Глава 13

Дым

Katie Garfield — Who Will Save You (feat. OBEDS)

HammAli & Navai & Jah Khalib — Боже, как завидую

Я поднимаюсь на смену ни свет ни заря и уже застаю Юну с телефоном. Стоит на кухне, крутит, вертит его в руках, пока наблюдаю за ней. Не скрываюсь, нет, просто в естественной среде обитания и без ее нескончаемых слов благодарности она кажется совсем другой. Но как только замечает меня, дергается, здоровается. Бесит. На вопрос, все ли в порядке, в лицо врет.

Не понимаю. Это насколько нужно не доверять людям, чтобы скрывать все? Кажется диким, потому что Дана… та вечно скидывала на меня ворох проблем, которые я разгребал. Я всегда помогал там, где было уместно, почему нет? И да, сам удивлен, что в голову пришло сравнивать их.

Забиваю, бреюсь, принимаю контрастный душ, чтобы взбодриться. Когда возвращаюсь в гостиную, Юна странно смотрит на меня.

— Что?

— Ты выглядишь… по-другому.

Знаю, что без бороды кажусь моложе, но не знаю, что конкретно имеет в виду. Собираю сумку и лишь перед выходом заговариваю снова.

— Рука будет болеть еще пару дней точно, — ставлю диагноз, рассматривая красные пятна на тыльной стороне ладони. Повезло, что без пузырей обошлось, просто отек. — Таблетки, спрей в шкафу рядом с холодильником. И…

— Да? — она чуть подается вперед, застывает с приоткрытым ртом.

— Береги себя.

Девчонка смотрит во все глаза — не отвечает, не кивает. Шестеренки вращаются в моей голове, пытаются запустить анализ сказанного и подуманного, но я переступаю порог и оставляю все дома. У меня есть золотое правило, что помогает выживать: на работе только работа. Хотя перед дежурством все же нужно успеть решить один вопрос.

Заезжаю за Дэном в центр, где живет теперь. Я ему написал вчера, что подкину в часть, потому как буду поблизости. Соврал, но эта ложь во благо. Слишком затянулась песня, давно нужно поговорить с ним, узнать, что происходит и как сильно это влияет на него.

— Здор?во, — жмет руку с широкой улыбкой. На первый взгляд кажется, что у Дэна все прекрасно, и мне не стоит лезть. В это хочется верить, но не выходит. — С прошедшим тебя, пропащая душа! Бабла побольше, и чтоб с мебелью твоей срасталось все, а то на нашу зарплату можно разве что не сдохнуть.

Я давно заметил — каждый желает именно то, чего самому не хватает. Правда, Дэна на деньгах сильно не замыкало, пока не появилась подруга с запросами на брендовые шмотки.

— Спасибо, и тебе не хворать. Что, с ремонтами туго? — спрашиваю, выруливая со двора. Парни сейчас часто берут подработки чуть ли не всей бригадой.

— Да, блин, все хотят качественно и при этом за каждый лишний рубль, как базарные бабки, грызутся. Покупают дешевые материалы, а потом судом грозят, когда у них мягкий ламинат вздувается или цвет тиффани на помойный похож. Вокруг одни идиоты. — Машет рукой, утратив веру в человечество.

— Слушай, мне там может помощь понадобиться по отделке, — пытаюсь будто между делом сказать, но Дэн скалится. — В долгу не останусь.

— Это для подружки, что ли?

— Для друга.

— Ой, палишься, Дым. Жаль, я все, блин, пропустил.

— Что именно?

— Официантку из «Квадрата». Макс сказал, она красотка. — Друг в ответ получает характерный жест средним пальцем. — Заедем за кофе, шеф? Глаза слипаются, хоть спички вставляй.

— Заедем. — Чувствую, что сейчас, если действовать осторожно, можно разговорить Дэна, а еще перевести от себя тему, чтобы не препарировал мне мозг. — Чем занимался всю ночь? Только не хочу слышать ответ, если он за рамками цензуры.

Смех Дэна раскатистый и искренний.

— Нет, все банально, мы говорили.

— С Никой? — Это девушка его.

— Да. Прикинь, меня заклинило вчера. Устроила мне головомойку, а она же умеет на больное давить. Вот я и вылил все как на духу. Или разбегаемся, мол, или вместе, но без этой дряни. Типа за одну команду играем. Устал я, если честно, тянуть кота… ну ты понял.

— Понял. И, судя по твоему настроению, прошло хорошо?

— Да, я женюсь.

Даю по тормозам чуть резче, чем следовало бы. Машина дергается, Дэн выставляет руки и толкается о приборную панель, сзади раздаются гудки. Я жму в ответ, без слов посылая далеко и надолго.

— Да ладно! — выдавливаю, подъезжая к светофору и замедляя ход. Мысли не стыкуются, картина мира не складывается.

— Сам в шоке.

Дэн всю оставшуюся часть пути, не затыкаясь, болтает о том, как хорошо они все придумали: продадут его вечно ломающуюся тачку, родители Ники добавят денег, и хватит на скромное торжество. В крайнем случае кредит возьмут, потому что невеста хочет какое-то дизайнерское платье на заказ. Меня напрягает идея, но я молчу — не мое дело. Хотя так и тянет сказать: ни на что дороже Турции с их бюджетом я бы не рассчитывал, пока Дэн минут десять вещает про Бали.

Другу нужны уши, я понимаю, поэтому просто рулю вниз по Островского. Сам я не верю в подобные затеи, особенно в резкие перемены и кредитное счастье, но, глядя на без сомнения радостного Дэна, который громче всех кричал, что не женится лет до пятидесяти, ловлю себя на странном чувстве, средним между злостью и завистью.

Напрягаюсь вмиг, потому как это все не про меня. Не про меня, но как тогда объяснить, что прежде я всегда знал и контролировал то, что в голове и тем более в груди, а теперь мысли свободно скачут от этого разговора к Юне?

Когда вижу пожарку, по щелчку переключаюсь на предстоящие задачи, иначе к чертям утону в болоте. Списываю все на жалость, которая часто управляет мной. Мне ее жалко, вот и парюсь.

Внутри Дэн первым делом мчит к Максу, две Тамары, блин, а я для начала здороваюсь с Мишаней и его женой, очаровательной Варей, которая работает у нас диспетчером. После мы строимся, сменяем караул. Мужики во главе с Палычем по привычке начинают причитать, что машины грязные сдают, оборудование неправильно уложено. Так сложилось издавна: если в карауле отношения тесные, то между ними все с точностью да наоборот. Завтра сменщики тоже найдут, к чему докопаться, хотя я своих гоняю в хвост и в гриву.

Раздражаюсь по любому поводу, сегодня все действует на нервы. Еще Арс вдогонку портит настроение, когда решает выехать с нами на пожар вместо отсутствующего стажера. Справлялись без Леона, который киллер, а тут бы вдруг не смогли. Но выхода нет, я молча беру у Вари путевой лист и прыгаю в машину прямо за Арсением. Он здесь босс, даже если его решение мне не по нраву.

По пути парни больше молчат, хоть и дразнят втихую Юной. Арсу меня сдают, что не явился праздновать день рождения из-за девчонки, но того сложно удивить. Он знает, что я почти никогда не отмечаю, это больше для мужиков традиция, чтобы отстали. Им же только повод дай. Просил не устраивать шоу, а они по громкой начали поздравлять, еще и за уши, смертники, дергать пробовали. Арс все понимает, но взгляд заинтересованный на себе ловлю. Ясно, что будет пытать, только позже.

На месте вызова, куда добираемся минут через восемь, минуя благодаря Алану все утренние пробки, горит склад. Большой жирный минус — открытая планировка, внутренних стен нет.

— Есть серьезная угроза обрушения, — напоминает Арс.

Но там остались люди, работники не досчитались двоих.

— Бригада может пройти на тросах. Две минуты. Мы справимся, — говорю ему, теряя драгоценные мгновения на согласование действий. Вижу, что он думает, взвешивает за и против, потому как не любит рисковать. — Решай, время уходит.

Арсу не нравится, но он соглашается.

— Так, хорошо, осмотр на тросах. Макс, ты на якоре. Фед заходит первым. Дэн, Палыч, тяните тросы по главной линии.

Я подтверждаю, что приказ понят и принят, а уже через мгновение мы идем с оборудованием в пекло. Макс остается у входа, мы же вешаем карабины, надеваем маски и шагаем в беспросветную тьму.

Что, вы думаете, мы видим, когда заходим в задымленное помещение? Ничего. Совсем. Закройте глаза и пройдитесь по незнакомому зданию — ощущения будут похожи. Правда, к этому нужно прибавить больше двадцати килограммов оборудования, высокую температуру и угрозу заживо сгореть, но это ведь мелочи, да? Так и идем на ощупь, простукивая пол перед собой, зовем громко, ищем потерпевших.

Одного обнаруживаем почти сразу, Палыч тащит его на улицу. А вот второго нигде не видно. Уже сгорело полторы минуты, а результата нет. Я знаю, долго мы здесь не продержимся, пламя подступает. Ускоряюсь, когда слышу по рации голос Дэна.

— Я потерял линию, — кричит через помехи, — повторяю, степняк* со мной, но я потерял линию.

Какого черта он отцепился? Меня кроет, но задвигаю эмоции — все потом. По рации звучит приказ выходить.

— Ты где, Дэн? — игнорирую Арса, за что обязательно поплачусь.

— Метрах в шести от главной линии.

Мне хватает двух секунд, чтобы принять решение.

— Включи датчик, я тебя вытащу.

Не слушаю, о чем орет Арсений. Он там, а я здесь и точно знаю, что должен делать. Зову Дэна, иду по тросу на тонкий звук прибора. Когда сквозь темноту прорываются отблески пламени, в голове голосом Палыча затягивает песню о том, как металл превращается в тесто. Собственно, нас не зря бойцами зовут, сейчас это и правда поле боя, где борются с самым настоящим врагом. Приказы бы еще четко выполняли, было бы куда проще.

Не без труда отыскав Дэна с пострадавшим, вывожу обоих на улицу. Падаю на колени, срываю маску и жадно вдыхаю свежий воздух. Пот ручьями стекает по спине, легкие горят, пульс отстукивает в виски барабанной дробью. Прямо за нами обрушился потолок, мы едва успели.

Быстро встаю, километровыми шагами пру на Дэна, что, согнувшись пополам, пытается отдышаться, и со всей силы толкаю того в бок.

— Что за херню ты творишь?

Он отшатывается, еле удерживается на ногах.

— Дым, я… я не мог дотянуться до него. Если бы ждал подмогу, он бы откинулся без спас средства.

— Сука, больше никогда так не делай, понял? — С усилием тычу ему в грудь указательным пальцем. — Иначе Нике твоей не за кого замуж будет выходить.

Отчитав Дэна, встречаю недовольный взгляд Арса, тот поджимает губы. Знаю, что нам предстоит очередной спор, вижу, как направляется ко мне. Он, конечно, никогда не позволял себе выяснять отношения при подчиненных, но, судя по выражению лица, именно сейчас может начать.

За пару секунд до столкновения между нами влезает Паулина, подъехавшая на скорой: мы нередко пересекаемся на вызовах, работаем в одном районе. Арс видит ее, и того будто взрывной волной оглушает. Он хлопает глазами, кажется, позабыв о намерениях.

— Привет, Сень, — кивает ему, прекрасно понимая, что предупредила Третью мировую, затем оборачивается ко мне и качает головой: — Давай осмотрю тебя, герой.

Арс с ней здоровается. Вижу, как желваки ходят, но сдерживает себя. Прежде чем оставить, все равно рычит на меня.

— Если тебе не ради чего жить, это не значит, что нужно умирать.

И его негромкая, но жесткая фраза бьет наотмашь. Неожиданно заедает на ней, а отголоски еще долго преследуют эхом. Даже когда Лина поит водой и рассказывает, что видео с дочкой Юны набрало сто тысяч лайков.

— Твоя мелочь чудо!

— Она не моя, — бросаю довольно резко и спешу к парням помочь с рукавами.

Грязные, обугленные и уставшие, после восьми часов беспрерывной работы мы возвращаемся в часть с единственным желанием — упасть в кровать и спать. Только сон не идет. Тишина звенит слишком громко, нападает тысяча и одна мысль.

Как итог, я не могу уснуть всю ночь — на удивление спокойную и без вызовов. О чем думаю? Обо всем понемногу, но спроси с утра, и не вспомню ничего. Если в общем, о жизни, которую я ни черта не пойму.

После дежурства принимаю душ, для профилактики отчитываю Дэна за грязную боевку и уже в машине ловлю себя на мысли, что не задерживаюсь, как обычно, в части, не еду завтракать с парнями. Я прибавляю газу и мчу домой. Не хочу думать, почему так, голова и без того гудит.

Первым делом, зайдя в квартиру, вслушиваюсь в тишину. Утро-то еще совсем раннее, но от Юны можно чего угодно ожидать. Вторым — снова забираюсь в душ, потому как и двумя заходами не смыть ненавистный запах, проевший кожу до костей.

Распариваюсь горячей водой, включаю холодную — сейчас контрастный душ приводит пульс в норму, расслабляет. Я выдыхаю, навожу порядок в голове и выхожу с мыслью закинуть что-нибудь в желудок, ибо голодный, как дракон.

Улыбаюсь самому себе, вспоминая серьезный разговор с мелкой, когда я пытался на своем языке объяснить, что такое хорошо, а что такое плохо. Она на меня такими умными глазами смотрела, что я даже испугался. Шагаю в одних б??ксерах по направлению к спальне, где по привычке оставил шмотки, но уже в коридоре застаю Юну у окна с чашкой кофе, от аромата которого вибрирует в животе.

— Я обещаю все компенсировать, буду убирать бесплатно весь месяц, только не лишайте возможности! Пожалуйста, — я слышу, как дрожит тонкий голос. В этот момент ощущаю острое желание убивать, потому что страдание на ее лице… она этого не заслужила.

Разговор быстро сворачивается. Девчонка, с чем-то согласившись, блокирует телефон, отпивает из чашки и вглядывается вдаль. Ее волосы непривычно распущены, лежат волнами по плечам — я засматриваюсь. Здесь бывали другие женщины, но именно от этой картины тяжело оторваться. А приходится.

Юна обращает на меня внимание, лишь когда открываю холодильник. Я чувствую ее взгляд, веду себя, будто так и задумано.

— Д-доброе утро, — произносит полушепотом, явно разглядывая мою спину. Знаю, что она там видит — шрамы. Не люблю выставлять их напоказ, но удерживаю себя от резких движений.

— Доброе, — оглядываюсь через плечо, наливая стакан молока. — Не спится?

Опираюсь на стол, пью медленно, а куда спешить? Особенно когда карие глаза так и норовят скользнуть вниз. Девчонка изо всех сил пытается скрыть волнение, но грудь в вырезе майки уже покрылась пятнами.

Она всегда так краснеет? А что будет дальше? Яркая картинка в голове вызывает бурный интерес.

— Как тебе кофе? Новый сорт купил.

Это правда, мы говорим о кофе? Усмехаюсь, она следит за губами. Я поднимаю бровь, провоцируя Юну. Мне нравится ее провоцировать, я будто заново оживаю. Дым, сажа, грязь — все остается где-то далеко, вне зоны видимости. Я ведь не спал, но фантазии в голове слишком ясные, а девчонка — теплая, домашняя, близкая.

Нет, глушусь. Пора на боковую. Я устал, вот и лезет всякое. И вообще это чертов Дэн со свадьбой своей выбил меня из колеи.

— Очень. Вкусный, — с паузами отвечает она.

Ее щеки покрывает румянец. Юна облизывает губы, опускает взгляд и оставляет чашку на барной. В простой домашней одежде, без косметики выглядит чертовски сексуально.

Сейчас и я признаю очевидное: что девчонка и правда огонь. Парни втирали несколько дней подряд, а я наивно отрицал. Она красивая. Нетипичной красотой, я таких не встречал. В ней есть что-то необычное, в ней при всем есть стержень — вспомнить только, как защищала Лису в пожаре.

Цепь замыкает. Не думая о последствиях, я шагаю навстречу. Всего лишь хочу быть ближе, рассмотреть ее. Просто, наклонившись рядом, забираю со стойки кружку. Но с ее губ срывается опасный вздох.

*************

* (жарг.) пострадавший