Глава 17

Иэн переключил слои макета, откинулся на спинку кресла и забросил руки за голову. Издалека окинул взглядом получившуюся работу. Неплохую работу. Осталось подобрать шрифты и выслать заказчику несколько вариантов на согласование. Если так пойдёт и дальше, он добьёт свою очередь из заказов раньше, чем указал в сроках, и можно будет взять отпуск.

Эта ночь вышла интересной. Познавательная.

Оказывается, маленькую гостиницу на отшибе можно легко превратить в бордель — никто и не заметит.

В те времена, когда Иэн еще жил здесь, таких развлечений не случалось. Здесь останавливались или одинокие туристы, или пары постарше, или семьи с детьми. Видимо, хмурый отец-одиночка не привлекал в свой дом самцов и самок в периоде брачного гона.

Зато после свадьбы сам бог велел.

Иэн вышел из кабинета и поднялся наверх только около двух часов ночи. Из головы как-то вылетело, что лучше было идти по чёрной лестнице через кухню, поэтому характерные стоны и стук кровати о стену он услышал уже с середины пролета. Мужик в пальто оказался очень… выносливым для своей седины на висках. Ему даже можно было бы пожать руку, но… в первую очередь, поднявшись наверх, Иэн почему-то подумал про рыжую девочку, спящую на этом же этаже. Хотя его это и не должно волновать.

Однако, когда он вошел в хозяйское крыло и закрыл дверь, звуки из гостевой спальни отрезало. Всё-таки Престон поумнел с годами, раз стал прислушиваться хоть к кому-то. Эта перегородка и дверь явно появились не по его желанию, однако мягкая женская ручка смогла вложить в упрямую голову немного здравого смысла. Хозяйское крыло стало чем-то вроде отдельной квартиры с двумя выходами. Но это, конечно, не отменяет того малоприятного факта, что в дом периодически набивается толпа чужих людей. Да, сейчас не сезон, но что происходит летом?

Хорошо, что не пришлось застрять здесь летом.

Всё-таки зима, тишина, отшиб и отсутствие отвлекающих факторов хоть на что-то повлияли неплохо.

Иэн приподнял очки на лоб и зажал веки пальцами. Помассировал, ощущая слабое покалывание и набегающие слёзы. Да, отпуск. Отпуск был бы кстати. Что люди делают в отпуске? Он нечасто устраивал себе отдых. Первое время после учебы приходилось браться за любые заказы и получать за них мелочь, лишь бы наработать портфолио. Мэтти в те времена очень выручил комнатой в своей квартире и чисто номинальной оплатой. Потом дела наладились, жизнь потекла спокойно, тихо и равномерно. И можно было радоваться хотя бы тому, что над головой есть крыша и никто не нарушает личные границы, позволяя делать то, что нравится.

Но, кажется, сейчас наступил момент, когда нужно дать себе выдохнуть. Даже работа, выросшая из хобби и таланта, способна вытаскивать душу и косить здоровье. И нужно время, чтобы поставить всё на места. В глазах почти по-настоящему хрустнул песок, Иэн сильнее зажмурился, сильнее сдавил веки.

И в этот момент впереди раздался какой-то неясный шорох.

Мыши?

Он распахнул глаза, посмотрел прямо перед собой: дверь за краешком монитора оказалась приоткрытой. Сквозняк? Иэн сдвинул брови, подался вперед и выглянул из-за раскрытого ноутбука. И в глазах заплясали яркие рыжие блики. Не от долгого зажатия век, нет. Худенькая фигурка в плюшевом спортивном костюме, с копной рыжих кудрей, рассыпавшихся по плечам, застыла в узком проходе и смотрела на Иэна во все глаза. Тихо. Молча. Не моргая.

Точно не мыши. И не сквозняк.

— Привет, — отрывисто прозвенел голос-колокольчик.

Это она ему? Иэн нервно мазнул взглядом по сторонам. Идиотизм. Очевидно же, что ему. Здесь больше никого нет, если не брать в расчет банку от шоколадной пасты. Он снова посмотрел на девочку и дёрнул бровями.

— Ну привет…

Это же правильный ответ?

Рыжая зайка промолчала. Её пронзительный взгляд цвета металлик так и впился в его лицо. По шее покатились неуютные колючки, и Иэн подавил желание дёрнуть головой. Боже, что за фигня? Что она здесь делает, и как вообще нужно разговаривать с шестилетками?

— Что-то случилось? — очки съехали на кончик носа, и теперь он начал смотреть поверх оправы.

Девочка сделала шажок в комнату, маленькая ладошка легла на дверную ручку.

— Вы не видели маму? — снова прозвенел колокольчик.

И поэтому нужно так долго его разглядывать? Иэн вяло повёл плечом.

— Нет, не видел. Я всё время был здесь.

— Ясно… — тут же кивнула девочка.

И осталась стоять на месте. Ни шагу вперед, ни шагу назад. Маленький оловянный солдатик замер в ожидании… чего? Иэн тихо откашлялся в кулак.

— А что вы делаете? — тут же прилетел вопрос.

Рыжая голова склонилась к плечу, как у любопытной птички, и непослушные огненные локоны свесились до самой талии.

— Работаю, — бросил Иэн.

— С документами, как мама?

Это странное чувство. Будто взгляд-металлик видит насквозь.

— Э-э-э… Нет, — протянул он и поправил очки на носу.

Пора бы ей уже уйти. Светская беседа зашла в тупик и выхода из него не видно абсолютно. Но девочка продолжила стоять в дверях. Детям вообще знакомо чувство неловкости? В каком возрасте оно должно появляться? Иэн не помнил, чтобы ошивался рядом с постояльцами в детстве, но может, это вопрос характера? Мия едва заметно оперлась ладошкой о дверную ручку и привстала на носочки. Вздернула нос в веснушках, якобы незаметно пытаясь заглянуть за ноутбук… Нереально с такого расстояния, но кого это волнует? Иэн снова упал на спинку кресла, скрестил руки на груди.

— Хочешь посмотреть?

— А можно? — девочка опустилась на пятки.

Его губы дрогнули, но он постарался сохранить на лице серьезное выражение. Насколько мог.

— Подходи, — он слабо мотнул головой.

Повторять не пришлось. Мия сорвалась с места, оставив дверь открытой, и в несколько быстрых мелких шажков подлетела к столу. Остановившись рядом с креслом, сцепила руки за спиной и, вытянув шею, заглянула в монитор, на экране которого всё еще висела новая книжная обложка с рыжей кудрявой девушкой.

Тихий протяжный выдох пронесся по кабинету.

— Ва-а-ау. Как круто! — девочка резко развернулась, и её серые глаза снова уставились на Иэна. — Вы сами это нарисовали, мистер Ройс?

Губы всё-таки дрогнули снова, и в этот раз ухмылку сдержать не удалось.

— Зови меня Иэн, — он указал взглядом на монитор и снова посмотрел на девочку. — Работа еще не закончена, нужно написать текст…

— Ва-а-ау… — снова выдохнула Мия.

А она забавная. И ни капли не похожа на Престона. Вроде бы… Иэн прищурился, всмотрелся в детские черты. Ни фамильного носа, ни синевы в глазах. Излом бровей другой, рот абсолютно материнский, вплоть до родинки. Это же хорошо? Или нет? Остаются волосы. Иэн опомнился, резко отвернулся к ноутбуку и схватился за мышку. В несколько кликов вставил на макет первый вариант шрифта. Бездумно: мысли уже уплыли далеко от работы.

Кто-то из Ройсов когда-то был рыжим, и этот ген так и переходит потомкам, но время оставляет от него только медный перелив в волосах. А у Мии Хант сплошной яркий водопад, от которого в комнате будто становится светлее. Так чья же она?

И… почему дышать становится легче при мысли, что она не от Престона?

Нос зачесался, будто по нему поползла невидимая букашка. Иэн оторвал руку от мышки, грубо поскреб пальцем выдающуюся горбинку и покосился в сторону. И снова поймал на себе внимательный взгляд. Прямо на носу. Прямо на его выступе. Девчонка ведь так и не ушла… Всё еще стоит и глазеет. Отрыто, без смущения, не моргая… К носу прибавилась еще и скула, и Иэн размашисто потер её ладонью.

Невидимая букашка не исчезла.

Ну еще бы.

— Ты… останешься здесь? — он медленно повернулся и снова уложил руку на мышку.

Бровки-домики незамедлительно выгнулись.

— А можно?

Нокдаун.

— Кхм… — Иэн сжал губы. — Ладно…

Только не ржать. Нет. Нельзя.

— Мама запретила к вам приставать, — прибавила девочка. — Но я же не пристаю, да? Просто тут стою. Это же не считается?

Приставать? О нет, это не приставание. Это жесткий прессинг, продавливание взглядом цвета металлик до полной капитуляции противника.

— Конечно, — Иэн веско кивнул. — Это совершенно не в счёт.

— Я тоже так думаю.

Она отвернулась к монитору и полностью потеряла интерес к заросшей скуле, носу и вообще персоне в кресле. Фантастика! Иэн всё-таки ухмыльнулся. К нему только что напросились, но так виртуозно, что невозможно описать. Можно было бы её выгнать. Сказать прямо, без намёков, но… как?

Он переключил внимание на ноутбук и макет в нём. Хотя вообще-то это сложно при надзирателе. Когда рядом кто-то стоит, нервы непроизвольно натягиваются тонкими лесками. Иэн попытался сосредоточиться, принялся снова подставлять текст в разных его вариантах. В это время невидимые букашки поползли по руке, прыгнули на затылок и ухо, сместились на шею… По-настоящему живые ощущения. Не повезет её ровесникам-парням, когда эта девчонка вырастет.

Она их прожжёт. Насквозь. Выжжет сердца, оставив за собой толпу тел с дырами в груди.

— У этой девочки волосы, как у меня, — голос-колокольчик прозвенел рядом с ухом.

Иэн вздрогнул, текст на макете съехал влево.

Ч-ч-чёрт.

— Знаешь, какое главное правило в этой комнате? — он поправил текст, откинулся на спинку кресла и выпустил мышку. Метнул в девочку строгий взгляд. — Не говорить мне под руку.

Могла бы и стушеваться ради приличия. Но нет. Она только пожала плечами и мотнула головой в сторону монитора.

— Ладно. Но волосы правда, как у меня.

— Точно.

— Только у неё красивее.

Наверное, девочки рождаются уже сразу со всеми этими загонами в головах. Иэн дёрнул бровями.

— Разве?

— Да, — Мия кивнула и сморщила нос. — Кит Кортни говорит, что мои похожи на морковку.

А мальчики рождаются задиристыми мудаками. Не у всех это проходит с возрастом, у некоторых, наоборот, прогрессирует. Иэн поднял очки на голову.

— Передай Киту Кортни, что он недоношенный кретин, — он оперся локтями о подлокотники и сцепил пальцы в замок.

Нос в веснушках сморщился еще больше.

— Мама говорит, что нельзя так называть людей.

— А как можно?

— Болван…, — она надула губки, вспоминая. — Бестолковый…

Какие скучные характеристики.

— Ладно, тогда он бестолковый болван. Хотя я и не согласен.

Девочка фыркнула, прикрыла рот ладошкой, и узкие плечики несколько раз сотряслись. По кабинету рассыпался мелодичный, звенящий смех. В грудь Иэна прилетел огненный шар и осветил серую комнату.

А это нокаут.

— Но они правда похожи на морковку, — девочка тем временем отняла руку от губ и демонстративно вытянула вперед прядь из своей гривы.

Он опомнился. Разомкнул пальцы, подцепил рыжий кончик и тут же отпустил. Пружинка отлетела в сторону.

— Они потемнеют, и ты станешь самой шикарной девчонкой Уайтхейвена, — Иэн подался в сторону и приблизился к веснушчатому лицу. — А Кит Кортни будет молиться на твою родинку. Запомни это, Апельсинка.

— Зачем ему молиться на мою родинку? — девчонка озадаченно сдвинула бровки. — Она некрасивая.

Как много чудных открытий её ждёт!

— Неправда, — Иэн снова отстранился и упал на спинку кресла.

— У мамы тоже такая есть, — Мия потёрла пальцем пятнышко в уголке губ. — Вам нравится ее родинка?

Воображение сделало фокус: перед мысленным взором предстало другое лицо. Постарше, без веснушек, но с такой же маленькой отметкой. В комнате вдруг стало теплее на пару градусов. Нравится ли? Он заглянул в любопытные детские глаза.

— Поверь мне, она потрясная.

И подмигнул. Просто какой-то странный порыв. Девочка снова просияла, открыла рот, чтобы что-то ответить.

— Мия! — раздалось со стороны двери.

Она заметно вздрогнула и крутанулась на пятках. Сюрприз! Иэн тоже повернулся на звук: в дверном проёме застыла Зайка — прямая, мрачная и напряженная. Напряжение молнией пронеслось к столу и заискрило в воздухе, взгляд серых глаз уперся в девочку, а те самые губы, которые только что предстали в воображении, сжались в линию.

Попались. Как много она успела услышать?

— Упс… — выронила маленькая рыжая бестия и опустила взгляд в стол.

Джемма отмерла. Подняла руку, уперлась локтем в откос и потерла глаза. Водолазка натянулась на острых рёбрах, из груди вырвался усталый материнский вздох.

— О чём мы с тобой договаривались? — Зайка уронила руку.

Взгляд, направленный на девочку, сделался острее стали. Маленькая Зайка встрепенулась.

— Ну мам! Я совсем не пристаю! Иэн сам предложил посмотреть на свою работу! Правда, Иэн?

— «Мистер Ройс»! — припечатала Джемма.

Кому-то сегодня достанется. И по его вине в том числе. Пора вмешаться?

— Всё хорошо, — Иэн сложил руки на столе. — Я сам предложил называть себя по имени, ты уже должна бы знать.

Она мазнула по нему незаинтересованным взглядом и снова переключилась на дочь.

— Ты вообще не должна была сюда заходить, — строго продолжила она.

Но чуть теплее, чем за секунду до того.

— Я искала тебя, — потупилась Мия.

— Я была в кухне! — Зайка, наконец, вошла в комнату и начала приближаться к столу. — Ты даже не пыталась меня найти! Ты просто решила, что раз прошло два дня, то можно забыть про обещание и пойти, куда вздумается!

Иэн никогда в жизни не получал материнских выговоров, но сейчас даже ему стало не по себе. Чем-то она похожа на тётю Мел, застукавшую его с сигаретой.

— Джемма… — он медленно подался вперед.

Голос прозвучал негромко, но внимание привлек. Она услышала. Кажется, он первый раз назвал её по имени. Или нет? Джемма снова перевела на него взгляд, и Иэн предостерегающе покачал головой. Пусть его и не касаются разборки матери и дочери, однако… Зайка чуть запнулась, остановилась рядом с Мией, всё еще смотрящей в пол, воздела взгляд к потолку и снова глубоко вдохнула. Её губы беззвучно начали отсчёт.

Один-два-три-четыре…

«Пяти» не случилось.

— Ладно, — тихо выдохнула она. — Иди полей свой крокус, а то он никогда не прорастет.

Рыжая голова кивнула. Девочка тихо отошла от стола, тихо направилась к двери. Удивительно послушный ребенок. Хитрый манипулятор, но послушный. Иэн проводил её взглядом: она уже почти скрылась за откосом, но обернулась, и глаза-металлик безошибочно нашли глаза Иэна.

— А вы красиво рисуете, — выронила Мия. — Я тоже так хочу.

И уголок её губ приподнялся в лихой ухмылке.

Нокаут повторился.

Иэн улыбнулся в ответ. Непроизвольно. Просто потому, что невозможно оставаться серьезным, когда в тебя летит солнечный луч.

— Всему этому можно научиться, — он безмятежно повёл плечом.

— А может быть вы меня научите?

Стоящая рядом Джемма встрепенулась.

— Мия!

Девочка снова опустила взгляд и пулей скрылась. Её шаги пошуршали по коридору, переместились в холл и исчезли. В кабинете стало тихо. Иэн перестал смотреть на дверь, повернулся и глянул на замершее рядом стройное изваяние. Она всё еще прожигала пристальным взглядом опустевший дверной проём. Воздух вдруг сгустился, потяжелел и прилип к коже плотной ватой.

Но вот Джемма будто немного сдулась и повернулась к нему.

Очередной взгляд-металлик врезался в его лицо. Это явно генетическое. Если бы не разминка, которую устроила только что маленькая Зайка, можно было бы вздрогнуть, а так он просто развёл руками.

— Она всего лишь смотрела, как я работаю. Не драматизируй.

Зайка промолчала. Медленно сдвинулась с места, привалилась бедром к столу и… свесила голову, как болванчик, а светлые пряди завесили лицо. По кабинету прокатился её вздох, напряженные плечи опустились, а ладонь уперлась в столешницу. Другой ладонью она сильно потерла лоб. Это ведь капитуляция! Вот так легко?

— Не хочу, чтобы она путалась у тебя под ногами, — устало выдохнула Джемма, уронила руку и подняла голову.

Иэн стянул со стола перо от планшета и прокрутил в пальцах.

— И только? — прищурился он.

Она не собирается снова надрать ему зад? Намекнуть, что он долбаный маньяк?

— Должно быть что-то ещё? — недоуменно проговорила Зайка и сдвинула брови.

— А дело не в том, что я могу унизить шестилетнего ребенка?

Её глаза расширились, она удивленно уставилась на него.

— Ты… — выронила она, но тут же захлопнула рот.

Забыла? Фантастический склероз! Она сцепила пальцы в замок, прикусила губу и присела на край стола. Талия и бедро при этом плавно изогнулось.

Чёрт. Джемма и стол. Стол и Джемма.

Иэн не попытался отвести взгляд. Обойдется. Над столом повисло тягучее молчание.

— Ладно, прости, — вдруг выпалила Зайка и как-то хлопнула себя по коленям. — Я не должна была так говорить. Просто вырвалось.

Ах так…

— Нет, не вырвалось, — Иэн изломил губы в кривой ухмылке. — Такое не может просто вырваться.

— Ты взбесил меня, Ройс, — припечатала она. — И я по-прежнему буду защищать своего ребенка, если понадобится, но не думаю, что ты действительно станешь ее обижать. Давай проедем этот момент.

И всё? Как на это нужно реагировать? Его лицо, кажется, начало вытягиваться, а Зайка обвела взглядом комнату и только сейчас остановилась на мониторе ноутбука с обложкой. Только сейчас увидела, что же так впечатлило её дочь. Светлые брови выгнулись, глаза снова расширились.

— Так ты графический дизайнер? — выпалила она.

Странный вопрос.

— А ты не знала? — дёрнул бровью он.

— Нет. Откуда бы мне знать?

Она сосредоточилась на рисунке точно так же, как вчера в холле, когда рассматривала карандашные кисти рук: замерла, затихла, будто оглушенная. Иэн сжал зубы и перестал дышать. Воздух застрял в груди, отказываясь выходить, лёгкие начали гореть. Если она сейчас скажет что-нибудь про бедных художников и поиски «нормальной работы», есть риск снова стать бескультурной сволочью…

— Это очень красиво, — прошелестел тихий голос, не дав додумать мысль.

Что? Иэн почти вздрогнул.

— Хорошо, что ты нашел, как задействовать в жизни свой талант, — продолжила она, не отрывая взгляда от обложки.

И с любопытством склонила голову, так же как недавно её дочь. Иэн метнул взгляд в сторону банки от шоколадной пасты, пальцы правой руки нащупали тонкий шрам на левой и начали бесконтрольно выписывать круги на коже.

— Да уж, — выронил он. — Нашел.

А его полжизни пытались убедить, что он способен творить только дерьмо собачье.

— Всегда поражалась, как люди создают в своих головах что-то такое прекрасное, а потом облекают в форму, — только сейчас Джемма перестала смотреть в экран и обернулась. — Хотя твои карандашные наброски мне всё равно нравится больше.

Иэн оторвал взгляд от банки и перевел его на ладони. Шрам обозначился белой полосой. Однако нужно сказать Престону и спасибо: характер он отдал Иэну весь. Только благодаря ему жизнь сложилась так, как сложилась.

— Ладно, не буду отвлекать, — вдруг проговорила Джемма, встала со стола и повернулась к выходу.

Он ведь так почти ничего и не ответил на её замечания. Точно бескультурная сволочь. Иэн уставился в удаляющуюся спину, снова схватил со стола перо и прокрутил в пальцах. Нельзя отпускать её так. Наверное, нельзя. Неясно, почему, но она только что на полном серьезе восхитилась его умением, и… Чёрт, что нужно на это отвечать?

— Как там наши кролики? — выпалил Иэн, когда тонкая фигурка уже подошла к двери.

А действительно, как? С ночи о них не было слышно ничего. Или это просто кабинет находится достаточно далеко?

Джемма остановилась и медленно развернулась.

— Куда-то уехали, — она вяло пожала плечами.

— Решили сменить локацию?

Она прищурилась. Небольшой кулачок поднялся и уперся в точеное бедро.

— Я всё больше думаю, что ты завидуешь.

Почти угадала.

— Ужасно, — Иэн потер губы обратным концом пера. — У меня здесь вынужденное воздержание, знаешь ли.

Зайка закатила глаза, снова развернулась и собралась покинуть кабинет.

— Не мучай себя, — бросила она на ходу. — Душ в твоём распоряжении. Главное, закрывайся.

И она ушла, оставив дверь открытой. Иэн остался сидеть, прижимая перо к губам, которые изломились в неконтролируемой тупой ухмылке.

Язва! Надо же, какая язва! И куда она прятала этот свой острый язык целую неделю? Общаться с ней было бы еще интереснее, если бы она не отмалчивалась так долго. Престон хорошо натренировал жену. Или она была такой до замужества? Тогда вдвойне ясно, как его угораздило жениться в пятьдесят шесть. Сдавленный смешок сам вырвался из лёгких, Иэн оттолкнулся ногами и стул крутанулся в сторону. Прямо лицом к стеклянной банке на стеллаже. Серый день неярко отразился бликами в стекле, так и создавая эффект подмигивания.

— Почему же ты ничего не сказал? — Иэн прикусил обратный конец пера и провернул в зубах.

Банка продолжила молча бликовать.

А ведь ему хватило бы всего пары слов, где-то между фразами «Привет, как дела?» и «Ну ладно, я пошел». И, возможно, он бы даже что-то понял. Попытался понять. Зайка занималась гостиницей, и теперь становилось ясно, как много на самом деле она здесь делала.

Хотя стоп.

Кто это тут стал таким милым? У кого это мозг вдруг превратился в размякшую печеньку? Во всём виновата маленькая Зайка. Она слишком милая и поэтому притупились те чувства, которые должны бы продолжать гореть. Ничего не изменилось. Джемма Хант — всё такая же аферистка, которая окрутила пожилого дурака явно с какой-то целью. И если бы Престон рассказал обо всём, Иэн мог бы его отговорить.

Но Престон ничего не рассказал. У него было столько возможностей, но он профукал их все.