Глава 61

Они нехотя оторвались друг от друга. Марисса расплела руки и попятилась к двери.

— Я скоро, — прошептала она и исчезла за тяжёлой дверью, послав Бену воздушный поцелуй.

Громко и с облегчением выдохнув, Бен запрокинул голову и медленно развернулся к тёмному коридору. Я шагнула из-за колонны и посеменила к туалету, хватаясь за подол платья.

Бен следил за мной глазами, а когда я остановилась у двери, встал напротив. Я подчёркнуто игнорировала его. Прислонившись к стене, затаилась, прислушиваясь к звукам в уборной. Избегала его взгляда, тяжёлого и прожигающего насквозь. Он шагнул ближе, меня обдало ароматом его одеколона, захлестнуло жаром силы.

Я зажмурилась, сердце споткнулось и сбилось с ритма.

Шерман вздохнул, снисходительно и, в то же время, раздражённо, но на губах мелькнула ухмылка. Шагнул влево, загораживая обзор, вынудил меня повернуться и прижаться спиной к стене. Я уставилась на его шею, на пульсирующую жилку, превозмогая желание закрыть лицо руками.

— Тебе что-то не нравится? — Бен любопытно склонил голову, рассматривая меня.

Больше всего его интересовали глаза, которые я старательно отводила. Смотрела куда угодно, но только не на него.

Но он оказался сильнее, я сломалась, дрогнула и устало прикрыла веки. Сказалось волнение и напряжённость, отчасти стыд, ведь я тоже вела себя не лучшим образом. Вряд ли флирт с Тедом можно было как-то оправдать - к нашему общему делу его можно было отнести с натяжкой.

Я могла обойтись без кокетства с одним из фамильяров Мариссы, не нанося ущерб расследованию, и с тем же успехом изучить башню, не прибегая к ненужным жертвам. Но мне захотелось внимания и ласки. Вот только как объяснить это совести и Бену?

Я устала и поддалась. Бен с жаром выдохнул мне в лицо, придвинувшись почти вплотную. Опершись рукой о стену, он лишил меня возможности отвести глаза.

— Ты же сама этого хотела, Эшли. Или я неверно понял?

— Всё просто отлично, — глотая предательские слёзы, вернувшиеся так некстати, процедила я.

— Если я всё сделал правильно, то почему ты не смотришь на меня?

Его слова прозвучали, как вызов. Бен успел хорошо узнать меня и понять, за какие ниточки нужно дёргать, чтобы заставить делать то, что ему хочется. Всё рассчитал, каждое слово, даже интонацию и выражение лица - слегка удивлённое, немного озадаченное.

Хоть и лёд в его глазах не успел растаять, всё равно я попалась. Повернула голову и посмотрела в упор обжигающим взглядом. В его небесно-синих глазах вспыхнул свет, не добрый и не обещающий ничего хорошего, а улыбка на губах была едва уловимая, но довольная-довольная.

— Не обязательно было лезть к ней под юбку, — я старалась говорить ровно, но вышло не очень убедительно.

Бен вскинул брови и хмыкнул.

— А ты тоже так хочешь? — приблизившись к моему уху, поинтересовался он, тихо и с придыханием.

Отпрянул и склонил голову набок. Сердце затрепетало в горле пойманной птицей, и слёзы высохли. Я не могла ни о чём думать, только смотреть на него и сгорать. Хотелось притянуть его и оттолкнуть одновременно, влепить звонкую пощёчину.

Делая вид, что его безумно интересуют мои губы, Бен обжигал дыханием. Я дрожала, словно кролик, пойманный лисой. У меня свело низ живота от желания. Платье стало безумно тесным, как капкан, я не могла в нём дышать.

Правой рукой Бен скользнул по корсету, пробежался пальцами по вышивке. Я закусила губу и опустила голову, наблюдая за его невесомыми небрежными движениями.

— На тебе слишком много ткани, — выдохнул он мне в висок.

Меня окатило волной мурашек, и я проглотила отчаянный стон. Его мягкие губы скользнули по щеке, остановились у мочки уха, и он нежно ткнулся носом, вынудил запрокинуть голову. Теперь его губы касались шеи, бережно и горячо, спускались к плечам, и вдруг остановились.

Бен слегка потёрся щекой о мою щеку, заставив сердце подпрыгнуть. Я таяла, как свеча, а он нарочно дразнил. Тело заполняло безграничное тепло, лилось под кожей, поднималось к лицу.

Сжав кулачки за спиной, я стояла, боясь пошевелиться, тонула в страсти и боролась с ней. Я хотела злиться на Бена, но он снова переключился на шею.

— Прекрати, — выдохнула я, уворачиваясь от его губ.

Высвободив руки, упёрлась ладонями в его твёрдую, как камень, грудь. Он снова улыбнулся, довольный моей реакцией, и поднял голову, исподлобья посмотрел в глаза. Бен не собирался меня целовать - играл с истинностью, но у меня по коже бегали мурашки в тех местах, которых почти касались его губы.

— Ты минуту назад целовал Мариссу, совал язык ей в рот! От тебя несёт её слюнями! Не трогай меня! — я с силой пихнула его, но это ничего не дало.

Бен даже не шелохнулся, дыхание не сбилось, будто я толкала стену. Склонившись над моим лицом, он долго изучал его, ловил взгляд, который я снова прятала. Слёзы злости мутной пеленой затягивали их, и я не хотела их показывать ему.

Он итак всё о них знал. Но было чертовски приятно ощущать в сердце гнев - он отрезвлял.

— Тебя это волнует? — выдохнул он, чуть слышно, горячо, скользнув губами по линии подбородка, и снова посмотрел мне в глаза.

Дрожь волной прокатилась по телу, кожа дёрнулась от мимолетного прикосновения, засияла. Магия истинности обжигала, охватывала, и не только меня. Она полыхала над нами сине-голубым заревом, наполняла наши тела, будто сосуды, и мы оказались не в силах сопротивляться.

Это было приятно, и невыносимо больно одновременно.

Я слышала, как сбивалось дыхание у Бена, когда он касался меня, легко и неуловимо, будто только делал вид, что хочет дотронуться. Магия пылала между нами, будто ток, проскальзывала и притягивала друг к другу.

Бен только имитировал прикосновения, не прижимаясь губами, а магия всё завершала за него, заставляя меня каждый раз вздрагивать. Кожа пульсировала, а я изо всех сил сдерживалась.

В глазах меркло, голова шла кругом, и только чудом я ещё не набросилась на Бена. И ведь его ощущения вторили моим, до капли, до мельчайшей крупинки, но держался он лучше. Или так только казалось?

Внутри перерождающегося рагмарра бушевали чувства, обострённые, как никогда раньше, необузданные и обнажённые, не прикрытые обманчивым равнодушием. Бену было гораздо тяжелее: он не только боролся с искушением, но и противился истинности. Из последних сил.

— Ты хочешь, чтобы я произнесла вслух? — с придыханием спросила я, только для того, чтобы хоть что-то сказать и отвлечь его.

Но как ни старалась говорить ровно, голос срывался на хриплый шёпот, и ему это нравилось. Скользнув рукой по ткани корсета, спустившись к талии, он с силой притянул меня к себе, так, что я непроизвольно ахнула.

Пальцы его запутались в завязках, играли с ними. Другой рукой Бен опирался о стену, небрежно и свободно, без усилий. Он выглядел расслабленным, но я кожей чувствовала, что происходит у него внутри.

Облизав губы, я отвернулась, чтобы не накинуться на него.

— Отпусти меня, Бен. Скоро вернётся Марисса. Ты хочешь, чтобы она нас застукала?

— Мне плевать, — небрежно шепнул он мне в висок. — Это ты заставила меня соблазнить её, я и соблазнил.

— Я не заставляла - тебя разве можно заставить?! Мы так решили, все вместе.

— Все вместе решили, что я должен её обхаживать, лезть под юбку и совать язык в рот? — совершенно спокойно проговорил он, зарываясь лицом в мои волосы.

Его лишённый эмоций голос не соответствовал тому урагану чувств, что сейчас обуревали им. В который раз я убеждалась в том, что рагмарры - прирождённые лицемеры.

— Это было крайней мерой, — уворачиваясь, прошипела я. — Но ты, похоже, забыл, ради чего мы всё это затеяли.

— Как и ты, — лаконично бросил он.

— Я помню, — устало выдохнув, я запрокинула голову, прислонилась к стене.

Бен мягко дотронулся щекой до моего обнажённого плеча. Ласково потёрся, вызвав дрожь, и снова скользнул к шее вверх, плавно и нежно, почти касаясь кожи губами.

Я готова была потерять сознание - невозможно столько времени сдерживаться. Сжав пальцами ткань его пиджака, зажмурилась.

— Но ты делаешь всё для того, чтобы я забыла.

Я открыла глаза и с силой толкнула его в грудь, но он снова не почувствовал.

— Тебе не нравится тихоня Лукас, — саркастически изумился Бен, вновь отстранившись от меня, и вид у него был почти невозмутимый. Только в глазах, где-то глубоко, светилась магия, а под моими ладонями ощущалось напряжение. — Неприятен напористый Бен. — Он пожал недоумевающе плечами, убирая руку с моей талии, чтобы опереться ею тоже о стену, и нахмурился. — Чего ты хочешь, Эшли? А, — он саркастически округлил глаза и кивнул. — Видимо, тот шкафоподобный фамильяр, что облизывал тебя весь вечер, представляет собой эталон мужской привлекательности? Он затмил всех в твоих глазах, заставил забыть, какого чёрта мы все здесь делаем. Куда же нам, ничтожествам, до него!

— Что? — пробормотала я и посмотрела ему в глаза.

— Думаешь, я не видел, как вы жмётесь друг к другу? Из центра зала превосходный вид, Эшли. Я мог наблюдать ваши ролевые игры во всей красе.

Он невесело усмехнулся, отворачиваясь от меня.

— Мы не целовались, — вяло возразила я.

— Почти.

— А ты? — прошипела я ему в лицо и подалась вперёд. — Что ты делал, Бен? За ширмой, вдали от посторонних глаз…. То, что я не видела, дорисовала хорошо развитая фантазия!

— Ты меня попросила об этом, — сухо бросил он, резко повернувшись, и отстранился, чтобы видеть мои глаза.

Я держала ладони у него на груди - мне нравилось ощущение его тела так близко. Нравилось чувствовать кожей его пульс, неровный, но тихий.

Лицо Бена напряглось, в глазах появился стальной блеск. Он нахмурился, рассматривая меня, и мне хотелось спрятаться от его взгляда, убежать.

— Что ты сотворила со мной, Эшли?!

Слова, произнесённые тихим и усталым голосом, сочащимся гневом, заставили меня затаить дыхание. Я непонимающе смотрела ему в глаза, перебирая в голове возможные варианты ответов, но ещё бы понять, в чём суть вопроса.

— Я не понимаю, — прошелестела.

— Теперь я чувствую разницу. Понимаю, что мне нравится, а что противно. Знаю, чего хочу, и что мне совершенно не нужно. Мне был неприятен вкус её губ, — поморщившись, прошептал он, — неприятен запах волос, даже аромат духов, тонкий и изысканный, для меня был приторным и тошнотворным. Раньше я не ощущал ничего. НИ-ЧЕ-ГО. И всё казалось одинаковым, однообразным, пресным, без вкуса и запаха, не горячее и не холодное - пустота. Я испытывал только то, что было мне необходимо, не задумываясь о чужих чувствах. О чувствах тех, кто после ночи со мной обращался в прах. А сейчас меня беспокоит, насколько жестоко я поступаю с её сердцем, как сильно гажу в твою душу, и о том, что мне снова предстоит терпеть вкус её губ, запах кожи, слышать голос…. Весь вечер, — последние слова он выдохнул с горечью.

Прерывисто выдохнув, прикрыл веки, и на его лице проступило утомлённое выражение. Он прислонился лбом к моему лбу и замер, не произнося ни звука.

— Прости, — только и смогла вымолвить я. Под маской высыхали слёзы, и Бен не мог их видеть.

— За то, что обрекла на мучительные объятия Мариссы, или за свои поцелуи с гризли? — чуть слышно спросил он и усмехнулся. Открыв глаза, посмотрел на меня, и нас разделяли только карнавальные маски. — Сегодня странный вечер выдался, не находишь?

— Марисса слишком долго в туалете, не считаешь? — внезапно протрезвев, вопросом на вопрос ответила я.

Бен плавно выпрямился, отстранился. Он убрал руки и оправил пиджак привычным движением. Его глаза не выдавали больше чувств, огонёк магии погас, уступив место привычному холоду. Приняв бесстрастный вид, Бен шагнул к двери в туалет, но я его опередила.

— Я войду, — преградив путь, шёпотом сказала я. Бен пожал равнодушно плечами, но я больше не верила его маскам. — Всё-таки, это женский туалет.

Я осторожно толкнула тяжёлую дверь и заглянула вовнутрь. Серый полумрак мраморных стен, где-то слева мерцал тусклый свет магического факела, выполняющего функцию лампы.

Коридор поворачивал влево, закрывая обзор, пришлось войти. Выглянув из-за угла, я увидела просторное квадратное помещение с высоким потолком. Кабинки с резными серыми дверцами утопали в стене справа, под панорамный обзор попадал ряд белоснежных плоских раковин и полоса зеркал над ними.

Марисса стояла спиной к выходу, разглядывая своё отражение. Притаившись за углом так, чтобы она не могла заметить меня в зеркале, я присмотрелась к девушке. Оправляя волосы, расчёсывая их пальцами, Марисса выглядела блаженно-спокойной.

Укладка слегка растрепалась, небрежные пряди падали на плечи, но она упрямо их оправляла, подтыкала в причёску, и чем дольше, тем раздражённее и усерднее.

Я осторожно шагнула из-за стены, вышла к Мариссе, чтобы разглядеть, на что она смотрела в зеркале. Доносился странный звук, будто лёд трескался, и я знала, откуда он идёт. От него у меня волоски на коже зашевелились.

Просторное помещение, в котором любой шорох подхватывало и умножало эхо, навевало страх, хотя я знала, что это всего лишь туалетная комната. Свет дрогнул, как от порыва ветра, и под потолком мелькнула тень.

Ноги потяжелели, в груди забился лёгкий ужас, но я подошла ближе и увидела отражение Мариссы. Внутри меня похолодело раньше, чем я успела осознать, что вижу.

Зеркальную гладь покрывала тонкая паутина трещин. Медленно и с характерным звуком она разрасталась и чернела буквально на глазах. И девушку в отражении можно было узнать с огромным трудом: растрёпанные грязно-жёлтые волосы сбились в колтуны, пряди свисали неопрятно, от аккуратной причёски не осталось и следа.

Лицо девушки с сероватой кожей и ввалившимися в череп глазами, блёклыми и болезненно-красными. Тонкие пересохшие, потрескавшиеся губы, медно-золотистая помада размазана вокруг рта. Марисса смотрела на себя, чуть слышно хныкая и тяжело вздыхая.

Она с остервенением выдирала волосы, которые не могла расчесать пальцами. Вдруг зеркало треснуло пополам - ровно посередине появилась большая трещина, от которой побежали мелкие лучики, испещряя всю поверхность, охватывая и разделяя на мелкие части оставшиеся от него осколки.

Трещины появились и на лице девушки, словно на разбитой глиняной маске, из-под неё выглядывали кости и мышцы. Марисса прерывисто вздохнула и замерла. Оторвав руку от волос, протянула её и коснулась зеркала, провела пальцами по глади - настал мой черед ахать и вздыхать.

Она не видела этих ужасных трещин на своём отражении.

Решительным шагом я прошла в комнату и остановилась рядом с Мариссой, не решаясь смотреть на своё отражение. Девушка резко обернулась и уставилась на меня. Она выглядела гораздо лучше, чем в зеркале.

Можно сказать, идеально. Я всё-таки скосила глаза влево и отпрянула - зеркало снова было ровным и гладким, без трещин, и с него на меня испуганно и возмущённо глядела прекрасная блондинка.