ГЛАВА Дело 8. Злой и страшный серый волк
Обожаю море! Долгожданная свобода. Можно наконец сбросить опостылевшие деловой костюм и туфли на каблуках. Бродить по берегу босиком, плескаться в соленой воде, есть всякие летние вкусности, ездить на экскурсии...
Дни тянутся сладкой нугой.
Вокруг чайками галдят отдыхающие. Так же визгливо перекликаются, временами хватают что-то съедобное и тут же гадят, разбрасывая обертки и кожуру.
Прибой облизывает пляж. Легкий ветерок обдувает тело. Солнце томительно касается кожи - нежно, как губы Шемитта...
Это были восхитительные две недели. Мы купались, валялись на теплом песке, прогуливались по набережной, ужинали в прибрежных ресторанчиках. А жаркие ночи!..
Море, солнце и дракон - потрясающее сочетание...
И в какой-то момент, когда мы, усталые и довольные, лежали на берегу, я вдруг поняла, что совсем потеряла голову. Полетела на драконье пламя, как бабочка на свет лампы.
***
Я сидела в консультации, тупо глядя на стену и размышляя над сакраментальным «есть ли жизнь после отпуска?» По всему выходило, что жизнь осталась там, на южном берегу. Меня же отныне ждет лишь унылое существование.
И почему все хорошее так быстро заканчивается?
Возвращаться домой - это как разглядывать старые фотографии. Все такое родное и знакомое, но уже изрядно подзабытое. Городской смог и суета после ленивого отдыха почти пугают, а бледные лица прохожих кажутся выцветшими.
- Тяжело? - осведомилась Летиция заботливо. - Может, чаю со льдом? Мороженого?
- Кофе, - вздохнула я. - Крепкий и много.
День был жаркий, и работать не хотелось. Вот совершенно не хотелось! А пришлось.
Рабочий телефон, отключенный на время отпуска, разразился потоком сообщений о пропущенных звонках, а в консультацию вломилась бабка-гоблинша с криком:
- Всех засужу!
- Кого? - осведомилась я меланхолично и подперла голову рукой.
Бабка воинственно взмахнула клюкой.
- Всех!
Я заставила себе сесть прямо и уточнила:
- А подробнее?
Бабка принялась загибать пальцы.
- Соседей! Маньку, Павла, и этого Греггсона окаянного! И эту фирму, как бишь ее? О, «Высшая магия». И...
- Давайте для начала разберемся с теми, кого вы уже назвали, - попросила я, поняв, что рискую нарваться на поименное перечисление всех, кто на свое несчастье наступил гоблинше на любимую мозоль. От соседей до районного терапевта. - Что они вам сделали?
- Жизни они мне не дают! - взвыла бабка. - Смерти моей хотят!
- И чем перед вами провинились... - Я повела рукой, вспоминая. - Манька, Павел и Греггсон? Кто они такие, кстати?
- Соседи мои, - буркнула она. - Смерти моей хотят! Я уж сколько по всем инстанциям, - трудное слово она одолела с размаху, - бегала! Аж до губернатора дошла. От произвола защитить умоляла! А проклятущие все не унимаются. То ходют по двору в шесть утра, то вообще шашлыки жарят. У-у-у!
Я спрятала улыбку. На месте несчастных соседей я бы тоже грезила, чтобы скандальная бабка поскорее примерила саван. Фигушки! Такие кровопийцы обычно живучие. Скорее всех вокруг до могилы доведут.
- Ну хорошо. - Я побарабанила пальцами по столу. - А «Высшая магия» чем перед вами провинилась?
Бабка собрала губы куриной гузкой.
- Там обещали нид на всех моих недругов наложить! Чтобы глаза их проклятущие вытекли! Чтобы руки отсохли!.. Только уже две недели минуло - а соседи и не чешутся.
Действительно, негодяи. Не захотели загреметь обвиняемыми по уголовному делу. Вот деньги они с бабульки зря взяли. Как только не побоялись?
- Давайте договор об оказании услуг, - вздохнула я. - И чек об оплате.
- Какой еще договор? - всполошилась она. - Я им так заплатила!
Интересно, когда клиенты наконец запомнят простую истину «без бумажки ты - букашка»? Без письменных доказательств в суде делать нечего.
Я напустила на себя деловой вид.
- Извините, ничем не могу помочь.
- Ты с ними заодно, да? - тут же взвилась бабка. - Они тебе заплатили?!
Я закатила глаза. Начинается!
И тут у Летиции закончилось терпение. Она возникла прямо перед бабкой, заставив ее осечься на полуслове, и скрестила руки на груди.
- Между прочим, я все слышала, - сообщила призрачная дама холодно. - И могу свидетельствовать! Анна, вызывайте полицию.
- П-полицию? - ошалела бабка.
Очевидно, быть фигуранткой уголовного дела ей раньше не доводилось. Скорее она сама донимала несчастного участкового из-за мифического шума по ночам или уворованных ребятней яблок.
Летиция извлекла откуда-то пенсне и надменно посмотрела на бабку сквозь него.
- Именно, милочка. Именно! Вы же признались в намерении причинить соседям тяжкие телесные повреждения путем нида. Вот и проследуйте в полицию, дайте показания. Для начала...
И покосилась на меня. А я что? Я молчу. Восхищенно. Самой мне такие финты выкидывать не с руки, я же все-таки адвокат и правила адвокатской этики для меня не пустой звук. А Летиции можно.
Бабка вытаращила глаза, булькнула негодующе - и задала стрекача. Только дверь хлопнула.
- Летиция, вы - сокровище! - сказала я с чувством.
***
Увы, передышка оказалась недолгой. В дверь снова постучали, нетерпеливо и громко.
- Войдите, - разрешила я, смиряясь с мыслью о работе.
Это была моя давнишняя клиентка, которой я перед отпуском составила иск о разделе имущества супругов (коварный муж оформил квартиру на свою маму).
- Вы мне бумаги неправильно составили! - заявила она и гневно потрясла означенными бумагами.
- С чего вы взяли?
- Мне секретарша в суде сказала. - Клиентка поджала губы. - Очень милая девочка.
- Я переделаю, - пообещала я холодно. - При условии, что судья вынесет определение об устранении недостатков.
- Эм... - Клиентка, кажется, осознала, что в запале переборщила. - Но ведь секретарша сказала... Она же в суде работает! Знает, как должно быть.
- Вы ее хорошо запомнили? - поинтересовалась я сухо.
Клиентка неуверенно кивнула.
- Ну да.
Думала, я спрошу имя и начну скандалить?
- В следующий раз, когда вам понадобится помощь юриста, - посоветовала я ровно, - именно к ней и обращайтесь. Всего доброго.
И ведь из жалости к обманутой жене - матери троих малолетних детей - я не взяла с нее ни медяка! Любое доброе дело наказуемо, мда.
Когда клиентка наконец вышла, я откинулась на спинку кресла и устало прикрыла глаза. Зарекалась же заниматься благотворительностью!
***
Клиенты в тот день как сговорились окончательно меня доконать.
Пожилая гномка получила консультацию по имущественному спору, однако осталась ею крайне недовольна. Видите ли, двадцать лет назад у ее троюродной сестры был очень похожий случай, и решили его совсем иначе!
И плевать, что законодательство за прошедшие годы кардинально изменилось. И что все сходство заключалось лишь в том, что обе получили наследство. Только одна - по закону после отца, вторая по завещанию тетки, в первом случае наследников было трое, во втором наследница одна-единственная, и в наследство одной досталась однокомнатная халупка, а второй шикарный особняк, три автомобиля, земельный участок и счета в банке. А в остальном дела - один в один, да-да!
Великая сила ОБС. Это не название сексуального извращения и даже не специфический юридический термин. ОБС - нежно и трепетно любимый многими клиентами (и не менее ненавидимый адвокатами) принцип «одна бабка сказала».
Дальше мне попался всезнайка, который заявил, что я все неправильно объясняю. Он читал в кодексе совсем другое! И ткнул пальцем в вырванную из контекста цитату.
И попробуй докажи, что законодатель подразумевал совсем иное!..
Тут очень важна золотая середина. Граждане должны иметь представление о своих правах и методах их защиты, но при этом не гнушаться обращаться к юристам. Нужно ведь не только читать законы и правильно их понимать! Нужно представлять, в какой момент подать возражения или заявить ходатайство, какие вопросы задать свидетелям и так далее и тому подобное.
К середине дня барометр моего настроения показывал отметку «не подходи - укушу».
Я уже собиралась домой, когда дверь снова открылась.
Их было двое: рослые, поджарые, желтоглазые и пепельноволосые. Оборотни! Волки-ульвсерки , насколько я могла судить.
- Госпожа Орлова? - уточнил старший, чье лицо причудливо исчеркали шрамы.
- Собственной персоной! - подтвердила я, мысленно скрестив пальцы. Только бы не очередной скандал! - Пожалуйста, присаживайтесь.
- Благодарю, - церемонно ответил старший. - Меня зовут Лейдольв. Мой сын Кведульв, что означает «Вечерний волк».
- А ваше имя переводится как «Ведущий волк», - медленно кивнула я. - Вы - вожак стаи?
Лейдольв с достоинством склонил поседевшую голову.
- Альвхеймская стая бегает со мной.
- Очень приятно. - Я побарабанила пальцами по столу. - И что вам понадобилось от адвоката? Насколько я знаю, оборотни предпочитают решать споры, скажем так, в своем кругу.
Тем более волки.
- Кведульв попал в волчью яму. - В желтых глазах Лейдольва сверкнула ярость, но он сумел ее сдержать. - Друг сказал, вы умеете вызволять из капканов.
Интересная аллегория.
- Разумеется, - согласилась я спокойно. - Если капкан из законов и правовых норм.
- Из других, - Лейдольв улыбнулся, показав сахарно-белые клыки, - мы бы сумели выбраться сами. Смотрите!
На стол передо мной легло сильно потрепанное (похоже, когтями) исковое заявление.
- Укус оборотня? - удивилась я, бегло его просмотрев. - В полнолуние? Что за ерунда!
Некий Григорий Маслов утверждал, что неделю назад во дворе собственного дома на него напал оборотень, в котором он узнал своего соседа Кведульва. Искусанный - за ягодицу, подумать только! - господин Маслов с ужасом почувствовал острое желание повыть на луну.
Он сделал вывод, что тоже превращается в волка и... потребовал за это немалую компенсацию. Прощайте, спокойный ночной сон, телевизор и пиво по пятницам. Придется теперь бегать по лесам и кусать кого попало.
К иску прилагались заключение врача и фото пострадавшего места.
- Что вы можете сказать об этом Маслове? И сколько правды в этой, - я похлопала по бумагам, - истории?
- Шавка! - презрительно бросил младший волк. - Только и может тявкать из-за угла.
- Надеюсь, вы не думаете, что Кведульв его укусил? - поинтересовался Лейдольв холодно.
Я же не самоубийца.
- Думаю, - примирительно улыбнулась я, - что приличный волк не стал бы тянуть в рот всякую гадость. Но ведь кто-то же его укусил, верно?
Сам себя в таком месте он точно тяпнуть не мог. Да и отпечатки зубов не похожи на человеческие.
- Не я, - дернул плечом Кведульв. - Я той ночью спокойно спал.
- Верю, - подняла ладонь я. - Речь не о том. Давайте попробуем определить, кто мог бы укусить господина Маслова. Другой оборотень?
- Это наша территория, - покачал седой головой Лейдольв. - Другой оборотень туда не зайдет.
- Превосходно! Бродячая собака?
- Тем более, - хмыкнул младший оборотень. - Бродячие псы не сунутся туда, где пахнет метками волков.
Я почесала бровь. Могу представить, как они ставили эти самые метки!
- Остаются... кто? Верно, местные собаки. Если не предположить, конечно, что господина Маслова покусали где-то ещё и он просто откровенно врет, но этот вариант оставим на самый крайний случай... Можете поговорить с соседями? Максимум, что им грозит, - небольшой штраф за нарушение правил выгула собак.
- Мы с радостью заплатим за них этот штраф, - понятливо кивнул вожак. - Это малая цена за то, чтобы избежать позора.
Еще бы. Насколько мне известно, прирожденные оборотни сохраняют разум в любой форме. Утеря контроля над второй ипостасью для них постыдна. Как для человека обгадиться в людном месте, например.
***
В первое заседание по делу «бешеного оборотня» я шла со смешанными чувствами. Труднее всего спорить с самыми идиотскими требованиями. Понимаешь, что бред, но... Увы, судебный процесс не позволяет встать и сказать: «Ваша честь, истец - просто идиот!»
Даже если хочется. Даже если очень хочется!
Зато участие по таким делам оставляет массу впечатлений. Это вам не определение порядка пользования коммунальной кухней (впрочем, там тоже впечатлений предостаточно, просто иного толка).
В коридоре суда собрались, вероятно, самые уважаемые члены альвхеймской стаи. От взгляда на десяток матерых волков (а двуликая сущность собравшихся видна была даже невооруженным взглядом) по коже пробегали мурашки, а псы конвоя жались по углам. Зато молоденькие секретарши кружились вокруг, как мотыльки...
Напрасно господин Маслов связался с этими опасными господами. Конечно, преступников уже давно не называют волками, а убийство с отягчающими обстоятельствами не обозначают термином «мордварг» , как это было в старые времена. Но от этого волки в агнцев не превратились.
Едва я успела поприветствовать своего клиента и его сородичей, как нас позвали в зал. Минута в минуту - явный признак судьи-гнома.
Истец оказался невысоким человечком с острыми птичьими чертами лица и прилизанными темными волосами. Суетливые движения и бегающий взгляд оставляли не слишком приятное впечатление.
Формальности - выяснение паспортных данных, разъяснение прав лицам, участвующим в деле, а также выяснение отводов и прочее - длились бесконечно долго. Зачем все подробно разжевывать, если с обеих сторон участвуют адвокаты и можно не опасаться за правовую подкованность истца и ответчика?
Однако судья Дарлассон имел на этот счет собственное мнение, поэтому мне оставалось лишь скучать и рисовать в ежедневнике гальдары , украшая их сердечками. Благо магом я не была, а без вливания силы они оставались всего лишь безобидными рисунками. Подобными художествами пестрят все заборы вокруг школ . Надо ли говорить, чье имя я вплетала в сложную вязь?
- Истец, вы поддерживаете исковые требования? - осведомился судья наконец.
- Разумеется! - вскричал господин Маслов и нервно потер руки. - Я не могу этого так оставить!
Судья кивнул и повернулся к моему клиенту.
Тот не подвел. Вскочил и оттарабанил свое:
- Исковые требования я не признаю в полном объеме!
Эту коронную фразу я всем клиентам (ответчикам, разумеется!) велю заучивать наизусть, а особо бестолковым даже записываю на бумажке. Далее следует ответить на формальные вопросы суда (анкетные данные и прочее), и согласно покивать в подтверждение моих ходатайств. Все остальное - моя забота.
- хорошо, - поджал губы судья и вперил в истца суровый взгляд. - Суд ждет от вас подробного изложения обстоятельств происшедшего.
- Ваша честь, - тут же вскочил представитель господина Маслова, - позвольте, я...
- Не позволяю! - отрезал судья. - Вы скажете как надо. А мы должны докопаться до истины!
Тут судья был прав. Адвокат не обязан - более того, часто обязан не - говорить правду. Мы защищаем интересы клиента. Методы защиты остаются на нашей совести, лишь бы они не выходили за пределы законности (или хотя бы адвоката не поймали за руку).
Коллега с ответом не нашелся и медленно опустился на свое место. Впрочем, его клиента это не обескуражило. Он вскочил и заявил воинственно:
- Расскажу! Все расскажу, как было.
- Начинайте, - велел судья и приготовился внимать. Глаза раскрыл пошире и уши оттопырил (есть у гномов такое расовое умение - ушами шевелить).
- Я гулял по улице, - начал истец трагично, - когда оборотень подкрался сзади и... сделал это!
- Это? - повторил судья заинтригованно. - Надругался?
Маслов вытаращил глаза. Очевидно, двусмысленность собственной фразы дошла до него не сразу.
- Укусил! - Истец поднял палец с обгрызенным ногтем. - Знаете, как было больно?
И слезу пустил.
Судья не проникся.
- И с тех пор вы воете на луну? Шерстью, кстати, еще не обрастаете?
- Н-нет, - выдавил истец с неподдельным ужасом. У него явно было буйное воображение. - Пока, кхе-кхе, не замечал.
- Ответчик, задавайте вопросы, - разрешил судья и откинулся в кресле.
- Скажите, - начала я мягко, - в котором часу это было?
Он зыркнул на меня неприязненно (ну-ну, милый, я вовсе не мечтаю тебе понравиться!) и буркнул:
- Не засекал.
- хорошо. - Я была добра и покладиста. - В какое время суток? Утро, день, вечер, ночь?
- Я же сказал - полнолуние! Значит, ночь. И вообще, оборотни же по ночам превращаются.
- Вы удивитесь, но мой клиент - прирожденный оборотень, - заметила я. - Для них время суток, года и фазы луны значения не имеют... Впрочем, прошу прощения у суда за отступление. Значит, это была ночь. До полуночи или после?
- Да что вы пристали? - взвился истец. - Часа три было. Точнее не скажу. На часы не смотрел, уж извините.
- Превосходно, - резюмировала я. - И откуда же вы шли в такой поздний час?
- Ваше какое дело? - нахохлился истец. - Откуда бы ни шел, не имел права этот на меня бросаться!
- Ну, разумеется... Кстати, а как вы узнали господина Кведульва? Он представился?
- Скажете тоже, - фыркнул господин Маслов. - Может, еще и поздоровался?
- Тогда, возможно, вы назовете какие-то приметы? Скажем, шрамы, выбитый клык, лысый хвост или еще что-то в этом роде?
Мой собственный клиент возмущенно запыхтел. Дескать, как я только могла заподозрить, что в его хвостатом облике имеются подобные изъяны?
Истец надулся, как жаба.
- У нас в районе единственный оборотень. И вообще, таких в клетке держать надо! Он же на людей кидается!
Положим, я не могла похвастаться воображением - при моей профессии оно скорее вредит - однако эта картина проняла даже меня.
Тихая июльская ночь. Свет полной луны облекает таинственностью даже самые обычные предметы. Человек возвращается домой по полутемной улице, следом крадется зловещая хищная тень... И кидается на несчастного Маслова, чтобы укусить его за филей!
- Интересно, почему он вас не загрыз?.. - проговорила я задумчиво.
- В каком это смысле?! - вытаращил глаза истец. Кажется, такой вопрос ему в голову не приходил.
- В прямом, - хмыкнула я. - Вы отрицаете, что оборотень мог заинтересоваться вами в сексуальном плане. Остается гастрономический. Тогда почему он не довел замысел до конца? Спугнули или... побоялся отравиться?
- Да вы издеваетесь! - побурел истец.
Не без того.
Судья уже фыркал от смеха, неубедительно прячась за кодексом.
Надо сказать, что в Уголовном кодексе Мидгарда нет понятия «укус оборотня». Только причинение телесных повреждений, а следы зубов на ягодице на тяжкие или хотя бы средней тяжести повреждения не потянут. Следовательно, полиция этим заниматься не будет - синяки и царапины не входят в ее компетенцию.
Разумеется, наступлением тяжких последствий могло считаться превращение господина Маслова в оборотня, однако это слишком хлипкая версия. Укусы оборотня не заразны, это подтвердит любой эксперт.
Но сдается мне, что Маслов сам верит в ту чушь, которую несет.
Казалось бы, давно минули времена, когда люди поголовно носили амулеты из волчьего хвоста или когтей, изукрашенные «волчьей» руной . Однако предрассудки живучи.
- Ваша честь! - вскричал представитель истца и вскочил на ноги. Был он человеком неопределенного возраста и довольно неопрятного вида. Носить длинные волосы не запрещено даже юристам, но их нужно хоть иногда мыть! - Разрешите вопрос моему клиенту?
Судья откашлялся.
- Задавайте!
- Предлагал ли ответчик компенсировать причиненный им огромный вред и решить дело миром? - вопросил коллега у своего клиента.
- Нет! - слезливо ответил он. - Обругал меня нецензурно и сказал убираться!
- Вот видите, ваша честь! - Коллега расправил сутулые плечи. - Ответчик не осознал и не раскаялся!
- Быть может, потому что ему не в чем раскаиваться? - парировала я.
- Да вы!.. - вскричал коллега, побагровев.
- Порядок в зале! - прогудел судья и так хлопнул кодексом по столу, что стекла задрожали.
Жаль, что у судей нет молотков, чтобы стуком призвать к порядку, как это показывают в фильмах. Приходится обходиться, чем боги послали.
Вообще, обстановка в суде мало соответствует представлениям посторонних. Судьи редко носят мантии, постоянно зависают в курилках, после сложных дел могут выпить коньяку... Вместо флера романтики и ответственности перед обществом - вполне повседневные дела и проблемы, нервотрепки и скандалы.
Ладно, как говорится, вернемся к нашим оборотням.
- Ответчик, - судья сурово взглянул на моего клиента, - теперь ваш черед. Рассказывайте, как дело было?
- Мне нечего сказать, - пожал широкими плечами Кведульв. - Я его не кусал. Спал в своей постели. Один. Вот и все.
Наша позиция проста: у истца нет никаких доказательств, что укусил его именно Кведульв. Свидетели? Ну конечно, случайно прогуливались мимо. В частном секторе в три часа ночи, да-да.
- хорошо, ответчик, - проговорил судья задумчиво. - Присаживайтесь. Стороны не возражают , если мы перейдем к слушанию по сути?
Надо же, для судьи-гнома не растягивать слушание на год-другой - это почти героизм. Впрочем, я слышала, за длительное рассмотрение дел их стали лишать премий.
- Ваша честь, - поднялась я. - Разрешите ходатайство?
- Заявляйте, - кивнул судья.
- Поскольку особенности психики оборотней и степень их контроля над поведением второй ипостаси требуют специальных знаний, прошу вызвать и допросить Андрея Платова, специалиста по проблемам оборотней, который заведует кафедрой расологии в Альвхеймском государственном университете. Он сегодня явился в судебное заседание и может прямо сейчас дать показания.
- Я возражаю! - немедленно вскочил представитель истца. - Согласно Гражданско-процессуальному кодексу Мидгарда, суд вызывает для дачи пояснений специалиста в том случае , если вопрос требует специальных знаний. Однако в данном случае укус у моего доверителя налицо и подтвержден заключением врача.
- Это ещё ничего не означает, - парировала я. - Мало ли, может, его любовница покусала?
Коллега молча хватал воздух ртом.
Профессор Платов, весьма благообразный господин с гривой седых волос, был эмигрантом во втором поколении. Семейство львов- оборотней происходило из жаркого Муспельхейма.
Он спокойно представился и предъявил свои документы.
- Задавайте вопросы своему свидетелю, - предложил судья с затаенным предвкушением.
- Расскажите, какие типы оборотней бывают и чем они отличаются друг от друга?
- Есть три типа оборотней, - обстоятельно начал господин Платов. - Первый тип - это урожденные, люди с особыми наследуемыми способностями. Они составляют известные кланы: ульвсерков, берсерков и так далее. Второй тип - это шаманы высокого уровня, способные вселиться в тело животного, но в Мидгарде таких всего двое. И наконец, третий тип - жертвы проклятия оборотничества. Проклятие накладывают с помощью ритуальных пут: пояса, цепочки, браслета или одежды, и в разомкнутом виде они теряют всякую колдовскую силу.
- Благодарю. Скажите, каковы шансы, что человек, укушенный оборотнем, тоже станет оборотнем?
Господин Платов улыбнулся.
- Не больше, чем перестать быть оборотнем после укуса человека.
- У меня больше нет вопросов, ваша честь, - улыбнулась я и села на место.
- Но позвольте! - вскочил представитель ответчика. - Ведь мой клиент чувствует настоятельную потребность выть на луну, бегать голышом и...
- А некоторые называют себя Эгилем Скаллагримссоном , например, - перебил эксперт. - При всем уважении, это всего лишь вероятный симптом психического заболевания, не более того.
Истец густо покраснел. Крылья его носа яростно раздувались, ногти царапали скамью, на шее вздулись вены...
Судья фыркнул и наклонил голову, скрывая предательскую усмешку.
- Будут ещё вопросы к эксперту? - поинтересовался он. - Нет? Вы можете быть свободны, господин Платов.
- Если не возражаете, я прошу вас немного задержаться в зале, - заметила я, поднимаясь на ноги. - Ваша честь, у меня есть ходатайство. Несколько необычное ходатайство, так скажем.
Глаза судьи сверкнули.
- Вот как? - произнес он нарочито сухо. - Какое же?
- Для начала позвольте ещё вопрос истцу?
Судья Дарлассон лишь рукой махнул.
- Скажите,истец, следы зубов на вашем теле все ещё заметны?
Провернуть задуманное я могла бы по фото, но... Так будет нагляднее, что уж тут.
- Да! - ответил истец воинственно. - Вот такенный синяк!
В запале размер синяка у него получился даже больше места, на котором он должен был располагаться. И, прямо скажем, это мало соответствовало заключению врача и снимку пострадавшего органа.
Я склонила голову набок.
- А показать можете?
Истец вновь побагровел, а его представитель взвыл:
- Вы опять издеваетесь?!
Нет. Ну, почти.
- хочу провести своего рода следственный эксперимент, - поправила я мягко и покосилась на судью, который уже давился смехом. Похоже, он не возражал. - Господин Кведульв?
Мой клиент передернул плечами.
- Конечно. Минуту, я превращусь.
Секретарша подалась вперед, напрочь забыв о протоколе, и приоткрыла рот. Увы ей, в этот раз стриптиза не вышло. Контуры тела Кведульва подернулись дымкой - и мгновение спустя перед нами оказался крупный волк. Вздернул верхнюю губу, обнажив очень белые клыки...
- Убивают! - взвыл истец, пытаясь забиться под лавку. - Я буду жаловаться!
- Истец, ведите себя достойно, - потребовал судья недовольно.
Такое развлечение срывалось!
- Истец, успокойтесь, - попросила я, стараясь (очень-очень стараясь!) не расхохотаться. - Мы всего лишь сличим следы прошлого укуса и нынешнего...
Оборотень услужливо распахнул пасть. Не трогаясь, впрочем, с места.
- А-а-а-а! - взвыл истец, прячась за своим адвокатом. - Спасите! Он же меня сожрет!
Судя по размеру челюстей, Кведульв легко мог бы перекусить тщедушного господина Маслова пополам. Так что синяк размером с мою ладонь никак не мог быть делом его клыков.
В зал заседаний опасливо заглянул охранник, привлеченный шумом и криками. Судья махнул ему, и охранник понятливо скрылся.
- Достаточно, - попросил судья, кашлянув. - Это не вполне соответствовало гражданско-процессуальному кодексу, но должен признать, демонстрация вышла, кхм, впечатляющей. У сторон имеются ещё ходатайства?
- Да, ваша честь, - сказала я, пока коллега успокаивал своего впечатлительного клиента. - У нас имеется еще один свидетель, госпожа Ангуларс. Надеюсь, она сумеет пролить свет на события той ночи.
- Приглашайте, - разрешил судья, глазами блеснув.
- Но какое отношение... - попытался было возмутиться представитель истца.
Его клиент отчего-то заерзал на лавке.
Кведульв - уже в человеческом облике - выглянул в коридор. Оттуда донеслись шебуршание и странное повизгивание, после чего в зал вплыла пожилая дама с мелким пудельком на поводке. Пуделек мотал головой и крутился.
- Простите Джорджи, - попросила госпожа Ангуларс внезапным басом. - Бедняжка волнуется.
- Ничего страшного, - сказала я мягко. - Госпожа Ангуларс, помните ночь двадцать девятого июля?
- Разумеется! - нахмурилась госпожа Ангуларс и поджала губы, накрашенные жуткой сиреневой помадой. - Какой-то негодяй той ночью украл мои абрикосы! И ужасно, просто ужасно напугал Джорджи. Пороть таких надо!
- Какое отношение какие-то дурацкие абрикосы имеют к сути данного спора? - съязвил коллега громко.
Если бы он посмотрел на своего клиента,то не задавал бы глупых вопросов.
- Совсем они не дурацкие! - оскорбилась свидетельница. - Между прочим, отличный сорт! Самые ранние в округе. Мне за них неплохие деньги предлагали... А я внукам хотела оставить. Кто же знал, что в нашем приличном районе поселилось такое ворье?!
И вперила в истца такой взгляд, что безо всяких разъяснений понятно, кого она имела в виду.
- Погодите! - встревожился представитель истца. - Вы же не хотите сказать...
Я могла бы возмутиться, что он влез поперед меня и нарушил тем самым регламент. Но зачем? Вон как судья слушает!
- Что хотела - я сказала, - ответствовала госпожа Ангуларс с достоинством. - В три пополуночи я встала, чтобы... ну, Джорджи попросилась. По естественным надобностям. Вы же понимаете, да?.. Так вот я ей дверь открыла, и тут глядь - вор!
- И что было дальше? - подбодрила я. - Он вас заметил?
- Еще как, - фыркнула гоблинша. - Ведро свое подхватил - и через забор. Но Джорджи не сплоховала! хвать его за жо... - свидетельница засмущалась, - ой, то есть за филей.
Представитель истца вытаращил глаза. Пуделиха казалась такой мелкой, трепетной и безобидной...
- Да быть такого не может!
Свидетельница подбоченилась.
- Жаль, лицо я его не разглядела. Я б ему сама устроила!.. - она воинственно взмахнула кулаком. - Но Джорджи справилась.
- Неправда! - взвизгнул наконец отмерший истец. - Волк был крупный! Пасть - во, клыки - с мою руку! И лаял очень громко.
Где, хотела бы я знать, он видел лающего волка?
Свидетельница фыркнула.
- Джорджи, голос!
Пуделиха завиляла хвостиком и вдруг гаркнула:
- Гав-гав!
Да так, что истец со своим представителем дружно присели.
- У страха глаза велики, - заметила я громко.
- И уши, - хмыкнул судья Дарлассон.
Решение, понятное дело, он вынес в нашу пользу...
***
Несколько дней спустя меня вызвали на дисциплинарную комиссию.
По правде говоря, за все годы моей работы это была первая жалоба, так что я долго перебирала в памяти всех скандальных клиентов, которые могли бы мне так подгадить.
Если дисциплинарная комиссия сочтет претензии обоснованными, то вправе адвоката наказать. Наказания варьируются от устного порицания до приостановления свидетельства о праве на занятие адвокатской деятельностью, так что все это довольно серьезно.
В назначенный день я специально пришла в президиум пораньше, чтобы почитать жалобу. Секретарь взглянула на меня с сочувствием и молча вручила эпистолу на трех листах, подписанную... господином Масловым!
В тот момент ему не стоило попадаться мне под руку. Я, конечно, не оборотень, но покусать тоже могу.
Пришлось прождать часа два, и только судебная закалка позволила мне с честью выдержать это испытание. Полутемный коридор под кабинетом адвокатской «инквизиции», откуда временами доносятся такие вопли, что мороз по коже. Господин Маслов, бросающий на меня торжествующие взгляды. И два десятка лишних свидетелей, при которых даже душу не отведешь!
Наконец настал мой черед.
Мой самозваный обвинитель важно прошествовал в зал, за ним последовала я, стараясь держаться с должным хладнокровием.
- Господин Маслов, - взглянула на него поверх очков председатель комиссии. - Расскажите, в чем именно ваш адвокат нарушил ваши интересы...
- Она не мой адвокат! - с негодованием перебил он, как будто даже оскорбившись.
- Не ваш?! - искренне удивилась председатель, шурша листами жалобы, где расписаны (правда, в общих словах) многочисленные нарушения правил адвокатской этики с моей стороны. И уточнила с явным сомнением: - Тогда в чем же заключалось грубое нарушение закона и ваших прав адвокатом Орловой?
- Она защищала своего клиента! Оборотня, между прочим.
- И что? - Председатель пожала плечами. - Это работа адвоката.
- Но этим она помешала мне добиться справедливости! - припечатал господин Маслов, заставив присутствующих вытаращить глаза. Ничего не скажешь, шедевр логики!
- А вы, кхе-кхе, что скажете, госпожа Орлова? - обратилась ко мне председатель, не слишком убедительно замаскировав смех под кашель.
- Простите, - развела руками я, - если бы я стала защищать интересы господина Маслова, на меня бы пожаловался уже мой клиент. И был бы прав, кстати.
Комиссия заулыбалась, видимо, в красках вообразив попытку адвоката угодить и вашим, и нашим.
Жалобщику мягко указали, что у него есть адвокат, на которого и возложена защита его интересов.
- Я требую, чтобы ее строго наказали! - не вняв увещеваниям, заорал господин Маслов.
Увы и ах, решение комиссии его разочаровало...
***
На следующий день мне позвонил Кведульв.
- Эта трусливая тварь! - прорычал он после короткого приветствия. - Он напал на вас исподтишка!
Прямо скажем, у меня не возникло вопроса, о ком речь. Интересно, каким образом Кведульв узнал о новой выходке господина Маслова?
- Ничего страшного, я справилась.
- И все-таки я должен хоть как-то вам это компенсировать! - заявил оборотень решительно. - Знаете что? Приходите завтра к нам на концерт. Клуб «Волчья песня», в восемь. Я пришлю две контрамарки.
Оставалось решить, с кем идти. У Веры оказались другие планы. Альбина на днях слегла с ангиной.
Я позвонила Шемитту. Сдается мне, развлечение не в его вкусе, но вдруг?
- Извини, - сказал дракон в ответ на мое предложение. - Я занят по гребни. Завтра домой вернусь не раньше полуночи.
- Ничего, - ответила я не без разочарования. В кои-то веки хотела выбраться с ним куда-нибудь, и на тебе!
- Давай ты приедешь ко мне в субботу? - в голосе Шемитта слышался воплощенный соблазн. - И выходные мы проведем вместе...
- Договорились, - хмыкнула я. - До встречи.
- Целую.
- И я тебя.
Я мотнула головой и набрала Артема.
- Привет! - сказала я быстро. - Ты как всегда, очень-очень занят?
- Для тебя - не очень, - ответил он спокойно. - Что-то случилось?
- Случилось, - вздохнула я тяжко-тяжко. - Представляешь... мне не с кем пойти на концерт!
- Ань! - Он перевел дыхание. - Нельзя же так пугать.
- Ну извини, извини. хочешь, я заглажу свою вину?
- Дай угадаю. Предложишь билет на концерт?
- В точку! - обрадовалась я. - Так пойдешь? Завтра, в восемь, клуб «Волчья песня». Понятия не имею, где это.
- Зато я, кажется, знаю. Ладно, я за тобой заеду.
- Договорились!
***
В клубе было шумно, многолюдно и накурено. Яркие огни сцены, полумрак зала, какофония запахов. Местечко не в моем вкусе, но для разнообразия сойдет.
Артем придвинул мне стул, после сел напротив и растер лицо руками.
- Устал как собака, - пожаловался он. - А завтра днем поезд.
- Ты уезжаешь? - удивилась я. - Куда? Надолго?
- Месяца на два, может на три, - пожал плечами он. - Курсы повышения квалификации в Сурсдалир. У них там открывают новую больницу, меня позвали читать лекции.
- Даже не знаю, поздравлять или сочувствовать, - пробормотала я, раскрывая меню.
- Сам не знаю, - признался Артем. - хорошо, хоть это будут не студенты, а оперирующие хирурги... Кажется, уже начинается концерт.
Я кивнула - и с головой ухнула в музыку. Это было... Необычно? Завораживающе?
Низкий голос Кведульва. Ритмичный бой барабанов. Тревожный звон. Рваные гитарные аккорды.
Музыка затягивала, как водоворот. Била по нервам. Заставляла раскачиваться в том же ритме...
***
- Тебе понравилось? - буднично спросил Артем, когда концерт закончился.
- Очень, - призналась я со смешком. - Сама от себя не ожидала, если честно.
В крови бурлило какое-то бесшабашное веселье. хотелось петь, кружиться на месте, танцевать...
Артем же с трудом сдерживал зевоту.
Я вздохнула и потянулась за телефоном.
- Извини, что выдернула тебя сюда.
Он только отмахнулся.
- Поехали, отвезу тебя домой.
- Я вызову такси, - ответила я, листая телефонную книгу. - Я тут подумала... Нагряну-ка я к Шемитту! Уже два часа ночи, он наверняка вернулся.
- В горы? Одна? Ночью?
- Почему - одна? - пожала плечами я. - С водителем.
- Ну вот что, - сказал Артем решительно. - Никакого такси. Я сам тебя отвезу!
- Ты же устал... - начала я.
Он так на меня посмотрел, что я прикусила язык. Не совсем же дура, верно?..
***
По дороге я болтала о всякой ерунде. И не столько из-за переизбытка энергии, которая кипела во мне после концерта, сколько из опасений, что Артем уснет за рулем.
Вид у него и впрямь был не очень, да и отвечал Артем односложно. А ему ведь ещё домой добираться!
Так что когда автомобиль притормозил у знакомой пещеры, я выдохнула с облегчением.
- Спасибо, что подвез. - Я улыбнулась и помахала на прощание. - Удачной поездки!
Он лишь кивнул.
- Счастливо, Ань.
Стряслось что-то? Или впрямь настолько устал?
В крови моей бурлили адреналин и предвкушение, дорожка будто сама ложилась под ноги. Вход в пещеру, «прихожая», поворот и длинный «коридор» - прямиком в спальню. И...
Знакомая небольшая пещера. Мягкий свет свечей. Алые волосы Шемитта - как языки огня на сером камне. И растрепанная брюнетка, задорно скачущая на его бедрах.
Тихие стоны, мягкий золотистый свет, щекочущий нос запах разгоряченных тел...
Я развернулась и пошла прочь.
Устраивать скандал? Не в моем духе. Да и что, собственно, я могла ему предъявить? В любви мне Шемитт не клялся, верности до гроба не обещал. Почему же мне так... мерзко?
Я не задумывалась, как буду добираться до города. Такси вызову или пешком дойду. Какая разница?..
На мое счастье, Артем ещё не уехал. Он сидел, сложив руки на руле, и невидяще смотрел перед собой. Собирается с духом?
Артем очнулся лишь когда я хлопнула дверцей.
- Отвези меня домой, - попросила я устало и прикрыла глаза, борясь с желанием закрыть лицо руками и разреветься.
Так пошло и банально!..
***
На обратном пути мы молчали. У меня не было сил говорить, Артем же сосредоточился на дороге. Я невидяще смотрела на мелькание огней за окном.
Из оцепенения меня вырвал голос Артема.
- Приехали. Давай-ка я тебя до квартиры доведу.
- Я сама. - И зябко обхватила себя руками за плечи. Сил не было. Ни на что.
Артем спорить не стал. Просто обошел авто и подал мне руку.
При виде меня домовой отчего-то вытаращил глаза. Так плохо выгляжу?
- Найди что-нибудь выпить! - скомандовал Артем тихо.
- Ну-у-у-у, - протянул домовой и почесал в затылке. - Рябина на коньяке или ром для бисквитов?
- Тащи рябину.
Нат закивал и умчался.
Артем забрал у меня сумку, присел на корточки и принялся расстегивать ремешки моих туфель. Как маленькой!
- Не надо, - наконец очнулась я и посмотрела вниз, на его темный затылок. - Справлюсь.
Он не послушал. Мои ступни - стандартный тридцать седьмой, между прочим! - казались крошечными в его ладонях.
Я мотнула головой и предложила:
- Посидишь со мной? Немного.
Артем кивнул, переобулся в тапочки (домовой наотрез отказался их выбрасывать!) и пошел в гостиную.
Нат тут же приволок поднос с рябиновой настойкой, соком - для Артема - и какими-то закусками. Засуетился, расставляя угощения на журнальном столике. Сунул мне в руку бутерброд.
- Ты кушай, кушай. А то бледная совсем.
Домовой вздохнул - и исчез.
Артем устало опустился на диван, потер лоб. В слабом свете бра лицо его выглядело темным и осунувшимся.
- Расскажешь, что случилось?
Я пожала плечами и пристроила бутерброд обратно на тарелку.
- Ничего особенного. Я банально застала его с другой.
- Сочувствую, - проронил Артем и залпом выпил свой сок. - И как ты?..
- Чувствую себя... идиоткой, - созналась я хмуро. - Понятно, я не ждала от него предложения руки и сердца. Но хотя бы элементарного... Впрочем, ладно. Просто...
Я откинула голову на спинку дивана и прикрыла глаза.
- Шемитт сказал, что сегодня занят и будет поздно. - Я невесело хмыкнула. - Что самое смешное - не соврал... А я у него по расписанию на завтрашнее утро. Понимаешь?
Коньяк обжег горечью. Зато узел в животе чуть ослаб.
Артем молчал. Не докучал ни вопросами, ни утешениями.
Сама знаю, что все пройдет. Когда-нибудь я буду в порядке. Просто не сейчас.
- Почему-то чувствую себя... использованной? Грязной? - Я отставила пустую рюмку и попросила тихо: - Обними меня.
Тепла хотелось. Поддержки. Чувствовать, что я нужна...
Артем отчего-то вздохнул. Подался вперед, осторожно прижал меня к себе.
И поцеловал. Совсем не по-дружески...
На мгновение я замерла - и ответила. Мне так хотелось согреться!..
И я потерялась. Забылась в ласке его губ. В запахе тела.
Он отстранился первым. Отвернулся, провел рукой по лицу.
- Тебе надо отдохнуть, - сказал Артем, не глядя на меня. - Горячий душ, теплое молоко с медом и минимум восемь часов сна. Считай это рекомендацией врача.
Я смотрела на него снизу вверх. В голове царила блаженная пустота.
- А ты?
- А я поеду домой. Спать хочу зверски.
- Тем! - окликнула я, когда он уже взялся за ручку двери. - Может, останешься? Ну куда тебе сейчас за руль? Нат подготовит гостевую спальню.
Он выдохнул. Обернулся. В его темных глазах проглядывало что- то такое, что я быстро отвела взгляд.
- Ань, я вообще-то не железный.
- Да-да, я помню, - хмыкнула я, обхватив себя руками. - Ты из медицинской стали.
Артем дернул уголком губ, изображая слабую улыбку. Пожелал:
- Спокойной ночи!
И вышел.