Глава 36

Дождь забарабанил по стеклу. Сильно. Настолько сильно, что кабинет мгновенно заполнился мерным гулом, в котором не слышно собственных мыслей. Серый дневной свет помрачнел из-за сгустившихся туч. Февраль. Скоро весна, пора бы наступить потеплению, но его пока не чувствуется.

Иэн вытянул руку и хлопнул по выключателю настольной лампы. Комната мгновенно осветилась желтым светом, создавая иллюзию тепла и уюта. Так лучше. На самом деле в кабинете не стало теплее, но видимость создать удалось. Он откинулся на спинку кресла, запахнул на себе кардиган и закрыл глаза. Здесь не хватает камина. Камины есть почти во всех спальнях, но здесь, на рабочем месте, где приходится проводить большую часть времени, комнату греют только едва тёплые батареи.

Иэн так и не приспособился к жизни здесь. У него был двадцать один год и теперь еще месяц сверху, а но не вышло. Но, возможно, придётся терпеть холод и сырость дальше, потому что за последнее время кое-что изменилось. И отказываться от всего сейчас было бы глупостью.

Он открыл глаза и уставился на полку, где раньше стояла банка. Куда Зайка дела банку? Стеллаж и правда опустел, можно было бы вернуть экспонат на место. Написать маркером пару слов, и протирать иногда пыль. Завтра истекает заявленный в зевещании месяц. Должен приехать Хилл с документами, и вся история закончится, но Иэн уже всерьез задумывался о том, чтобы остаться еще ненадолго. На недели две… Их можно выдержать, зато за это время станет ясно, что же, чёрт возьми, происходит в личной жизни. И что с этим делать дальше.

Потому что сейчас остаться без Джеммы было бы тяжело. Определенно тяжелее, чем оставаться в доме, мало похожем на настоящий.

Иэн потянулся к кофейной кружке, поднял её, собрался сделать глоток. Но на дне обнаружилась только чёрная муть. Кофе закончился, причём как-то незаметно. Отставив кружку, Иэн подтолкнул её по столу двумя пальцами, и та проехала по дереву. Этот кофе Зайка принесла минут тридцать назад. Идеальный по крепости, без сахара. К этому легко привыкнуть, как и к ужинам в пахнущей едой кухне. Как и к аромату цветов, который Джемма оставляет после себя на подушке.

Сегодня Иэн проснулся, когда она уже ушла, но этот её аромат пропитал всю постель. Лёгкий, но такой ощутимый, будто его можно набрать в ладони и унести с собой. Иэн привык просыпаться, окутанный этим запахом. Привык сильнее, чем можно представить. Хотя дело, конечно, не только в нём. Ему просто хорошо с Зайкой. Нравится её открытость, то, что она твердо стоит на земле, но ещё не успела стать циничной, как он. Её не напрягает его манеры общаться, она, наоборот, легко поддерживает гадкий юморок. С ней не нужно сдерживать свою чёрную душонку. Ему нравится спать с ней, в конце концов. С ней уютно.

Джемма не может изменить того, что с этим домом связано слишком много плохих воспоминаний, что в нём просто невозможно жить. Но здесь есть сама Джемма. И рядом с ней становится теплее.

Засыпать без неё будет так же тяжело, как бросать курить.

Да и вообще сейчас ей может понадобиться помощь, если новая родня Мии окажется слишком настырной. Рядом должен быть кто-то способный спустить Гардинеров с крыльца. Сама Джемма слишком добра для этого. Её нельзя оставлять сейчас. Вчера эти две мадам выглядели очень несчастными, но неизвестно, что будет с ними дальше. Надолго ли хватит покорности и принятия? Один раз они уже поступили, как сволочи несмотря на то, что знали девочку Джемму всю её юность. Кто знает, какая пуля пронесется в их головах, когда они поймут, что тяжелый период миновал? Зайке нужен кто-то рядом. И еще поэтому уезжать сейчас будет глупо.

С этой мыслью еще предстоит смириться. Он пытался с самого утра. Пока работал, курил, пил кофе и снова работал. Руки машинально водили пером по планшету, но мозг в процессе участвовал мало. И так весь день.

Иэн покосился на пустую чашку. Оттолкнулся от кресла, резко встал и зацепил керамическое «ушко» пальцами. Размашисто вышел из кабинета. Интересно сложились обстоятельства. И отец наверняка знал, что так будет. Откуда? Неизвестно, и теперь уже не выяснить, но он точно знал, что делает, когда составлял своё безумное завещание. Не такое уж и безумное, как оказалось. Отец столько раз пытался вернуть Иэна сюда. Познакомить с молодой женой, падчерицей, показать обновленный дом. Всё у него получилось в конце концов. Странным путём, но получилось.

Иэн вошел в бар и двинулся к распахнутой двери кухни. Оттуда донесся звук какой-то возни, следом за ним по этажу прокатился грохот и расплескал эхо по углам. Иэн дёрнулся от неожиданности.

— Мать твою! — раздался злобный возглас.

Зайкин. Она умеет быть злой. Иэн ускорил шаг, долетел до кухонного проёма и остановился. Перед глазами открылась картина, похожая на последствия землетрясения: обеденный стол выдвинут на середину, вокруг стояли цветочные горшки с цветами и без них, и всё это было присыпано грунтом. Возле холодильника громоздились мешки с грунтом, и из одного через дырку аккуратной кучкой высыпалось содержимое. В воздухе клубился запах земли после дождя.

Посреди апокалипсиса по ту сторону стола стояла Джемма. В чёрном переднике, с грязной полосой на щеке. Перед ней на стоял горшок, в который она только что воткнула какое-то некрупное растение, и теперь присыпала его землей из ведра рядом.

Такой её видеть еще не приходилось. Иэн выгнул брови, губы стали растягиваться в улыбке.

— Ты решила зарыть это место раз и навсегда? — он придал лицу серьезность и сделал осторожный шаг вперед.

Всё еще глядя на растение в руках, Зайка закатила глаза. Отвечать не стала.

— Очень правильное решение. — Иэн сделал еще шаг в обход стола, под ногами хрустнули мелкие песчинки. — Пусть на его месте вырастет лес.

— Остряк, — фыркнула Джемма.

Её тонкие пальчики с силой утрамбовали грунт в горшке. Иэн обошел её, встал сзади и прижался грудью к узкой спине. Склонился и прихватил зубами мочку уха. В ответ ощутил лёгкую вибрацию. Это не может разонравиться.

— Тогда что всё это значит? — пробормотал он.

Джемма хмыкнула.

— Решила пересадить растения, пока нет постояльцев, — её голос стал тише и глубже.

Как бархатная перчатка, забравшаяся под одежду. Иэн машинально прижался сильнее.

— Тебе не приходило в голову, что свободное время можно тратить на себя? — он повел носом линию вниз по шее. — Смотреть «Нэтфликс», — поцелуй в плавный изгиб. — Читать, — поцелуй в плечо. — Ездить в интересные места?

— А тебе?

Туше. Иэн хмыкнул и заставил себя отстраниться.

— Поймала.

В конце концов, он пришел за кофе — им и нужно заняться. На сегодня запланирована еще долбаная пропасть работы, которая в последнее время пошла медленнее. Вообще неясно почему. Слушая возню за спиной, Иэн ополоснул чашку, вставил в кофемашину и нажал на кнопку. В ответ раздался шум запуска кофемолки. Иэн развернулся, оперся о рабочую столешницу и скрестил руки на груди. Джемма за это время успела снять со стола тот самый горшок и поставить на его место два новых: с растением и пустой.

Ловкие руки начали осторожно выуживать куст из старой тары.

Зайка — само спокойствие. В её жизни происходит сдвиг тектонических плит, а она занялась цветочками.

Кофемашина закончила помол и характер звук изменился. Иэн заскользил взглядом по изгибам стройной фигуры, стоящей впереди.

— Гардинеры не давали о себе знать? — выронил он.

Джемма на секунду обернулась через плечо.

— Пока нет.

— Но ведь должны?

Она снова сосредоточилась на горшке.

— Я оставила им номер, чтобы предупреждали, если решат заявиться.

Цветок, наконец, вылез, подняв вокруг земляной фонтан. Джемма отвернулась, прикрывая глаза. Кофемашина за спиной закончила разлив, Иэн вытянул чашку и отошел в сторону.

— Обсуди с ними график, — он остановился у составленных в ряд стульев и осторожно опустился на центральный. Теперь ему открылся курносый профиль. — Одного визита в две недели будет достаточно.

Уголок губ с родинкой поднялся в ухмылке.

— Ты становишься тираном.

— Я волнуюсь за Апельсинку. И тебя.

— Не стоит, — Джемма опустила цветок в новый горшок. — Они безобидные, побитые жизнью люди.

Добрая, добрая Зайка.

— Не сказал бы, — Иэн прищурился и осторожно пригубил горячий кофе.

Джемма не стала отвечать. Он внимательно проследил, как она начала присыпать цветок землей из старого горшка. Утрамбовала, присыпала еще. Хороший способ уйти от неприятного разговора. Как обычно. У неё таких способов целый арсенал: можно начать готовить чай постояльцу, убежать делать уборку номера, внезапно позвонить поставщику «Бурбона». Бурная деятельность хозяйки гостиницы задвигает на задний план все неприятные разговоры.

Иэн поставил чашку на колено и заглянул в её черноту.

— Было бы неплохо, если бы они и дальше не знали, где вы живёте, — пробормотал он. — А встречи проходили где-то в кафе.

Боковое зрение уловило, как Джемма повела плечом.

— Было бы, — она сняла горшок со стола и двинулась к следующему. — Но уже ничего не изменить. Как есть так есть.

Второй раз она выдает расплывчатый ответ на вполне конкретную фразу. Ночью было так же. Иэн запомнил, хоть и почти спал. Он оторвал взгляд от кофе и посмотрел прямо на Зайку.

— А ты правда никогда не думала о том, чтобы переехать?

Светлые брови взлетели на лоб.

— Как ты себе это представляешь?

— Очень просто, — Иэн пожал плечами. — Найти жильё, собрать вещи и свалить из этой дыры.

— Это несерьезно.

— Что? Переезд?

Джемма сжала губы, взяла два маленьких горшочка и поставила на стол. Взгляд сосредоточила исключительно на них. Слишком внимательный взгляд для такого простого действия.

— А что стало бы с домом? — наконец, заговорила она.

Ах да, дом. Дом превыше всего, как в старые добрые времена.

— А какая разница? — Иэн вскинул брови.

— Я твёрдо стою на ногах, — голос Зайки прозвучал спокойно, она уже отработанным жестом запустила пальцы в землю и начала расшатывать корни. — Дом — это бизнес. Пусть от него нет бешеной прибыли, но, тем не менее, доход стабилен.

Иэн невесело хохотнул.

— Это не бизнес, — он поднял чашку и пригубил кофе. — Это вытягивающая средства дыра на краю света.

— Возможно, есть способ увеличить поток туристов. Нужно подумать, внедрить какие-нибудь новые услуги…

— И ты правда этого хочешь?

Джемма нахмурилась.

— В каком смысле?

— Ты всегда мечтала быть хозяйкой отеля? Тебе правда это нравится?

Руки Зайки на секунду замерли над горшком. Тишина заполнила пространство. В кухне будто стало холоднее. Джемма молча продолжила ковырять землю, между бровей пролегла складка. Вопрос угодил в цель, Иэн ощутил это каждым нервом. Если ковырнуть сильнее, это поможет? Он отставил чашку на соседний стул.

— На тебе бар, готовка, уборка, администрирование… — всмотрелся в напряженное лицо. — И еще бухгалтерия, да? Играя в игрушки в детстве, ты строила отели? Хотела быть хозяйкой?

И снова ответа не последовало. Светлая чёлка завесила глаза, но Джемма её не смахнула. Показательная реакция. Иэн наклонился, уперся локтями в колени и сцепил пальцы в замок.

— Понимаешь, Джем, папа грезил гостиницей, — он потер губы костяшками пальцев. — Не знаю, что ему здесь так нравилось: может быть, ностальгия, дань памяти матери, или он просто ощущал себя феодалом… Но его больше нет. Ты пришла сюда как наёмный работник, на тебя повесили миллион обязательств, но тебе больше не нужно их исполнять.

Понимает ли она это? Должна бы. Да, раньше её удерживал фиктивный брак, но сейчас не удерживает ничего, и она далеко не дура, чтобы не осознавать этот факт. Джемма втолкнула очередное растение в новый горшок и отодвинула его. Уперлась ладонями в стол и только сейчас подняла голову. И в лицо Иэна врезался серьёзный взгляд.

— Это работа, — спокойно зазвучал её голос. — Такая же, как и любая другая. Она требует сил, но и отдача от неё есть.

Сильный аргумент. Иэн развёл руками.

— Но ты не хотела эту работу.

— Я многого в жизни не хотела, но оно случилось.

А это уже философский подход.

— Но некоторые вещи ты всё еще можешь контролировать, — он откинулся на спинку стула и уронил руки на колени. — Например, сама можешь решить, где жить и чем заниматься. Для этого не обязательно держаться за чужую мечту. Чего бы ты сама хотела? Всю жизнь провести здесь, на отшибе, впахивая на холодный старый дом? — он скептически вскинул брови. — Ты могла бы уехать… да хотя бы в Карлайл. А если Гардинеры станут настойчивыми, есть крупные города подальше. Ливерпуль, Манчестер, Шеффилд… — он запнулся. — Лондон.

И шею сзади закололо тысячей иголок. Он не дернулся, хотя очень захотелось поскрести кожу пальцами. Может пора уже признаться, что расставаться с не хочется? Джемма как-то невесело хмыкнула.

— Лондон? Что бы я делала в Лондоне?

— А чего бы ты хотела? — Иэн повёл плечом. — Всегда можно пробовать: город огромен, в нём полно возможностей. Я бы тебя, конечно, не бросил, помог бы устроиться.

Вот. Он это сказал. Хоть и рано, хоть и не собирался, да и сам не до конца понял, как разговор повернул в эту сторону, но…

— Ой да ладно, Иэн! — Джемма резко оттолкнулась от стола и отмахнулась. — Ты мне ничего не должен.

…Но что-то всё-таки пошло не так. Он скрестил руки на груди и нахмурился.

— В смысле?

— Я не дура, — её губы растянулись в пластиковой улыбке, которая тут же погасла. — Я прекрасно понимаю, что тебе всё это не нужно, и там у тебя своя жизнь. Всегда знала и принимала, что ты здесь не останешься.

— При чём тут это?

— Эта неделя была по-настоящему классной, не думала, что мне с кем-то может быть так хорошо, но… — она как-то неопределенно взмахнула руками и хлопнула себя по бёдрам. — Ты уезжаешь, я остаюсь, и в этом нет ничего ужасного, — узкое плечико поднялось и опустилось. — Мы ничего не обещали друг другу. Не парься.

По спине прошел озноб. В висок будто дало металлической балкой, но Иэн даже не поморщился.

— Вот как? — выронил он.

Хотя правильнее было бы «какого хрена?»

Однако Джемма уже закивала в ответ.

— Тебе здесь неуютно, я понимаю. Ты интроверт и ненавидишь, когда нарушают твоё личное пространство, — она отвернулась и двинулась к раковине. — Если меня это просто раздражает, ты должен быть в бешенстве от всех этих людей на твоей территории, — открыв кран, она запустила ладони под воду и начала интенсивно их оттирать. — Ты не обязан здесь оставаться. И тащить меня с собой тебе тоже не нужно. Не думай, что должен как-то оправдать свой отъезд. У нас был хороший… э-эм… — голос на секунду сорвался, — бартер. Вот и всё. У меня есть дело. У меня вообще-то еще и ребенок, который привязан к школе и друзьям. Я не могу срывать дочь с места и мчаться в пустоту только потому, что у меня был шикарный секс с классным парнем.

Иэн во все глаза следил за её короткими собранными движениями. Руки, наконец, стали чистыми, Джемма хлопнула по смесителю и обернулась. И расстояние между ними будто начало увеличиваться. Секунда, и образовалась пропасть. Тишина накрыла липкой пленкой, озноб еще раз с силой прокатился по спине. Из головы исчезли все мысли — их выбило балкой. На зубах скрипнула ярость.

Это даже не холодный душ. Это вывернутое за шиворот ведро с кубиками льда.

Никаких обязательств. Никаких. Обязательств. Какая же охренительно мужская фраза! Иэн до боли закусил губу. Только сейчас опустил взгляд на руки на коленях.

— Понял, — он коротко закивал. Как болванчик. — Классная девчонка мне попалась. Никаких обид, просто секс, — рванул руки вверх, с силой прочесал волосы. Из лёгких вырвался шумный выдох. — Охренеть…

— Этот разговор давно назревал, — спокойно заговорила Джемма. — Полагаю, всё должно быть сказано вовремя.

— Хорошо, что облегчила мне душу, — выронил Иэн.

На самом деле чуть не рявкнул. Почти, но удержался.

— Всё так, как должно быть, — она пожала плечами, сунула руку в карман и достала мобильник.

— Точно.

Её взгляд на секунду задержался на экране смартфона.

— Скоро три, мне пора ехать за Мией. Осторожно тут, — она переступила через гору земли и двинулась к выходу. — Я уберу, когда приеду.

И быстро скрылась в баре. Звук шагов стремительно отдалился, хлопнула входная дверь и стало тихо. Иэн, как окаменевший, остался сидеть на стуле. Он несколько секунд вслушивался в тишину, бездумно глядя прямо перед собой, потом уперся локтями в колени и сильно растёр лицо ладонями. На плечи навалилась усталость, внутри всё опустело. Будто за этот короткий разговор кто-то большой и сильный поднял его за ногу, перевернул вниз головой и сильно встряхнул, освобождая от лишних иллюзий.

Джемма вылетела из дома и быстро промчалась по парковке. Ветер распахнул не застёгнутую куртку, забрался под одежду и остудил горящую кожу. Самое время. Всё тело горит и зудит так, будто его отхлестали крапивой. От того, чтобы начать раздирать себя под пристальным взглядом синих глаз, Джемму удерживала только бешеная сила воли.

Она ввалилась в машину, непослушными руками завела её и вдавила газ. Галька полетела из-под колес. Вырулив из двора, как профессиональный дрифтер, Джемма понеслась по пустой дороге. Последние капли выдержки начали вытекать из тела. До школы точно не хватит. Перед глазами поплыл туман, она сильно моргнула, но туман никуда не делся. Не разбирая дороги, Джемма проехала примерно полмили, свернула к придорожным кустам и остановилась.

Машина заглохла.

Вокруг стало тихо.

Пустота, тишина, только ветер, качающий голые ветки за окном. Зуд и жжение начали отступать. Джемма сложила руки на руле, ткнулась в них лбом и судорожно вздохнула. Сердце бешеным поршнем стучало не только в груди, но и в ушах, горле, висках, и даже пульсировало в кончиках пальцев.

Всё случилось слишком неожиданно. И было слишком больно. Господи, как же больно! Она зажала рот ладонью и зажмурилась. Глаза обожгло. Невозможно подготовить себя к таким разговорам. Никогда. Остались только сутки до финала, она была уверена, что сможет достойно попрощаться, но…

Нет. Такие разговоры всегда похожи на выстрел в спину.

Горечь, боль и обида смешались в один раздирающий душу клубок. Джемма снова глубоко вдохнула и судорожно выпустила воздух.

Она не думала, что всё будет так. Почему-то считала, что Иэн просто дождётся подписания документов, просто скажет: «Ну, пока!», сядет в машину и уедет. Так было бы проще. Легче. Можно было бы представить, что он едет за сигаретами в ближайший супермаркет. Но нет. Ему понадобилось всё испортить. Выставить себя рыцарем, как благородно! Джемма откинулась на спинку кресла, стукнулась о подголовник и горько хохотнула. Однако нужно отдать ему должное, вышло красиво. Подкупающе красиво.

Весь этот разговор: его начало, плавные переходы… На пару мгновений она даже подумала согласиться. Ничто не мешало воспользоваться моментом, ведь Иэн не стал бы отказываться от своих слов. Возможно, он и сам в них верил, ведь его трёп иногда выглядит как отдельный вид искусства. Однако… Сколько минут он страдал, бросая лондонскую соседку? Он её даже не бросил. Молча свалил, предоставив брату разгребать последствия.

Но в отличие от глупой брошенной девушки Джемма сразу знала, как всё закончится. «Курортный роман» должен оставаться на «курорте», даже если искушение продлить его слишком велико. Навязаться парню она могла бы. Прыгнуть на него и не давать сбросить себя примерно… никогда.

Но она уже давно отвечает не только за себя.

Сердце начало успокаиваться, пелена перед глазами стала опадать. Но ком горечи никуда не делся. И вряд ли скоро удастся от него избавиться. Слишком знакомое состояние. Оно еще несколько месяцев будет разъедать изнутри, но в этот раз нельзя валяться на кровати и смотреть в потолок, позволяя слезам затекать в уши. Теперь в жизни есть пока еще беспомощный человек, который полностью зависит от неё.

И этот самый человек уже, наверное, сидит в школьном коридоре, болтает ногами и наматывает на палец рыжий кудрявый локон.

Джемма последний раз глубоко вздохнула, потянулась к замку зажигания и провернула ключ. Машина завелась. Она осторожно вырулила на дорогу, неспеша поехала по хорошо изученному маршруту. Вот так всё и будет дальше. Дорога до школы, дорога домой, постояльцы, работа, бар. Иэн Ройс уедет, боль в сердце растает, а жизнь продолжится.

— Иэн не захотел ужинать, — раздался голос Мии за спиной.

Джемма чуть не выронила лопатку в сковороду.

— Что? — она круто развернулась к дочери.

Та прошла к столу, плюхнулась на стул и уронила руки на колени.

— Я позвала его, а он сказал, что уже поел пиццу и не голоден. И что у него много работы, поэтому он будет занят до ночи, — неугомонная девчонка выгнула бровки. — Когда он заказал пиццу?

Когда она успела сходить в кабинет и вернуться? Вот это гораздо интереснее. Джемма снова отвернулась к плите и попыталась сосредоточиться на блинчиках.

— Ты же не знаешь, чем Иэн занимался весь день, — голос прозвучал достаточно ровно. — Он мог успеть съесть целых две пиццы.

— Но зачем, если он ужинает с нами?

— Может быть ему просто захотелось пиццы?

И не хотелось встречаться с девочками Хант. Отличный трусливый план, выполненный на сто баллов. И можно было бы осудить Ройса за него, если бы у неё самой не возник такой же. Трусливый, детский, глупый. После школы они с Мией поехали к маме и долго пили там чай. Потом долго ходили по супермаркету и выбирали новые стаканы в бар. Не выбрали, не купили, но полтора часа были успешно убиты. И только потом Джемма всё-таки повернула в сторону гостиницы.

Дом встретил напряженной тишиной. Она упала на плечи и придавила сразу же, как только за спиной закрылась входная дверь. Давно такого не было. Недели… три? Две? От такой тишины быстро отвыкаешь. Она настолько бьёт по нервам, что от неё хочется всеми силами избавиться и забыть как можно скорее. Это особый вид тишины появляется, когда в доме есть люди, которым вдруг стало больше нечего сказать друг другу.

Джемма сразу занялась оставшимися цветами и заставила Мию помогать. Та осторожно носила воду в маленькой чашечке и максимально медленно поливала каждый пересаженный куст. Время ужина настало незаметно.

И вот оказалось, что у Иэна тоже был план, как держаться на расстоянии.

Глупо, как же глупо! Почему двое взрослых людей не могут разойтись красиво? У них оставалась еще одна ночь — эта — и её можно было провести так, чтобы она запомнилось надолго. Но иногда взрослые люди ведут себя хуже детей. В солнечном сплетении уже знакомо закололо и заныло, Джемма прижала ладонь к болезненной точке и глубоко вдохнула, пытаясь унять это чувство. Вечер еще не окончен. Нужно поужинать, уложить Мию спать и только потом можно скрутиться в кровати кольцом, поджимая под себя ноги и утыкаясь носом в подушку.

— И всё-таки он мог бы посидеть тут с нами, — снова заговорила Мия за спиной. — Может, позвать его на чай?

Джемма вздрогнула. Дождь снова забарабанил по стеклу, как это было днём, создавая в кухне некую замкнутость. Будто в мире есть только эта кухня и в ней две одинокие, забытые всеми девчонки.

— Не трогай Иэна. У него много работы, — Джемма выложила готовые блинчики в тарелку, выключила плиту и обернулась. — И потом он наверняка захочет собрать вещи. Он ведь завтра уезжает.

Глаза дочери округлились.

— Как?! Уже?!

Наверное, стоило сказать это аккуратнее. Мозг напрочь отказывался работать уже полдня. Джемма взяла две тарелки и подошла к столу, села напротив Мии, протянула руку и коснулась детского плечика.

— Я ведь говорила, что он здесь ненадолго, помнишь?

— Но нам же так весело всем вместе! — Мия нервно дёрнулась, сбрасывая с себя руку. Её ошарашенный взгляд ударил в самое сердце. Конечно, она забыла. Иначе и быть не могло. Джемма подавила вздох. И желание по-детски поддакнуть.

— Солнышко, — она поймала руку дочери и сжала её пальчики. — У Иэна есть свой дом, здесь он был как будто на каникулах, понимаешь? Теперь ему нужно ехать…

— Ты говорила, что этот дом и его тоже!

— Но он не хочет здесь жить. А мы с тобой не хотим его заставлять.

— Хотим!

— Мия… — тяжёлый вздох всё-таки вырвался из лёгких.

Не удержалась. Как возражать, когда возразить нечего? Она просто подтолкнула вперед банку с брусничным джемом и молча начала разламывать блинчик. Несколько секунд Мия сверлила её взглядом. Тяжелым, бескомпромиссным, заставляющим сморщиться, только чтобы стать незаметной.

Она ведь знала, что будет тяжело. Знала! Почему не привязала Мию к кровати, чтобы девочка не сближалась с Иэном? И почему не привязала себя? Стоило начать с себя. Не нужно было проявлять дружелюбие, не нужно было показывать симпатию, усаживать его на третий свободный стул за столом. Сейчас этот стул зиял пустотой. Опять. Эта пустота будто излучала холод, притягивала взгляд и заставляла задерживать дыхание.

Так стоит ли винить дочь в том, что она права?

Сгустившаяся над столом тишина тяжестью легла на плечи. Мия всё-таки опустила взгляд в тарелку и взял ась за вилку. Теперь уже молча. Размазала джем по блинчикам, скрутила их в трубочки, поднялась и, прихватив ужин с собой, вышла из кухни к «чёрной лестнице». Разрешения не спросила. Пятки застучали на лестнице, затем наверху хлопнула дверь детской.

Джемма дождалась хлопка. Только потом сгорбилась над столом, уронила руки на колени и надолго уставилась на них невидящим взглядом.

Всё пройдёт. У детей короткая память, через пару месяцев Мия будет вспоминать Иэна Ройса, как мутную фигуру далеко на горизонте. Жаль, у взрослых с памятью всё нормально. Синие глаза останутся в воспоминаниях навсегда, как и длинные пальцы, плавно скользящие по коже, очерчивая рёбра. Как и хриплый, рычащий голос, пробирающий до мурашек.