Глава 11

Как только автомобиль похитителей выехал за город, даже сквозь пелену непрекращающегося кошмара я постаралась запомнить дорогу. Но мой прямо-таки выдающийся топографический кретинизм затруднил мне задачу. А тут ещё этот вонючий урод, заметив моё внимание к дороге, заставил меня сильно наклониться вперёд и опустить вниз голову. Так что после этого я не увидела ничего, кроме своих полусапожек и двух пар мужских ботинок.

Когда я вышла из автомобиля и огляделась, моя паника усилилась в сто крат: сбежать отсюда было просто нереально. Огромное кирпичное сооружение без каких-либо излишеств напомнило мне, скорее, тюрьму, чем загородный дом. А высоченный забор и чуть ли не собака Баскервилей на цепи только усилили это сходство.

Меня сразу же отвели на второй этаж и закрыли там в комнате с решётками на окне. Наличие просторной кровати несколько успокоило (хоть какое-то проявление человечности) и в то же время вселило в меня панический ужас. Я вспомнила слова одного из похитителей, и мне сразу же сделалось плохо. А что если они и на самом деле сделают это, притом снимая меня на видео, и после отошлют моему отцу?!

Не знаю, что меня больше шокировало — мысль об изнасиловании, или же то, что это увидит мой папаша вместе со своими помощниками. Но мои ноги тут же подкосились, и я упала на эту злополучную кровать, содрогаясь от рыданий. А уже на следующий день я поняла, что обещания бандита оказались далеко не пустым звуком. Они и на самом деле это сделали, только не со мной, а с какой-то незнакомой мне девушкой. Причём меня заставили смотреть на весь этот кошмар от начала до самого конца.

Правда, это было далеко не насилие, так как эта искусственная блондинка довольно охотно занималась этим, во всяком случае, сначала. Но её стеклянные, ничего не выражающие глаза наталкивали на мысль о наркотическом дурмане. И в то время как я сидела на стуле прямо напротив них, дрожа как осиновый лист и непроизвольно пытаясь сжаться в комок, эта девушка подобно заправской порнозвезде охотно шла на всё. Так что два рослых парня имели её одновременно один снизу, другой сверху, а она только громко стонала и совсем по киношному закатывала глаза. Но так продолжалось недолго, и как только эти двое поочерёдно кончили, пришёл этот подонок.

Как только я увидела того самого похитителя, его похотливо голодный, бешенный взгляд, у меня аж в глазах потемнело от страха. Я сразу же поняла, что он монстр в человеческом обличии…

Вот уже на протяжении долгого времени этот садист измывался над проституткой. Этот подонок методично её избивал и трахал… трахал и избивал… Он делал ей не просто больно, он наслаждался этим процессом, пил её боль подобно тому, как гнус пьёт кровь своих жертв. А так как в комнате находились только мы втроём, мне казалось, что как только его жертва потеряет сознание и станет ему неинтересна, он примется за меня.

— Скотина, ты что делаешь? — Неожиданно в комнату ворвался другой мой похититель и с трудом оттащил своего напарника от его жертвы. — Баран! С сутенёром сам будешь договариваться!

Этот брюнет довольно приятной наружности повернулся ко мне и с обеспокоенным видом поинтересовался:

— Ты в порядке? Он тебе ничего не сделал?

У меня хватило только сил отрицательно помотать головой. Мужчина тотчас подошёл ко мне и осторожно освободил меня от верёвки, которой я была привязана к спинке стула.

— Извини, ничего личного, — пробубнил он, и на его лице появилось что-то наподобие улыбки.

Не знаю, что происходило на самом деле, но мне он сейчас показался благородным избавителем. Поэтому неожиданно для себя самой я вцепилась ему в руки и спросила:

— Что вы со мной сделаете?

— То, что нам скажут. Всё зависит от твоего отца, а по сравнению с ним я просто ангел. Так что… но ты не бойся, всё-таки он твой отец… Я сейчас тебя сфотографирую, но так, чтобы он всё понял. — Мужчина полез в карман и вытащил дорогой на вид телефон. — Раздевайся…

Сначала я даже не поняла, что он от меня хотел. А когда въехала, то окаменела от всепоглощающего страха. Как же так? Ведь он же мне показался нормальным! Хотя, для бандита это понятие растяжимое…

— Что? — прошептала я, всё ещё надеясь на чудо.

— Да не бойся ты так! Просто разденься по пояс и сделай несчастное лицо. Я тебя и пальцем не трону.

Сделать несчастное лицо?! А разве оно у меня сейчас не такое?

Словно в бреду я молча выполнила его распоряжение, после чего трясущимися руками с трудом оделась под пристальным вниманием того садиста.

Возможно, передо мной разыграли классическую сцену «хороший полицейский — плохой полицейский», но я мысленно поблагодарила Бога за то, что главным здесь оказался всё-таки «хороший» парень, а не тот конченый садист… После этого меня оставили в покое. Во всяком случае, мне больше не пришлось лицезреть того морального урода, так как меня освободили уже на следующий день. Но даже это время, проведённое в бандитском притоне, показалось мне вечностью.

Когда я услышала голос Владимира, мне показалось, что мой мозг сыграл со мной злую шутку — выдал желаемое за действительность. Тем не менее, я тут же вскочила с постели и подбежала к двери. Но едва я прислонила ухо к холодной деревянной поверхности, как послышался щелчок замка и… я тотчас утонула в взволнованных и таких прекрасных глазах любимого и ненавистного мною мужчины.

— Мишель…

Очнулась я уже у себя дома, лежащей в собственной постели. Повернула голову, и из моего горла едва не вырвался вопль: рядом со мной лежал Владимир и, судя по его умиротворённому выражению лица, ему сейчас снилось что-то очень приятное.

В памяти сразу же всплыла картина в кабинете Аллы Эдуардовны, случайным свидетелем которой я оказалась. А может, не таким уж и случайным… Но сейчас это уже неважно. Мне одного взгляда на них хватило, чтобы понять страшную для меня правду.

Эти двое явно были любовниками, и их связывало кроме секса что-то ещё. То, чего так не хватало в наших с Владимиром отношениях. Поэтому у меня сейчас сердце кровью обливалось, ведь я-то его любила, а вот он… Да он просто меня использовал для каких-то своих целей! Для этого даже соизволил спасти меня от бандитов. Но это всего лишь очередной коварный ход…

— Что ты делаешь в моей постели? — со злостью прошипела я, сильно ударив по мужскому плечу.

Его глаза тут же распахнулись с огромным удивлением. Владимир потянулся, потом демонстративно поморщился, ощупывая место удара.

— А с виду такая хрупкая, — протянул он, растирая себе плечо. — Сплю я здесь, а что ещё можно делать в постели? Хотя, нормальные люди ещё кое-чем здесь занимаются…

***

Так-так… а я-то наивный надеялся, что она бросится мне на шею, враз позабыв о том недоразумении с Аллой. Но Мишель оказалась твёрдым орешком, и с одной стороны меня это приятно заводило, а с другой я психовал из-за упёртости этой девчонки. Кто бы мог подумать, что у неё такой сильный характер! У тех отморозков она тоже повела себя более чем достойно, другая бы на её месте сразу бы сломалась.

Плечо на самом деле ныло, и это плата за её спасение! Кроме того, это освобождение вылилось для меня в кругленькую сумму. Дурак. Эта девчонка того не стоила. Но тогда какого хрена я здесь делаю?!

— Если не уйдёшь ты, тогда уйду я! — Девушка решительно вскочила с кровати, но сразу же побледнела и едва не упала.

— Ага, вперёд и с песней, — прокомментировал я её состояние, усилием воли заставляя себя лежать в непринуждённой позе. На самом деле мне хотелось вскочить с кровати и насильно уложить эту идиотку обратно. Ведь она еле на ногах держалась! Но вместо этого я продолжил вставлять ей мозги: — А ты кушать не пробовала, как все нормальные люди? Только не говори, что тебя там не кормили. Я специально узнавал. Но за эти два дня, которые ты провела у бандитов, ты у них и крошки не съела. Обязательно нужно было геройствовать и строить из себя стойкого партизана? Какого хрена тебе не жралось?!

Вот чёрт! Хотел как лучше, а получилось как всегда. Всё-таки не выдержал и сорвался. Видимо, сказался напряг последних дней, ведь я из-за неё здорово перенервничал…

Когда Влад рассказал мне весь расклад, я удивился. Во-первых, поразился хитрожопости Голована: этот подонок даже сейчас попытался сэкономить. Сразу же согласился с условиями совершенно незнакомого ему человека, а ведь дело касалось его дочери! Но ничто не способно было изменить его гнилое нутро, паскуда всегда остаётся паскудой.

Во-вторых, я сразу же догадался, что Влад мне чего-то не договаривает. И только после того, как я на него как следует надавил, мой друг мне неохотно признался. Как оказалось, Головану на телефон прислали фото с Мишель.

— Ты её видел? Как она? — вырвалось у меня непроизвольно, так как я прекрасно понимал, для чего в таких случаях присылают подобные фото.

— С ней всё нормально. Но моя служба безопасности не нашла там ничего интересного, — подозрительно безразличным тоном откликнулся Влад.

Я демонстративно прищурился и уставился на друга.

Это и дураку понятно, что у него в охране работали хорошие специалисты. Как-никак у него и бизнес неровня моему — огромный холдинг. Тем не менее, я жопой чувствовал, что он темнит…

— Покажи! Я знаю, ты не мог не перекинуть это сообщение себе на телефон.

— Мужик, да там не на что смотреть. К тому, кажется, я её нечаянно удалил…

— Влад! Не морочь мне голову!

Тяжело вздохнув, он достал свой телефон и молча передал его мне. Когда я увидел огромные, полные ужаса глаза Мишель, у меня всё внутри перевернулось. Грудь сдавило так, что я не смог сделать полноценного вдоха. От гнева мой рассудок настолько помутился, что я едва не раздавил этот чёртов телефон.

Девушка сидела обнажённая, возможно, только топлес, во всяком случае, я на это очень надеялся. Своими изящными фарфоровыми ручками она стыдливо прикрывала свою небольшую, идеальной формы грудь. И в этом жесте сквозила такая беспомощность, такая душераздирающая девичья стыдливость, что у меня в горле застрял комок. Я долго всматривался в это по-детски наивное личико, пытаясь рассмотреть какие-нибудь важные детали.

— Я же говорил, что это ничего не даст. — Влад немного помолчал, а потом добавил с некоторым смущением: — Мужик, а ей сколько лет? Я это как-то упустил из вида, не до того было. Но сейчас, глядя на это детское лицо…

— Двадцать пять ей, просто она так выглядит. Но на самом деле она ещё дитё дитём, в ней нет ничего отцовского, — тихо ответил я, испытывая почему-то жуткий стыд. — Влад, только не надо читать мне морали, типа «связался чёрт с младенцем»!

— Не буду. У тебя у самого есть голова на плечах. Просто я не знаю, как ты будешь всё это расхлёбывать, ведь ты же у нас чересчур благородный.

— Тут и расхлёбывать нечего, я же сказал, что мы с ней разбежались…

А сейчас я лежал на кровати Мишель и уже не был так в этом уверен. Не мог же я бросить её в таком состоянии! Пускай хоть немного оклемается, тогда я и скроюсь с её горизонта. Правда, она на меня работала, и поэтому полностью уйти из её жизни я не мог при всём желании. Но, возможно, это и к лучшему. Недаром же говорится, что держи друзей близко, а врагов ещё ближе. И пускай Мишель не вызывала во мне ненависти, но она дочь моего заклятого врага, и у меня не получалось закрыть на это глаза.

— Девочка моя, пока ты не поешь, я ни куда не уйду. И тебя не отпущу тоже, так как ты аж шатаешься от слабости.

— Да какое тебе до меня дело?! Такой добрый что ли?

— Ага, доброта так и прёт. Я бы ушёл за милую душу, если бы за тобой кто-нибудь присмотрел, но ведь у тебя никого нет кроме меня.

С нескрываемым злорадством я увидел, как вытянулось её лицо.

— Как это нет? — обескуражено прошептала Мишель. — Всё у меня есть, и друзья, и мама и…

— И где же они? Что-то я никого здесь не вижу. Ты выпала из жизни на два дня, и о тебе никто даже не вспомнил! Никто не побеспокоился о тебе и не пришёл проведать…

Вот чёрт! Кажется, я опять перегнул палку. Так как девушка с дрожащими от обиды губами медленно куда-то побрела, непроизвольно опираясь рукой на стену. А я тут же вскочил с кровати и отправился вслед за ней. Глядя на её худенькие плечи, почему-то вспомнил, как принёс её сюда ночью, спящую. Наспех тогда порыскал у неё в шкафу и, не найдя ночной рубашки, снял с себя футболку и надел на неё.

При одном только воспоминании об этом мне стало настолько паршиво, что я почувствовал себя перед ней виноватым.

Ведь это я, как самый настоящий извращенец, любовался спящей девушкой, глядел на неё голодными глазами и никак не мог насытиться этим зрелищем. Видел, как сжимаются от холода её соски, становясь острыми и такими соблазнительными. Мне безумно хотелось дотронуться до них, сжать их пальцами, чтобы почувствовать их умопомрачительную упругость, затем обхватить губами и легонько прикусить…

Дебил! Воспользовался девичьей слабостью и тем, что она спала как убитая после перенесённых ею потрясений. Но глядя, как она сейчас стояла около кухонного окна в моей футболке, я так и не смог выкинуть из головы ту картину. Представил себе её маленькие трусики, через кружево которых просвечивал тёмно-русый треугольник, и едва не застонал от напряжения. С трудом сдержался, чтобы не подхватить девушку на руки и не утащить её в спальню…