Глава 37

Иэн рухнул в кресло для посетителей, подпер кулаком щеку. Бросил взгляд на пустой широкий стол перед собой. От такого ракурса он успел отвыкнуть. Месяц назад он уже испытал это чувство дежавю, и вот опять… Он сильно растёр шею и невесело хмыкнул: мальчик Иэн перед огромным столом во взрослом кабинете. Только владельца кабинета нет, да и трепет перед комнатой успел исчезнуть. Даже не верится, что еще недавно ему становилось нехорошо от одной мысли об этом месте.

Куда всё это делось? Остались только усталость и апатия.

А впереди маячила пятичасовая поездка по периферии. Это будет очень долгий день. Но в этот раз проездка пройдёт хотя бы в теплом салоне джипа, а не в поезде и не под проливным дождем пешком. Во всём нужно искать плюсы. Иэн откинулся на спинку кресла и бездумно уставился на серое небо за окном. Глаза начали слипаться. Четыре чашки кофе уже вызвали тахикардию, но не убили последствия бессонной ночи. Голова раскалывалась. Позвоночник скрутило так, что шея слушалась с трудом. Спать в кресле было дерьмовой идеей. Но ничего лучше Иэн не придумал.

Весь организм вчера просто восстал против того, чтобы подняться на второй этаж. Отвращение к этим стенам перешагнуло границу терпимого.

Иэн покрутил головой, позвонки болезненно хрустнули. Он поморщился. Так ему и надо. Чтобы больше не пытался строить какие-то планы, не ставил себя перед сложным выбором. Единственный раз в жизни он захотел внести какую-то ясность в отношения, и что? Всё зря. Бартер — самая удобная штука, когда дело касается отношений.

Но так даже лучше. Не придётся оставаться в этом доме дольше, чем собирался изначально. Осталось только дождаться Хилла, подписать бумажки и вдохнуть запах свободы.

Вот только Ублюдок Хилл не торопится.

Иэн нехотя разлепил веки, вытянул из кармана мобильник и взглянул на экран. Половина четвёртого. Сраный юрист до сих пор не доставил свой ценный зад сюда, чтобы закончить работу. Это месть, не иначе. Маленькая, мерзкая, незначительная. Но хрен он узнает, что она удалась. Апатия достигла той стадии, когда не получается даже злиться на идиотов, на них просто плевать. Да, на всё плевать, в общем-то.

Сильная встряска обычно сменяется отсутствием интереса ко всему окружающем, и вчерашний разговор доказал это. После тропиков окунуться в ледяную воду может быть вообще опасным для жизни. Но ничего, Иэн выжил. Всего-то запорол несколько макетов, потому что бьющая фонтаном злость застилала глаза. Всего-то нагрубил клиенту и отказался переделывать полностью готовую работу. Зато сегодня уже всё отлично.

Вчера был порыв. Было желание задержаться, не отпускать, сделать что-то вместе. Возможно, первое в жизни такое желание. Переступить через все свои убеждения и просто быть рядом с девушкой, которая греет улыбкой и сводит с ума. Казалось, что ей тоже это нужно. Что он ей нужен. И он практически предложил себя, как овцу для жертвоприношения. Кретин.

Все нарывы должны вскрываться вовремя, чтобы не было загноения. Этот вскрылся. Парой фраз можно обесценить все желания и вернуть на твёрдую землю. Эмоций не осталось, чувств тоже, можно ехать в Лондон. К своей привычной жизни с Мэтти. Никаких больше игр в кукольном домике. Наконец-то.

В коридоре стал раздаваться звук шагов. Иэн поставил мобильник ребром на колено и бездумно придержал одним пальцем. Никаких нервозных подпрыгиваний на месте, собственная выдержка начала приятно удивлять. Всю жизнь о такой мечтал. Шаги совсем приблизились, за спиной открылась дверь, Иэн не обернулся.

— О, Ройс! — по комнате прокатился воодушевленный возглас.

Шаги переместились к креслу, и в поле зрения появился Хилл. Как всегда в костюме, блестящих туфлях и очках. Красавчик.

— Ты уже здесь, — он сильно сжал губы.

Наверняка для того, чтобы непрофессиональная победная улыбка не растянула лицо от уха до уха. Сколько радости, сколько энтузиазма! И сколько перспектив… Иэн оперся локтями о подлокотник и забросил ногу на ногу.

— Представь, — он флегматично дёрнул бровями.

Хилл обошел стол, со шлепком бросил на него папку и начал устраиваться в хозяйском кресле.

— Заждался? — (кто здесь действительно заждался, так это он.) — Не буду тебя задерживать. Сейчас поставишь пару подписей и можешь быть свободен.

— Не торопись, — Иэн сцепил пальцы в замок. — Я здесь уже месяц, от пары минут хуже не будет.

— Ну что ты. Не могу подводить клиента.

Ему бы Бафту. Или Золотой глобус. Или что там получают такие прекрасные артисты? Иэн встал бы и зааплодировал, но лень победила.

Справа произошло какое-то лёгкое движение. Он покосился в сторону. В соседнее кресло опустилась Джемма, затянутая в чёрные джинсы и чёрную водолазу. Прямая, сдержанная, тихая. Сложила руки на коленях и уставилась прямо перед собой. К горлу подобрался шершавый ком. С последней встречи прошли сутки, а ощущение, будто вечность. Леди Независимость. Леди Свободные Отношения. Иэн изломил губы в кривой ухмылке. Надо бы уже научиться думать перед тем, как что-то сказать. Или предложить. Говорят, думать полезно… Похоже, не врут.

Хилл тем временем успел достать из папки три одинаковые стопки бумаг. Положил их рядом друг с другом и опустил на каждую по ручке. Экономным движением придвинул стопки ближе к краю столешницы и указал на них приглашающим жестом. Джемма первой подалась вперед. Торопится. Она молча взяла те бумаги, которые оказались ближе, и пристроила на коленях.

Иэн заглянул в лицо Хилла и выгнул брови.

— И ты не станешь как-то проверять, что я действительно был здесь?

Юрист пожал плечами и по-хозяйски откинулся на спинку кресла.

— Я же тебя видел. И машину в городе тоже. Джемма с Мией подтвердят, что ты был здесь… — он сложил руки на столе. — Не переживай, подписывай и можешь ехать.

Великодушный жест, иначе не скажешь. За него даже не захотелось всадить кулак в тонкие очки. Иэн потянулся, стащил на колено одну из стопок и снова вскинул брови.

— Я почитаю?

— Конечно.

Он не собирался ничего читать. Но уйти и не потянуть время, чтобы побесить ублюдка, было бы слишком по-доброму. Иэн подпер щеку двумя пальцами и забегал взглядом по странице, но мозг отказывался воспринимать текст. Он цеплялся за некоторые фразы, вроде бы стандартные в подобных документах, но на этом всё. Все рецепторы непроизвольно улавливали каждое движение в кресле справа: Джемма задумчиво потёрла мочку уха, постучала пальцами по подлокотнику, забросила ногу на ногу…

Почему-то за прошедшие сутки Иэн ни разу не подумал, как тяжело будет решать важные дела в одной комнате с Зайкой. Он с трудом удержался чтобы не покоситься в её сторону — правая сторона тела начала чесаться, как у больного. Но Иэн заставил себя смотреть прямо на бумаги.

Сейчас он уедет, а Хилл останется здесь, и его не такие уж тайные желания начнут сбываться. Как ни крути, а он очень удобный парень. Живёт рядом, умеет вести дела, смотрит на Зайку с восхищением. Из него выйдет отличный помощник. Хороший экземпляр, куда лучше потасканного художника, который никогда не собирался вникать в дела бизнеса. И они втроём прекрасно это понимают. Роли поменялись, от Хилла фонит уверенностью в себе и предвкушением «долго и счастливо».

И от этой мысли злость снова начала застилать глаза, текст поплыл. Взгляд добежал до низа страницы. Иэн медленно перевернул лист и попытался сосредоточиться.

Получилось. Не сразу, но получилось.

Никакого криминала, никакого мелкого шрифта. Всё достаточно прозрачно. Наверное, и не стоило ожидать от Хилла, что он подсунет на подпись смертный приговор или что-то вроде того. Престон не стал бы доверять свои деньги проходимцу. Боковое зрение уловило, как Джемма занесла руку над своим экземпляром и чиркнула ручкой по бумаге. Холодная, собранная, сдержанная. Та самая Зайка, которая предстала в этом кабинете четыре недели назад. Даже в той же одежде, с точно так же зачесанными назад волосами.

Месяц растворился. Его будто не было вообще. Всё вернулось в исходную точку, и лучше всё так и оставалось там. Они не должны быть сближаться, а даже когда сблизились, Иэн не должен был скрестись в дверь её спальни. Во всём виноваты одиночество вдали от цивилизации и родинка в уголке губ…

— Что ты собираешься делать со своей долей? — ворвался в мысли голос Хилла.

Чёрт. Хилл.

Иэн оторвал взгляд от текста и без интереса посмотрел в узкое любопытное лицо.

— Это секрет? — продолжил юрист.

Что там он собирался делать со своей половиной отеля месяц назад?

— Найму юриста, — Иэн вяло повёл плечом. — Выясню, как продать, и займусь этим.

И, не дожидаясь ответа, взял ручку и оставил внизу листа размашистую подпись. Вот и всё. Он не глядя протянул бумагу вправо, ведь второй собственник тоже должен подписать. С той стороны стопку перехватили и протянули такую же. Как хорошо они могут общаться без слов! Хотя это, в общем-то, не новость, они отлично общались без слов всю неделю. И без обязательств конечно же. Про это тоже нельзя забывать.

Иэн взял дубликат Джеммы, расписался на нём и с хлопком бросил на стол. Рывком поднялся на ноги, оставил подпись на третьем экземпляре и развернулся к выходу.

Пора домой.

— Пока, Хилл.

Он шагнул в обход кресла, приблизился к двери. За спиной произошел какой-то шорох, и…

— Я провожу, — мягкий тихий голос дал под дых.

Иэн остановился. Обернулся через плечо, руки непроизвольно сжались в кулаки. Джемма поднялась из кресла и уверенно направилась к нему. А он уже понадеялся, что обойдется без этого.

— Мия хотела попрощаться, — снова заговорила Зайка, обошла его и первой открыла дверь.

Точно. Мия. Тихо уехать не получится. За это время кроме глупостей со старшей Зайкой он успел наделать глупостей с младшей. Привязать её к себе, например. Да, отвадить от себя девчонку было невозможно без грубости, до которой Иэн не опустился бы, но всё-таки… Стоило закрывать кабинет на ключ изнутри. Как вариант. Апельсинка дёрнула бы за ручку, развернулась и ушла. И знакомство не двинулось бы дальше первой встречи.

Но теперь поздно об этом думать.

Они в молчании дошли до холла. Джемма двигалась впереди, заложив руки за спину и расправив плечи: хозяйка выпроваживает зарвавшегося гостя. Выглядит примерно так. Они переступили порог коридора, и с середины лестничного пролета мгновенно поднялась маленькая тощая фигурка. Иэн остановился. Мия, бледная, с непривычно аккуратно зачесанными волосами, медленно пошла вниз, прижимая к груди банку. Хорошо знакомую банку. Он задавался вопросом, куда она делась? Так вот она. Заполненная грунтом, из которого торчит маленький… кактус?

Но Иэн не стал присматриваться к банке. Мия спустилась, и всё внимание переключилось на неё. Она подошла ближе, Джемма тут же встала за её спиной и уложила руки на детские плечики. Апельсинка опустила взгляд в пол. Никакой печали в лице. В сдвинутых бровях затаилась злость, в сжатых губах — обида. Еще бы, её же опять бросают. Иэн закусил внутреннюю сторону щеки, присел на корточки и обхватил острые девчачьи локти.

— Эй, ты обижаешься? — он попытался заглянуть в хмурое лицо.

Девочка нахмурилась еще сильнее.

— Да.

— Почему?

Глупый вопрос от взрослого дяди, который пытается сделать вид, что ничего не происходит. Мия не повелась. Медные ресницы взметнулись, острый стальной взгляд врезался в лицо. Прямо как у матери.

— Потому что ты не хочешь остаться с нами!

— Мия, — раздался сверху тихий, но твёрдый голос. Они оба одновременно подняли головы. — Ты обещала, — веско выронила Джемма.

Третья её фраза за сегодня. И снова прямиком под дых. Иэн снова посмотрел на девочку: та покорно замолчала и опустила взгляд. Что на это ответить? Что вообще принято отвечать в таких случаях? «Дружба с твоей матерью зашла в тупик» — шестилетку устроит такой ответ? Но Мия избавила его от мучений. Протянула руки с банкой — колючий кактус затормозил у самого подбородка.

— Держи, — сухо скомандовала девчонка.

Иэн уставился на растение. Брови взлетели на лоб.

В каком смысле?

— Это мне? — он перевёл удивленный взгляд на девочку.

Та коротко кивнула.

— Мы с мамой посадили для тебя. За другим цветком ты бы не ухаживал, а кактусы поливают редко.

Это прощание не могло стать еще тяжелее. Иэн осторожно перехватил банку, задев при этом мягкие детские пальчики. Мия тихо, горестно вздохнула. Он покрутил «горшок», осмотрел растение: совсем еще маленькое, только из магазина, осторожно утрамбованное в тот самый тёмный грунт, которым вчера была усыпана вся кухня. Сердце странно защемило, в солнечном сплетении будто завязался клубок нитей и больно затянулся. Иэн поднял взгляд на выжидающую Мию, горло сдавило и опалило огнём.

— Здорово, — с трудом выдавил он. И посмотрел выше: туда, где глаза мгновенно нашли спокойное лицо Зайки. — Спасибо! — только и смог выронить он.

Её губы дернулись в слабой улыбке, которая затронула и глаза, но мгновенно увяла.

— Ты приедешь на мой день рождения? — снова заговорила Апельсинка.

Он тут же переключил внимание.

— А когда он?

— Двадцатого апреля. Мне будет семь.

— Так скоро… Что ты хочешь получить в подарок?

Идиотский обнадеживающий вопрос.

— Приезжай сам, — она будто почувствовала подвох. — Можешь с бантиком на шее, а я заплету тебе красивые косички. Только не стриги волосы, хорошо?

Она всегда ставила его в тупик и выкручивала руки. Ни одна взрослая, искушенная девочка не сумела бы так же. Губы невольно дрогнули, Иэн издал тихий смешок и потянулся к собранным в хвост рыжим кудряшкам.

— Как скажешь, — он дёрнул за одну спиральку, и та тут же отскочила назад. — Скоро и я буду как принцесса Мерида.

И от глаз Мии тут же побежали лучики.

— Глупый, у неё же нет бороды! Ты будешь как её папа-король.

Всё-таки детям мало надо, чтобы снова начать улыбаться. Наверное, в этом и есть их прелесть.

— Ладно, — Иэн мягко погладил пальцем детскую щёку. — Король так король.

Пожалуй, на этом оптимистичном моменте можно уйти. До того, как улыбка сменится слезами, и Джемма снова одёрнет дочь. Придерживая банку, он осторожно поднялся на ноги, подошел к вешалке и сдернул куртку. Стараясь не зацепить кактус, оделся и двинулся к выходу. Всё это под двумя пристальными взглядами. Они уже начали бить по нервам. Иэн сунул руку в карман, вытянул брелок от джипа и продел палец в кольцо. По холлу пронёсся перезвон ключей.

— Ну что? — Иэн подобрал с пола пачку документов, зажал под мышкой и выпрямился. — Пока?

— Жду тебя на день рождения, — уверенно кивнула Апельсинка.

— Будь осторожен на дороге, — зазвучал голос Джеммы. — У тебя дурацкая манера водить.

Он невесело хмыкнул, открыл дверь и вышел вон. Ветер тут же обдал холодом голую шею, Иэн втянул голову в плечи, прижал плотнее банку и быстро двинулся в сторону внедорожника.

Что ж, можно сказать, расставание вышло приличным. Уже неплохо.

* * *

20.52 Иэн: «Я приехал. Если Рита с тобой, у вас минута, чтобы надеть трусы»

Иэн нажал на отправку и в ожидании уставился на экран. Глаза жгло последние часа полтора, буквы в мобильнике начали расплываться. Но вот галочки в ватсапе окрасились в зеленый, Иэн заблокировал экран и воткнул телефон в карман. Поднял голову и перевел взгляд на закрытую дверь квартиры.

Один. Два. Три. Четыре.

Сумки оттягивали плечи, шея ныла, и еще в машине то и дело хотелось уронить голову на руль. Банка под мышкой комфорта не придала.

Семнадцать, восемнадцать…

Он говорил Мэтту, что возвращается, но запомнил ли тот? Собранный, методичный Мэтти не забывает о важных событиях. Возвращение блудного брата можно считать важным. Опять в квартире будет на одного человека больше и ровно на столько же меньше уединения. В совместном проживании есть существенный минус — водить девочек немного неудобно. Иэн медленно закрыл глаза, и в них будто хрустнуло стекло. Из лёгких вырвался тяжёлый усталый вздох. Сорок восемь, сорок девять… А плевать. Шестьдесят. Он резко открыл дверь и вошел в тёмную прихожую.

Никаких судорожных одеваний, прыжков по квартире в одном носке и прочих комедийных сцен. Не стоило и ожидать такого от педантичного Мэтти. Темнота во всех комнатах, кроме гостиной: в дверном проёме танцует свет от телевизора. Иэн вяло поплёлся туда. Придется выдержать короткий разговор, прежде чем свалить к себе. Пара минут, не больше, и этому долгому путешествию всё-таки придет конец.

Он остановился на пороге гостиной. На экране телека шло реалити-шоу про торги, в углу дивана сидел Мэтт и держал на коленях длинные загорелые ноги лежащей тут же подружки. На нём — кофта и штаны, на ней — длиннющий свитер, который вроде бы прикрывает всё красивое, но при этом не оставляет простора воображению. Если эти двое и оделись, то совсем недавно.

Счастливые люди.

Иэн привалился плечом к откосу. Мэтти даже не повернулся в его сторону.

— Ты идиот, — выронил он, глядя в экран.

Какое точное определение в контексте последних событий. О которых брат не знает. И не узнает.

— Я извращуга, не путай, — Иэн прижался к откосу еще и виском. — Привет, Рита.

Темноволосая девушка на диване приподнялась на локтях и обернулась.

— Привет, лохматое чудовище, — её глаза тепло улыбнулись. — Как ты?

— Излучаю счастье, не заметила?

Рита ухмыльнулась, её взгляд опустился ниже и уперся в банку.

— А что это за… кактус?

Какая наблюдательная.

— Это Престон, — Иэн двинул локтем, выставляя вперед ношу, с которой за пять часов езды сроднился. — Скажи «привет» новому другу.

— А это банка от пасты? — вскинул брови Мэтт.

— Просто не спрашивай.

Они так много не знают… И если начинать вспоминать обо всём, событий хватило бы на год вперед. Или на артхаусный сериал про наследство, брошенных детей, тяжелое самокопание в прошлом и… что там еще обычно бывает в таких драмах? Иэн отстранился от откоса и развернулся в сторону своей комнаты.

— Пойду посплю, — бросил он на ходу. — Можете снова раздеваться. Спать я буду крепко, так что не сдерживайте себя.

— Трепло, — хохотнула Рита.

— Иэн! — прилетел в спину голос Мэтти.

Ну конечно. Просто так его никто и не думал отпускать. Он нехотя развернулся, Мэтт хмуро и настороженно смотрел на него.

— Больше ты ничего не расскажешь? — брат начал медленно спускать с себя женские ноги и подниматься с дивана.

Только этого не хватало. Мама Мэтти вошел в роль. Иэн пожал плечами и снова двинулся вперед.

— Нет. Ко мне не входить, даже если будет казаться, что я сдох.

И так быстро, как смог, скрылся у себя. Дверь закрылась, отсекая пронизывающий внимательный взгляд брата. Мэтт еще успеет вынести ему мозг. Иэн остановился посреди тёмной спальни, сбросил с плеч лямки сумок и медленно опустил ношу на пол. Выпрямился и под светом фонарей, попадающим в окно, протащился к пустому столу. Оставил на нём банку, наконец освобождая руки. И только сейчас осмотрелся.

Хорошо знакомая комната. Небольшая, но своя. Привычный бардак исчез, как и кофейные следы от чашек на столешнице. Кто-то постарался. Но даже несмотря на это всё тело начало окутывать состояние, которое накрывает только дома. Когда всё осталось позади, война закончилась, за стенами выжженные поля и леса, а ты… ты просто вернулся домой. Иэн сбросил куртку и швырнул на стол. Стянул свитер, и тот с шуршанием упал на пол. Иэн подошел к кровати, медленно сел, завалился на бок. Голова коснулась подушки и загудела. В глазах снова хрустнуло битое стекло, спина жалобно заныла каждым позвонком.

Но он дома. И всё, что осталось за его стенами, скоро зарастёт и заживёт.

Сознание начало меркнуть и спустя минуту надолго отключилось.