Глава 47

— Куда мы едем? — поинтересовался Бен, глядя мимо меня в лобовое стекло. В его голосе слышалась усталость.

— Хочу завершить начатое в доме Бишоу, — сухо отозвалась я.

Он резко посмотрел на меня. Я ощутила тяжесть его взгляда, но не дрогнула. Пусть думает, что хочет. Я не могу оставить всё, как есть.

— Что? — процедил Бен. — Я же просил….

— Меня никто не увидит, — быстро прервала я его гневную речь.

— Нам нельзя больше попадаться, — облизав губы, произнёс он.

Я бросила короткий взгляд на Шермана и снова уставилась на дорогу.

— Оставайся в карете, — припарковалась в конце улицы, неподалёку от дома убитого аптекаря. — Одна справлюсь. Ты не обязан из-за меня затягивать петлю на шее. Только верни зелья.

Губы Бена сжались в линию, челюсти напряглись, заходили желваки. Посмотрев в упор, он выдержал тяжёлую паузу, и лишь после полез во внутренний карман плаща. Пошарил в нём, достал разноцветные пузырьки и бросил мне на колени.

— Благодарю, — огрызнулась я, глядя на них. — А теперь отвернись, а то я смущаюсь.

Хмыкнув, он уставился в окно.

Зелье невидимости не лезло в горло. Не потому, что обладало мерзким вкусом и ещё более мерзким запахом — Бен не видел, что я делаю, но прекрасно слышал. Это не могло не нервировать.

Я ощущала жар его злости в салоне, чуяла недовольство нутром. Он мог бы остановить меня, предпринять хоть что-нибудь, но не сделал этого. Значит, не так уж опасался вылететь со службы.

Вероятно, в глубине души Шермана так же терзало неудовлетворенное любопытство, как и меня. Надеюсь, бдительные соседи не заметят открывающиеся сами по себе двери….

Когда я спрятала опустевший пузырек в бардачок, Бен повернулся ко мне лицом, отстёгивая ремень безопасности. Я чувствовала внутри покалывающую горячую магию, то, как быстро она наполняла тело и делала его невесомым.

И когда Бен посмотрел на меня, то забегал взглядом по салону. С недоумением, слегка изогнув брови — зелье подействовало.

Выбравшись из кареты, я направилась к дому Бишоу. Кутаясь в плащ, перебежала улицу и остановилась около густого кустарника. Вновь огляделась и прокралась к порожкам. Взбежав по ним, быстро сунула носик пузырька с зельем в замочную скважину.

Услышала характерный щелчок, ногой приоткрыла дверь, когда она отворилась, приглашая войти. Зловещий холод вырвался наружу, дыхание остывшего дома, и чудом не сбил меня с ног.

В груди задрожало — волнение охватило моё беспокойное сердечко. Я вошла в полумрак пустого жилища. Воздух загустел, тишина сдавливала виски. Как будто сам дом не хотел меня пускать в свои тайны.

Движения давались с трудом, ноги сковывали невидимые путы — словно трясина, тёмная магия засасывала меня. Я буквально заставляла себя идти, подниматься по скрипучим ступеням, позабыв об осторожности.

В доме кроме меня никого живого не было, но притаилось кое-что пострашнее. Ледяная тьма, тягучая и липкая. Она заскользила по стенам и потолку, стоило мне переступить порог. Я ощутила её лишь около лестницы и замерла в оцепенении.

Непозволительная глупость с моей стороны. Спохватившись, я побежала наверх, замечая, насколько быстро и точно тёмная субстанция преследует меня, повторяет каждое движение.

Я оказалась на втором этаже дома, ещё более мрачном, чем первый. Обстановка буквально кричала о скромности и непритязательности во вкусах погибшего хозяина. Деревянная кровать стояла около треугольного окна, пол застилал старый протёртый палас, первоначальный цвет которого уже сложно было определить.

Прикроватная тумба с лампой, двухстворчатый бельевой шкаф и занимающий целую стену книжный стеллаж. Он выделялся на фоне скудного интерьера. Множество книг, тесно жмущихся друг к другу на полках, прогнувшихся от их тяжести.

От разноцветья переплётов разбегались глаза. Я не знала, за какую из них хвататься, откуда начинать поиски. Оглядевшись, тщательно осмотрела комнату, в которой элементарно негде было что-либо спрятать, и подошла к стеллажу.

Конечно, не помешал бы фонарик, но нужная книга сама подаст знак — блеснёт в тусклом свете или будет стоять слегка впереди других. И когда я прошла вдоль шкафа, она выпрыгнула с полки прямо мне в руки. Я рефлекторно поймала её — толстый сборник стихов в ветхом кожаном переплёте.

Так и знала, что Брейнт не додумался обыскать каждую книгу, потому что не имел понятия, что ищет. Улыбнувшись своим мыслям, я раскрыла её. И сразу обнаружила сложенный пополам лист бумаги среди страниц, пожелтевших от старости, но гладких и блестящих, словно позолоченных.

Затаив дыхание, взяла его и развернула дрожащими руками…. Нет, этого просто не может быть!

Перепрыгивая сразу через две ступени, я неслась вниз мимо ползущей по стенам, кусающей за пятки тёмной магии. Вылетела на улицу и остановилась на пороге, жадно глотая воздух. Все мысли выстроились в чёткую картину.

Проанализировав каждую найденную записку, расставив имена по очереди, я обнаружила странную закономерность. Убийца хотел сначала запутать, а затем указать на магов, завязанных между собой невидимой нитью. Их что-то объединяло — пока не знаю, что именно, но обязательно выясню.

Сейчас я знала точно лишь одно: все они должны умереть, а, значит, и Вивиан. Думаю, убийца раскладывал их в обратном порядке: в доме Саммер Джоунс, первой жертвы, я обнаружила записку с именем Вивиан Моррис. Она была жива, пока ещё жива. Я должна предотвратить очередную смерть! И как можно быстрее.

К карете я вернулась в состоянии холодной решимости, чётко определив для себя задачи на последующие часы. Но замедлила шаг — Бен разговаривал по браслету связи. Настолько громко, что я слышала его, когда как двери и окна кареты были заперты.

— Я прекрасно помню, какой сегодня день! Прекрасно помню про конверт. Да, вскрою, чёрт возьми! Мой срок истекает в полдень, так что не дави на меня. И не смей начинать в одиночку раньше назначенного времени, слышишь⁈ Сдержи хоть раз слово, Том!

По спине скользнул холодок от непривычно высокого тона Бена. Я никогда не слышала в его голосе этой новой нотки… Грубой, хладнокровной, отпугивающей.

В душе всё перевернулось. Я никогда не видела это пустое выражение на его лице, ледяной взгляд…. Но даже в эту минуту не смогла убежать, не нашла в себе воли оставить его одного, в своей карете после всего того, что он сделал для меня.

Сердце мучительно сжималось от нехорошего предчувствия, но я вышла из-за угла дома. Пряча в ладони записку, направилась к карете. Бен держал руку на весу, переговариваясь по браслету, и глядел в лобовое стекло, когда я осторожно подкралась, стараясь не цокать каблуками по брусчатке.

Покосившись в боковое зеркало, он понизил голос: «мне больше нечего сказать», будто заметил движение, и нажал «отбой». Спрятав руку в карман плаща, с измотанным видом потёр лоб. Когда я приблизилась к двери, он вновь посмотрел в зеркало, и вышло это у него естественно и непринужденно.

На лице вновь пролегла тень усталости, будто мне всё почудилось. Я ощутила до боли неприятный укол в груди, но, как и в прошлый раз, не взяла во внимание. Заметила, но предпочла проигнорировать.

Обойдя транспортное средство, открыла дверь и опустилась на сиденье. Бен повернулся на звук и забегал вновь взглядом по салону. Я с минуту просидела, глядя перед собой, на дорогу. И все это время он косился и украдкой смотрел на меня.

— Я знаю, что ты меня видишь, — шёпотом произнесла.

Бен резко повернул голову. Вскинув брови, он смотрел точно мне в глаза, но не испуганно, нисколько не напрягаясь. Ни один мускул его тела не дрогнул, а выражение лица осталось спокойным, отрешённым.

Сглотнув, я потянулась к ключу зажигания, бросив, как бы, между прочим:

— Почему ты взял вину на себя?

— Я позволил тебе войти в дом, на фактическое место преступления, позволил нарушить закон, хотя являюсь служителем этого самого закона. Разве я не виноват? — будничным тоном ответил он.

— С тобой или без тебя, я бы его нарушила, — ещё тише возразила я. — Ты напрасно подставился в глазах своего руководства.

Он пожал плечами.

— А я считаю, что поступил правильно.

— Ты всегда поступаешь правильно? — только сейчас я решилась посмотреть ему в глаза.

Ощутив мой взгляд, Бен повернул голову и посмотрел на меня.

— Нет, — понизив голос, с горечью ответил.

Ещё хотелось спросить, кто он на самом деле. Не просто хотелось — я должна была спросить. Но не смогла, потому что не была готова к правде. В глубине души я уже знала, что она мне не понравится.

Ничего больше не сказав, завела двигатели. В тот момент не казалось странным управлять каретой в невидимом состоянии, я попросту забыла о том, что зелье продолжает действовать.

А Бен не забыл.

— Может, я поведу? — спросил он и усмехнулся. — Прохожие не поймут, патрульные не оценят.

Вздохнув, я отпустила рычаги, так и не успев нажать педаль газа. С минуту помешкав, открыла дверь и вышла из кареты. Расценив это, как согласие, Бен поспешил занять моё место.

Пристегнувшись, он плавно выкатил на дорогу.

Мы ехали минут десять, пока его внимание не привлекло кафе. То самое, где он неделю назад оштрафовал меня за парковку в неположенном месте. Заехав на стоянку, соблюдая правила, в отличие от меня, Бен заглушил двигатели и повернулся, отстёгивая ремень безопасности.

Мы случайно встретились глазами, и он едва заметно улыбнулся.

— Могу тебя обрадовать: действие зелья рассеялось.

— Замечательно, — я потянулась к дверной ручке, чтобы выйти на свежий воздух.

Бен проследил за мной, но ничего не сказал. Выбравшись из кареты, я двинулась к кафе и заняла столик. Тот же самый, за которым сидела неделю назад. Шерман последовал за мной, хоть и выглядел более, чем уверенным в себе.

Чем-то веяло от него — у меня по коже пошли мурашки. Нечто холодное, но лёгкое и ненавязчивое, словно аромат одеколона. Только на этот аромат отзывался дрожью кулон. Зрело ощущение опасности, в душе царила безнадёжная пустота, а сердце билось, словно ничего не происходит.

Но ведь это не так, почему же я спокойна? Неужели смирилась? Или правда ничего не значит для меня?

Бен опустился на стул напротив, внимательно глядя на меня, а когда подошла подавальщица, заказал две чашечки крепкого кофе. И до той минуты, когда его принесли, мы сидели и молча смотрели друг на друга в упор.

Ощутив запах кофе, я потянулась носом к чашке, и Бен непроизвольно улыбнулся. Я замерла над горячим напитком, исподлобья глядя на него.

— Ты специально сюда приехал?

— Нет. Само собой получилось, — Шерман изучающее наблюдал за мной, во всём его виде ощущалось напряжение, ожидание чего-то. Нетерпеливо облизав губы, он подался вперёд и спросил уже без тени улыбки: — Почему ты молчишь?

— А что я должна сказать?

Бен склонил любопытно голову, сощурившись.

— Не знаю. — Он на миг отвел взгляд. Сложив руки на коленях, постукивал пальцами, собираясь с мыслями: — Хоть что-нибудь. Ты же любишь докапываться до правды.

— Сегодня с меня хватит правды, — я вздохнула, глядя на чашку с кофе.

Откинувшись на спинку плетеного стула, медленно помешивала его ложкой, наблюдая за тем, как кружится кружевная пенка.

— Что ты узнала в доме Бишоу? — непринуждённо отпив из своей чашки, спросил он.

Чувство самосохранения сработало очень не вовремя. Я вдруг поняла, что Бен мог знать гораздо больше, чем кажется. В его силах помочь раскрыть давно интересующие меня тайны, но вряд ли сейчас был подходящий момент просить об этом.

Часы над магазином, расположенным напротив кафе, забили полдень. Бен резко обернулся на звук, и я не удержалась — подняла взгляд. Голубые глаза, в которых я утопала, больше не казались тёплой бездной.

В них ничего не осталось — я смотрела в ледяную пустоту, отталкивающую и пугающую своей бесчувственностью. На лице Шермана мелькнуло выражение, которого я не знала. Внезапно Бен закрылся, спрятав эмоции.

Внешне он не изменился, но сердцем я чувствовала, что тот, кто сидит передо мной, больше не являлся обаятельным патрульным Беном Шерманом, спасшим меня от инспектора Брейнта. Но меня все равно до боли тянуло к нему…

Скользнув вдумчивым взглядом по моему лицу, Бен потянулся в задний карман штанов, для чего ему пришлось привстать. Он вынул из него сложенный вдвое конверт из пергамента. Покрутив в руках, какое-то время разглядывал восковую печать на нём.

В тот миг я забыла про воздух и перестала моргать. По спине скользнул липкий холодок, сердце споткнулось и неистово затрепетало. Мною овладел животный страх.

Я до смерти испугалась, увидев конверт в руках Бена, и не потому, что он держал его. Причиной моего ужаса было совсем другое: в таких конвертах Верховная Ведьма рассылала уведомления своим подданным — я видела кипу идентичных конвертов на письменном столе отца.

Он служил нашей правительнице, состоял в «Системе», но тогда я этого не знала. А Бен к Системе не имел никакого отношения….

Тяжело вздохнув, Шерман на миг прикрыл глаза и распечатал конверт. Я слегка вытянула шею, чтобы увидеть, что в нём лежит, и заметила уголок фотокарточки. Бен нехотя взялся за него и медленно вытянул. Он ещё не понял, кто на снимке, а я уже дрожала так, что зубы боялась расколоть.

Пальцы тянулись к лежащим посередине стола ключам от кареты. Я боялась, что Бен заметит и остановит меня, поймает за руку, но он ничего не сделал. Достав фото, он лишь мгновение разглядывал его, а потом обречённо закрыл глаза.

В тот миг, когда я накрыла ключи ладонью, он небрежно бросил снимок на стол прямо передо мной, и я замерла.

Это было моё фото!

В памяти даже всплыл день, когда оно было сделано.

Голова пошла кругом. Мой мир перевернулся, а сердце замерло.

— За что? — шёпотом спросила я, сжав в руке ключи.

— Не знаю, — сглотнув, сухо ответил Бен, а когда открыл глаза, я с трудом сдержала вскрик — они сияли белым светом.

Магия потекла через стол от него ко мне, но я боялась пошевелиться. Глаза заволокло слезами. Воздух плавила его сила, я могла её коснуться и взвесить на ладони.

Гирлянда под потолком кафе замигала, сначала с перебоями, словно от скачка напряжения, а затем ослепительно загорелась. Музыкальный проигрыватель зашипел, глотая слова песни.

Я не вслушивалась в мелодию до этой минуты, а теперь ловила каждый звук, глядя в глаза, сияющие убийственным огнём. Ткань платья прилипла к спине, по позвоночнику сбежала капелька ледяного пота.

Стало нечем дышать.

От магии, льющейся от Бена, я таяла, как кусочек воска, брошенный в огонь. А мысли были лишь об одном: почему?

Почему так происходит? Почему именно я?

Почему человек, к которому меня душой и телом потянуло впервые в жизни по-настоящему, которому я беззаветно доверяла, оказался убийцей, посланным за мной?