Глава 43

Безжалостный ветер срывал последние листья с ветвей, кружил их и швырял мне под ноги. Дорогу устилал пёстрый ковёр, накрапывал холодный дождь, переходящий в морось. Смолкли последние птицы. Я стояла, кутаясь в кожаный плащ, надетый поверх платья, и выглядывала из-за голого орешника на симпатичный домик красного кирпича.

На обочине стояли две патрульные кареты, и на одной из них прибыли Лукас Вестон и Джон Брейнт. Ветер бросал волосы в лицо, и приходилось постоянно убирать пряди, заслоняющие обзор. Двое жандармов осматривали ухоженный двор, пока следователи допрашивали родственников Сабрин Дей.

Джош и Бен сидели в карете, припаркованной у соседнего дома, пока я поджидала Лукаса. И к тому времени, когда он вышел на крыльцо, ускользнув из-под носа Брейнта, успела продрогнуть.

Перепрыгивая через ступени, он спешил ко мне, сжимая в руке блокнот. На Лукасе был серый костюм строго покроя, акцентирующий внимание на совершенных линиях тела, белая рубашка в тонкую серую полоску и чёрные лакированные ботинки.

Он с опаской оборачивался на двери дома, однако, когда остановился, его взгляд оказался прикован к моему лицу. Учащённое дыхание, вздымающаяся грудь и ласковый взгляд серых глаз - я пожалела, что так разоделась на встречу с ним. Кажется, это было жестоко с моей стороны.

— История повторилась, — Лукас облокотился рукой о ствол дерева. — Никаких следов - безукоризненно чистая комната. Родители не имеют представления, куда исчезла их дочь.

— На счёт чистой комнаты я бы поспорила, если бы увидела её, — возразила я. — В ней есть зеркало?

— Да, — с недоумением протянул Лукас. — В спальне есть туалетный столик с трельяжем.

— С ним всё в порядке? — я знала ответ наперёд, но само собой слетело с языка.

Охватив себя руками, я спрятала лицо в ворот плаща. Глаза слезились от холодного ветра, и зубы начинали мелодично постукивать. Можно было бы встретиться в кафе, но мы решили сэкономить время и мои нервы. Оставаться наедине с Лукасом вредно для нас обоих.

— А что может быть не так?

— В случае с первой жертвой зеркала в доме потрескались.

— Ясно. Тогда - да, с ним всё в порядке, — он кивнул. — Родители сказали, что ничего не трогали, и в спальне всё осталось на своих местах, как было при Сабрин.

— Они не заметили ничего странного в её поведении? Неужели совсем ничего? Я понимаю, что все жертвы - уже вполне взрослые и самостоятельные ведьмы даже по меркам магического сообщества. Но, всё же, не могу понять, как близкие люди не заметили изменений в поведении и настроении человека, живущего с ними под одной крышей?!

Я прикусила язык. О чём я, в самом деле? Сама же заметила перемены в Мишель только когда они стали очевидны и бросались в глаза! Но Лукасу не обязательно знать об этом. Не хотелось бы оказаться свидетелем по делу, а зная Брейнта, ещё и в первых рядах подозреваемых.

— Кроме того, что она стала тихой и молчаливой - ничего. Мне очень жаль, Эшли. Правда, кое-что они всё-таки сказали. — Он поморщился и посмотрел мимо: — Сабрин стала необычно выглядеть.

— В каком смысле? — изумилась я, а в груди уже похолодело от страха.

— Она стала слишком красивой - так сказал её отец.

— Какая наблюдательность. Но это уже что-то.

Лукас нахмурился. На его безупречном лице отразилось глубокомыслие, мужественные черты приобрели суровость. По коже пробежали мурашки от его сосредоточенного взгляда.

— Хочешь сказать, изменения во внешности являются определяющим фактором? Что это значит, Эшли?

— Все жертвы стали чуть красивее обычного, — выдохнула я и осмелилась посмотреть ему в глаза. Влияние Бена не прошло бесследно - равнодушие и отрешённость помогали справиться с неловкостью. — Красивее и спокойнее.

— Принесли в жертву свои души ради привлекательности? — Лукас пренебрежительно хмыкнул и оглянулся на дом.

Моя версия, мягко говоря, не впечатлила его. Любопытно, что думал об этом деле Брейнт? Полагаю, у них зацепки куда правдоподобнее.

— С привлекательностью у потерпевших проблем не было. И отдали они не души, а свою магическую силу, хотя в нашем понимании это одно и то же.

— Нет предела совершенству, — рассудительно изрёк Лукас, перекладывая блокнот из руки в руку.

— Очаровательно, — выдохнула я, глядя ему в глаза. — И что мне с этим делать?! Жандармерия с места не сдвинулась, мы тоже в тупике, — я провела рукой по волосам, зарылась в них пальцами.

Всё без толку, мы топтались на месте и ничего нового не выяснили. Надо решать, как быть дальше, обратиться к литературе. Где-то встречались упоминания о выменянной красоте, в одной из книг по демонологии…. Демон? Нет, здесь что-то не так.

— А нам? — усмехнулся Лукас, и я медленно повернулась, посмотрела в упор. Что-то не понравилось мне в его тоне - безразличие, надменность? Он сощурился и склонил снисходительно голову. — Если ты не знаешь, что это значит, то мы, простые смертные, подавно.

— Меня настораживает факт обескровливания. Я бы решила, что всё остальное - происки завистниц, и на девушек наложили заклятье или прокляли их вещи. Но, похоже, дело гораздо сложнее.

— Магическая тварь, питающаяся кровью?

— Нет, не думаю, — я покачала головой и обернулась на дом. Кто-то выглянул из окна, и я шагнула за дерево.

— Предмет поклонения? — Лукас посмотрел на пасмурное небо и встал под не успевшую облететь крону клёна. Снова накрапывал дождь. — В хрестоматии по курсу запрещённой магии я читал о зачарованных предметах и идолах. Чтобы они работали, им приносили в жертву кровь. Это мог бы быть наш случай?

— Хороший вопрос. А хорошие ответы у меня давно закончились, — я склонила голову набок и вымученно улыбнулась. — К сожалению, эту версию мы не рассматривали и не проверяли. Опрометчиво с нашей стороны.

— А мы ничего не выяснили о личной жизни жертвы….

— Из разговора с парнем Адрианы я выяснила, что в последнее время подружки буквально помешались на своём облике. Но пока не знаю, как это связанно с их исчезновением, — задумчиво протянула я. — Почему-то из головы не выходит проклятое дерево….

— Какое дерево?

Заметив смятение на лице Лукаса, я улыбнулась.

— Не бери в голову. Это мои личные кошмары. В Академии в переходе между башнями стоит мерзкого вида дерево в горшке. Когда я вижу его, у меня внутри всё переворачивается. От него веет злом…. Я не могу объяснить, Лукас.

— Может, тебе не стоит заниматься этим делом? — осторожно предложил Лукас. И мне не понравилось то, как он посмотрел на меня - с заботой и нежностью.

— Я должна найти девушек, понимаешь? Пока ещё кто-то не погиб.

— Кому ты должна? Себе или этим девушкам? Никто не обязывал тебя, Эшли….

— Если не я, то кто, Лукас? — я подалась вперёд, вторгаясь в его личное пространство, почти толкнула рукой в грудь, но вовремя остановилась.

Хотелось напомнить об отношении Брейнта к магам, о том, что людям не по зубам преступники нашего мира. Но его обезоруживающий вид заставил проглотить слова. Лукас до сих пор не понимал, а, может, уже никогда не поймёт, в чем разница между нами.

Облизав губы, я отпрянула и спросила уже гораздо спокойнее:

— Следов крови тоже не нашли? Я сомневаюсь, что из Адрианы Хиггинз выкачали всю кровь за один раз. Думаю, кровопотери были регулярными.

— Думаешь, в город заявился вампир? — лицо Лукаса разгладилось, в глазах появился металлический блеск - к вампирам у жандармерии особое отношение.

Стиснув в ладони блокнот, он спрятал его во внутренний карман пиджака, не отводя от меня испытующего взгляда.

— Нет. Иначе бы фамильяры уже на ушах стояли - вампирам запрещено пересекать границу Мортелля без особого разрешения Верховной Ведьмы. Но это всё объяснило бы, да.

— Ты видела её?

— Никто не видел, Лукас. Подозреваю, такой чести только Стэнли удостоился, но тщательно скрывает это.

— Он создаёт впечатление влиятельного мага, — отметил Лукас. — Смотрит свысока, хоть и говорит вежливо и на равных. Рядом с ним охватывают противоречивые чувства. Стэнли кажется дружелюбным, но выходишь от него с ощущением того, будто тебя с грязью изысканно смешали.

— Да, он умеет. Потому-то он - Главный Фамильяр Верховной Ведьмы, — я натянуто улыбнулась. Заметив инспектора Брейнта выходящим из дома семьи Дей, я напряглась и скользнула вокруг ствола дерева, чтобы он меня не заметил раньше времени. — Похоже, наш разговор зашёл в тупик, и мы ничем друг другу не помогли.

— Да, — вздохнул Лукас. — Специалисты изучают вещи жертвы, но можно предугадать результаты экспертизы.

— Если вдруг что-то выяснится, — чуть слышно попросила я и с надеждой посмотрела на Лукаса, — сообщишь мне?

— Хорошо, — рассеянно проговорил он и улыбнулся, чуть ли не смущенно. — Ты тоже держи меня в курсе. Если откроется что-то на счёт проклятых предметов - я хотел бы об этом знать.

Повисла пауза, у нас кончились вежливые слова. Секунду мы смотрели друг на друга, и захотелось отвести глаза - невыносимо было видеть печаль Лукаса. Сзади послышались шаги, и он посмотрел мне за спину. Его улыбка превратилась в оскал.

Я обернулась - к нам шли мои сопровождающие. Джош был выше Бена почти на голову, но это не мешало им смотреться одинаково внушительно. По его лицу ничего нельзя было прочесть, лишь на губах играла улыбка.

Он двигался с наглой уверенностью, в походке ощущалась ленивая раскованность, безразличный взгляд был прикован к Лукасу. Подходя ближе, Джош слегка прищурился, и первое впечатление рассеялось, как утренний туман.

От приветливого хладнокровия не осталось и следа, теперь я видела твёрдость, в глазах - решимость, а на коже угрожающе плясала магия. Прежде он не открывал Лукасу своё истинное лицо, и все годы знакомства держался образа красавца-весельчака, встречающегося с моей сестрой.

Сейчас он больше напоминал вышибалу или телохранителя. Его плечи были напряжены, и это бросалось в глаза. Но Лукаса волновал не он.

При виде Бена его перекосило. Шерман шёл и смотрел, хоть его лицо оставалось непроницаемым, пустым, в глубине глаз искрилось ледяное пламя неприязни. Я смотрела на него, изучая черты.

Он был красив, но во взгляде мерещилась тень, резкость в углах рта, что-то, для чего у меня нет слова. Бен многое повидал за свою жизнь, от некоторых вещей остался неизгладимый след, и ничто из этого мне не хотелось бы увидеть.

От него веяло страхом, он сам по себе его внушал - первобытный ужас, вылезающий из недр души. Он заложен в нас на молекулярном уровне. Лукас почувствовал так же явно, как и я, и передёрнул плечами, приняв за порыв ледяного ветра.

Нет, то была магия - для его понимания это слишком сложная материя. И я знала, что Бен в любую минуту мог подтвердить это пугающее впечатление делом.

Бен помнил последнюю встречу в подробностях, и револьвер, направленный на меня, не давал ему покоя. Я бы сказала, что он несправедлив, ведь сам когда-то пытался убить меня, но его мысли всё объясняли.

Горечь и злость на самого себя за то, что был бездушной сволочью и отбирал жизни. Наверно, я никогда не узнаю точное число кулонов, оказавшихся в его руках, но это к лучшему. Смогла бы я спать спокойно, зная, что мужчина, которому принадлежало моё сердце, загубил двадцать, а то и больше, невинных душ?!

И какое количество облегчило бы мою совесть? Никакое, это разумно. Но сердце сжималось от его взгляда, дыхание замирало от улыбки…. Могла ли я считать себя бессердечной или безрассудной из-за того, что питала чувства к убийце? Он исправлялся, но прошлое нельзя изменить. Бен навсегда останется рагмарром, память его не отпустит.

Бен и Лукас встретились взглядами, и воздух накалился от напряжения и тестостерона. Повеяло жаром, обожгло кожу, словно я стояла около костра. Тяжесть в груди заставила глубоко и жадно вдохнуть.

Спрятав лицо в лодочки ладоней, я прикрыла на секунду глаза и прерывисто выдохнула. И снова посмотрела на Бена - он приподнял голову, не отрывая взгляда Лукаса. Этот агрессивный жест, его твёрдая холодная решимость и делали Шермана зрительно одного роста с Джошем.

Он будет держаться ради меня, останется неприступной каменной горой до тех пор, пока ему не надоест или мы не уйдём. Но хватит одной искры в разговоре, неосторожного слова или движения, чтобы неприязнь перешла во враждебность. Язык жестов и мимики - Бен знал его на «отлично», а я только училась.

Мой взгляд упал на руки Бена. Он держал их свободно опущенными вдоль тела, но в любой момент они могли превратиться в кулаки. Мне бы не хотелось этого. Брейнт совсем близко, да и если Шерман выйдет из себя - от Лукаса мокрого места не останется.

Я украдкой покосилась на Лукаса, и было приятно видеть изумление на его лице. Взгляд застыл на Джоше - не изучающий, а удивлённый, и медленно переместился на Бена. В серых глазах тут же что-то мелькнуло, похожее на ненависть. Парни хотели показать Лукасу, кто здесь босс, и им это удалось.

Возможно, не будь он такой рохлей, и они бы вели себя иначе. Он проявил себя, как трус. С первой встречи Лукаса и Бена стало ясно, кому быть вожаком в стае, такое положение вещей устраивало всех, хотя они продолжали друг другу что-то доказывать.

Я размышляла, как женщина, и мне не нравилось, что их взаимоотношения затрагивали меня, но в животном мире по законам стаи вожаку приходится каждый день подтверждать своё право на главенство.

Бен и Джош подошли сзади и остановились.

— Что они здесь забыли? — нарушил тяжёлую тишину Лукас.

— И я рад тебя видеть, Лукас, — ухмыльнулся Джош. — Мы работаем вместе, если ты забыл.

— Я думал, что ты придёшь одна, — Лукас перевёл взгляд на меня, демонстративно игнорируя ребят.

— Мы бы не оставили её наедине с тобой, — слова, произнесённые Беном тяжело, с расстановкой, придавили будто камни.

У Лукаса лицо утончилось от гнева, и он двинулся на Шермана.

— Эй, полегче, — Джош выставил вперёд руку и остановил его. — Если серьёзно, то в твоей помощи нет острой необходимости. Эш отдаёт дань нашей договорённости с жандармами. Так что уймись, Лукас.

Он зыркнул на меня потемневшим взглядом и оттолкнул руку Джоша.

— Что, мать вашу, вы тут устраиваете?! Ты специально заявилась со своими быками, чтобы мне нос утереть?

Я не успела подумать, как придвинулась к нему.

— Ты можешь думать о чём-то, кроме своего ущемлённого самолюбия?

У него лицо сморщилось от изумления.

— Ты что, не видишь? Он ссучился, — прорычал Бен и взял меня за руку, отвёл в сторону от Лукаса.

Я задыхалась от гнева, глаза щипало от нахлынувших слёз. Шерман сжал мою кисть в ладони, по коже растеклось тепло. Он хотел отвлечь от нападок Лукаса, дать остынуть. Можно было бы решить, что мы искали повода коснуться друг друга, но на самом деле нас это успокаивало.

Лукас обратил внимание, что наши руки светятся, и неприятно рассмеялся.

— Ну, надо же!

— Не начинай, — процедила я, посмотрев на него исподлобья.

Он изумлённо улыбался, а в глазах пылала лютая ненависть. Я почувствовала, что его терпению пришёл конец, и по-хорошему разойтись не удастся. Проклятье.

— Джон оказался прав. Ты с самого начала путалась с Шерманом, а меня использовала. Не хватало духу дать пинка под зад, да, Эшли?

Бен ринулся к нему, и я не видела его движения, лишь ощутила. Рука мелькнула размытой полосой - у него напряглись скулы, когда он схватил Лукаса за грудки. Он занёс кулак, но Джош перехватил его.

— Жандармов бить нельзя.

— Ты нашла себе такого же урода, как ты!

— Да ладно-о-о, — Джош закатил глаза и медленно выдохнул, отпуская гнев. Когда он снова посмотрел на Лукаса, у него взгляд потемнел, а на шее натянулись жилы. Он заговорил тихо, тщательно выговаривая слова, но они были адресованы Шерману: — Ты заслужил один удар, но не здесь, Бен.

На лице Лукаса застыло настороженное выражение, но он и не думал заминать перепалку. Джош отступил и опустил ладонь на плечо Бена. Шерман выдал ледяную ухмылку и, разжав пальцы, отошёл. Он спрятал руки в карманы кожаного плаща, не переставая смотреть на Лукаса.

Что-то натянулось у меня в животе. Страх? Джош посмотрел на него менее злобно, почти утратил интерес - его гораздо больше волновал тот, кто шёл к нам от дома Дейев. Инспектор Джон Брейнт.