Глава 17
Илларионов? Она назвала меня только что по фамилии, с чего бы это?
Почему-то мне это не понравилось, наверное, потому, что меня частенько так называла Алла. Но из её уст это звучало не настолько официально. Эта любвеобильная кошка даже мою фамилию могла промурлыкать так, что у меня сразу же вставало. Но Мишель была на неё совсем не похожа, эта девочка ещё не научилась дёргать за нужные мужские струны. И эта неопытность и простодушность мне в ней безумно нравились.
Но Дюймовочка совсем не умела скрывать своих чувств, поэтому я понимал, что она мне чего-то недоговаривает. Темнит, да и смотрит на меня как-то по-другому: с любовью, но не так как раньше. Может, мне это только кажется? Ведь у неё сейчас чёрная полоса в жизни, надеюсь, у меня получится это исправить…
— Мишель, а ты не хотела бы развеяться? Можно в ресторан сходить, посидеть где-нибудь… — небрежно заметил я, краем глаза наблюдая за девушкой.
— Предлагаешь отметить смерть моего папаши?
Я оторвал взгляд от дороги и посмотрел на Мишель. Нет, определённо с ней что-то не так. И меня это уже начинало напрягать.
— Мишель, я чего-то не знаю? Я не люблю недомолвок. Если тебя что-то беспокоит, то скажи мне об этом прямо, по-честному!
— О Господи! Кто бы говорил о честности! Хочешь откровенно? Ну хорошо… — Она сделала очень эффектную паузу, и я догадался, что она себя еле сдерживает от злости. — Дорогой, а когда ты мне хотел рассказать о том, что был женат? И о том, что потом случилось с твоей семьёй?!
Я тут же съехал на обочину и заглушил двигатель.
Ну вот, произошло то, чего я так боялся. И на что я дурак только рассчитывал? Разве можно утаить такую правду от близкого тебе человека? Нужно было давно ей всё рассказать… Вот только знает ли она всю правду, и стоит ли ей её рассказывать? Ведь она может всё неверно понять.
— А ты от кого об этом узнала?
— Не от кого. Случайно нашла свидетельства о смерти… — как-то неуверенно проблеяла Мишель.
— Значит, лазила у меня в документах? С какой целью, если не секрет? Не думаю, что тебе вот так с бухты-барахты захотелось покопаться в моём прошлом, — заметил я сухо и посмотрел ей пристально в лицо. Её смущение лишь подтвердило мою догадку, что она мне чего-то не договаривает. Твою ж… она мне опять соврала, и это привело меня в бешенство. — Какого чёрта ты мне здесь лапшу вешаешь? Научись сначала, как следует врать, девочка!
— Как ты, например? — неожиданно спокойным голосом возразила мне Мишель и посмотрела на меня настолько презрительным взглядом, что у меня язык отнялся. В висках застучало так, словно у меня в голове поселился долбаный дятел.
— Как бы мне сейчас хотелось взять твою хорошенькую головку и встряхнуть её так, чтобы из неё высыпались на хер все дурные мысли обо мне!
— Ну, так в чём же дело? Но запомни, ты никогда не заставишь меня думать о себе только хорошее. Особенно после того, как обманом заставил меня влюбиться в себя!
— Обманом?! Я тебя умоляю. Да ты только и ждала того, чтобы нашёлся какой-нибудь настоящий мужик, который бы всадил тебе как следует!
Сначала я услышал звук пощёчины, а уже только потом почувствовал на щеке сильный жар и довольно ощутимую боль. Но моему нутру досталось больше, чем фейсу. Причём настолько, что на какой-то миг совершенно неуправляемый гнев полностью затмил мой разум, и я не сдержался. Схватил Мишель за волосы, которые ещё совсем недавно боготворил за их чарующую красоту, и смял их в кулаке как тряпку. Резко подтянул её голову к себе и с ненавистью прохрипел ей в лицо:
— Моя девочка решила показать зубки? Да мне наплевать, что ты обо мне думаешь. Ты мне всю душу вымотала! То любит, то не любит… Да будь проклят тот день, когда я тебя встретил!
И неожиданно для самого себя я впился ей в губы, словно пиявка…
В этот раз я не стремился доставить ей удовольствие, наоборот, причинял ей боль, наказывал эту неблагодарную девчонку. Но, кажется, этим я делал больнее только себе. Ведь в последнее время она распробовала и такой секс. За что боролись, на то и напоролись: на свою голову я разбудил в ней такую чувственность, что теперь не знал, что с ней делать.
— Я не хочу тебя! — выдохнула мне в лицо эта маленькая обманщица, едва я оставил её рот в покое. Но при этом её глаза вспыхнули откровенной и ненасытной страстью.
— Ага, так я тебе и поверил. — В своё доказательство, как пушинку я мигом усадил девушку себе на колени. И тут же мои руки оказались у неё под юбкой. Несмотря на её горячий протест, я мигом стянул с неё колготки вместе трусиками. Погрузил свои пальцы в её горячую промежность и с удовольствием ощутил там обильную скользкую влагу. Понятное дело, что мой рот тут же растянулся в самодовольной ухмылке, и я не мог смолчать: — Да… ты меня совсем не хочешь.
Моментально я расстегнул молнию на брюках. Затем приподнял Мишель под ягодицы и резко насадил её на себя. С огромным удовлетворением заметил, как расширились её зрачки, отчего её серые бездонные глаза стали похожи на два чёрных агата. Чёрт, кажется, я ей сделал по-настоящему больно. Но моя девочка даже не вскрикнула, не попросила меня быть с ней помягче, она только лишь прикусила нижнюю губу. И это меня порядком разозлило.
Какого чёрта она здесь строит из себя мученицу?! Когда женщину что-то не устраивает в сексе, она должна сразу же сказать об этом своему партнёру, а не терпеть откровенную боль. Такой она была в самом начале нашего с ней знакомства. Это тогда она лежала подо мной робкой овечкой и лишь улыбалась мне вымученной улыбкой. А я думал, что это всё позади…
Чертыхнувшись про себя ещё раз, я перестал насаживать её на себя словно куклу. Не смог осознанно причинять ей боль. Поэтому резко сменил тактику: начал неторопливыми, раскачивающими движениями двигать её ягодицы взад-вперёд так, чтобы клитором она касалась бы моего паха. И совсем скоро я увидел результат своих стараний: девушка расслабилась и подалась грудью вперёд. Так что я не мог на это не среагировать, тут же аккуратно прикусил её сосок, который даже через кружевной бюстгальтер и блузку порадовал меня своей вызывающей упругостью…
У меня до сих пор в ушах стоял её протяжный стон, под который она кончила, безумно вцепившись мне руками в шею. После чего я осторожно усадил её обратно на пассажирское сиденье, ругая себя за непростительное легкомыслие. Вот дурак, а девчонка теперь из-за меня должна глотать постинор, эту лошадиную дозу гормонов!
Я изначально не соглашался на то, чтобы Дюймовочка принимала оральные контрацептивы. Не верил я в их разрекламированную безопасность, поэтому предпочитал надёжные и проверенные презики. А ещё лучше совсем без них. Но с Мишель я превращался в какого-то горячего юнца, поэтому особо на себя не надеялся и в основном пользовался резинками.
— Солнце моё, прости. Там в бардачке есть бумажные полотенца…
Когда мы подъехали к аптеке в полном молчании, я непроизвольно посмотрел на Мишель. И мне вдруг показалось, что она стала для меня недосягаемой холодной звездой, которую я уже никогда не смогу разжечь…
***
«Однако, какой заботливый», — со злостью думала я, глядя, как Владимир выходит из аптеки. Беспокоится, и в первую очередь за себя, так как до чёртиков боится, чтобы я не залетела. Интересно, он вообще не желает становиться отцом, или же ему не нужен ребёнок именно от меня? Скорее, второе. Потому что такие как он, выросшие в хороших семьях, изначально хотят детей. Спят и видят себя в роли отца примерного семейства.
— Если почувствуешь себя плохо, или же начнутся какие-нибудь выделения, тут же скажи мне. Я отвезу тебя в клинику, — проинструктировал меня Владимир, протягивая мне коробочку с надписью «Постинор».
— Вот ещё! Со своими женскими проблемами я разберусь как-нибудь сама.
— Ага, я это уже слышал, и не раз, — проворчал себе под нос Владимир.
Я на него покосилась, но промолчала. Не захотела подливать масла в огонь. Какой же лицемер! Говорил мне о любви, а сам чуть в штаны не наложил от страха стать отцом. Да о какой любви может идти речь, если он не видит меня в роли матери его ребёнка? Получается, я для него всего лишь подстилка, через которую он задумал подобраться к моему отцу. Как удобно: совместил полезное с приятным… Как же мне хочется его проучить! Наказать за то, что стала пешкой в его грязной игре.
Неожиданно я вспомнила, что у меня и на самом деле давно не было месячных. Но меня это нисколько не испугало: я уже давно привыкла к непонятным задержкам и сбоям в своём цикле. Даже в позапрошлом году собралась сходить по этому поводу к гинекологу, но после наступивших месячных благополучно об этом забыла.
Это меня и подтолкнуло на эту идею, дурацкую, подлую даже по женским меркам, а про мужчин и говорить нечего. Но меня словно бы кто за язык дёрнул:
— Володь, а что если я уже беременна?
Он резко затормозил, хотя до его дома оставалось ещё два квартала.
— Что?!
Он повернулся ко мне. И как бы мне этого не хотелось, мне пришлось посмотреть ему в глаза, что я и сделала с выпрыгивающим от волнения сердцем.
Наконец-то! Его расширившиеся от ужаса глаза сделали меня на миг счастливейшей женщиной на свете. После чего у меня в душе разлилось такое упоительное злорадство, что я стала противна сама себе. Ведь только что я совершила огромную подлость по отношению к своему мужчине. Возможно, он это заслужил, но меня это совсем не красило. Поэтому я сразу же подумала о генах своего отца, отчего мне стало ещё хуже.
Словно в тумане, не глядя, я открыла молнию на своей сумочке и нащупала в кармашке тонкую полоску теста на беременность. И этот факт вселил в меня уверенность, которой мне сейчас так не хватало. Надо же, не потерялась! В памяти сразу же всплыло, как мне её туда в шутку бросила моя подруга по работе. В тот день Татьяна сообщила мне с горящими от счастья глазами, что беременна. Ведь она сделала на всякий случай сразу несколько тестов. Один из них с красной полоской, указывающей на стопроцентный залёт, она мне и всучила со словами:
— Держи, подруга. Может, ещё пригодится.
— Зачем мне твой использованный тест? — изумилась я тогда совершенно искренне.
— Ну ты и балда! Другие деньги за это платят. Открой интернет и увидишь, каким спросом пользуются такие вот тесты с положительным результатом на беременность. — Она окинула меня снисходительным взглядом и продолжила: — Это называется проверкой на вшивость. Говоришь своему, что беременна, а потом в качестве доказательства подсовываешь ему этот тест. А дальше уже импровизируешь в зависимости от того, чего хочешь добиться…
Мои воспоминания прервал Владимир, который наклонился ко мне и вкрадчивым голосом проворковал мне почти на ухо:
— Так… с этого места поподробнее. — Он посмотрел на меня как строгий учитель на нерадивую школьницу, после чего уже менее спокойным голосом продолжил: — И когда ты собиралась мне об этом сообщить? А ты ничего, солнышко моё, не путаешь? Ведь у нас без презика было-то всего пару раз!
Внезапно он запнулся. Я посмотрела ему в лицо и поняла, что его зерно сомнения попало на благодатную почву. Ещё бы, ведь один раз он очень рискованно кончил, почти в меня. Уже в ванной я обнаружила немного спермы у себя в промежности. Но страха не испытала, так как ждала к вечеру месячные.
— Володь, не делай квадратные глаза. Я предположила и всё. Но помнишь тот раз, когда ты… — Я выразительно задвигала бровями, — а я сказала на тебя, что Акелла промахнулся? А ты ещё не оценил мой юмор и обиделся. Просто у меня задержка. Поэтому я не стала тебя беспокоить понапрасну.
— Понапрасну?! Какая легкомысленность! — сказал он, заводя двигатель. Автомобиль взревел мощным нетерпеливым рычанием, после чего Владимир резко развернулся.
— Куда на этот раз? — устало поинтересовалась я, хотя и так уже догадалась.
— Обратно в аптеку, куда же ещё! Будем тебя тестировать… Чёрт, как назло завтра тридцать первое, сокращённый рабочий день. И у меня работы невпроворот…
Пока что всё прошло без сучка и задоринки. А уже дома со скорбным выражением лица я вынесла ему из ванной два теста на беременность: свой, понятное дело, с отрицательным результатом и Танюхин, с красной полоской в нужном месте — залётно-положительный.
— Володь, ты только не волнуйся. Но вот… — я показала ему оба теста, впитывая его ужас с каким-то садистским удовольствием. — Фифти-фифти, пятьдесят на пятьдесят.
— Мишель, ты хоть понимаешь, что завтра, скорее всего, мы не узнаем точно, беременна ты или нет? Для этого необходимо сделать анализ крови, УЗИ… А этим никто не будет заниматься в новогоднюю ночь даже за бешенные деньги. Я с ума сойду от неизвестности!
На какой-то миг мне стало его невыносимо жаль. Но я тотчас взяла себя в руки, решив идти до конца…
На следующее утро я проснулась от нежных прикосновений. Владимир ласково водил кончиками пальцев по моей щеке, и когда я открыла с удивлением глаза, прошептал мне, улыбаясь:
— Просыпайся, соня. Я заварил зелёный чай. Пока не узнаем точный результат, никакого кофе. Поняла?
— Почему? Я без кофе не человек, — пробубнила я спросонья.
— Будущим мамашам его желательно не пить. Рисковать не будем.
Все остатки сна с меня как ветром сдуло. Я уставилась на него непонимающим взглядом.
— А разве ты не потащишь меня на аборт?
Его шутливое настроение тут же испарилось. Владимир посмотрел на меня серьезным взглядом и сухо ответил:
— А ты разве согласишься? Так что придётся вас усыновить.
— Нас? Кого ты имеешь в виду? — не поняла я.
— Тебя и нашего малыша, — сказав это, Владимир пошёл к двери. — Постараюсь освободиться до обеда. А ты тут хотя бы овощи отвари для салатов, Новый Год всё-таки. Как приеду, сразу же поедем в клинику, но чувствую, только зря прокатаемся.
Он ушёл, оставив меня в шоковом состоянии. Ведь я сразу же почувствовала себя подлой, коварной тварью. И пускай он отмазался шуткой, даже не заикнувшись о нашей свадьбе, но всё-таки он хотел от меня ребёнка!
Мне враз расхотелось ему мстить…
Несмотря на противоречивые чувства, с огромным нежеланием я встала с постели и побрела на кухню. Решила, в конце концов, показать себя с лучшей стороны, чтобы уж совсем не ощущать себя настоящей сукой.