Глава 10. Добрый брат, злой брат

Алексей

Раз, два, три, четыре, пять. Маруська пошла на свиданье опять.

Кидаю теннисным мячом в стену и пытаюсь избавиться от образа, который стоит перед глазами. Степыш с широченной улыбкой и букетом долбанных ромашек, которые он добыл вандализмом по клумбам теть Зины, и сестричка, напялившая единственное платье в невеликом гардеробе, распустившая волосы и подкрасившая губы.

Думал, косяки переломаю, пока они обменивались любезностями на пороге квартиры.

Только обещание, данное ей, не позволило действовать так, как диктовал внутренни зверь. Разорвать к чертям лучшего друга и напялить на Маруську ее широкие домашние штаны и футболку.

— Не будь занудой, Лех. — Кривляюсь сам себе, пока мяч с грохотом ударяет по стене и отскакивает от нее. — Не говори маме, Лешенька, ты же мой брат или кто?!

С силой кидаю зеленый мячик и не успеваю его поймать. Он отскакивает и бьет мне точно в глаз.

— Черт! — Прижимаю руку к травмированному веку, которое чудом успел прикрыть, и мгновенно подскакиваю, ругая эту парочку, на чем свет стоит.

Пыхчу, после чего убираю ладонь и подхожу к зеркалу. Вокруг глаза покраснела кожа, и одна часть лица стремительно превращала меня в милую панду. Дьявол!

Скриплю зубами до ноющей боли в районе скул, после чего выхожу из комнаты и направляюсь в сторону кухни, где должно быть хоть что-то ледяное в морозильной камере. Достаю комок, похожий на мясо, заворачиваю в полотенце и прикладываю к глазу.

Говорил же, что друг и сестричка — пара не из лучших. Только начали встречаться, а у меня уже травма на фоне нервного срыва.

Возвращаюсь к себе, радуясь, что родители, как сквозь землю провалились. Мне не придется отмазывать сестричку перед Альбиной Анатольевной. Если эта мегера узнает, что ее ненаглядная доченька закрутила шашни с простым парнем, то запрет ее в комнате и вряд ли выпустит, пока та не получит красный диплом и не устроится на работу.

Снова подхватываю мяч, подкидываю его и ловлю, измеряя комнату шагами. Работа на сегодня окончена, и топать в амбар одному не хотелось, поэтому я нервно ждал возвращения Маруськи, стараясь не думать о том, что творят эти двое.

Хотя, о чем я?!

Уж я-то прекрасно знал, чем они там могут заниматься!

Поэтому и вышагивал по комнате, чуть ли волосы на себе не вырывая.

Сестричке я доверял и другу тоже, но все равно изводил себя грешными мыслями, которые менялись словно кадры в фильме.

Сначала парочка, а потом чертова блонди! Все-таки просмотрел ее профиль. Чисто из интереса. Волновало, насколько она пропитана роскошью и цинизмом.

Вывод: полностью!

Пафосные фотографии с не менее расфуфыренными цацами, лощеными придурками, которые прижимались к ней, как к родной, и предками.

Лилии там не было. Даже на семейном снимке. Понятно, что принцесска на дух не переносила нашу подругу и не собиралась выкладывать в сеть совместные кадры. До рвоты противно и обидно за Алимееву.

Я бы и дальше продолжил изводить себя разными мыслями, если бы не звонок, поступивший на телефон. Почему-то от имени, высветившегося на экране, в горле запершило.

— Анна Владимировна?

Захрипел в трубку, ожидая, что же наконец скажет бабуля Вольного. Сердце ударило о ребра, и я жадно втянул в легкие кислород.

— Лешенька, а Степа у вас? Я вот беспокоюсь. Поздно уже, а его все нет, и трубку не берет. Волнуюсь я. Сама не своя.

— Да, что с ним придурком станет, Анна Владимировна?! — Выдаю ей на эмоциях, но она не замечает.

— Предчувствие у меня плохое, Леша. Как бы не случилось чего. — Ворчит и охает, а я потираю виски, уже рисуя в воображении, как буду убивать этого прихвостня за то, что бабку свою изводит.

— Я найду его. — Звучит многообещающе, особенно от меня, но Анна Владимировна верит.

Бабуля у него мировая, как и дед. Пусть за душой нет миллионов, но есть любовь к родному внуку. Плевать на родителей-алкашей. Дед и бабка ему их заменили, а он — бездарь портит им нервы.

Набираю Маруське и слышу тревожные длинные гудки. Не отвечает мелкая зараза!

Черт!

Стоять на месте нет смысла, поэтому я быстро накидываю теплые вещи и отправляюсь на поиски влюбленных, обещая себе, что прибью обоих, когда выясню, почему они не отвечают на звонки. Сначала проверяю амбар, потом парк, потом все площадки и кафе, где мы бывали. Нигде их нет!

Время переваливает за полночь, и когда я уже готов ринуться по всем улицам, раздается звонок от Анны Владимировны.

— Лешенька, они у нас. Ты только не переживай, но… — Она странно замолкает. — Приезжай в общем.

— Что случилось?

Вопрос улетает в никуда, ведь бабуля Вольного уже отключает вызов. Сажусь в автобус, чтобы скорее добраться до их дома. Нервы на пределе. Считаю каждую минуту до прибытия к нужному дому и квартире. Стучу. Открывает Анна Владимировна. Влетаю внутрь, слыша всхлипывания в районе кухни.

— Лешенька…

Не замечаю ничего и иду на звук. Когда вижу Маруську, все внутренности разом обжигает.

— Где он?! — Рычу, пока сестричка вытирает слезы. — Где он?! Убью гада!

Самоконтроль улетает в открытую форточку, потому что я вижу на щеках сестры влажные дорожки. Никто. Никогда. Не посмеет. Ее. Обидеть. Никогда!

Готов разорвать лучшего друга. Быстро. На мелкие части.

И когда он возникает на пороге комнаты, тут же хватаю за грудки, чуть ли не вдалбливая в стену. Анна Владимировна истерично вскрикивает. Маруська подрывается со стула и что-то лепечет около уха, а я только на Вольного смотрю. В глаза его. Бесстыжие.

Ничего не говорит. Смотрит на меня. Точнее на тот глаз, по которому я сам себе мячом съездил, а я пыхчу, крепко сжимая пальцами его свитер. Пока окончательно крышак не съехал, оцениваю потрепанный видок. Что-то не то…

Медленно отпускаю Степу, и он так же без лишних движений поправляет одежду. Слова Анны Владимировны и сестрички летят в пустоту. С Вольным понимаем друг друга без слов, поэтому поворачиваюсь к его бабушке, а он идет к выходу.

— Сейчас вернемся. За Маруськой посмотрите.

— Нет! Не смей его бить! — Маруся цепляется за рукав толстовки, но я отцепляю ее руку.

Анна Владимировна помогает, встает между нами, и я ухожу, слыша, как она предлагает Маруське выпить чая.

Напряжен словно высоковольтный провод, когда выхожу на лестничную площадку, где Степа сжимает пальцами перила. Теперь еще отчетливее вижу, что его одежда испачкана. В груди неприятно давит от того, что мысли кадрами подкидывают разные варианты событий, и судя по виду обоих, мне наверняка о них лучше не знать.

Только я подхожу ближе, не собираясь извиняться. Пока не за что.

— Я жду.

— В кино пошли. Хотели новый фильм посмотреть. премьера. Маруська очень ждала.

— К сути, Вольный.

Голос больше походил в этот момент на рык, от чего друг устало провел рукой по лицу и тяжело вздохнул.

— Маруська пить захотела, пошла за водой, а я буквально на пять минут в туалет. Выхожу, а ее нет.

— Степ…

Нервы не давали покоя, и я боялся услышать, что было дальше. Собственное дыхание перекрывало все другие звуки.

— Вышел, а они ее в тачку запихивают. Чертовы богатеи!

Срывается друг. Даже мой рык меркнет перед его бешенными глазами. Рассказывает дальше сумбурно. Двое парней пытались Маруську затащить в машину, но он не дал. Наши ровесники. Детки богатеньких родителей взяли его на заметку. Может и ушатали бы, если бы не охранник. Слушаю его и еще раз убеждаюсь, что деньги только портят людей, а ведь нам даже обратиться не к кому, чтобы найти подонков, которые могли причинить сестренке вред.

— Номера запомнил?

— Да. Номера, цвет, марку. Все запомнил, и лица их.

— Отлично.

Возвращаемся в квартиру, где на нас смотрят сразу трое. Дед, бабуля и Маруська. От того, как повел себя сначала, немного стремно, но атмосфера в комнате постепенно улучшается. Только моя злость внутри закипает.

На себя злюсь.

Подумал о друге плохо, а он впервые сам полез против двоих. Вольный! Сам полез в драку, да еще и без меня.

Это могло означать лишь одно — влюбился парень по самое не могу.

Приятно, что не просто шашни, а бить морды готов за нее.

Мне опять стремно. Анна Владимировна кормит до отвала. Дед Вольного не отсвечивает. Уходит к себе, поворчав на внука, но гордый.

Понимаю.

Маруська поправляет порванное платье, а потом поднимается и подходит ко мне.

— Я не хочу сейчас домой.

Тихо так говорит. Не похоже на нее совсем.

— Хочешь, чтобы Альбина мне голову оторвала? Собирайся, и гоу хоум.

— Лех… Пожалуйста…

Снова передо мной возникают просящие глазки. Веки припухли от слез. На губе едва заметна маленькая ранка. Ударил какой-то гад!

Сжимаю кулаки и отрицательно качаю головой.

— Домой, Маруська. Рано еще ночевать с парнями.

Она дует губы, но не театрально. Нижняя потрясывается, и я тяжело вздыхаю, когда сестричка всхлипывает. К себе прижимаю и глажу по голове.

— Не хочу домой. Она же меня доведет, а я ответить не смогу, Леша.

Молчу, перевариваю сказанное, и понимаю, что Маруська права. Альбина сейчас ее сожрет.

— Он спит на полу, иначе домой.

Позади меня раздается фырканье. Степа ухмыляется, сложив руки на груди, когда я оборачиваюсь.

— Спасибо, добрый брат.