Глава 16

Когда он это сказал, я замерла, не веря своим ушам. И, несмотря на своё состояние, вдоволь насладилась этим моментом. Как-никак, в моей жизни произошёл очень важный момент, возможно, самый значимый. Ведь мой любимый мужчина только что признался мне в любви! Наконец-то это случилось, честно говоря, я на это уже не надеялась.

Поэтому я не смогла сдержать это в себе, мою грудь буквально распирало от безграничной любви. Я поцеловала его в плечо и заплетающимся от счастья языком прошептала:

— Я тебя тоже люблю, очень-очень…

У меня аж в голове застучало от напряжения. Ведь я рассчитывала на ответ, пускай хоть дежурный, но Володя словно бы в рот воды набрал.

Но, наконец-то он соизволил среагировать.

— Свершилось. Дождался. — Он довольно ухмыльнулся и поцеловал меня в макушку. — А если бы я тебе первым не признался, ты бы так и продолжала молчать?

— Наверное. Вообще-то я первая начала этот разговор, тебе уже просто некуда было деваться. — Мой рот растянулся в довольной улыбке. — Но ведь ты и сам это уже давно понял, для этого слова не нужны.

— То же самое я могу сказать и тебе. А ещё уверяла меня, что слабачка. Да ты у нас Железная Леди!

Тут я не выдержала и рассмеялась. И сразу же почувствовала себя неловко. Всё-таки у меня вчера отец умер, а я лежу здесь довольная как слон.

— Володь, неужели я похожа на своего отца? Я должна сейчас испытывать горе, а меня буквально раздирает от счастья. Нехорошо это…

— Прекрати. Другая бы станцевала на его могиле, ведь он был монстром. И ты это прекрасно знаешь.

— А ещё он был моим отцом…

Владимир ничего не ответил, только лишь аккуратно приподнял меня за плечи и положил мою голову себе на грудь. Затем начал ласково гладить меня по волосам, убаюкивая как ребёнка. И совсем скоро я почувствовала удивительное умиротворение. К тому же сердцебиение моего любимого мужчины, которое я отчётливо слышала, окончательно погрузило меня в дрёму. Мои глаза незаметно закрылись, и когда я уже проваливалась в трясину сна, у меня промелькнула мысль: «Наконец-то можно немного расслабиться и стать хотя бы на время слабой и беззащитной женщиной. Ведь у меня теперь есть на кого положиться…»

На следующее утро, едва я открыла глаза, тотчас встретилась с сочувствующим взглядом Владимира. Он мне приветливо улыбнулся, заставив моё сердце бешено забиться от счастья. Но я сразу же обратила внимание на то, что он одет совсем не по-домашнему, в то время как я всё ещё лежала в постели.

— Ты почему меня не разбудил? Я же из-за тебя на работу опоздаю!

— Честно говоря, уже опоздала, — ухмыльнулся он. Но не успела я разразиться проклятиями в его адрес, как Владимир поспешил меня успокоить: — Не волнуйся, сегодня ты не идёшь на работу, впрочем, как и завтра.

— Из-за похорон? Но они уже прошли, вчера я использовала свой день и…

— Грамотейка ты моя. Вообще-то ты можешь взять пять дней, это твоё законное право. Но так как послезавтра Новый Год, ограничимся тремя. Единственное, ты должна написать заявление. Заскочи на днях в офис, секретарь тебе всё расскажет.

— А в офис обязательно? Можно, я лучше напишу заяву у себя на работе и передам его через мастера?

При одной только мысли, что я могу столкнуться в офисе с Аллой Эдуардовной, у меня по коже побежал холодный озноб. Ясно, что рано или поздно, мне придётся с ней встретиться, но сейчас я была к этому не готова. Поэтому сделала наивное лицо, чтобы Владимир ни о чём не догадался. Но у меня ни черта не получилось, он сразу же всё понял. Но предпочёл промолчать.

И когда по его лицу пробежала тень, я невольно отвела от него взгляд. Не захотела, чтобы этот неприятный для нас обоих момент отравил нам души.

— Как знаешь… — сухо ответил Владимир и вышел из спальни.

Весь день я провела с мамой, а уже ближе к вечеру решила заскочить на работу, чтобы написать заявление. И надо же было такому случиться, что в это же самое время туда приехала и эта чёртова зам директора, которая кроме всего прочего оказалась и моей заместительницей в кровати! Хотя, скорее, это я её заместительница. Ведь судя по всему, их связывали очень долгие и крепкие отношения. Недаром же Владимир простил её после всего случившегося! Ну а я сейчас, как всегда, очутилась не в том месте и не в то время…

Увидев эту стерву, я тут же постаралась исчезнуть, но не успела. Алла подняла голову и наши взгляды встретились. Естественно, эта особа аж в лице изменилась. Но, надо отдать ей должное, Алла быстро взяла себя в руки, мало того, она зачем-то решительно направилась прямо ко мне.

— Мария Ильинична? — подчёркнуто деликатным голоском проворковала она.

— Она самая, — ответила я, даже не скрывая своего негатива.

— Я глубоко вам соболезную…

— Лучше не надо, — перебила я её. — Вы прекрасно знаете, кто был мой отец, так что не надо лишний раз лицемерить. К тому же, как я думаю, вы подошли ко мне совсем не для этого.

— Ты права. — Она сразу же перешла на «ты», и её губы растянулись в улыбке Медузы Горгоны. Словно сговорившись, мы с ней тут же направились в помещение для собраний. Закрыв за собой массивную дверь, она начала свою речь без каких-либо стеснений: — Мы обе знаем, что та крайне неприятная ситуация нанесла нам всем огромную моральную травму. Но что касается нас с Владимиром Юрьевичем, то мы с ним быстро нашли общий язык и не стали раздувать из мухи слона. Нас с ним многое связывает и…

— Нет никакого «нас». Забудьте про это, Алла Эдуардовна. У вас есть своя семья, так что не лезьте в наши с Владимиром отношения.

— А ты уверена, что это я лезла? — с иронией поинтересовалась она. — Наша связь проверена годами. И всегда, слышишь, всегда он возвращался ко мне. И в этот раз будет также. Совсем скоро Владимир накушается новизной ваших отношений, наиграться твоим молодым телом, и когда ему надоест с тобой нянькаться, он вернётся ко мне. Ты не сумеешь его удержать, поверь мне.

— Скажите ещё, что вы рождены друг для друга. А я думаю, всё гораздо проще. Просто у вас привлекательная внешность, вы всегда у него под рукой и к тому же ещё очень доступны, в отличие от других женщин.

Краем глаза я уловила какое-то движение. Поэтому среагировала моментально: схватила за запястье эту стерву, которая размечталась влепить мне пощёчину. Гадина. Повелась на мой обманчивый вид тихони и задумала меня проучить!

Со всей силы я оттолкнула от себя женщину, которая, по сути, являлась моей начальницей, и стремительно направилась к выходу.

— Наивная идиотка! Неужели ты на самом деле подумала, что он в тебя влюбился? Да у него были девушки и получше тебя. Ты ему понадобилась всего лишь по одной причине — из-за твоего отца. Ведь по приказу твоего папаши убили его жену и новорождённого сына, подстроили им автомобильную аварию. Наверняка он тебе рассказывал о своей трагедии, но вряд ли упомянул об этой детали…

— Что? — Моя рука так и прилипла к дверной ручке. Я сразу же забыла обо всём на свете. Медленно повернулась к Алле и ошарашено выдохнула: — Разве он был женат?

Глаза моей соперницы вспыхнули торжеством и неописуемым злорадством.

— У-у-у как всё запущено. Он тебе даже этого не сказал? — Алла довольно хмыкнула. — Дура несчастная, да он через тебя решил подобраться к твоему отцу. И я рада, что теперь ему не придётся этого делать. Хотя, такая ненависть не проходит сама по себе. Я думаю, Владимир немного отойдёт от всего этого, и тогда вся его злость обрушится на твою распрекрасную головку…

***

Возвращалась я как в тумане. В голове так и стоял ехидный голос Аллы, её коронное «он тебе даже этого не сказал?». Да, не сказал! И это меня оскорбляло до глубины души. Значит, всё это время Владимир меня обманывал, таил от меня свою страшную тайну. И я очень сомневаюсь, что делал он это только лишь из желания меня не волновать. Нет, здесь что-то другое. Да как такое, вообще, возможно? Неужели он мне настолько не доверял? Как можно быть до такой степени скрытным? Я же ведь ему не чужой человек!

Сразу же полезли нехорошие мысли, и всё, абсолютно всё связанное с Владимиром показалось мне вмиг фальшивым и тщательно спланированным. И даже его чувства ко мне стали для меня враз надуманными и до боли неубедительными. Подумаешь, признался в любви, и что с того?! Да мало ли мужиков произнесли эти слова с пустотой в душе, лишь бы расположить к себе женщину?

Я ворвалась в квартиру Владимира, в которой ещё совсем недавно ощущала себя уверенно и спокойно, и сразу же приступила к поискам. Мучительно сильно захотелось внести во всё это хоть какую-то ясность. Хотя, глубоко в душе я понадеялась найти доказательства того, что эта стерва Алла всё придумала. Специально забила между мной и Владимиром клин, который бы привёл к нашему с ним разрыву.

«Чем невероятнее ложь, тем легче в неё поверить». Возможно, Алла именно на это и рассчитывала…

Но, к сожалению, моим надеждам не суждено было сбыться, так как они рухнули в один миг, как только я нашла среди документов этот пакет. Через прозрачный целлофан я сразу же поняла, что это такое, поэтому достала эти бумаги дрожащими от волнения руками.

Скользнула глазами по свидетельствам о смерти на Надежду Сергеевну Илларионову и Павла Владимировича Илларионова и мне сразу же сделалось плохо. Особенно поразил документ о перинатальной смерти новорождённого сынишки Владимира. Ведь несчастный ребёнок прожил всего шесть дней!

Внезапно мне сделалось жутко от одной только мысли, что к смерти Володиной семьи причастен мой отец. О том, что он убийца, я узнала ещё несколько лет назад. Конечно, самому лично ему не пришлось этого делать, для особо грязных дел он держал при себе киллера. Но когда мне стало об этом известно, в моём сердце навсегда умерли едва тлеющие зачатки родственных к нему чувств. Так что мой отец умер для меня ещё тогда. А совсем недавно я похоронила чужого для себя человека, которого ненавидела всей душой.

Но я до сих пор проклинала его за то, что он приходился мне биологическим отцом. На дух не принимала сам факт того, что во мне текла его кровь. Его поганая кровь убийцы! И как я теперь буду после этого жить, как посмотрю в глаза любимого мужчины?!

В ужасных раздумьях прошёл примерно час, который показался мне вечностью, экскурсией в персональный ад. В конце концов я пришла к выводу, что моей вины в этой трагедии нет никакой. Дети не должны отвечать за поступки своих родителей, по сути, я и моя мама стали первыми жертвами Голована. Так почему я должна терзать себя понапрасну? Я не собираюсь тащить на себе его крест всю свою оставшуюся жизнь! А Владимир полный придурок, если посчитал, что ему станет легче от того, что он меня накажет.

Но сколько бы я себя не успокаивала, эта боль буквально выжигала меня изнутри. Я одновременно ненавидела и безумно любила и жалела Владимира так, как это могла делать только любящая его женщина. Я безумно ждала его прихода, и в то же время до жути этого боялась…

Когда зазвонил телефон, от неожиданности я вздрогнула и схватила его в руки. Дрожащий от волнения мамин голос сразу же привёл меня в чувство. Поэтому, не раздумывая, я быстро оделась и помчалась обратно туда, куда мне совсем не хотелось возвращаться.

— Мам, что случилось? — На ходу я лишь расстегнула своё пальто в надежде по-быстрому разрешить вопрос, планируя вернуться до возвращения Владимира.

— Прости. Я тебя совсем замотала…

Я присела рядом с мамой и взяла её за руку. О Господи, только не это! Ещё днём, как мне показалось, я смогла её успокоить, а теперь всё начиналось сначала.

— Ничего страшного, меня-то хоть Володя поддерживает, а у тебя нет никого кроме меня. Кстати, когда обещала приехать тётя Клава?

— На днях, как только управится со своими делами. Но меня не это сейчас волнует. Нужно было сразу тебе это рассказать, но я не решилась. Подумала, что тебе и так сейчас несладко, поэтому я…

— Мам, давай ближе к делу. Я не хочу напрягать лишний раз Владимира. Ведь он сейчас приедет домой и, не застав меня, начнёт мне названивать. А потом обязательно примчится за мной сюда.

— Да, да… Это как раз и касается твоего Владимира…

— Что? — невольно вырвалось у меня, так как я сразу же почувствовала неладное.

— Мишель, помнишь, я тебе рассказывала, что приехала в стационар на такси ещё до того, как туда привезли твоего отца? Мне же сразу позвонил Костик, его помощник и…

— Я прекрасно знаю этого ублюдка, дальше что?

— Как ты знаешь, твой отец не пережил операцию. Но когда его только привезли, он успел мне кое-что сказать. Вернее, передать, для тебя. — Мама на время умолкла, а у меня всё внутри похолодело. Как выяснилось, в последние минуты своей жизни отец думал обо мне! И не успела я в полной мере осознать это, как мама продолжила: — Мишель, если честно, я ничего не поняла. Поэтому передаю тебе его слова почти дословно. Он сказал: «Передай дочери, что её Илларионов зря на меня зуб точит. Я не виноват в смерти его семьи. Мишель должна это знать». Он ещё хотел что-то добавить, но не смог: потерял сознание…

Как я предполагала, не застав меня дома, Владимир сразу же позвонил мне. И сколько бы я его не упрашивала, хорошо знакомый мне автомобиль уже ждал меня около маминого подъезда. Так что зря я надеялась на то, чтобы хорошенько всё обдумать на обратном пути.

Не успела я сесть на переднее сиденье, как Владимир привлёк меня к себе и нежно поцеловал в висок. От чего у меня по телу сразу же побежала горячая волна. Вот идиотка! Как мне заставить своё тело не хотеть его?! Видимо, никак…

— Девочка моя, если бы ты только знала, как я тебя хочу. Я прекрасно понимаю, что тебе сейчас не до этого, но ничего не могу с собой поделать.

Он улыбнулся мне извиняющейся улыбкой, от которой мне стало и вовсе не по себе. Ведь только что я испытала подобные чувства, и хотела его сейчас не меньше, чем он меня, но не могла в этом признаться.

— Илларионов, ты извращенец, — попыталась отделаться я от него шуткой.

— С тобой кем только не станешь, — с усмешкой произнёс он, и эта фраза показалась мне чуть ли не пророческой. — Солнце моё, а если мы сегодня займёмся этим медленно и печально? Как и полагается в дни траура, а?

Я посмотрела в его глаза, полные надежды, и еле сдержалась. Господи, да он не шутит! И мне враз захотелось забыть всю эту ужасающую правду. Я представила, как уютно бы мне стало на его широкой груди. Владимир непременно заставил бы меня забыть весь этот кошмарный сон, в котором мы с ним оказались невольными заложниками…

Да я предпочла и дальше жить наивной, ничего неподозревающей дурочкой, лишь бы Владимир меня любил как сейчас, вернее, делал вид, что любит.

Жаль, что мозг нельзя отформатировать как компьютерный винчестер, удалив с него всю информацию подчистую. Я не раздумывая, согласилась бы на это…