - шуршала ткань, позвякивали подвески. Я повернулась на звук, о чём тут же пожалела - в голове разлилась внезапная боль, покатилась свинцовым шариком.

Зажмурившись, я сглотнула кисло-сладкий ком. Вроде бы меня никто не бил, отчего же так паршиво?

— Ты в порядке?

Голос Селены. С моих губ сорвался вздох облегчения.

— Не так, чтобы очень, но жить буду.

Ведьма прошла мимо, пахнуло воском и ароматными травами с примесью цветочных духов. Она открыла стеклянные дверцы секретера и зазвенела пузырьками.

— Это должно помочь, — вдруг оказалась около меня и склонилась.

Пришлось посмотреть на неё, но глаза разбегались в стороны, лицо ведьмы расплывалось бледным пятном. Она вложила в мою руку пузатый флакончик, и жидкость в нём была тёплой, словно только что из котла.

— Оно ещё горячее.

— Нет, дитя, — улыбаясь, проговорила Селена и выпрямилась. — Оно всегда такое.

Принюхиваться и разглядывать содержимое я не стала утруждаться. Какая разница, что она мне дала? Главное, чтобы прогнало боль.

Осушила пузырёк одним глотком и заткнула рот ладонью - зелье было горьким, как полынь, и сладким, как мёд. Послевкусие от него оказалось мятным с примесью каких-то цветов, их экзотический аромат остался на корне языка.

Я распахнула глаза и огляделась. Предметы обретали чёткие линии, вспыхивали цвета и звуки. Меня окружали стены в красных цветочных узорах, я сидела в кресле, обитом пурпурным бархатом.

Спинка у него была тёмного дерева, резная, как и изогнутые подлокотники. Справа располагался камин, в нём плясало бойкое пламя, озаряя светом небольшое помещение без окон.

Рядом с камином темнел секретер с зельями и снадобьями, из выдвинутых ящиков выглядывали льняные мешочки с травами, узелки сушёных растений, в стеклянных банках - органы мелких грызунов и птицы.

И что-то ещё в сосудах с мутной жидкостью. Что это?

Пусть для меня останется тайной, покрытой мраком и пылью. Да, здесь было очень пыльно - магическая пыльца оседала на мебель.

Слева стояла кушетка с резными деревянными ножками, застеленная пёстрым покрывалом. Дальше комод, заставленный разномастными свечами, высокий книжный шкаф и драпри из плотной ткани цвета меди.

За ними скрывалась ещё одна комната. А в центре стоял круглый стол, застеленный алой бархатной скатертью. И на нём лежал Коул.

Лицо мага походило на кусок сырого мяса. Багровые ручейки стекали с обнажённых плеч по гладкой загорелой коже. Селена раздела его по пояс и смыла кровь.

Мой взгляд упал на шрам через всю левую половину лица, от глаза до края верхней губы. Он чернел и поблёскивал изнутри, словно нарастал обсидиановый панцирь.

Я вытянула шею, присматриваясь к телу Коула. Его кожа сначала показалась сероватой, но после я поняла, хотя мозг отказывался принимать увиденное. Под ней разливалась тьма, будто мышцы и кости Коула обращались в чёрный камень.

У меня сердце затрепетало, по спине скользнула капля ледяного пота. Как это возможно?

Селена обработала рану, края подсохли и стали походить на обгорелые края бумаги. Я сидела, зажав рот ладонью, забыв про воздух.

Кровь не останавливалась, но уже сочилась, а не текла струйками. Я следила за руками ведьмы, за её движениями, и медленно приходила в себя.

— Что это? — с задержкой прозвучал мой голос.

Я тряхнула тяжёлой головой и уронила её на спинку кресла. Так-то лучше.

— Его ранило нечто злое, неотмирное, — развернувшись ко мне, сказала она.

Смочила окровавленную марлю в миске, и та окрасилась в грязно-зелёный цвет.

— Он поправится?

— Я уверена, его здоровье вне опасности, но шрам может остаться. Если бы Коула порезали ножом, то рана затянулась за считанные дни. Здесь мы пока не знаем, с чем боремся.

— А эта чернота? — сглотнув, я посмотрела на Коула. — Она уйдёт?

— След чёрной магии, — кивнула Селена, выжимая марлю, смоченную в отваре. — Я не позволю ей просочиться слишком глубоко. Если повезёт, то обойдётся без последствий.

Ведьма достала из шкафчика новую миску, мешочки с травами и пузырьки с различными маслами. Я сложила руки на подлокотниках и обмякла.

Каждая клеточка тела дрожала, каждая мышца вибрировала от изнеможения, под кожей будто рой насекомых ползал.

Я не отводила глаз от Коула и поймала себя на мысли, что не моргаю, элементарно не способна опустить веки. Настолько напряжена, шокирована была.

Он выглядел безжизненно. Слабый пульс едва различался в тишине, дыхание сбивчивое, невесомое. На лбу и груди проступила испарина, и тело его полыхало, как в лихорадке.

Селена растирала плечи мага маслом вербены, тёмные волосы свесились волнистой ширмой над его лицом. Она шептала заклинание, глядя на Коула слегка расширенными глазами.

В них стояли слёзы, и ведьма не хотела, чтобы я видела. Но я видела.

Закончив с маслом, она выпрямилась, глубоко вдохнула, подняла руки над его лицом и принялась водить ими от головы к стопам, как будто что-то выталкивала.

Она изгоняла тёмные чары, отравляющие тело и разум мага. Я следила за ней и чувствовала себя разбитой. Возможно, стоило предложить помощь, но почему-то было такое чувство, что она откажется. С чего бы?

— Извини, что мешаю, — заговорить получилось лишь со второй попытки.

Ведьма вымученно улыбнулась, даже не взглянув на меня.

— Чутье подсказывает, что ты ещё не в состоянии ходить. Восстанавливайся, Эшли. Этой ночью ты растратила уйму сил, — она тяжело вздохнула, выпрямилась и удостоила меня взгляда. Глаза ведьмы холодно поблёскивали, а на губах таяла горькая улыбка. — Во всём мире не хватит слов, чтобы выразить тебе мою благодарность…— её голос сорвался, затрепетали ресницы. Селена отвернулась, нахмурившись. — Джозеф мог сейчас лежать рядом с Коулом.

Ведьма провела рукой над лицом мага вверх-вниз, проверила, дышит ли он. Я уставилась на его грудь - она мерно, но едва заметно вздымалась. Прикрыв на миг веки, осторожно сглотнула.

— Я должна всё исправить.

Она резко повернула голову и придавила меня к креслу взглядом, полыхающим магией. Я опустила глаза на её окровавленные до локтей руки, не выдержав накала силы и эмоций. Как провинившаяся девочка.

— О чём ты, Эшли? Стыдишься своей тёмной силы?

— Что-то в этом роде, — я закрыла лицо ладонью. — Но гораздо больше меня беспокоит состояние Коула. Он по моей вине лежит на твоём столе и теряет драгоценные капли жизни.

— Насколько мне известно, Коул приехал сюда по доброй воле, его никто не принуждал. Он служит Стэнли, Верховной Ведьме и исполняет свой долг перед Эгморром. Твой друг целенаправленно шёл в ряды воинов Патруля вашей владычицы, ибо обладает внушительной силой. Ты бы хотела сейчас поменяться с ним местами?

Её вопрос заставил меня похолодеть. Убрав руку, я подняла глаза на ведьму, и моё лицо ничего не выражало. Она ждала ответа, хотя знала его.

— Это было бы справедливо.

Селена растворилась в воздухе, я рефлекторно напряглась. Она появилась справа от меня и обошла кресло, касаясь кончиками пальцев резной спинки.

— Ты не должна примерять чужую участь, Эшли. Не должна винить себя в том, что тебе не подвластно. Коул пострадал, выполняя задание и защищаясь, но на его месте мог оказаться кто-то другой и этот кто-то не выжил бы. Этот парень - крепкий орешек, однако не только в его стойкости дело, — ведьма ласково провела ладонью по моим волосам. И склонилась, чтобы шепнуть: — Ему чужда магия смерти, а мы все - лёгкая добыча для неё, ибо принадлежим к миру нежити. Даже я.

Она отстранилась так же внезапно, как и подошла, лишь шлейф её цветочных духов повис в воздухе призраком. Я попыталась расслабиться, провожая ведьму взглядом до стола.

Мудрость Селены потрясала, от неё ломило кости, но вкупе с багажом прожитых столетий она обладала жёстким и категоричным характером.

Или старалась такой казаться в глазах других. Я чувствовала её мягкую сердцевину, но, уколовшись в очередной раз о шипы внешней оболочки, захотела убраться из комнаты.

— Сколько времени уйдёт на полное излечение? — я поднималась, стараясь не совершать резких движений, чтобы не потревожить улёгшуюся боль в голове.

Селена посмотрела на меня через плечо. Её волосы блеснули в свете огня и многочисленных свечей. Она была красива, на лице застыло непроницаемое выражение, но в голубых глазах, обрамлённых кружевом чёрных ресниц, отразилась печаль. Из-под каменной маски выглянула истинная Селена, и ей было не по себе.

— Не на все твои вопросы у меня найдутся ответы. Но сколько бы ни потребовалось, я буду рядом с ним.

— Ты же сможешь ему помочь? — с нажимом произнесла я.

— Если ещё не поздно…— в её голосе прозвучала нотка сожаления. — Да, я сумею излечить Коула.

На её лице промелькнула тень, коснулась глаз, но ведьма качнула головой, рассыпав волосы по плечам, и отогнала нахлынувшее отчаяние.

— На что похожа эта магия? Ты же чувствуешь, Селена, — я шагнула к ней на ватных ногах и остановилась, схватившись за край стола.

Взгляд возвращался к Коулу, но я упрямо смотрела на Селену.

— На дыхание смерти с примесью сырой земли и вырванных корней. Ощущение свежей могилы. Нечто древнее, давно забытое и канувшее в лету, но случайно ожившее и выбравшееся из неё. От него смердит страхом и голодом, — она провела костяшками пальцев по щеке Коула. — Мне приходилось залечивать раны страшнее, чем у него, и даже возвращать к жизни. Но первый раз - он такая сволочь…— ведьма печально поджала губы, и мы встретились взглядами. — Наверняка в мире существует сила, которая мне не по зубам, но я сделаю всё, что смогу, Эшли. Не сомневайся.

— Не сомневаюсь, — шёпотом повторила я.

— А ты разве не чувствуешь? Не видишь магию, коснувшуюся его? — слегка удивлённым тоном спросила Селена.

— У меня перед глазами померкли цвета, мир стал чёрно-белым, — мой голос звучал глухо, тускло, издалека. — Мерещится повсюду зло, сочится из каждой щели в стенах. Грудь сдавливает от ощущения его присутствия, словно он уже захватил склеп и ищет лазейки к нам, в наши тела. Но я не боюсь, ничего не чувствую, будто ещё не отошла от шока. Смотрю сейчас на Коула, а внутри меня тишина. Всё это мешает заглянуть в его сознание.

— Ты сильная, Эшли, — отметила Селена. — Держишься хорошо.

— Когда доведётся испытать слишком много за короткий период, просто перестаёшь это воспринимать, — бесцветно сказала я и, коснувшись ладонью груди, посмотрела ей в глаза. — Здесь пустота. Моя сила коварна по отношению ко мне, и то, что я сегодня сделала…

— Хотела бы я видеть, — чуть слышно прошептала она. — Твоя сила настигла меня здесь, почти сбила с ног, и это было невероятно. Не знаю, кто ты, Эшли, но нечто гораздо большее, чем ведьма.

Я нахмурилась, склонила голову набок. Селена смотрела на меня, не моргая, и вдруг на её губах мелькнула улыбка.

— Ты сама не знаешь.

— А ты?

— Нет, — она улыбнулась шире, поворачиваясь ко мне лицом. — И ты винишь себя потому, что не понимаешь, кем являешься. Ты боишься? Не стоит, Эшли. Если кто и виноват, то все мы. Те, кто нуждался в вашей помощи.

— Ты не хотела, чтобы мы приезжали.

Селена посмотрела на Коула, потом снова на меня и чуть развела руками. Звякнули подвески браслетов на её тонких запястьях.

— Как раз из-за этого. Я не хотела, чтобы кто-то ещё пострадал, посторонний. Мы обязаны собственными силами разобраться с нашей проблемой, не вовлекая невинные души.

Я отстранилась от стола и двинулась к ней. В груди вспыхнуло дурное предчувствие, отдало горечью осознание ситуации. Стоило бы разозлиться, но мне не хватило сил.

— Ты предвидела, что это произойдёт?

— Не совсем, — Селена сложила руки на груди Коула и с грустью взглянула на его лицо, изувеченное магией - почти мёртвое лицо. И бесшумно вздохнула. — Я знала, что кто-то из вас пострадает, видела в одном из видений, но не была уверена. Иногда подсознание играет со мной, лжёт, путает.

— Теперь ясно, — я заставила себя посмотреть на Коула.

В голове загудело, зашумело, перед глазами распростёрся туман, очертания комнаты размылись. Меня затягивало во тьму - туда, где он сейчас застрял. Я моргнула и отвела взгляд.

Селена заметила и сощурила глаза, удовлетворённо кивая. Она поняла, что я только что испытала. Возможно, её зелье помогло очистить разум и, не убирая щитов, увидеть след чёрной магии.

Я посмотрела на ведьму исподлобья, опасаясь шевелиться. Сейчас она выглядела моложе и проще, умудрённая опытом ведьма куда-то исчезла. Взгляд, в котором ощущалась тяжесть прожитых веков, смягчился.

Я видела перед собой девичье лицо в веснушках и со здоровым румянцем на щеках, никакой магии, искажающей действительность. Красивая, свежая и волшебная в длинном красном парчовом платье с тугим корсетом, расшитым золотом.

Селена слегка повернула голову, и я встретила её серьёзный взгляд, не успев подготовиться. В её лице была уверенность, сила, на которую у меня среагировала кожа. Волосы зашевелились, как под ласковой струей воздуха.

Я открыла рот, собираясь что-то сказать, но пахнуло силой. Я ощущала её, будто стояла в облаке бабочек, и они колотились крылышками о моё тело, пытаясь проникнуть внутрь. Я попятилась, не в состоянии думать, и очутилась в старом тенистом лесу.

Листья на деревьях переливались в свете рассеянных солнечных лучей, проникающих сквозь густые кроны. Прелестные создания прятались среди зарослей, трава сверкала росой, точно бисером, а среди ветвей белел угол старого домика.

Подол длинного платья цеплялся за пучки овсяницы, где-то совсем близко звучали трели птиц, а я шла, наслаждаясь безмятежностью этого изумительного места.

Остановившись перед вековым дубом, прильнула к нему, словно к любовнику, прижалась щекой к стволу, и энергия потекла в моё тело, наполняя его, как чашу, до краев. Дерево на глазах ссохлось и обронило желтеющую листву золотым дождём.

Сгустились сумерки, темнота повисла мягким шёлком, заволакивая небо и умирающий вечер. Внезапно налетел порывистый ветер, воздух остыл, роса на траве замёрзла и стала похожа на звёзды, просыпавшиеся из кармана.

Лес зашумел, занервничал, но я радовалась, ликовала, выпуская из рук безжизненное дерево. Чувствуя, как грудь наполняет сила, подставила лицо ветру, разметавшему волосы. Магия взметнулась роем бабочек, окружила пёстрым вихрем и ворвалась меня, заставив распахнуть глаза.

В темноте блеснуло лезвие ножа. Я взрезала себе ладонь и занесла её над корнем дерева. Из раны потекла густая струя, роняя капли на землю.

Погибшее дерево встряхнуло ветвями, выпрямилось. На нём набухали почки, распускались новые листья ещё зеленее, чем прежде. Улыбнувшись, я отпрянула и запрокинула голову. Дуб обрастал пышно кроной.

Я побрела босиком по шелестящей траве, придерживая подол кружевного платья. Земля под моими ногами остывала, зелень увядала - я питалась её энергией, забирала жизнь, но позже возвращала долг кровью.

Повеяло страхом, в воздухе повис солоновато-железный запах. Я остановилась, опустила взгляд и увидела лежащую на боку молодую лань. Она тяжело дышала - её ранил хищник, вырвал кусок плоти, и сырую почву оросила алая горячая кровь.

Я опустилась на колени и накрыла ладонями страшную рваную рану на шелковистой пятнистой шкурке. Сквозь меня полилась энергия, забила ключом, втекая в животное. Я продолжала вталкивать магию в безвольное тело, и оно вздрагивало под моими ладонями.

Рана заполнялась и затягивалась на глазах, нарастала кожа и покрывалась шерстью. Едва успела убрать руки, как лань вскочила и стрелой умчалась вглубь леса, а я поглядела ей вслед со счастливой улыбкой.

Я глубоко вдохнула и отвела взгляд. Разве можно подозревать её в тёмном преступлении после того, что я увидела? А ведь у меня на миг промелькнула такая мысль….

Разумеется, спасение животного - дело благородное, я бы ни за что не прошла мимо и сделала всё возможное. Но можно уничтожить рощу ради спасения лани, а потом с хладнокровием обрушить на чью-то голову убийственное проклятие.

Но перед моими глазами лежал раненный Коул, а Селена без устали колдовала над ним, пытаясь вернуть к жизни. Какие ещё доказательства нужны?!

Сомневаюсь, что ведьма могла призвать злого духа, хотя могущества ей хватило бы на это с лихвой.

Тишину нарушил голос Селены, похожий на перезвон колокольчиков.

— Ты увидела всё, что хотела?

Я вздрогнула и посмотрела на неё.

— Думаю, да.

— В таком случае, мне необходимы пространство и тишина - твой друг всё ещё истекает кровью.

Рассеянно кивнув, я направилась к двери, с трудом переставляя заплетающимися ногами. Меня преследовал запах леса и ощущение крыльев бабочек на коже, но на душе стало немного легче.

Коул в надёжных руках, а мне было необходимо отдохнуть.