Глава 48

Неделю назад

Бен Шерман

Уставившись в чашку на остывающий кофе, я старался ни о чём не думать. Тело ломило после ночной смены в патруле, веки слипались. Запрокинув голову, жадно вдохнул, наслаждаясь вкусом горечи и накатывающей усталостью.

Мне нравились эти ощущения. Нравилось выматываться настолько, чтобы не хватало сил на угрызения совести. Службой в жандармерии я как будто пытался уравновесить всё то, что приходилось порой совершать по зову крови. Забирая чью-то жизнь, спасать кого-то другого на работе.

Но пока я выслеживал домушников, Том забрал мой контракт. Не то, чтобы я расстроился, нет. Дело принципа. Он так макал меня мордой в мою же слабость.

Распахнув глаза, я выпрямился и покрутил головой, разминая шею. Как же мне опостылела эта бесконечная погоня за ведьмами и их чёртовыми кулонами!

Направляясь к барной стойке, служившей обеденным столом, прошёл мимо дивана и небрежно двинул носком ботинка по свесившейся ноге ещё спящего Тома. Замычав, брат перевернулся с живота на бок и потёр заспанную физиономию ладонью.

— Какого чёрта?

— Есть разговор.

Отставив чашку, я неспешно закатал рукава темно-синей рубашки. Решил себя хоть чем-то занять, пока Том нахально испытывал моё терпение.

Братец, плюнув что-то невнятное в мой адрес, вытащил из-под головы подушку и накрыл ею лицо. На нём были те же шмотки, в которых он вернулся с ночной охоты, и светло-коричневые пушистые тапки-зайцы. В его духе. И, пожалуй, это единственная вещь, которой он хоть немного дорожил.

Перевозил из города в город, из дома в дом, его личная частичка уюта.

Усмехнувшись мыслям, я покосился на Тома через плечо.

— Где мой вчерашний контакт?

— Я забрал его и сделал то, что должен был сделать ты, — бесхитростно заявил брат и полез в карман штанов.

Вытянул из него цепочку с бледно-голубым кулоном и небрежно швырнул мне. Поймав на лету, я сжал его в ладони и прикрыл на миг глаза.

— Твою мать, — процедил и бросил переливающуюся побрякушку на стол. Налил себе ещё кофе и посмотрел на Тома. — Считаешь, я не справляюсь со своей задачей?

— Считаю, — парировал он и, кряхтя, сел на диване.

Прищурившись, полыхнул в мою сторону взглядом.

— Ты размяк, Бен. Зря я доверил тебе охмурить цель, ты успел к ней привязаться. Уверен, и в койку додумался затащить.

— Не твоё дело, с кем и как я провожу время, — сквозь зубы отрезал я.

Том раздражённо закатил глаза.

— Я — безнравственный и безжалостный ублюдок, но ты пошёл дальше меня. А служба в жандармерии сделала из тебя слюнтяя, Бен. Ты настолько вжился в роль добропорядочного патрульного, что окончатльно умом тронулся! Забыл, кто ты есть на самом деле.

Размешивая кофе десертной ложкой, я повернул голову, чтобы припечатать его ледяным взглядом.

— Вся наша жизнь — извращение, Том. Разве ты ещё не понял? И ничего я не забыл, хотя хотел бы, это точно. И в особенности тебя.

— Вечно ты чем-то недоволен, — парировал он, обхватив больную голову руками.

— Да, недоволен! — повысил я голос, наклоняясь, чтобы наши глаза были на одном уровне. — Нет ничего плохого в нормальной жизни, Том. И не тебе решать, кем мне быть!

Он тяжело выдохнул.

— Извини, братец, что разрушил твои трепетные иллюзии! Но такими мы созданы, и ты никуда не денешься от своей природы. Ничего ты не изменишь. Никто не изменит. Так что забудь этот бессмысленный разговор и не действуй мне на нервы.

Чертыхнувшись, я выпрямился и направился к окну. Том в спину мне тихо произнёс:

— Ненавижу убивать цели за тебя, мне своей работы по горло хватает. Так что оплата упадёт на мой счёт.

— Да подавись, — сухо бросил я, разглядывая пейзаж за окном и безмятежно попивая кофе. — Всё равно планировал отойти от дел.

— Что ты сейчас сказал? — рявкнул брат.

— То, что слышал. На меня больше не рассчитывай.

— Совсем рехнулся! — Том вспыхнул, его понесло. — Да кто тебя отпустит⁉ Думаешь, так просто отмахнёшься от меня и своей сути⁈ Чёрта с два! Рано или поздно она тебя накроет с головой, и тогда, братец, ты очнёшься весь в крови посреди горы трупов….

За окном пробуждалась природа с первыми лучами солнца. Блестела роса на траве, оживали деревья, стряхивая остатки сна с ветвей. Я всматривался в светлеющую даль леса, вполуха слушая непротрезвевшего брата. И усилием воли сдерживал рвущуюся наружу ярость.

Мы с рождения были не разлей вода, хотя и отличались отношением к своей сути. Я отчаянно душил любые проявления человечности в себе, даже сейчас, любуясь игрой света восходящего солнца с пёстрой листвой.

Всё, что чуждо роду рагмарров, где-то внутри отличало меня от других охотников. Контракты тоже подбирал особые — моя жертва должна была чем-то заслужить смерть.

Что тут скажешь — паршивая овца в породистом стаде. А Том всегда был идеальной бесчувственной сволочью.

И сейчас он глубоко заблуждался. Если кто-то и очнётся посреди кровавой бойни, то только он.

— Давай тактику сменим, — протянул задумчиво брат, вернув меня из размышлений. Уже успел остыть. — Наш почерк бросается в глаза. Не пора бы переключиться на оружие людей⁈

Я пренебрежительно хмыкнул.

— Зачем?

— Чтобы сбить со следа жандармов. — Том оглядел кухню: — Мне нравится этот дом. И город нравится, только на новую работу устроился, и она мне тоже нравится! — он усмехнулся. — Оплата невысокая, но торговаться с цыпочками доставляет мне необъяснимое удовольствие, ни за какие деньги не купишь. — Подняв с пола газету, Том потряс ею: — Местный поставщик ингредиентов для снадобий скопытился, и теперь я за него. Но рано или поздно нас вычислят. Не так уж много охотников в Мортелле.

Вздохнув, я отодвинулся от окна. Обходя стойку вокруг, обратил внимание на три пергаментных конверта с красными восковыми печатями, заметно выделяющимися среди остальной корреспонденции.

Остановился, отпил из чашки и, взял один из конвертов и повертел в руке.

— Том, что это?

— А сам не видишь? — буркнул в ответ брат и поднялся с дивана. Потирая небритую физиономию, побрёл к холодильному шкафу, а когда открыл — ещё с минуту изучал содержимое.

Недовольно причмокнув, достал бутылку пива и вернулся к любимому дивану.

— Сразу три⁈ — я посмотрел исподлобья на брата.

Том привычным щелчком пальцев откупорил бутылку и присосался к горлышку, разом одолев половину содержимого. Удовлетворённо вздохнул и только тогда удосужился взглянуть на меня.

— Откуда этот удивлённый тон?

— Мы же договаривались, что берём тайм-аут. — Грохнув чашку о стол, я процедил сквозь стиснутые зубы: — Какого хрена, Том⁈ Сказал же, я завязываю!

— Объясни Верховной, что тебя потянуло на покой, — вздохнув, он сделал смачный глоток и опустошил бутылку.

— Заказчик — Верховная Ведьма?

— Угу.

— Сроки?

— Как можно быстрее. Не знаю, — небрежно отмахнулся и вновь поплёлся к холодильному шкафу. — Вскрой конверт, и всё узнаешь.

— Я не притронусь к ним, — твёрдо произнес, сверля немигающим взглядом брата, уже явно наслаждающегося похмельем. — Сам разруливай.

— Умываешь руки? Это ты зря — фамильяры не дремлют. Тебя всё равно вычислят среди жандармов.

— Плевать я на них хотел! Я задолбался!

Том обернулся, в его зрачках вспыхнули белые огни, черты лица ожесточились. Из-под смазливой маски выглянуло чудовище.

— Это тебе не заурядный маг с просьбой укокошить соседку-цветочную фею или коллегу-травника с редким целительным даром, Бен!

В помещении заметно стемнело, будто за окном сгущались дождевые тучи. Волна жара взметнулась от Тома к потолку и обрушилась удушливой дымкой, застилающей глаза. Стало тяжело дышать.

Брат заполнял кухню своей мощью, льющейся по стенам, полу, потолку. Комнатные цветы внезапно ссохлись и поникли, свесив листья.

— Сама Верховная обратилась к нам! Дала поручение, и вознаграждение обещает быть щедрым.

— Не в деньгах дело, — я скрипнул зубами. — Плевать на них хотел.

Стянув со стола кружку, отпил из неё остывший кофе, поморщился и поставил обратно, не обращая внимания на прущую из брата ярость.

— Надеюсь, кошмары не мучают твою нежную душонку по ночам? — саркастически протянул он и осклабился. Икнул и тряхнул головой, остывая.

В комнате вновь стало светло, от удушливой дымки не осталось и следа. Я покосился на него, постукивая пальцами по стойке.

— Мне не снятся сны. Даже если бы и снились, то самым большим кошмаром была бы твоя не проспавшаяся рожа.

— Тогда в чём дело? Совесть проснулась? Мы, охотники, славимся хладнокровием и равнодушием. Нам чужды человеческие слабости и эмоции. Если вдруг захочется порыдать в подушку или отнести цветы на могилу своей очередной жертве, скажи мне — я облегчу твои страдания. — Набрав медленно воздуха в легкие, он процедил: — И выжгу твоё сердце дотла.

Во мне поднималась ответная волны гнева и силы. Нарастала, как снежный ком….

Не успел Том договорить, как в комнате поднялся ветер, обжигающий и порывистый, угрожающий содрать кожу с костей. Осветительные приборы замигали, даже те, что не были включены — вся магтехника в доме взбесилась.

Кухонная подсветка за моей спиной, каждая лампа по очереди, с треском взорвались россыпью искр. Выпустив из рук чашку с остатками кофе, я резко оперся руками о стол и медленно подался вперёд, прожигая брата взглядом.

— Я не обмяк и не рехнулся, Том, — процедил в лицо. И, глубоко вдохнув, рявкнул: — Я больше в этом не участвую!

Звук моего голоса отразился от стен и окон, прозвенел эхом, и бутылка в руках Тома разлетелась вдребезги. Гневно поджав губы, брат утёр влажную от пива ладонь о рубашку.

— Твоё счастье, что она была почти пустая, — спокойно произнёс он и, громко икнув, погрозил мне пальцем. — Пока не закончишь с этим контрактом — никуда я тебя не отпущу, понял? Можешь взять один-единственный, какой больше понравится. Остальные два беру на себя — так и быть. И у тебя неделя, не больше! А после мы вскрываем конверты, ровно в полдень. — Вздохнув, он оглядел помещение и скривился: — И прибери за собой, мелкий.

Я снова посмотрел на конверты. Одинаковые, все три. Несколько секунд колебался и думал, а не послать ли Тома к херам собачьим⁈ Идея-то хорошая, но тогда он прикончит меня прямо здесь и сейчас. А я, может, наконец-от своё призвание в жизни нашёл….

Стиснув зубы, вытянул средний конверт, покрутил между пальцами и убрал в нагрудный карман рубашки. В последний раз, и с этой хернёй покончено.

Тому больше не продавить меня.