Глава 49

Сейчас

Эшли

Неизвестно, как долго мы могли бы просидеть, глядя друг на друга. Раздался резкий хлопок, я подскочила и, схватив ключи, бросилась к карете.

Лампочки подсветки взрывались одна за другой, осколки сыпались на столики. Посетители возмущались, доносились женские и детские визги, но я уже ничего не слышала. Перекинув ногу, перебралась через ограждение, а Бен лишь опустил голову и, улыбнувшись, покачал ею.

Не глядя на дорогу, я перебежала улицу, направляясь к стоянке, но что-то заставило меня обернуться. Бен встал из-за стола и грациозно перепрыгнул через ограждение. На его губах больше не угадывалась улыбка. Казалось, он вообще никогда не улыбался.

Бездушное выражение лица, свет в глазах, и руки, сжатые в кулаки. Переходя дорогу, он внезапно остановился, вынудив затормозить одну из карет. Громко бранясь, мужчина высунулся из окна, размахивая рукой.

Именно за эту руку Бен схватил его и выволок из салона. Швырнув его, словно ничего не весящую ненужную вещь, Бен запрыгнул в его карету и газанул.

В моём распоряжении оставалось не больше минуты — ему пришлось объезжать всю улицу, чтобы добраться до парковки. Визг покрышек, запах гари, и моё сердце едва не лопнуло от ужаса.

Оказавшись в своей карете, я с трудом вставила ключ трясущимися руками, а через несколько ужасно долгих секунд уже неслась по полупустой дороге центральной улицы. Бен дал мне фору, крохотный шанс на спасение или хотя бы небольшую возможность оторваться, но не надолго.

Он нагонял со стремительной быстротой, виртуозно объезжая другие кареты и подрезая зазевавшихся водителей. Я вдавила педаль газа в пол, набирая скорость, маневрируя между безмятежно катящимися каретами.

Сворачивать на старые улочки не рискнула — узкие, с резкими поворотами, они лишь замедлили бы меня. Поэтому я неслась прямо, пытаясь придумать выход из сложившегося положения. Пока лучше, чем оторваться от преследования, бросить колымагу и обратиться в дым ничего на ум не приходило.

Мелькающие витрины, деревья, прохожие — всё слилось в безликий серый шум. Я не видела ничего, кроме дороги и Бена в зеркале заднего вида.

Не успела перевести дух, как послышался рёв двигателя. Я лишь посмотрела в зеркало, и внутри всё перевернулось: он догнал меня. Резко вывернул руль. Скрежет металла, и меня бросило влево.

Ударившись головой о дверь, я вскрикнула, но рычаги не выпустила. Карету занесло на бордюр, дно царапали ветки кустарников, живой изгородью тянувшихся вдоль дороги. Прохожие разбегались с воплями почти из-под колёс.

Я приближалась к фонарному столбу, но мне всё же удалось вновь выехать на дорогу, никого не задавив. Подпрыгнув, карета съехала с бордюра и плавно покатила, однако мимолётная радость маленькой победы длилась недолго — Бен поравнялся со мной.

Увидев его в окно, я успела лишь испуганно пискнуть. Мы встретились взглядами, по спине пронеслась дрожь, и он вновь вывернул рычаги. Мы впритирку ползли мимо закусочных и торговых рядов, распугивая пешеходов.

День клонился к обеду, и улица кишела людьми, стремящимися быстро набить желудок и вернуться к работе. Бен плавно притормозил, подался назад, царапая правую дверь моей кареты. Я взвизгнула. И газанул, сминая её и толкая меня на бордюр.

Левое колесо подпрыгнуло, моя колымага вильнула и соскочила на дорогу. Меня повело — я ударила Бена в крыло, разбила ему фару. Он холодно рассмеялся, вырываясь вперёд, проносясь мимо молочной и кондитерской. И улица оборвалась, замелькали далёкие крыши, золотые шапки деревьев.

Шерман набирал скорость. Я отвлеклась на него и не успела ударить по тормозам. Прижав к каменному забору старого кладбища, он протащил меня до ворот. От любимой каретки мало, что осталось.

Теперь она больше походила на смятую консервную банку. В ушах гудело от шума крови, я не слышала ни собственного дыхания, ни пульса, только скрежет металла о каменную изгородь.

Оставалось совсем немного, и, готовясь к маневру, я сдавила рычаги, так, что костяшки побелели. Забор закончился, наши кареты одновременно подпрыгнули, угодив колесами на поросшую травой ограду.

Едва коснувшись колесами земли, выкрутила рычаги и врезалась Бену в левую дверь. Его карету отбросило, и драгоценные секунды он потратил на то, чтобы не въехать в витрину придорожного магазина.

По щекам бежали слёзы. Они обжигали, но я их не замечала. Мчалась, не разбирая дороги, захлебываясь рыданиями. Бен не оставлял попыток протаранить мою карету. Через несколько минут погони я неожиданно осознала, что ничего не чувствую — ни страха, ни сожаления, ни желания жить.

Лишь тупая боль в груди затрудняла дыхание, словно сердце отбивало последние аккорды. Я даже не заметила, как на полном ходу влетела в металлические ворота. Грохот цепей по крыше отрезвил, и я посмотрела в зеркало — Бен не отставал. Вцепился в жертву, словно лев в добычу, и не хотел отпускать.

А ведь мы могли бы попробовать договориться…. С рагмарром, как же! Но сдаваться я не планировала.

Покатив по гравию, который летел из-под колёс, осыпал дождём карету и стучал в окна, я немного сбавила скорость. Карета Бена оказалась капризной штучкой и завиляла на ухабах, когда кончился гравий.

Я знала это место — заброшенная лодочная станция, затерявшаяся в густом лесу. Где-то недалеко пробегала широкая река, но из-за густой растительности её не было видно. В воздухе витал запах сырости и мха.

Зазевавшись, я подпустила Шермана слишком близко, а когда опомнилась, руки сами собой вывернули рычаги. Ударив в бок, я столкнула его карету с дороги в глубокий кювет.

Он взмыл вверх — в зеркало дальнего вида было видно, как, врезавшись носом в землю, транспортное средство два раза перевернулось прежде, чем рухнуть и замереть.

Колеса ещё крутились, а Бен уже выбил ногой дверь и выбрался из дымящейся кареты. По его лбу стекала кровь, в глазах горел ледяной огонь, а руки сжимались в кулаки. Он двигался агрессивно и целеустремленно, а потом перешёл на бег, но я успела скрыться за поворотом.

Стройные ряды старых сосен, густые, пышные кусты, не успевшие сбросить листву, заслоняли обзор, но это было уже не важно. Проехав ещё немного, я решила свернуть на поросшую кривую дорожку, но в тот самый миг в карету влетело что-то тяжёлое.

Меня отбросило влево, и, ударившись головой, я вскрикнула. Колымага налетела на ствол дерева. Дверь с моей стороны вдавило внутрь салона, а справа карету сминал, как фольгу, сгусток чёрного дыма.

Медленно, но верно, Бен зажимал меня, и когда ногам стало тесно, я подняла их на сиденье. Отпустив рычаги, вновь посмотрела на клубящуюся, искрящуюся тьму за окном и обратилась в дым.

Рванула, пробивая лобовое стекло, и взмыла вверх. В воздухе было куда меньше шансов спастись, но нужно сделать хоть что-то. Пролетая над верхушками деревьев, задевая пышную хвою, я пронеслась над тропинкой, на которую собиралась свернуть, и опустилась вниз.

Промчалась над землей, скользнула между стволами, разметав высокую траву, и вновь взмыла вверх. Лёгкие заполнял влажный тёплый воздух — совсем близко протекала река.

Запахи хвои и мха наполняли лёгкие. Я растревожила притихших птиц, случайно коснувшись ветвей. Порхая крыльями и возмущённо щебеча, они разлетелись в стороны.

Стиснув от досады зубы, заставила себя лететь быстрее, и поднялась над лесом. Ледяной воздух хлестал по лицу, и вдруг повеяло гарью. Бен догнал меня. Бросившись камнем вниз, я опустилась почти до земли, но в последний миг изменила угол полёта и понеслась над поляной.

Здесь, среди старых деревьев и густых кустарников царил зелёный полумрак, и чем глубже я пробиралась в лес, тем темнее становилось. Когда показался угол деревянного строения, лес и вовсе стал дремучим, словно сюда никогда не проникали солнечные лучи.

Обогнув вековой дуб, я резко повернула вправо и натолкнулась на столб чёрного дыма. Меня отбросило, я ударилась о ствол. Всхлипнув, шлёпнулась сгустком белой дымки на траву, хватая воздух ртом.

В темноте, среди часто стоящих деревьев, сложно было избежать столкновения. Идущий по пятам Бен не давал шанса вырваться. Он навис надо мной, медленно подплыв и загородив последние лучи света, поблёскивающие над верхушками старых елей.

Поднимая голову, я посмотрела на переливающееся, мерцающее чёрное облако, от которого невыносимо несло гарью. От Бена всегда пахло свежестью и тонким ненавязчивым одеколоном, но теперь всё изменилось.

Странно было смотреть на рагмарра и осознавать, что знаешь его истинное лицо. К чему кривить душой, я давно догадывалась, кем Бен являлся на самом деле! Замечала странности, от которых волосы встали бы дыбом у кого-то другого, чувствовала сердцем, что он не такой, как все.

Не настолько, конечно, но отличался от тех, кого знала. Догадывалась об опасности, но разве можно отказаться от острых ощущений, когда испытываешь их рядом с милым сердцу мужчиной?

Можно было бы остаться с Лукасом, прожить безмятежную, обеспеченную жизнь. Он окружил бы меня любовью и заботой, чего я никогда не смогла бы дать ему взамен.

Рядом с Беном я узнала, каково быть влюблённой, заливаться краской от случайного взгляда и покрываться мурашками от одной мысли о прикосновении.

И он тянулся ко мне! Поэтому в голове как-то не укладывалось — рагмарр, помогающий мне и не раз спасавший жизнь⁉

Неоднократно вытаскивающий из передряг и подставляющий свою спину под удар…. Он не притворялся и не играл роли, улыбался искренне — я чувствовала. Потому что понятия не имел, что я — его будущая цель.

В эту минуту сердце разрывалось на части, но не из-за страха перед приближающейся ужасной смертью, а из-за горького разочарования. Я наивно полагала, что у нас может что-то получиться….

Бен медлил. Уверена, он способен чувствовать вопреки легенде. И его колебания на счёт меня тому доказательство. Решится ли он убить меня? Я бы не решилась…. Даже перед лицом смерти.

Ожидание сжимало сердце тугим кольцом. Не в силах больше считать секунды, я взмахнула рукой — Бена отшвырнуло. Пока он уносился прочь под давлением магии, поднялась и взмыла в воздух, но полёт длился недолго — облако чёрного дыма снесло меня, подмяло под себя и бросило оземь.

Ободрав руки о торчащие корни, я вновь вернула себе человеческий облик и, стоя на коленях, взглянула на свои окровавленные ладони. Бен нёсся на меня, ломая сучья. Я подняла вверх руку, и по коже полилась сила, вырвалась наружу и волной ударила в него.

Сгустком чёрного дыма Шерман покатился по воздуху. Ветви поднялись вверх острыми жалами, направленными на охотника, стремительно несущегося вниз. Он попытался увернуться, в последний миг ушёл в сторону, но всё же зацепил их.

Запах крови смешался со смолянистым ароматом леса, разбавил терпкость хвои. Пока Бен кружил над густыми кронами дубов, обдумывая, как спуститься, я поднялась и побежала, не разбирая дороги.

Спотыкаясь о коренья и пучки засохшей травы, спешила укрыться на лодочной станции. Не оглядываясь, петляла между деревьями, а вскоре послышался шорох листвы — Бен приземлился и так же, как и я, снова был в обличии человека.

Я не успевала следить за ним, и вскоре решила не оборачиваться, а просто уносить ноги.

Мне не под силу убить рагмарра. Даже если попытаюсь и получится — превращусь в неизвестно что. Такая перспектива совсем не прельщала.

В любом случае, для кроткой ведьмы исход один — смерть. Рано или поздно Шерман поймает меня, как загнанного зайца, и гонка прекратится. Моя жизнь оборвётся. Но я отчаянно надеялась на то, что он не пойдёт до конца.

Глупая Эшли…. Сколько же ты рассчитываешь протянуть? До тех пор, пока сердце бьётся.

Остановившись в перелесье, я нервно огляделась. В ушах нарастал гул, пробивался птичий гомон. Снова в голове звучали голоса разной тональности — пронзительные, пугающие, незнакомые.

Кожу на груди обожгло. Кулон переливался, словно раскалённый. Коснувшись потемневшего камня кончиками пальцев, я зажала его в ладони.

Тело наполнилось лёгкостью и энергией, сила питала клетку за клеткой, восстанавливая меня по крупицам. Царапины заживали, кровь останавливалась. Магия полилась сквозь меня тёплой водой, заполняла до краёв.

Глаза замечали мельчайшие детали, колебания травы и ветра. Я слышала и видела то, чего не видела прежде. Пылинки, парящие в воздухе, поблёскивали в скупых лучах солнца, пробивающихся сквозь густые кроны.

Зажатый в ладони кулон больше не обжигал кожу, я с улыбкой смотрела на него. Если бы знала с самого начала, как использовать могущество Линетт, подаренное вместе с украшением….

Спрятала кулон под плащ, и направилась к лодочной станции. Влажный воздух холодил кожу. Я шла по мягкому ковру из опавшей хвои, осторожно ступала, остерегаясь шорохов. Но над поляной повисла тень, и я медленно подняла голову.

Не касаясь верхушек деревьев, но очень низко над ними, пронёсся вихрь чёрного дыма. Он умчался прочь, а в лесу замерло всё живое. Не было слышно ни щебетания птиц, ни шелеста листвы, лишь биение моего сердца у самого горла, да шум крови в ушах.

Тяжело выдохнув, я бросилась к лодочной станции.

Бежала несколько минут. Очутилась посреди поляны с высокой травой, но, услышав шорох, показавшийся пугающе громким в лесной тишине, обернулась. За деревьями мелькнула тень, и в неподходящий момент ноги запутались в траве — я упала лицом вниз.

Успев лишь подставить ободранные ладони, оказалась лежащей на земле. Бен вышел из тени леса и приближался ко мне. Взмахом руки я привела в движение деревья — корни, словно чудовищные змеи, поднимались, скрипя и разрывая почву.

Они обвивали ноги Бена, хватали его за щиколотки и валили на землю, а он упрямо поднимался, ломая путы горящими магией руками. Его ладони словно раскалённое железо, сжигали древесину. Кожу изнутри подсвечивало пламя, а между пальцами сочился дым. Так вот как охотники за головами выжигают сердца своим жертвам….

Скрипя и плача, корни отступали, отползали от рук рагмарра, причиняющих боль, и прятались обратно под землю. Он двигался быстрее, но и деревья не сдавались, пуская в ход ветви.

Пока они хлестали его и затрудняли движение, я поднялась и, прихрамывая, побежала на станцию. При падении я разбила колено, и по коленке сочилась кровь. До слуха доносились чертыханья Бена.

Но вдруг порыв воздуха разметал волосы. Повеяло гарью, и я застыла на месте, медленно поворачивая голову вправо. Глядя исподлобья, на меня шёл Бен, переступая притихшие корни.

Его глаза пылали магией. Нас разделяла небольшая лужайка. Подняв руку, я сжала её в кулак и, перевернув ладонью вниз, разжала пальцы. Выпуская незримый сгусток силы, швырнула его в Бена.

Шерман остановился за секунду до того, как магия коснулась почвы. Удар, похожий на падение камня, разметал траву и поднял в воздух опавшую листву, хвою и комья земли. Волосы отбросило назад, в глаза полетела пыль, но я не посмела моргнуть — направила бурлящую мощь в Бена.

Его засыпало сухой землей и листьями. Закрываясь руками, он пригнулся, но, секунду спустя, зарычал и резко расставил руки, отмахнувшись от летящего в него растительного мусора.

Рванул ко мне, а я рискнула бежать.

В спину летели огненные искры, я только успевала уворачиваться и прятаться за деревьями. Под ногами горела сухая листва и трава, но я продолжала следовать на запах реки.

Впереди замаячили разноцветные блики от окон лодочной станции, и я припустила к ней. В замкнутом помещении от смерти не укрыться. Но страх жёг горло, грозя вырваться наружу воплями, и я наивно верила в спасение. Иначе давно бы сдалась.

Я была почти готова к этому, но не могла смотреть в глаза Шерману. Их синева пробуждала во мне необъяснимую слабость. Умирая, моё сердце трепетало бы в его пламенеющих ладонях….

Не обращая внимания на боль в колене, добралась до станции. Колючие ветви елей расступились передо мной. Пробралась в тёмное, пропахшее сыростью и тиной строение.

Под дощатым полом ощущалось движение воды, деревянные половицы стонали, когда я осторожно ступала по ним. Глаза привыкли к бликующему полумраку, и перед мной раскинулось просторное помещение с высокими подпорками, заваленное старыми лодками.

По сырому полу бегали пёстрые пятна — лучи солнца играли с витражами круглых окон, расположенных под потолком.

Снаружи о стены плескалась вода, ветви деревьев царапали по крыше, и сердце замирало от пугающих звуков. Я боялась, что не услышу шагов Бена. Не услышу, как подкрадётся смерть в обличии мужчины, которого я, похоже, любила.

На полу лежали ржавые цепи, к которым когда-то цепляли лодки. Передвигая осторожно ногами, я переступала через них, украдкой поглядывая на вход. Держась ладонью за стену, медленно прошла в дальний угол станции, вслушиваясь в каждый звук.

Где-то совсем близко зашелестела трава, затем послышались шаги, а еще миг спустя вошёл Бен. Он остановился, высматривая меня. Замерев, я перестала дышать, стоя спиной к входу.

Беспокойные волны подстёгивали лодки, оставшиеся на плаву, на привязи, и от каждого звука, с которым они ударялись о пристань, я вздрагивала. Дрожа изнутри, сделала шаг и вновь застыла, прислушиваясь, не заметил ли меня Бен, но кроме плеска воды ничего не уловила.

Он шагнул вправо от входа, не обнаружив меня, и прошёлся вдоль дальней стены. Решила шагнуть вновь, как вдруг перед лицом пронеслась искра огня и врезалась в стену.

Полыхнув и озарив помещение, она просочилась сквозь доски и погасла, а Бен уже нёсся на меня. Я обернулась и взмахнула рукой — его смело волной силы.

Пролетев дугой, он ударился спиной о стену, и громко выдохнул сквозь стиснутые зубы. Я хотела посмотреть, сильно ли приложила его, но Бен прыжком оказался на ногах и бросился ко мне.

Я видела в темноте его раскалённые кулаки и холодный свет в глазах.

И рванула прочь, перепрыгивая через валявшиеся здесь и там обломки лодок и цепи. Бен ускорился, я чувствовала жар в воздухе, как от открытого огня, и по спине скатилась капля пота.

Стёрла её рукавом плаща. И заслонила обзор всего на миг — перед лицом пролетела алая искра, словно кровь брызнула. Лицо обожгло, и я по инерции шагнула назад, угодив в руки Бена.

Схватил меня за талию и вдавил пальцы. Даже сквозь ткань одежды кожа плавилась. Я вскрикнула и прогнулась от боли. Попыталась вырваться, но жар сковал тело. Я таяла, как огарок свечи, в глазах стремительно темнело.

Запах гари застрял в горле, на корне языка. Теряя сознание, я дёрнулась вперёд и выскользнула из рук охотника. Невыносимая боль судорогой пронеслась от корней волос до кончиков пальцев, словно в его ладонях я оставила куски собственной плоти.

Проглотив крик, на ощупь побрела вдоль стены, а когда отошла на достаточное расстояние, осмелилась обернуться. Бен изумлённо смотрел на свои ладони.

Убийца что-то почувствовал и не мог поверить в то, что мне удалось вырваться. Неожиданно…. Он поднял на меня взгляд, полный горечи и гнева. В груди кольнуло, мучительным спазмом к горлу подкатили слёзы.

Я была уязвима перед ним, сама ощущала это. Он поманил бы пальцем, и я пошла. В то мгновение я поняла, в чём истинная жестокость рагмарров. Любя всем сердцем, я позволю ему убить себя только затем, чтобы ещё раз увидеть эти глаза….

Стиснув зубы, я прерывисто выдохнула. Не бывать этому!

Взмахом руки подняла вверх доски с пола. Одна за другой они полетели в него, сбивая с ног. Пока он выпрямлялся, отмахиваясь, добралась до противоположной стены.

Ощутив, что Бен выбрался из-под вороха досок и щепок, обернулась и взмахнула вновь рукой. Витражи взорвались все одновременно, пёстрая лавина осколков обрушилась на него.

Я любовалась своим смертельным творением — острые, как бритвы, сверкающие брызги стекла…. Время остановилось, воздух стал густ и прозрачен, а в груди похолодело.

Посмотрела на Бена, пока осколки осыпали его. В груди что-то надорвалось, дрожь пронеслась по телу. На глаза вновь навернулись слёзы. Хотелось упасть на колени и закрыть лицо руками, но я устояла. Никогда бы не подумала, что могу быть такой сильной.

Когда пёстрые брызги окружили Бена, он раскинул руки в стороны и сжал кулаки. И осколки застыли в воздухе. Мгновение они переливались, угрожающе повиснув над его головой. Я отвлеклась, засмотрелась на него, и яркое разноцветье полетело в меня.

Осколки бросились в лицо, голову и тело. Я видела их перед глазами — острые, сверкающие, и их тысячи. Всё внутри замерло. А Бен не дрогнул — его взгляд остался пустым и холодным, когда он смотрел на меня.

Я ничего не чувствовала. Ни страха, ни боли, ничего. Только кулон на шее трепетал, обжигая кожу. Когда его тепло коснулось груди, жар магии прокатился колючим разрядом по телу. Осколки почти накрыли на меня, и я отвернулась, отгородившись ладонью, защищая лицо.

Ожидание резкой боли, бесконечно долгие секунды…. Но ничего не произошло. Открыв глаза, я осторожно повернула голову, опуская руку — брызги стекол обратились в перья. Белые, чёрные, серые, пушистые, вытянутые и гладкие — бесшумно и неспешно они опадали на пол, покачиваясь в воздухе. Невесомые, но реальные.

Глядя под ноги, я не могла поверить в то, что вижу. Бен был так же ошарашен. С изумлением уставившись на последнее пёрышко, парящее у него перед лицом, следил за его колыханиями.

Но вдруг поднял руку и выпустил из ладони крохотный шарик огня. Перо вспыхнуло и, ещё дотлевая, упало на сырые доски под ногами. Волшебство закончилось.

Бен посмотрел на меня исподлобья, прямо в глаза, и кожа завибрировала от жара его магии. Не дожидаясь, когда он нанесёт следующий удар, я скользнула вдоль стены и побежала к пристани. Но не успела — сгусток огня, запущенный им, заставил остановиться.

Его терпение иссякло — сила ошпарила руки, кожа покрылась розовыми пятнами. Казалось, с меня заживо содрали её. По щекам покатились слёзы.

Вскрикнув, я прижала руку к бедру и опустила взгляд. Ожог медленно разъедал ладони, кисти, затем поднялся под рукав плаща.

Пока я разглядывала чернеющую рану, Бен подобрался ближе — мелькнувшая тень, заставила поднять глаза. Ахнув, я прижалась спиной к стене, но он уже стоял напротив, смотрел в упор.

Ярость, жестокость, решительность — вот что я увидела на его лице, во взгляде. Сила рагмарра заполняла станцию, как половодье. Я уперлась спиной в подпорку — он приблизился почти вплотную.

Лицо обдало жаром, по щеке предательски скатилась слеза. Дёрнувшись вправо в слабой попытке сбежать, я оказалась в капкане его рук. Бен преградил путь, упершись одной ладонью в стену, затем другой, когда я попыталась сдвинуться влево.

Страшно было поднимать голову, но смотреть оказалось больше некуда — разве что изучать складки на кожаном плаще или наблюдать за его вздымающейся от тяжёлого дыхания грудью.

Я осторожно посмотрела вверх, поймала его взгляд, и внутри всё застыло. Земля уходила из-под ног, но глаза отвести было невозможно. Я могла бы попытаться сломить его силой магии, ранить и исчезнуть, но вот духу не хватило. Так же, как и отвернуться.

— Ты сильнее, чем кажешься, Эшли. Почему же так легко сдаёшься? — обжигая дыханием, спросил он гулким, лишённым эмоций голосом.

Я судорожно сглотнула, давясь слезами.

— Возможно, я не хочу больше бороться. Если бы за мной пришёл кто-то другой, я бы из кожи вон вылезла, но спаслась.

— В этом минус чувств.

Я покачала головой.

— Неправда. В этом их плюс, и ты сам понимаешь это.

— Нет, — скривился он. — Я ничего не чувствую. Мне не дано.

— Чувствуешь, — с вызовом выпалила я. — Иначе убил бы меня на месте!

— Мы не убиваем на людях, — прошипел Бен, и у меня перехватило дыхание.

Я смотрела в его светящиеся глаза и боялась моргнуть.

— Кто заказал меня? — прошептала я, и Бен вскинул брови.

— Верховная Ведьма.

— Но за что?

— Понятия не имею, — с ноткой раздражения процедил он и на мгновение оторвал правую руку от стены.

Я тут же метнулась в сторону, но он резко преградил путь, вернув ладонь на прежнее место. Я вздрогнула.

— Проверяешь мою реакцию? Играешь, как кошка с мышью?

Он едва заметно улыбнулся.

— Тяну время.

— Тебе так же тяжело, как и мне. Признайся, что не можешь убить меня, Бен.

Шерман рыкнул сквозь стиснутые зубы, от улыбки не осталось и следа.

— Я не люблю убивать, но моя сущность обязывает. Не в тебе дело, не обольщайся.

— Не верю.

Он подался вперёд, и руки рефлекторно упёрлись в его твёрдую, как камень, грудь.

— Я не считаю, что ты заслуживаешь смерти, Эшли. В этом причина, но не в моей слабости перед тобой. Никаких чувств ты во мне не вызываешь. Такие, как ты, могли бы изменить мир к лучшему, спасти множество невинных жизней. Но не всем сильнейшим мира сего это нравится. Видимо, ваша правительница из их числа.

— Ты же наёмный убийца, а, значит, не должен задумываться над подобными мелочами. Получил заказ, выполнил, и на счёт упала кругленькая сумма. Но ты размышляешь над тем, кто достоин смерти, а кто нет. Кто заслуживает её, а кого отправляют на тот свет злобные, жадные до силы и могущества выродки. Понимаешь, что это значит?

Он свёл брови к переносице, вопросительно склонив голову, но ничего не ответил. Набрав побольше воздуха, я выдохнула:

— Ты чувствуешь, Бен.

— Нет! — рявкнул он.

— Чувствуешь. Всё время, что мы знакомы, я видела в тебе человека. Ты переживал и поступал по совести, а бесчувственное существо не различает, что правильно, а что неправильно!

— Всего лишь маска. Я должен был….!

— Нет, — я тряхнула головой. — Ты был настоящим, никакого притворства. Я вижу сердцем, Бен, и у тебя есть душа. Ты просто не хочешь отличаться от своих сородичей — прирождённых беспринципных убийц. Кто сделал вас такими? Кто внушил, что вы созданы для холода и смерти, и не имеете права выбирать свою судьбу?

— Я не знаю!

Голос Бена раскатом грома прокатился по лодочной станции, и что-то внутри меня жалобно сжалось. Он двинул кулаком в стену, стиснув гневно зубы. На миг я зажмурилась, решив, что он ударит меня, но этого не произошло. Открыв глаза, увидела, что Бен смотрит на свою руку, словно собирается с мыслями.

Облизав нервно губы, он прикрыл глаза и заговорил очень тихо:

— Нам не надо было сближаться. Когда заранее знаешь жертву в лицо, то вживаться в роль, проникать в привычный поток её жизни, а затем убивать — гораздо проще. Я не рассчитывал, что так выйдет. Не думал…. Мне будет тяжело тебя убивать, Эшли. Не смогу забыть, хоть и неприятно это признавать, но я должен. Таков мой мир.

— Твой мир можно изменить.

Открыв глаза, Бен посмотрел на меня испепеляющим взглядом.

— Ты уже его изменила, но кому из нас от этого легче⁈

Его глаза на миг полыхнули жаром. Он прикрыл их, словно не хотел, чтобы я увидела. Я чувствовала его горечь и сожаление, но не сумела остановить. Не попыталась. Поэтому, когда он вновь посмотрел на меня, прерывисто вздохнула и не отвела взгляда.

— Прости, — он оторвал ладонь от стены и сжал её в кулак, отступив на шаг назад. Кожа на ней, словно подсвеченная изнутри, приобрела алый цвет. — Мне очень жаль.