Глава 41

Отрицание.

Гнев.

Торг.

Депрессия.

Принятие.

Указатель «Уайтхэйвен» мелькнул за окном и растворился. Дождь, лупивший по стеклу последние пару часов, внезапно оборвался. Время начало обратный отсчёт.

Его накрыло еще под Манчестером. Если бы Иэн знал, что собственное пророчество сбудется, напророчил бы что-нибудь повеселее. Отрицание и гнев наступили одновременно. Джип мчался вперед, из радио тихо лилась какая-то неразличимая музыка, на боковом сиденье укоризненно молчал Зеленый Престон.

А Иэн мысленно бесился из-за собственной горячности.

Собрать вещи и рвануть в никуда — отличный, конечно, план. Его никто не ждёт, он нужен только маленькой девочке, да и та уже, наверное, начала выбрасывать бывшего друга из головы. Только идиот мог решиться ехать в такую даль ради того, чтобы выставить себя еще большим идиотом. Легко представить, как Зайка его встретит. Каким взглядом, какими словами. Скажет что-то вроде: «Ну конечно, это ведь и твой дом тоже. Только камин я не разожгла». И лицо при этом будет такое, будто его высекли в мраморе. Иэн поморщился от этих мыслей.

На полпути к Кендалу гнев угас и пришел торг. Пожить в «Доме на холме» ведь никто не запретит. Просто пожить. Если всё пойдёт по худшему сценарию, можно сделать вид, что лондонский воздух стал душить и захотелось вернуться в глушь. Или наврать про то, что не хочет стеснять брата. Бред, конечно, но если сделать убедительное лицо, то может получиться. Иэн всё еще собственник дома. Он так и не нанял юриста, не занялся продажей. У него все права на спальню, кабинет, часть кухни и ванной. Так ведь? Так.

Но на съезде с трассы М6 пришла депрессия, а на въезде в Уайтхейвен — принятие.

Иэн воткнул палец в кнопку, и радио заглохло совсем. Сбавил скорость, медленно поехал по улицам, которые две недели назад покинул якобы навсегда. «Навсегда» оказалось слишком коротким. Но если и сегодня ничего не выйдет, то новое «навсегда» станет уже настоящим. Несмотря на всё бешеное упрямство, биться лбом именно в эту стену не имеет смысла. Любовь нельзя навязать. Если начать навязываться, это уже нездоровые отношения, где одна сторона страдает.

Город промелькнул за окном довольно быстро. Чтобы проехать его насквозь, много времени не нужно. Иэн нервно забарабанил пальцами по рулю. Дорога сделала виток, обогнула холм, и перед глазами предстал дом. К сознанию подобралось ощущение, будто две недели провалились в пропасть и исчезли на дне. Всё тот же кирпич, плющ на углу и пустая парковка с единственной маленькой машинкой. Всё так, как он оставил две недели назад. Даже погода не изменилась, хотя февраль подходит к концу.

Двух недель будто не было. И того решающего разговора тоже.

Иэн выкрутил руль, и джип медленно въехал во двор. Остановился у самого крыльца. Быстро заглушив двигатель, Иэн сильно зажмурился. Повернулся и посмотрел на кактус в кресле рядом. Забирать его прямо сейчас нет смысла, как и вещи с заднего сиденья. Неизвестно, что будет, когда он переступит порог дома — скорее всего, выйдет из этой двери намного быстрее, чем хочется.

Это не тот случай, когда нужно проявлять упрямство. Отпустить, дать жить спокойно — самое правильное решение. Просто перед тем, как отпустить, будет шанс поговорить без обвинений, выдуманных мотивов и всего того, чем закончился прошлый разговор. Если всё пойдет по худшему сценарию, он просто по-дружески обнимет Зайку, сядет в этот самый джип и уедет обратно. Долгие часы в дороге хорошо помогают нарастить выдержку и силу воли.

Грудь сдавило приступом паники. Заходить внутрь стало страшно. Иэн плотно сжал губы, выдернул ключ из замка зажигания и с силой толкнул дверцу джипа. Нельзя дать мерзкому чувству победить, иначе оно заставит сбежать, не дойдя до финиша всего несколько футов. Он вышел из машины, поднялся на крыльцо и без промедления надавил на дверную ручку. Дверь поддалась, легко открылась, впуская внутрь. Даже странно. Первым влетел ветер, поднял сквозняк, и тот привычно загудел в углах лестницы. Иэн вошел. Хотел тихо прикрыть дверь за собой, но та яростно хлопнула.

Добро пожаловать в Камбрию.

Звук удара разнесся по холлу, бару, взвился вверх по лестнице и наверняка отразился от стен на втором этаже. Хотел войти тихо? Ха. Теперь скрыться не получится. Сейчас раздастся топот двух пар ног: первой на лестнице наверняка появится девчонка, за ней — мать. Иэн остановился у двери. Рванул замок куртки вниз, нервно потёр шею и прислушался.

Тишина и пустота. Обычное дело для этого дома.

Топота не последовало. Вообще ничего не последовало. Паника вернулась, сковала тело, подобралась к горлу. Это еще хуже, чем если бы с пролета лестницы полетел рыжий снаряд. Иэн покрутился, глядя по сторонам. Ни из коридора, ни из распахнутой двери в бар никто не появился. Может, уйти, пока не поздно? Он всё равно не придумал, что скажет. Ему по-прежнему нечего предложить, кроме себя самого: обычного художника с больным желудком, проблемами со спиной и полным неумением выражать мысли без сарказма и издёвки.

Всё-таки надо валить.

Но тут где-то рядом раздался совсем тихий шорох.

— Иэн?

Надломленный голос прошелестел по холлу и потух. Иэн круто развернулся к лестнице, пульс гулко забился в висках и запястьях, во рту пересохло.

На него смотрели огромные ошарашенные серые глаза. Джемма стояла на середине пролёта, одетая в свой тёплый костюм, цвет её кожи сравнялся с цветом побелки на потолке, губы приоткрылись от удивления. Она вцепилась пальцами в перила и будто вросла в ступеньку. Всё внутри рухнуло куда-то вниз. Иэн облизнул губы и уставился в белое ошарашенное лицо. Это не видение, не призрак — настоящая, живая Зайка. Совсем рядом.

Как же он соскучился! Все внутренности сжались в тугую пружину, ладони закололо от желания прикоснуться.

— Привет… — это всё, что он смог выдавить. Голос внезапно сел.

Ответа не последовало. Джемма закрыла рот и открыла снова, но не издала ни звука. Его появление настолько ужасное событие? Прямо настолько? Иэн сунул руки в карманы куртки и снова облизнул губы. А может, она там всё-таки не одна?

— Как дела?

— Откуда ты взялся?

Вопросы прозвучали одновременно. Сложно сказать, какой из них уместнее. Иэн пожал плечами и откашлялся.

— Приехал. Только что.

— Из Лондона? — глаза Джеммы округлились.

— Ну да. Я… вроде как соскучился…

Она еще сильнее сжала пальцы на перилах и, наконец, сделала шаг вниз, остановилась. Взгляд заметался по его фигуре, губы снова разомкнулись. Сейчас скажет что-то отрезвляющее, после чего останется один выход — дверь за спиной. Иэн сжал кулаки в карманах и сделал шаг вперед. Единственный вариант здесь — не дать ей заговорить первой.

— Слушай, я без тебя не могу, — выпалил он.

И мёртвая тишина поглотила холл. Джемма ошарашенно моргнула. Иэн опустил голову и уставился под ноги. Смотреть в это удивлённое лицо стало слишком сложно. Что он вообще здесь делает?

— Я пытался не думать о тебе… но как-то не вышло, — он шаркнул ногой по полу. — Работал, как проклятый, спал мало, надеялся, что за неделю всё забудется. А прошло две, и ничего не забывается, — он вяло пожал плечами. — Ты… вроде бы знаешь, каково это…

— Не может быть… — прошелестел почти неслышный выдох.

— Да нет, может.

— Иэн…

Он вскинул голову и заглянул в серые глаза.

— Я люблю тебя, вот и всё. Наверное, надо было придумать что-то пооригинальнее…

— Иэн…

— Купить цветы, написать стихи, побриться хотя бы. Но я просто бросил вещи в машину и…

— Иэн, остановись!

Чёрт! Горечь обожгла язык.

— Нет, послушай… — он подступил ближе.

— …Я беременна, Ройс.

В ушах зазвенело, как от удара в голову. В мозгу поплыл туман, лицо наверняка озадаченно вытянулось.

Какого…?

— Чт… — собственный голос охрип и сорвался.

Над головой будто схлопнулся стеклянный купол. Ни звука. Что? Что она сказала?

— Не знаю, как тебя сюда занесло, я как раз хотела написать… — Джемма уже решительнее пошла вниз, заложила руки за спину.

Он попытался шевельнуться. Сделать вдох. Но она словно не обратила внимания. Её лицо стало спокойным, взгляд — пустым.

— Такое нелепое совпадение… — она обошла его и приблизилась к стойке администратора. — Я только что сделала тест. На самом деле, даже пять тестов, и все положительные.

Сухой, деловой голос больно дал по ушам. Смысл сказанного начал медленно проникать в сознание. Иэн дёрнулся, рывком прочесал волосы пальцами, шумно выпустил воздух из лёгких. Джемма беременна. Джемма. Беременна. От него. Иэн на ватных ногах протащился к лестнице и медленно опустился на ступеньки, уронив руки на колени.

Как это нахрен возможно?!

— Но я же ни разу в тебя не…

— Видимо, я из тех, кто способен залететь даже от сквозняка, — перебила она, вяло шевельнув плечами, и скрестила руки на груди.

Теперь её взгляд опустился в пол. Лицо осталось спокойным и снежно-белым.

— Ты не думай, я не планировала как-то привязывать тебя к себе, — она закусила губу. — Никто не виноват, что так вышло. Ты был осторожен, просто… Просто нелепая случайность.

Слова, как камешки, отскочили от стен и упали на пол. Совершенно глупые и незначительные сейчас слова. Иэн обалдело провёл пальцами по губам. Уперся локтями в колени и растёр лицо ладонями. Как вообще принимают новость об отцовстве? Что нужно делать в такой момент? Почему никто никогда не рассказывает, что в этот момент всё тело будто накрывает дикая волна и выбрасывает на берег?

И что будет дальше?

Он уронил руки и перевел взгляд на бледную статую у стойки администратора. Лицо не выражало ни малейшего волнения. Будто всё происходящее её не касается. Иэн снова размашисто потёр губы.

— Ты его оставишь?

Он не успел обдумать вопрос. Но он ведь важный, да?

Джемма вскинула ресницы. Только сейчас на лице мелькнуло что-то вроде недоумения и неуверенности.

— Да, — выпалила она и замялась. — Нет… не знаю… — взгляд снова опустился. — Но, чтобы я ни решила, тебя ни к чему обязывать не стану. Ты не виноват. Если хочешь, можешь уехать…

Уехать? Серьёзно? В груди полыхнул адский огонь. Давненько он не просыпался. Иэн вскинул брови и начал подниматься со ступеньки.

— То есть, я говорю, что люблю тебя, а ты предлагаешь мне свалить?

Голос прозвучал на удивление ровно. Джемма пожала плечами.

— По моему опыту такие новости хорошо лечат от любви, — она без интереса заглянула в его глаза. — Так ты… хочешь остаться?

Господи, неужели его и в самом деле сравнили с куском дерьма?!

— Да, мать твою, хочу! — рявкнул он, развёл руками и хлопнул себя по бёдрам.

Её глаза расширились, губы разомкнулись и тут же захлопнулись снова. Она как-то беспомощно уронила руки, но тут же снова скрестила на груди и обалдело кивнула.

— Ладно… — выронила она.

И снова кивнула. И еще, и еще. Голова заходила вверх и вниз, как на пружине. Джемма странно фыркнула, звук повторился, она резко рванула вверх руку и прижала ко рту. Из ладони вырвался тихий невнятный всхлип.

— Прости, я… приготовилась защищаться, а ты… — и из глаз брызнули слёзы.

Иэна пригвоздило к полу. Она… плачет? Джемма посмотрела в потолок и махнула ладонью у лица, пытаясь высушить глаза.

— Я сейчас… — но не вышло. — Прости, пожалуйста, это нервное… Господи, я же не плакса!

И в этот момент слёзы полились сплошным потоком. Джемма шмыгнула носом, прижала одну руку к животу, второй снова зажала губы и сгорбилась, будто что-то тяжелое упало ей на плечи. По холлу понёсся тихий протяжный вой.

Сердце защемило, под дых словно прилетел удар и выбил весь воздух из лёгких. Иэн во все глаза уставился на маленькую съежившуюся воющую девчонку. От этого зрелища в солнечном сплетении стало больно. Плачущие женщины — всегда испытание. Но любимые женщины, которые плачут вот так — это какой-то особый вид убийства. Он нетвёрдым шагом сдвинулся с места, приблизился к Джемме и несмело вытянул руки. Уложил их на мелко трясущиеся плечи. Шагнул еще ближе.

Что с ней делать? Что он вообще может сейчас сделать?

Но вот она как-то странно качнулась вперед и прижалась щекой к его груди. Тонкие пальцы вцепились в свитер, слезы в одну секунду промочили тонкую вязку и попали на кожу. Иэн машинально сомкнул руки за хрупкой спиной. Прижал к себе, уперся подбородком в светлую макушку. Чувство беспомощности завязало нервы в узел. И вместе с ним зажегся маленький теплый огонёк.

Джемма в его объятиях. Пусть и при таких странных обстоятельствах, но наконец-то она в его руках. Завывания стали громче, плечи задрожали еще сильнее, но она не попыталась отстраниться. Всхлипнула, чуть повернулась, чтобы появилась возможность говорить, и шмыгнула носом.

— Меня тошнило вчера и сегодня, — она прерывисто вздохнула ему в грудь. — Сначала думала, что это йогурт испортился. Но я ведь уже знаю признаки, и… — голос сорвался на вой: — Господи, это так ужасно! Я сделала пять тестов, и все положительные! Ты не представляешь, какое это чувство! Я вообще не могла вдохнуть, сидела на полу, пялилась на эти дурацкие экранчики, придумывала, что скажу тебе, а тут машина подъехала, и ты…

Речь прозвучала, как пулемётная очередь, и снова скатилась в вой. Иэн болезненно поморщился. Картинка живо предстала в воображении, и нервы завязались натянулись еще сильнее. Он-то считал, что ему плохо, а его Зайка в это время разваливалась на куски. Иэн машинально сжал руки сильнее и зажмурился. Зарылся носом в светлые волосы.

— Ш-ш-ш… — он нежно поцеловал макушку. — Я не похож на Джекса Гардинера — хреново, что ты до сих пор этого не поняла.

Одна рука сама поехала вверх и начала гладить белокурый затылок. В ответ прозвучала новая очередь всхлипов.

— Я хочу участвовать в жизни ребенка, — Иэн сглотнул камень в горле. — Даже если ты не можешь любить меня в ответ, мы с тобой стали бы хорошими друзьями, — это решение пришло как-то само собой. Хоть какое-то решение, раз всё складывается так. Он снова поцеловал светлые волосы. — Мы вроде бы начинали дружить, помнишь? Можем продолжить из той точки. Будем такими странными забавными родителями-приятелями. А еще в меня очень удобно плакать…

Он не успел договорить. Даже додумать. Джемма вдруг перестала плакать и вскинула голову. Её пальцы разжались, она подняла руки выше и обхватила его лицо ладонями. И в следующий момент притянула к себе и впилась в губы. Иэн заглох на полуслове. По телу прошла волна дрожи, дыхание замерло. Но прежде, чем он понял, что происходит, она отстранилась, прижалась лбом ко лбу.

— Я тебя люблю, — серые глаза оказались так близко, что в них стало видно собственное отражение.

То есть, как это? Иэн сдвинул брови.

— Повтори.

Она закрыла глаза и снова на секунду прижалась к его губам.

— Я тебя люблю. — горячий шёпот обжег кожу. — Очень, — еще один короткий поцелуй пустил ток по венам. — Не уезжай от меня больше, пожалуйста.

Иэн всего секунду соображал, что она сказала. В следующую бешеный порыв снёс все барьеры, он импульсивно запустил одну руку в короткие волосы, второй обхватил всю талию целиком и прижал Джемму к себе. Она послушно привстала на цыпочки, вытянулась и обвила его шею руками. Внутри взорвался динамит. Иэн чуть склонил голову и накрыл её губы своими. Жадно смял их. На языке появилась соль от слёз.

Каким нужно быть кретином, чтобы вообще уехать? Он исступленно углубил поцелуй, тут же его оборвал и прижался губами к виску. Проложил дорожку к шее и ткнулся в неё носом. Судорожно вдохнул цветочный аромат. Эйфория обрушилась на голову и будто подняла над землей.

На кожу шеи лёг невесомый поцелуй и заставил задрожать. Мягкие губы прихватили его мочку уха, в груди появился тёплый шар и начал раздуваться, согревая изнутри. Иэн поднял голову, потёрся носом о нос и заглянул в глаза.

— Теперь вам с Апельсинкой придётся стать Ройсами.

Как бы сильно она ни сопротивлялась, эта фамилия её догнала. Даже если сейчас придётся долго и упорно убеждать…

— Хорошо, — выдохнула Зайка, невесомо касаясь его губ.

Что?

— Ты согласна? — он выгнул брови.

— Мне всегда нравилась твоя фамилия.

Господи, ну почему она никогда ничего не говорила?

— И дом надо продать… — Иэн боднул её лбом. — Дети не должны расти в гостинице, просто поверь мне. Я на своей шкуре знаю, как это ужасно. Им нужна свобода действия…

— …Хорошо…

Он закрыл глаза и вдохнул.

— …Им надо бегать по коридорам, визжать, рисовать на обоях, ходить в одних трусах и не бояться встретить кого-то постороннего…

Чёрт, это же так важно! Маленьким Зайкам нужен уютный дом, а не клетка, и если придётся уговаривать её день, два, три — он не сдастся…

— Иэн, я сказала «хорошо».

Тихие слова добрались до мозга.

— Что? — Иэн открыл глаза.

И увидел дрожащие в едва сдерживаемой улыбке губы.

— Я согласна, — Джемма не выдержала и заулыбалась.

Настоящей яркой улыбкой. Той самой, которая освещает комнату и побеждает всю темноту в душе. Иэн ошарашенно уставился на неё.

— Вот так просто?

— Да, — она флегматично дёрнула бровями. — Я устала. А скоро стану толстой и неповоротливой. Не хочу больше всем этим заниматься, — наклонила голову и потянулась к его губам: — Поцелуй меня еще, пожалуйста. Очень хочется.

Потрясная смена темы. Он уже и забыл, как это бывает. Из груди вырвался смешок облегчения, вся оставшаяся тяжесть рухнула с плеч и растворилась в воздухе.

— Слава богу, — Иэн сократил миллиметры расстояния, разомкнул языком её губы, обрывая возможность говорить.

И она с готовностью поддалась. Её пальцы запутались в его волосах, она затрепетала и завибрировала. Жестом собственницы стянула волосы на затылке — на грани боли и наслаждения. Но продлилось это недолго. Несколько секунд спустя Джемма сама отстранилась и уперлась ладонями в его грудь.

— У меня один вопрос, — прозвучал строгий голос.

Женщины!

— М? — Иэн подался к ней, чтобы продолжить начатое, но не вышло. Ладони уперлись крепко.

— Чьи это руки? — она мотнула головой себе за спину, взгляд сделался острее мачете. — Если какой-то лондонской потаскухи, я их сожгу.

Иэн посмотрел ей за плечо. Глаза мгновенно наткнулись на старый карандашный рисунок, сделанный на обратной стороне прайса и приклеенный к стене. Тот самый. В груди начал зарождаться смех. Чьи это руки? Она серьёзно? Ну ладно. Иэн фыркнул, взял Зайку за плечи и развернул к себе спиной. Медленно проехал ладонями по её рукам, остановился на запястьях, мягко обхватил их и поднял. Джемма замерла. Это ощущалось каждым нервом. Иэн молча сцепил её запястья так, как когда-то нарисовал, и отпустил.

— Смотри, — шепнул он в самое ухо.

Секунду ничего не происходило. Две. Но вот Зайка издала какой-то непонятный звук, откинула голову ему на грудь и захохотала. Смех отбился от стен и рассыпался колокольчиком. Она круто развернулась, повисла у него на шее и спрятала лицо на плече.

— Ты такой засранец, Ройс! — сквозь смех простонала она. — Господи!

— И как ты меня терпишь? — Иэн забрался пальцами под её толстовку и пощекотал кожу. — А кстати, где Апельсинка?

— У мамы, — Джемма отстранилась и прикусила губу. Смех замер. — А в кабинете всё еще стоит широкий стол, — голос упал до заговорщического шепота.

Взгляд замер на сводящей с ума родинке. Иэн изломил губы в ухмылке, чуть пригнулся, подхватил Зайку под бёдра и приподнял. Она взвизгнула от неожиданности.

— Нахрен стол — он для тебя слишком твёрдый, — он заставил её обвить себя ногами и двинулся к лестнице. — Лучше я затащу тебя наверх.

Конец