Глава 18. Не безнадежна

Алексей

Всего ожидал. Что эта ненормальная продолжит вертеться в руках, как уж, или еще что-то агрессивное выкинет, но только не был готов к тому, что сопротивление напрочь исчезнет. Блондинка просто прекратила всякие движения и повисла на моих руках, опустив голову на плечо.

— Эй, Рапунцель, хватит выдавать! — Усмехнулся, но не решился отпустить ее.

Молчала и не шевелилась. Учитывая то, что перед этим произошло, начинаю хмуриться и даже встряхиваю ее. От этого ее голова отклоняется, как у марионетки, и до меня сразу доходит, что она без сознания. Какого черта вообще?!

Подхватываю тельце так, чтобы освободить одну руку и пощупать пульс. Благо она легкая будто перышко, и я с легкостью проделываю этот маневр. Слабый, но есть. Оглядываюсь по сторонам, чтобы понять, с кем приехала принцесска, но около парка только пара тачек, так скажем, для среднего класса. Блонди вряд ли бы села в такую.

— Черт! И чего я поперся сюда?! — Говорю больше сам себе, поднимая ее на руки.

Вариантов у меня особо не было. Придется тащить в общагу, где я снял комнату. Тут буквально через пару домов находилось серое здание, где сдавали комнаты по символической цене. Помещение размеров в восемнадцать квадратов, санузел и пошарпанная ванная. Зато в ней была необходимая мебель и даже плита с холодильником.

Из-за того, что райончик так себе, мне удалось сбить цену и устроиться подобно царю. Именно так я себя почувствовал утром, когда мне дала ключи Анна Семеновна, пожилая женщина. Очень добрая и душевная оказалась. Даже помощь свою предложила, если вдруг что-то понадобится. Оказывается она жила на том же этаже через пару комнат от моей. Удобно. Далеко ходить за оплатой не нужно, да и всегда жилище под присмотром.

Старался не думать о том, что у меня на руках сейчас была дочка богатого и не последнего в городе человека. Если с ней что не так, то мне голову с плеч снесут, как минимум. Трусом я не был, но вот то, что принцесска так и не пришла в себя, слегка озадачивало.

Дошел до здания быстро, поднялся на второй этаж и понял, что не смогу открыть дверь. Черт! Прислонился лбом к двери, продолжая держать блонди, лицо которой стало еще бледнее. И какого дьявола мне захотелось прогуляться с утра?

— Все в порядке, Лешенька? — Хозяйка комнаты шла по коридору и с недоумением смотрела на меня.

— Не совсем. Можете дверь открыть, а то…

— Хорошо-хорошо. — Анна Семеновна поспешила. — В каком кармане?

— Справа в толстовке.

— Ага, все. Нашла. Сейчас открою. — Она достала ключ и открыла дверь, пропуская меня вперед.

Как и ожидал, Анна Семеновна вошла следом и с интересом поглядывала на меня и принцесску.

— Все точно хорошо? Может… — Начала она издалека.

— Нет, не совсем. Вырубилась она. Резко. — Аккуратно кладу Рапунцель на кровать и прикладываю руку ко лбу.

Попал я конкретно.

— Сознание потеряла?

— Ага.

— А с руками что?

Вот же любопытная и глазастая!

— Упала она и поранилась. У вас аптечка есть? Бинты там и перекись?

— Да, сейчас принесу.

Женщина скрывается за дверью, а я смотрю на чертову блондинку, которая в очередной раз проблем принесла. Спрашивается, что она делает в такую рань в парке, да еще и в таком виде? Даже голову наклонил, чтобы рассмотреть. Если бы не гадости, которые вылетали из ее рта, то я бы подумал, что передо мной другой человек.

Простая девушка. Милое личико без косметики.

Что еще не вписывалось в рамки, так это ее слезы. Не думал, что такие вообще способны переживать. У нее же все есть — родители, дом, деньги, учеба, шмотки. Что еще нужно?

— Так, — Анна Семеновна вывела из раздумий и протянула мне коробку, — сейчас мы приведем ее в чувство, — она вязла бутылек ватку, пока я держал аптечку, но когда хотела поднести нашатырь к носу принцесски, я перехватил ее руку, — что такое, Лешенька?

— Не нужно ее в чувство приводить.

Женщина замерла с открытым ртом, посмотрев на девушку, а потом и на меня.

— Почему?

— Сначала сделаем кое-что, а потом пусть открывает свои прекрасные глазки.

Анна Семеновна изумлена. Даже впадает в какой-то ступор на пару мгновений, но потом помогает мне снять с принцесски толстовку. Стараюсь делать все аккуратно, чтобы эта ненормальная вдруг не очнулась и не начала орать, как она умеет. Сгибаю ее руку и смотрю на в мясо изрезанный локоть. Надо же было так приземлиться.

Обмениваемся с Анной Семеновной понимающими взглядами. Она приступает к обработке ран на ладони, а я вожусь с локтем. Вата в крови раз за разом отлетает в сторону. Пока тщательно промываю раны, успеваю отметить бледность кожи у Рапунцель. И вроде мне нет до этого дела, но… Какого хрена она шарилась в парке в такую рань?!

Еще и слезы эти крокодильи…

От картинки, как принцесска, опустив голову, собирает осколки и роняет на них огромные слезки, в горле образовался комок. Непривычно и не к месту! Ненавидеть же должен за то, какими словами бросается, и за отношение мерзкое!

— Девушка твоя? — Шепчет Анна Семеновна, а я перекрещиваюсь, не задумываясь. — Красивая.

Усмехаюсь и концентрируюсь только на ранах и ссадинах. Нужна мне такая, ага! Истерит на ровном месте и нос задирает там, где не положено.

— Такой хрупкой выглядит. — Семеновна поднимает и смотрит на принцесску, пока я заканчиваю с локтем.

Парочку ран пришлось заклеить лейкопластырем. Соседка тоже постаралась. На ладони теперь красовался длинный пластырь. Вот так-то лучше. Сейчас можно рискнуть и разбудить спящую красавицу.

— Только выглядит, — хмыкаю, поднимаясь и забирая у хозяйки комнаты аптечку, — вы бы, Анна Семеновна, вышли на всякий случай, а то она буйная.

— Шутишь, это хорошо. — Женщина улыбнулась, но направилась к двери, пока я собирал испачканную вату с пола. — Если что-то понадобится, то обращайся.

— Спасибо. — Бросаю скупо, а Семеновна тяжело вздыхает.

Выбрасываю вату и возвращаюсь к кровати. Желания пробуждать спящий вулкан у меня нет, но и оставлять надменную нечисть на своей территории опасно.

Держу ватку с нашатырем в руке и рассматриваю блондинку. Действительно кажется, что прикоснись и рассыпется. Светлая кожа. Молочная. Настолько чистая и светящаяся, что я снова сглатываю ком в горле. Да какого черта?!

Быстро подношу чудно бодрящую смесь к миниатюрному носику и жду реакции. Длинные светлые реснички начинают подергиваться, и через пару мгновений Рапунцель смотрит на меня. Взгляд расслабленный плавно меняется, пока я стою с протянутой рукой, держа ватку около ее лица. Что странно, злости в эту минуту я не испытываю, скорее… жалость.

Дожил, Богданов, жалеешь истеричку!

— Предупреждать нужно, что тебя резко вырубает. — Недовольно произношу, отходя от нее.

Ставлю бутылек на стол и выбрасываю ватку в мусорное ведро. Она молчит. Только глазами огромными от удивления по помещению водит. Ну да, не богато живу, не спорю, но хоть что-то на первое время. Главное работу у Янкевича не потерять, а то останусь и без убогой комнаты в общежитии.

— Не обязана. — Ворчит и присаживается.

Удивление в голубых глазах сменяется отвращением, и это бесит. Я ее тут спасаю, а в ответ даже спасибо не слышу.

— Я мог тебя бросить там и уйти, принцесска. Бомжи бы вдоволь порезвились, пока ты в вырубоне была. — Резко отвечаю, а она обнимает себя руками, поглядывая на свою толстовку, которую я бросил на пол.

— А так сам порезвился, да? — Звучит ровно, но вот глаза выдают.

— Больно надо.

Ее глаза еще больше становятся. Указывает на толстовку и вопросительно поднимает брови.

— Видимо, надо, раз посмел ко мне прикоснуться.

Медленно поднимается, а я закипаю, но в отличие от нее очень быстро. В коем веке решил засунуть гордость подальше и помочь мажористой девице, а она снова выводит меня из себя. своими выходками, словно около парка была другая версия принцесски. Пусть истеричная, но более человечная и настоящая.

— Я не раз это сделал. И?

— Болван неотесанный! — Резко поднимается и хватает свое шмотье.

— Еще одно слово, Рапунцель… — Цежу сквозь зубы, наблюдая за тем, как она направляется к двери, только вот проблема, сначала придется меня обойти.

— Только попробуй тронуть меня хоть пальцем и…

Замирает рядом и часто дышит. Бледная кожа постепенно приобретает розовый оттенок, особенно на щеках. Злишься, принцесска? Так я тоже не в восторге сейчас.

— Что? Позовешь на помощь папочку? Будешь козырять деньгами? Опять?

Надвигаюсь на нее, буквально припечатывая к стене. Ненавижу чертову Барби так сильно, что готов прямо сейчас сотворить что-то противозаконное. Задерживаю взгляд на губах, на мгновение залипая в порочных мыслях, но противные слова заставляют рычать от злости и вести себя соответствующе, как зверь…

— Я по крайней мере могу это сделать, а ты, судя по всему, нет. — Намекает на жалкую комнатушку, вот только если раньше на прекрасном личике при таких словах появлялась кривая улыбочка, то сейчас ее нет. — И? — Подается вперед и практически касается носом моего, и я даже ощущая сладкие нотки ее духов. — Что теперь сделаешь? Снимешь и остальную одежду? Или можешь это сделать только, когда я без сознания?

Возможно, так и сделал бы, вот только ее фразочки оказали другой эффект. Залип на глаза, не произнося ни слова, и отстранился, хоть и с трудом, ловя себя на мысли, что пахнет она крышесносно.

— Твои намеки, Рапунцель, мимо кассы. — Резко перехватываю тонкое запястье и указываю на пластырь. — Раны нужно было обработать.

— Это можно сделать, когда человек в трезвом уме и здравом рассудке. — Пыхтит, но уже не пытается вырваться, кажется, даже расслабляется, или я уже сам себе начинаю придумывать то, чего нет.

— Без обид, но это не про тебя.

— Что… Хамло!

Не отхожу от нее, пока она возмущенно раздувает ноздри. И в общем-то не мое дело. Нужно просто отступить и дать ей уйти, и мои проблемы на этом закончатся, но я по какой-то неведомой причине стою на месте. Сражаюсь с ней взглядами.

— Не спорю. — Отпускаю руку, которую она и не пыталась вырвать из моих пальцев, и засовываю свои в карманы толстовки, чтобы ненароком не приложить их к какому-то интересному и привлекательному месту на ее теле. — Со здоровьем проблемы?

— Ч-ч-что? — Часто хлопает ресницами и рот оставляет приоткрытым, ну издевается же?!

— Ничего, — делаю шаг назад, а то вероятность удара током увеличивается в разы, — просто так в обморок ни с того ни с сего не падают, принцесска. Неужели дома не кормят? Или намеренно поддерживаешь кости в сухом состоянии?

— Это не твое дело, дикарь.

Фырчит и складывает руки на груди, а я пожимаю плечами.

— Пока ты не уронила меня на асфальт, возможно. — Цокаю, глядя на стол, где стоит нетронутая пачка с шоколадными вафлями. — Но после того, как уложила на лопатки, да еще и прокатилась на руках, а они к слову не казенные, обязана объясниться.

Молчит, пока я отхожу к столу и включаю чайник. Жду ответа. Резкого. Ядовитого, но она снова осматривает комнату, потом свои руки и вновь возвращает мне свой колючий взгляд.

— Ты же не дал мне под машину попасть, — говорит тихо, словно вспоминает, — это…

— Благородно с моей стороны. Наверное, стоит поблагодарить. — Развожу руки в стороны, а она мнется, будто ее поймали на чем-то гадком. — Ну…?

Не знаю, почему жду от нее гребаного спасибо. Не особо оно мне надо. Не ради этого помог.

Разве можно было иначе? Оставить там одну или сбагрить кому-то, чтобы разбирались?

Будь на ее месте кто-то другой, сделал бы то же самое.

Напряжение в комнате такое, что шевельнись, и убьет. Смотрим друг на друга, словно идиоты, честное слово. Мои нервишки сдают, поэтому…

— Спасибо.

Ох, ну ни хрена себе! Глаза сами увеличиваются, когда слышу пусть тихое, но заветное слово. Даже выдыхаю, только сейчас замечая, что не дышал все это время.

— А ты не безнадежна, Рапунцель.