Глава 21

На следующий день я, едва закончив все текущие дела, опять направился в агентство Мишель. Предварительно звонить ей не стал, посчитал, что это, в конце концов, просто унизительно. Конечно, все вопросы, касающиеся моей рекламной компании, мы ещё вчера решили вместе с арт-директором Зоей. Несмотря на это, Мишель могла бы проявить к моей рекламе больше внимания, как-никак я для неё не просто очередной клиент.

В агентстве ощущалась какая-то нервозная обстановка. Все бегали, носили какие-то папки, не обращая на меня никакого внимания. Видимо, Мишель мне чего-то не договаривала, всё указывало на это.

Когда я увидел, как в дверь агентства вошёл Очаковский Сергей Сергеевич — у меня аж мороз побежал по коже. Уж кто-кто, а я знал, что самый высокооплачиваемый адвокат в городе не пришёл бы сюда по пустяковому делу. Интуиция не подвела меня и на этот раз: Мишель вляпалась в какое-то очень нехорошее дело. В противном случае ей бы не понадобились услуги адвоката, причём такого.

Увидев меня, арт-директор Зоя даже побледнела. Но я тотчас поспешил её успокоить, сказав, что пожаловал сюда по личному делу. Извинившись за «такой бардак», она повела меня в свой кабинет, объяснив это тем, что «Мария Ильинична сейчас очень занята».

Едва мы с ней вошли в просторное офисное помещение, как на нас уставились два огромных ясных глаза, смотрящие с нескрываемым любопытством. Светловолосый мальчуган, лет пяти, тут же вышел из-за стола и подбежал к нам.

— У меня красный карандаш поломался! — в сердцах заявил пацан, протягивая его Зое.

— Паш, возьми вместо него другой, например, розовый. А то мне сейчас некогда этим заниматься.

— У меня гоночный болид! А розовый это для девочек… — с возмущением возразил ей пацан, чем меня очень насмешил. Ведь он посмотрел на Зою так, будто это она была здесь несмышленой девчонкой, а ему приходилось растолковывать ей такие очевидные вещи.

— А поздороваться? А то дядя Володя подумает, что ты у нас невоспитанный мальчик.

Парнишка сразу же засмущался и тут же протянул мне свою маленькую ладошку. Мы с ним по-мужски пожали друг другу руки, а я прямо-таки умилился его не по-детски серьёзному выражению лица. Видимо, настоящий мужик вырастит…

— Ваш? — спросил я у Зои, стараясь не улыбаться во весь рот.

— Нет, это сынишка Марии Ильиничны. У его няни что-то случилось, поэтому ей пришлось привезти его сюда. Но скоро его заберёт бабушка.

Она строго посмотрела на мальчугана.

— Паша, я очень надеюсь, что ты не будешь доставать Владимира Юрьевича своими расспросами. Иди, порисуй ещё что-нибудь… — Она чуть ли не силой усадила мальца за стол, после чего уже обратилась ко мне: — Боюсь, вам придётся провести с ним минут десять. Но как только директор освободится, то…

Честно говоря, я её почти не слышал. Не отрываясь я смотрел на сына Мишель и не мог на него насмотреться. То-то его огромные серые глаза притягивали меня с того самого момента, как я переступил порог этого кабинета. Мне казалось, что я их уже где-то видел. Теперь понятно, почему…

— Зоинька, вы идите по своим делам. Не волнуйтесь, я уже большой мальчик.

— Я тоже, — тут же добавил Павел.

— Вот и отлично. Два взрослых человека всегда найдут общий язык, — уверенно заявил я и улыбнулся им обоим.

И хотя Зоя не разделяла моего оптимизма, но ей пришлось согласиться: у неё просто не было другого выхода.

Не прошло и пяти минут, как мы с мальчуганом вовсю болтали будто старые приятели, обсуждая гоночные автомобили. И что поразительно, мне было с ним интересно! Я глядел в широко распахнутые глаза сынишки Мишель и представлял, что это мой ребёнок. Да я бы сейчас всё на свете отдал за это! Но, увы… Какое совпадение, он тоже Пашка. Так звали и моего сына, когда-то.

Во время импровизированных гонок на столе (в его ранце оказался целый автопарк), я аккуратно узнал у мальца, что машинки ему купили мама и бабушка. И, честно говоря, я этому даже обрадовался. Ведь единственный мужчина, который мог бы помешать мне сблизиться с Мишель — это отец ребёнка. Поэтому я даже воспрянул духом. Хотя, это абсолютно ничего не меняло, я пододвинул бы любого, кто встал на моём пути к счастью…

— Ты?! — вдруг послышался удивлённый возглас.

Я повернул голову в сторону двери и встретился с ошарашенным взглядом Мишель. Судя по её реакции, Зоя не успела предупредить её о моём визите.

— Как видишь, — спокойно ответил ей я и начал беспардонно её рассматривать.

В этом брючном костюме она казалось мне просто неотразимой. И я смотрел на неё, впитывая её красоту, как губка. Насыщался ею, чтобы мне потом этого надолго хватило. И я бы мог в одиночестве вспоминать её глаза, эту красивую стройную шею с маленькой ложбинкой посередине, которую я так раньше любил целовать.

Мне вдруг мучительно сильно захотелось подойти к ней, расстегнуть ей пиджак и припасть губами к её бархатной коже, провести языком по изящным и таким хрупким на вид ключицам. Чтобы моя девочка застонала от чувственного восторга, прогнулась в моих руках назад, давая мне возможность поиграть с её отзывчивыми на ласку сосками. Ведь они всегда отвечали мне взаимностью, иногда вопреки стараниям самой Мишель.

В основном это происходило после наших с ней сор и каких-нибудь недоразумений. Это когда она пыталась мне что-то там доказать, демонстрируя мне свою неприступность и холодность. И вот тогда-то её тело начинало бунтовать, потому что не желало расставаться с моими губами, чуткими пальцами, которые могли ласкать её клитор до тех пор, пока моя девочка не проваливалась бы в безудержный оргазм.

Очнулся я от того, что Паша дважды назвал меня по имени. Я вздрогнул от неожиданности и уставился на малыша, абсолютно ничего не понимая.

— Я ведь победил? Да? — Мальчонка смотрел на меня своими ясными глазёнками, явно ожидая от меня подтверждения.

— Конечно! Ты же каждый день тренируешься, а я давно уже не водил болид, — нашёлся я, стараясь скрыть своё замешательство.

С опаской я посмотрел на Мишель, и моё исстрадавшееся по ней нутро буквально возликовало. Мне стало всё предельно ясно, отчего я мысленно прошёлся по кабинету в безумно-радостном танце с бубнами. И всё потому, что даже макияж с румянами бронзового оттенка не смог скрыть её естественного румянца.

Похоже, только что она подумала о том же, что и я. И эти воспоминания принесли ей шквал эротических переживаний, также как и мне.

Мы вновь встретились с ней глазами и поняли друг друга без слов…

***

— Не смотри на меня так.

— А то что? — насмешливо прошептал Владимир, от одного голоса которого меня бросило в жар.

— Не знаю, что у тебя на уме, но я не собираюсь тебе подыгрывать. Мне, знаешь ли, сейчас не до этого!

Господи, когда же он оставит меня в покое? Ничего хорошего у меня с ним всё равно не получится, мне нужен надёжный мужчина, а не этот похотливый кобель. Хватит с меня той боли, которую я когда-то из-за него испытала, а ложится под него мне тоже как-то не хочется… Не хочется?! Да кого я пытаюсь обмануть? Себя? Своё глупое тело, которое так и льнёт к нему? В этом вся и беда, что меня тянет к этому мужчине как магнитом, и дело тут не только в сексе…

Илларионов тотчас применил свой знаменитый сканирующий взгляд, это когда он, чуть наклонив голову, демонстративно прищуривался и смотрел на меня испытующе и в то же время лукаво.

— А мне кажется, ты прекрасно знаешь, о чём я думаю. Но ты права, не будем об этом. — Владимир ласково потрепал Пашку по голове и встал из-за стола. Подошёл ко мне настолько близко, что я почувствовала терпкий аромат его парфюма. И, несмотря на моё сопротивление, он самым беспардонным образом чуть ли не вырвал папки с документами из моих рук: — Спокойно. Не будем при ребёнке. Я должен сам всё увидеть, от тебя ничего не добьёшься по-хорошему. Может, всё-таки просветишь, почему за тебя взялась прокуратура?

Я прямо ошалела от такой наглости. Поэтому тут же выхватила у него свои папки обратно со словами:

— Это коммерческая тайна, то есть заказ, к которому ты не имеешь никакого отношения. А насчёт всего остального ты прав…

— Прямо всего-всего остального? — Его губы растянулись в ухмылку, но почти сразу же она слетела с его лица. Владимир пристально посмотрел мне в глаза и спросил: — Давай по порядку. Какие у тебя есть слабые стороны и что они от тебя хотят?

— В том-то и дело, что у меня их нет… кажется. Да я вообще не понимаю, зачем кому-то понадобилось рекламное агентство?!

— Значит, кому-то понадобилось. Как я понял, вы ещё на первой стадии…

И тут неожиданно моё чадо закашляло так, что у меня сердце зашлось от нехороших предчувствий.

— О нет! Только не это, — подумала я вслух. И тут же у меня пронеслась мысль о том, что все мои предупреждающие меры оказались напрасными. Ведь ещё вчера мне показалось, что Павел слегка подкашливает, именно поэтому я напоила его чаем с мёдом и дала на всякий случай сироп от кашля. А тут ещё Илларионов со своим допросом с пристрастием! Так что, не помня себя от беспокойства, я с раздражением у него спросила: — Неужели ты не обратил внимания на то, что у ребёнка нездоровый румянец?

Честно говоря, как только я увидела в кабинете Владимира, то кроме него я уже ничего не видела и не слышала. Мамаша называется! А теперь от бессилия обрушилась на своего бывшего с беспочвенными обвинениями.

— Это я должен был сделать?! — совершенно справедливо возмутился Владимир. — Во-первых, я твоего сынишку впервые вижу, а во-вторых, нашла специалиста! Откуда я знаю, какой румянец у него здоровый, а какой нет?

Я демонстративно сделала вид, что его не слушаю, а сама в это время прижалась щекой к лобику Павла. И сразу же невыносимая тревога заставила меня замереть на месте.

— О господи! Да он горячий, тридцать восемь точно есть. Наверное, у него уже утром была небольшая температура, а я не заметила.

Я тотчас вспомнила, что совсем недавно звонила мама, и сказала, что на неё повесили ещё один урок, и отказаться у неё не было возможности. Поэтому она задержится как минимум ещё на час.

— Что же делать? С минуты на минуты должны приехать из прокуратуры, а у меня здесь больной ребёнок! — прошептала я самой себе в ужасе. И мне стало вдруг настолько плохо, до невозможности, до тупого отчаяния, что я едва не разрыдалась в голос.

Опомнилась я от прикосновения. Это Владимир сжал мою руку выше локтя, с тревогой заглядывая мне в лицо.

Вот только его здесь не хватало со своим сочувствием! Мне бы очень не хотелось, чтобы он видел меня в таком состоянии. Для меня это просто неприемлемо. Ведь я чуть ли не потом и кровью выстрадала для себя абсолютную финансовую независимость, и только после этого перестала ощущать себя слабой и никчёмной. Так что я — сильная женщина. И не позволю ему вмешиваться в мои дела!

Если бы я хотела стать безропотной домохозяйкой, тенью своего мужа, то я осталась бы с отцом Павла. Поэтому главное сейчас — не терять голову, а безвыходных ситуаций не бывает…

Одним только решительным движением я выхватила из брючного кармана телефон, почти как ковбои в фильмах свои револьверы, и тотчас полезла в «контакты». Но не успела я найти нужное мне имя, как Владимир не менее смелым жестом выхватил сотовый из моих рук.

— Ещё чего! А я здесь на что? Ты мне совсем не доверяешь? — громко возмутился он.

— Если скажу честно, то ты обидишься. Но мы с тобой не виделись несколько лет! Как я могу доверить тебе своего сына? — в сердцах вырвалось у меня. Но мне этого показалось недостаточным, поэтому я добавила: — Ведь у тебя никогда не было детей, и ты не знаешь элементарных вещей…

Я тут же запнулась на полуслове от того, что Владимир вмиг изменился в лице. И только тогда до меня дошло, какую жесть я только что сболтнула по своей глупости. Вот идиотка! Бесчувственная тварь. Но я же не нарочно, так получилось…

— Между прочим, у Макаренко тоже не было своих детей, но это не помешало ему стать гениальным педагогом.

— Володь, я не хотела причинять тебе…

— Давай не будем. У нас нет времени на это. Говори, что делать? — возразил мне Владимир, погладив по голове абсолютно невозмутимого Пашку. Кажется, ребёнок и не заметил наших споров. Мой старательный сын тщательно разукрашивал очередной болид, прикусив от усердия нижнюю губу.

— Взять Пашу, заехать за моей мамой в школу, а потом отвезти их ко мне домой.

На его удивленный взгляд я не без гордости ему сообщила, что он не ослышался: моя мама вот уже почти шесть лет как работала в школе учителем по домоводству. Ещё до замужества она успела получить диплом преподавателя начальных классов, и спустя годы ей это пригодилось…