Глава 50

Понимая, что это конец, я безвольно уронила руки. Глядя в глаза Бену, чувствовала его боль и печаль, видела сквозь сияние магии.

Меня душили слёзы. Я могла бы ударить в него волной магии, свалить с ног, но даже не попыталась. Веки затрепетали, и с губ сорвался прерывистый вздох.

Воздух вокруг Бена вибрировал от сдерживаемой энергии. Меня обдавало жаром, исходящим от него, но уже было всё равно. И когда он замахнулся для удара, я поймала его за запястье почти у своей груди. Сердце гулко ёкнуло и замерло за миг до неминуемой гибели.

Меня охватило пламенем. Кожа таяла, истончалась, я тонула в сверкающей силе, окружившей нас тёплым танцующим ветерком. Казалось, будто наши руки слились воедино.

Магия захлестнула волной ощущений, от её напора перехватило дыхание. Я осмелилась посмотреть на Бена. На его лице застыло потрясённое выражение. Но я не успела опустить взгляд и узнать, в чём дело.

Шерман высвободился и занёс кулак во второй попытке. И вновь я выставила вперёд ладонь, обороняясь. Перехватила удар — задрожали кости, вызывая ноющую боль. Я сцепила с ним пальцы, действуя интуитивно, а когда посмотрела вниз — невольно вскрикнула.

Бен, как и я, смотрел на наши руки. Кожа, там, где мы касались друг друга, светилась изнутри голубым. Я ещё не поняла, что вижу, но уже испытывала радость.

Где-то глубоко внутри. Из моей груди вырвался вздох облегчения, в животе защекотали крыльями бабочки. Я ощущала себя магнитом, притягивающимся к Бену, и в этой совсем неподходящей ситуации хотелось прижаться к его губам в поцелуе.

Бен поднял взгляд к моему лицу, будто видел впервые. Его сила омывала, заставляла пульс трепетать. Всё, о чем я могла думать — как же он прекрасен! Ему как-то удавалось выглядеть одновременно и изумлённым, и рассерженным.

Коротко качнув головой, Шерман прошептал:

— Не может быть….

Внезапно его лицо исказилось от гнева — глубокого, искреннего, граничащего с болью. Он ударил другой рукой в стену с такой силой, что здание задрожало.

Стон древесины заполнил станцию, под ногами качнулся пол. Но мы не замечали. Наши ладони как будто бы срослись, охваченные таинственной силой, мерцающей в полумраке.

Бену это не нравилось, но он не спешил разрывать связь и расцеплять пальцы. Точечными разрядами магия поднималась вверх. Когда ко мне пришло озарение, я прикрыла глаза. Теперь ясно, почему сердце замирало рядом с ним.

— Я — твоя истинная, — не веря своим собственным словам, прошелестела я. — Твоё искупление.

Бен выглядел растерянным, но не сломленным. Сияние в его глазах тускнело, пока вовсе не погасло. Я снова могла смотреть в бездну голубых глаз Шермана, не боясь обжечься. Первые искорки его гнева вспыхнули в воздухе, светлячками закружились над нами.

Я облизала нервно губы и сказала:

— Ты не можешь убить меня.

Последние слова добили его. Зажмурившись, Бен стиснул челюсти и несколько раз ударил в стену. Его бессвязный крик, переполненный болью и злобой, пронёсся по зданию, отразился эхом от шатких стен.

Перепуганные птицы в лесу сорвались с ветвей. С крыши посыпались труха и пыль, а Бен никак не мог остановиться.

Когда он успокоился, я медленно подняла голову и посмотрела ему в глаза. Теперь он не выглядел столь уверенным, как минуту назад — магия рассеялась. Шерман смотрел на наши руки, поглаживая большим пальцем тыльную сторону моей ладони.

Отрывал и снова опускал его, прижимаясь к коже, наблюдал за разгорающимися ярко-голубыми лучами. Они переплетались в причудливые узоры, убегая под рукав плаща. И пока он заворожено игрался, я смотрела на него и не могла отвести глаз.

Искреннее удивление пролегло морщинкой на лбу Бена, в глазах его мелькнула тень, и я почти уверена, что это была надежда.

По спине пробежали мурашки. Я жадно дышала ароматом одеколона Бена и его кожи. Эти запахи казались немыслимо родными, моими личными. И более невозможно представить жизнь без них. Без него.

Как никогда раньше, я ощущала себя свободной, но, в то же время, остро зависящей от глаз и рук Бена. Хотелось прижаться к нему, проникнуть под кожу, стать частью него.

Жаркая волна магии пронеслась сквозь меня к нему, и в груди разлилось тепло — я глядела на Шермана, понимая, что мною овладевает безумная страсть. Низ живота свело горячей судорогой.

До боли, до слёз хотелось впиться в его губы и обвить шею руками, ощутить мягкость кожи и твёрдость мышц под ней…. Я никогда и никого так не хотела, моё тело так не хотело.

Дрожа от желания и усилий, с которыми сдерживала его, я посмотрела в глаза Бену. Его затуманенный взгляд говорил о том, что он охвачен теми же чувствами — сгорает изнутри, высвобождаясь от незримых оков сущности, растворяется в необузданном, каком-то первобытном вожделении.

Я чувствовала кожей его напряжение. Неизвестной до этого мига частью себя ощущала его мысли и переживания. Как околдованные смотрели поверх голубого свечения друг на друга. Мы изменились за мгновение и больше никогда не станем прежними, как бы ни хотели этого.

Ничто больше не угрожало моей жизни. Если бы на месте Бена был другой рагмарр, я бы остереглась расслабляться. А с ним можно было потерять бдительность — теперь-то он точно не сможет довести своё чёрное дело до конца!

Потому что, убив меня, он навсегда лишится возможности стать другим и, наконец, испытать истинную любовь.

Об искуплении я знала из сказок мамы. Из одной из тех, что она хранила глубоко внутри себя, берегла для особого случая, как любимое украшение в старинной шкатулке. Услышав однажды об истинности, будешь грезить ночами, надеясь повстречать свою половинку.

Милость божественных сил, единственный шанс на искупление грехов и «исцеление» чёрной сущности охотника. Ведьма, с которой его свяжет магия, возьмёт на себя часть его «тьмы», поделившись взамен сердечным теплом, искренними чувствами, которые ему не даны природой.

Любовное притяжение, неугасаемая взаимная страсть — кто же о таком не мечтает⁈ И не нужно ничего делать, лишь поддаться объединившей их силе. Звучит просто, но как разжечь пламя любви в пропахшей гарью и кровью ледяной душе?

На протяжении многих лет я думала, что это всего лишь сказка. Возможно, выдуманная мамой специально для меня. Но, увидев глаза Бена, я поняла — он тоже слышал её.

Об истинности не разговаривают в кафе или магазине, не шепчутся подружки и не обсуждают в газетах.

Люди и вовсе о ней ничего не слышали. И главным образом потому, что явление это настолько необыкновенное и редкое. Почти невозможное. Почти…. Но Шерман знал о нём. Откуда? Тёмный народ верит в красивые байки?

Не каждый рагмарр решится изменить свою судьбу, начать жизнь с чистого листа, поставив крест на зловещем прошлом. Мне сложно даже представить, как можно перечеркнуть зло, содеянное охотником. И ведь можно!

В это мгновение я готова была простить Бену что угодно, закрыть глаза на все загубленные им жизни. Чего стоил один лишь его взгляд! Такой искренней растерянности и тревоги я никогда не видела в его глазах. И вряд ли кто-то другой видел.

Хватит ли ему смелости принять этот величайший дар? Его решение должно быть осмысленным, осознанным шагом в новый мир без жестокости и тьмы. Ведь тогда он станет простым магом без преимуществ рагмарра, переродится, освободится….

С моих губ слетел слабый вздох. Бен, очнувшись от потрясения, моргнул и сразу нахмурился. Надеялся скрыть то, что я уже давно заметила.

Мы не осмеливались нарушить тишину. Я заворожено смотрела на наши руки, а Бен изучал моё лицо. Он уловил на нём то, чего не видел прежде. Истинность сорвала с нас маски, обнажив настоящие чувства. Шермана переполняло любопытство, и его сердце билось так, что я забыла, как дышать.

— Я думал, такое только в сказках бывает, — его голос прозвучал с придыханием. Облизав губы, он чуть сильнее сжал мою руку.

Давление внизу живота стало почти невыносимым. Я неосознанно подалась к Шерману.

— И я…. Теперь мне ясно, почему я не боялась тебя. И почему так тянуло к тебе….

— Ты не боялась меня? — с изумлением в глазах повторил Бен. — То есть, ты давно поняла, кто я на самом деле?

— Да, — прошептала. — От тебя отползала чёрная магия, и зелье невидимости не действовало. Я не хотела верить и отрицала саму лишь мысль о том, что ты рагмарр. Но факты говорили сами за себя.

Я подняла взгляд на Бена. Он внимательно смотрел на меня и выглядел сбитым с толку. Высвободив руку, я кончиками пальцев провела по тыльной стороне его ладони. Он хотел бы испытывать гнев в ту минуту, но не мог.

Поджав губы, отстранился и шагнул назад. Волшебство исчезло — растаяло в воздухе. Остался лишь аромат его одеколона на коже и боль. Приятная, сладкая боль в груди, и я знала, откуда она появилась. Это была любовь.

— Так не должно быть. Я не чувствую. Я не могу.

— Ты не хочешь, но это не значит, что не можешь. Сам же сказал, что не хочешь убивать….

— Но я убивал! — взревел он, сжав от ярости кулаки. — И ты ничего не можешь исправить!

— Могу, — беззвучно выдохнула я.

Голова шла кругом. Привалившись спиной к стене, я закрыла глаза здоровой рукой.

— Почему ты такая? — Бен скривился, когда я вновь смогла смотреть и видеть его. — Легкомысленная, доверчивая, искренняя…. Почему так просто относишься к моей тёмной сущности⁈ Разве то, что я убийца, не пугает и не отталкивает тебя? Ты должна меня ненавидеть!

— Я верю, что каждому дан шанс на искупление. Мой мир не чёрно-белый.

Рука, поджаренная Беном, мучительно пульсировала, я прижала её к животу. Ткань успокаивала и холодила, немного стихало жжение, но лишь на короткое время.

Он заметил, как я кутаю ладонь в плащ, и на его лице отразилось сожаление. Но внезапно исказилось оно от боли. Наклонившись вперёд, Бен оперся одной рукой о стену, а другую прижал к груди. Я насторожилась, по спине скользнул холодок.

Его ощущения отозвались во мне эхом — вспыхнуло под ребрами, растеклось по венам мучительной и пьянящей нежностью. Бен не знаком с ней, но скоро все изменится.

— Что с тобой?

— Болит. Не важно, — отрезал он и посмотрел на меня исподлобья. — Я справлюсь.

— Так щемит сердце, испытавшее впервые что-то новое, истинное.

Выпрямившись, невзирая на жгучую боль, Бен полыхнул на меня яростным взглядом. В его груди кольнуло — сдавленно выдохнув, он ухмыльнулся.

— Я не могу тебя убить. Но это не значит, что другим повезёт так же, как и тебе, Эшли.

Он резко развернулся и направился к выходу. Я шагнула ему навстречу, преградив путь.

— Сколько всего конвертов? Скольким суждено умереть?

Бен остановился и посмотрел на меня. Таким настоящим и естественным он никогда не был. От холодности и следа не осталось — передо мной стоял обычный парень, охваченный противоречивыми чувствами, которые уже невозможно было сдерживать.

— Ещё два, — сглотнув, тихо ответил он. — Они у Тома. Он считает, что я размяк, и прихватил оба из чувства превосходства.

— У Тома? Кто такой Том?

— Мой брат, — он сказал это очень тихим ровным голосом, наблюдая за выражением моего лица. Похоже, услышал нотку страха в моём голосе.

— Он случайно не работает поставщиком магических ингредиентов?

— Что-то в этом роде, — нехотя согласился Бен и отвел взгляд. Смутился от того, что так пристально разглядывал меня. Но магия оказалась сильнее — он вновь посмотрел на меня, движение одних лишь глаз. И опять что-то заметил. Его лицо разгладилось: — Ты его знаешь?

— Он встречается с моей сестрой, — прошептала я. — Три конверта, говоришь? У меня две сестры, и мы все ведьмы.

Я смотрела с ужасом в глаза, в которых тонули мысли, а они отвечали мне задумчивостью, перерастающей в напряжение. Не дав мне и рта раскрыть, Бен сорвался с места и понёсся прочь.

— Подожди! — крикнула я, хотя осознавала, что это бесполезно.

Разозлившись, я обратилась в дым и полетела за ним. Оказавшись за пределами станции, Бен взмыл над лесом облаком чёрного дыма и помчался в сторону города.

Я не отставала — скользила между верхушками деревьев, боясь упустить Шермана. Приблизившись к металлическим воротам, он плавно опустился на землю и принял человеческий облик.

Перебежал улицу, свернул за старое кладбище и исчез из виду. Решив, будто оказался вне досягаемости, протиснулся между тесно стоящими домами и скрылся в тени. Я опустилась на брусчатку и мелькнула следом за ним.

И оказалась схваченной в темноте его обжигающе тёплыми руками.

— Оставь меня! — горячо выдохнул он мне в лицо.

— Она — моя сестра! — окрысилась я. — Я не могу не вмешиваться! А ты спешишь на подмогу брату? Со мной не вышло, так почему бы не заработать очки с другой жертвой⁈

— В мои планы не входило помогать Тому, — его голос сквозил возмущением. — Я должен раздобыть амулет, любой ценой, иначе он примется за тебя. Ты не знаешь моего брата!

— Знаю. Он тот еще ублюдок! С первого взгляда приметила его поганую сущность.

Поджав губы, Бен осмотрел узкий проулок, в котором мы застряли. До полоски света оставалась пара метров, и он явно спешил в неё протиснуться.

— Где ты возьмёшь амулет? — вдруг дошло до меня. — Убьёшь кого-то? Вместо меня⁈

— Ты знаешь иной способ? — взглянув красноречиво мне в глаза, он изогнул бровь. — Том не станет церемониться и убьёт тебя, а потом и меня. Его сказками не проймёшь.

— Почему? Он же твой брат!

Бен подался вперёд, впиваясь в мои глаза ледяным взглядом:

— Мы — убийцы. Рождены на свет бесчувственными тварями, и если тебе повезло со мной, то Том — рагмарр именно такой, какими их описывают в жутких байках вашего народа. Он не пощадит тебя, а меня — тем более. Он уже говорил об этом.

Сглотнув, я отступила назад и уперлась спиной в стену. Бен тут же рванул к выходу, раздражённо одёргивая плечами, застревающими между стенами. Глубоко вдохнув, я поспешила следом.

— Почему бы не воспользоваться амулетом из магазина Мишель? У неё полно побрякушек, наделённых магической силой.

— А что, — равнодушно бросил он через плечо, — вполне сойдёт для того, чтобы оттянуть время. Если хочешь спасти невинную жизнь, а заодно и свою — достань мне амулет!