Глава 10

Каким-то чудом я сделала рваный вдох. Схватила воздух губами как голодная собака кость. Это позволило мне немного прийти в себя. Во всяком случае, у меня хватило сил на то, чтобы закрыть за собой дверь кабинета и помчаться прочь от этих ненавистных мне людей.

Выбежала на улицу, вдохнула в себя ледяной воздух полный грудью, отчего у меня сразу же закружилась голова. Поэтому на секунду я остановилась, после чего быстрым шагом направилась к трамвайному кольцу. А уже дома я дала волю слезам. Заревела мучительно, с надрывом так, как можно плакать лишь по покойнику и по разбитому сердцу.

В горечах вытащила из тумбочки студенческую фотографию Владимира, которую я незаметно стащила из его фотоальбома. Причём с одним только желанием — разорвать её в клочья. Поэтому до боли сжала её пальцами и… не смогла этого сделать. Не получилось у меня надругаться над этим красивым одухотворённым лицом.

С фотографии Володя смотрел на меня так ласково, что мучительно сжималось сердце. Он улыбался мне с едва уловимой грустью в глазах, задумчиво и как-то отстранённо. Впрочем, как и всегда. Сколько раз замечала, что в его глазах постоянно жила едва скрываемая боль. Но на юношеских фотографиях это не бросалось в глаза. Видимо, тогда он ещё был относительно счастлив.

Дрожащей рукой я положила фотку обратно в тумбочку, ругая себя за бесхарактерность. Но поразмыслив немного, я пришла к выводу, что никакая это не слабость. Сразу же вспомнилась моя подруга по универу, которая после расставания с очередным своим возлюбленным вырезала его изображение на всех совместных фотках без исключения.

Как по мне, вот это и есть самое настоящее малодушие. Видите ли, ей не хотелось лицезреть «этого гада». В то же время и с фотографиями она не могла расстаться, так как на них была запечатлена она любимая. Поэтому её фотоальбом представлял собой забавное зрелище — сплошные дыры рядом с её улыбающейся симпатичной мордашкой.

Нет, я оставлю это фото себе на память, для истории. А ещё в качестве напоминания о том, что все мужики козлы. Причём, даже самые лучшие из них. Видеть его не могу! Но увольняться из-за него я тоже не собираюсь, останусь назло ему и его сексапильной помощнице…

На следующее утро я встала с опухшими от слёз глазами и с твёрдой, прямо-таки упёртой уверенностью в собственных силах. Нанесла на лицо побольше макияжа, прекрасно зная, что Владимиру это вряд ли понравится, и на ватных ногах вышла из дома. Как всегда опаздывая, решила срезать дорогу и поэтому свернула в квартал. И сразу же обратила внимание на притормозивший позади меня автомобиль. Почему-то сердце тотчас испуганно забилось, особенно когда из него вышли два широкоплечих парня и быстрым шагом поспешили вслед за мной.

Неужели отец опять ко мне приставил своих шестёрок? И это после нашего с ним разговора?!

Примерно с месяц назад я заметила за собой слежку, поэтому сразу же направилась к отцу, как бы мне не хотелось этого делать. Разговор получился резким и очень неприятным. Мне даже пришлось припугнуть его заявлением в полицию о преследовании. И пускай он сделал это только из лучших побуждений, мне не нужна была такая забота. Ведь только из-за своего отца я оказалась в подобной ситуации, стала шарахаться от собственной тени!

Конечно, он только посмеялся над моими угрозами, тем не менее, слежку за мной снял. Видимо, не захотел лишний раз светиться. И уж тем более, посчитал для себя унизительным, что на него собиралась жаловаться собственная дочь.

Меня тогда аж затрясло от возмущения. Эту выходку я расценила как вмешательство в свою личную жизнь. Ведь если бы я ничего не заметила, то отцу вскоре стало бы известно о моей связи с Владимиром! И ещё непонятно, как бы он к этому отнёсся… Входя в арку между домами, я напряглась, краем глаза наблюдая за своими преследователями.

И тут произошло то, чего я совсем не ожидала: не успела я войти в гулкую подворотню, как услышала совсем рядом с собой шаги. А после происходящее слилось для меня в единый непрекращающийся кошмар. Тут же мужская рука стальным кольцом обхватила меня сзади, и мои ноги тут же оторвались от земли. И не успела я пикнуть, как мой рот зажала огромная ладонь. Утреннюю тишину прорезал визг тормозов, и меня затолкали в автомобиль с тонированными стёклами.

Оказавшись сдавленной на заднем сидении между двумя мужиками, я притихла. Кричать, психовать и уж тем более умолять их отпустить меня, я не стала. Даже сквозь этот ужас поняла, что это бессмысленно и небезопасно. Особенно после того, как один из парней сделал мне очень убедительное предупреждение:

— Только пикни, сука, пожалеешь.

Я оцепенела, прекрасно понимая, что это не простые угрозы. До меня уже дошло, что к моему похищению отец не имел никакого отношения: его шестёрки не осмелились бы так со мной обращаться. А значит, сбылись мои самые наихудшие опасения — я оказалась козлом отпущения из-за своего ненавистного папаши. Ведь до меня тоже дошли слухи об его серьёзных проблемах с наркодилерами…

Я с осторожностью покосилась на одного из своих похитителей, и первобытный всепоглощающий ужас сковал моё сердце. Так как он не показался мне гением преступного мира: не обезображенное интеллектом лицо обыкновенного барыги, шестёрки, тупо выполняющей чьи-то приказы. С таким не договоришься, и уж тем более его не разжалобишь слезами. И не успела я в полной мере это переварить, как этот урод заговорил со своим напарником так, словно меня тут не было.

— Братан, уступишь мне эту сучку? Головану пошлём фотки или снимем кино «дастишь фантастишь»? — произнёс он самодовольно и заржал мерзким булькающим смехом. У меня всё внутри перевернулась от страха и отвращения. Даже начало подташнивать от гнилостной вони, исходящей из его пасти. Не успела я отойти от его слов, как он добавил уже лично для меня: — Девочка, а ты во все дырки даёшь? Если что, я тебя научу.

И опять этот мерзкий смех! Как же мне захотелось вцепиться в его небритую рожу! И даже сквозь жуткий страх это желание показалось для меня приоритетным.

— Если Брюс не договорится с Голованом по-хорошему, она твоя. Но по-любому, я бы не стал её трогать. Тебе что, трахать некого? Даже если Брюс отожмёт у него бизнес, то он не станет его мочить. У Голована же половина мусоров с рук едят… Он тебя потом также отмымеет, как ты его дочурку, — отозвался другой похититель на удивление грамотной, хоть и жаргонной речью. — А-а, тебе же всё по ху*. Придурок!

Я постаралась как можно сильнее вжаться в кресло. Непроизвольно отодвинулась от того подонка как можно дальше, в результате чего вплотную прилипла к другому похитителю. И видимо, он заметил мой манёвр, так как внимательно посмотрел на меня, после чего демонстративно усмехнулся.

Мне враз захотелось расплакаться (просто удивительно, что это не случилось со мной сразу же после похищения). Но шмыгнув несколько раз носом, я всё же взяла себя в руки: не захотелось показывать этим гадам свою слабость. Кроме того перед глазами всплыло лицо Владимира, отчего мне стало немного легче. И я, как самая последняя идиотка размечталась о том, как он меня спасёт. Он, тот самый мужчина, которого я любила и ненавидела всем сердцем…

***

"Когда идёшь через ад, не останавливайся…" А я нарушил это правило, увяз в самом пекле собственного ада. И всё из-за Мишель. Не надо было с ней сближаться. Она — живое напоминание о той боли, я никогда не смогу этого забыть, не смогу простить. И каждый раз, глядя ей в глаза, я буду вспоминать её отца и то, что он сделал.

Да что со мной не так? Тысячи людей проходят через смерть близких, и лишь единицы не могут с этим справиться. Неужели я отношусь к их числу? Я что, законченный слабак? В конце концов, какое мне дело до Мишель? Пускай её вытаскивает папаша. Это их семейное дело и я не имею к этому ни малейшего отношения.

Но вопреки всему я поехал на встречу с Владом, как и договаривался. Даже усмехнулся сам себе: как всё-таки нами поиграла жизнь. Кто бы мог подумать, что моим закадычным другом станет мужчина, который женился на моей любимой когда-то девушке! Правда, до того как я познакомился с Асей, они с Владом уже были влюблены друг в друга, просто не осознавали этого. А я как всегда оказался в ненужном месте и в ненужное время. Но после того как мы с Асей поняли, что нельзя стать счастливым по расчёту, у нас с ней завязалась странная, но очень крепкая дружба. А со временем я вновь сблизился с Владом Крымовым, тем более что нас связывали деловые отношения. Постепенно это переросло в настающую мужскую дружбу, прочность которой нам довелось испытать не единожды.

— Как тебя угораздило связаться с головановской дочкой? Только не говори мне, что это совпадение, всё равно не поверю, — чуть ли не орал на меня Крымов. — Я, конечно, поговорю с отцом, а он через Константина выйдет на нужных тебе людей. Ведь мой братец, насколько я знаю, как-то связан с наркобизнесом. Но зачем тебе это нужно? Ты хоть представляешь, что будет, если Голован тебя вспомнит? А после всего ещё и узнает, что ты охмурил его дочку? Он не дурак и тоже не поверит в такое совпадение.

— Не ори ты! Я тоже, знаешь ли, не дурак, поэтому знаю, что делаю. Но соглашусь, связаться с Мишель было большой глупостью.

— Что у тебя с ней? — уже почти спокойным тоном поинтересовался Влад. — Всё так серьёзно?

— Нет… — неуверенно протянул я. — Так… перепихнулись несколько раз. Но у нас уже всё кончено. Просто я перед ней сильно виноват, поэтому хотел бы загладить свою вину.

— А может, ты всё усложняешь? Когда эта история закончится даже без твоего участия, ты ей купишь огромный букет роз. Этого будет вполне достаточно. Зачем рисковать ради какой-то девчонки, с которой тебя уже ничто не связывает? Мужик, её и без тебя спасут, забыл кто у неё отец?

— Всё так, но я сильно сомневаюсь, что Головану это удастся без напрягов. Вряд ли ему сейчас помогут его связи и так называемые друзья. Все они сейчас выжидают, бояться прогадать и поставить не на ту лошадку. К тому же после конфликта Голована со столичными наркодилерами его влияние сильно пошатнулось…

И почему я чувствовал себя сейчас полным кретином и мразью? Наверное, потому, что так оно и было. Сам ввязался в некрасивую историю, а сейчас втягиваю в это своего лучшего друга. И это несмотря на то, что я прекрасно знал об отношениях Влада со своим сводным братом. Ведь этот подонок Константин из-за акций, которые мой друг честно заработал в отцовской фирме, подстроил Владу автомобильную катастрофу!

— Ясно. Но тогда ты вообще не должен там фигурировать, — уверенно заявил Влад.

— Как ты себе это представляешь? Я всё заварил, и ты думаешь, я позволю кому-то рисковать вместо себя?

— Ой, Володь, только не играй в благородство. Всё будет совсем не так, как ты это себе представляешь. Всё продаётся и всё покупается, а среди той публики и подавно. Да что я тебе рассказываю, ты же сам сидел, в отличие от некоторых.

— Вот-вот, я не позволю тебе, представителю высшего света влезть в это дерьмо. Тут нужен опытный зек как я, — тут же перенял я его шутливую манеру разговора. Почему-то Влад надо мной частенько подтрунивал, особенно над моей излишней щепетильностью в некоторых вопросах.

— Нет, Володь, я серьёзно. Мой батяня всё и без тебя сделает. Ты даже не представляешь, кто у него в приятелях ходит! Я сам его боюсь, — засмеялся Влад. — Думаю, в такой ситуации Голован не откажется от помощи. Вот только есть одно большое «но», как мой отец объяснит Головану своё горячее желание спасти его дочь? Ему-то какое до неё дело?

Тут мне даже и думать особо не пришлось, так как я не мог позволить, чтобы у моих друзей возникли из-за меня проблемы. В конце концов, одно только то, что Влад с готовностью согласился участвовать в этой авантюре, дорогого стоило.

— Скажет, что он лишь посредник. И что за всем этим стоит близкий друг Мишель, — спокойно ответил я.

— Близкий друг? Х-м, и что потом будет с этим другом, когда Голован захочет познакомиться с ним поближе? А он точно захочет.

— Я думаю, ему будет уже не до меня. Ведь вся его империя рассыпается на глазах как карточный домик. К тому же мы с Мишель даже видеться не будем. Я же сказал, что между нами всё кончено. А рассказывать ему о нас она уж точно не станет, не такой она человек, да и отношения у них далеко не близкие. Она его ненавидит, почти так же, как и я.

— Кстати, об этом. Володь, я всё как-то не решался у тебя спросить: а ты точно уверен, что та авария была подстроена? Ведь мы тогда всё перерыли, но так и не нашли связи между водителем и Голованом…

Его слова отбросили меня на несколько лет назад. Мне сразу же вспомнилась родная сестра моей жены — Вера, из-за которой всё и началось. Ведь это она приехала в наш город поступать в ВУЗ, и это она завалила вступительные экзамены и ничего никому не сказала. После чего попыталась обустроиться без нашей помощи, в результате чего оказалась в лапах Голована. Доверилась «добрым» людям, которые напророчили ей карьеру модели. А в результате несчастная оказалась в проститутках, но это уже после того, как её подсадили на наркоту.

Век таких шлюх недолог. Такие девочки и Головану не нужны, поэтому он от неё быстро избавился, выкинул её как отработанный материал… И моя Наденька сделала всё возможное и невозможное, чтобы вытащить свою сестру из этого ада. Но, моя наивная славная девочка не захотела вмешивать меня в это дело. А я, вечно занятой, погрязший в работе по уши, ничего не заметил. И в то время, когда я летал счастливый с мыслью о будущем сыне, Надежда пошла в полицию и написала заявление на Голована. Сделала это тайком от меня, не захотела омрачать мою радость…

Домой я завалился уже под утро. Как самый последний идиот исколесил весь город, долгое время простоял на набережной, где мы любили гулять вместе с Мишель. Затем купил себе бутылку водки и отправился домой. Враз захотелось напиться, а я-то думал, что это у меня уже в прошлом.

Ополовинив бутылку за милую душу, я сидел почти трезвый и думал о Мишель. Мечтал прижать к себе её хрупкую фигурку и зарыться лицом в её пахучие пушистые волосы. Нет, я не хотел её сейчас как женщину… или почти не хотел. Просто мне с ней всегда было хорошо и спокойно, и поэтому меня тянуло к ней как магнитом. Я чувствовал в ней родственную душу, неприкаянную, и такую же безумно одинокую…