Глава 20
Вечером Катерина, скрепя сердце, объяснилась с Максом. Ни к чему копить это напряжение до самого отъезда.
– Можешь уехать, если хочешь. Или я.
– На чем? – рассмеялся он, не поверив ей. – Не сходи с ума.
– Попрошу кого-нибудь довезти до ближайшей остановки рейсового.
– Катерина, ты чего?
– Ничего. Возьми, – протянула она ему коробку с парфюмом, который так и не развернула. – Я такие духи не люблю. Подаришь кому-нибудь или вернешь в магазин. Хотя нет, не примут. Скидочные товары не возвращаются.
Обычно красноречивый адвокат растерял все слова. Катерина встала из-за стола, где они пили чай, и пошла.
До этого он думал, будут мириться. Камышина сказала, что хочет попить чаю. Спустились, заказали, он уже настроился на то, что она, как обычно, его простит и все примет как должное, но что-то пошло не так.
– Катя! Ну, не дури!!!
Он нагнал ее и схватил за руку. Стали оборачиваться люди. Соседи, которые пили кофе, услышали их разборки. Вот же! Специально, что ли, она выбрала людное место? Скорее всего. Катерина обычно все продумывала.
– Да я и не дурю, глупый. Ты опять ничего не понял.
Катя вырвалась и пошла дальше. Макс стоял, как полный дурак, и смотрел, как стройная фигурка в абрикосовом спортивном костюме исчезает в дверях. Дальше не пошел. Не привык упрашивать. Девки сами вешались, ни за кем не бегал. Вот еще! Перебесится, и помирятся. Еще три дня у них до отъезда.
Он не знал об одной нехорошей особенности Катиного характера. Она не была обидчивой. Скорее – отходчивой и снисходительной к чужим слабостям. Но каждый раз, когда случалось что-то, долго думала, анализировала, перекатывала в себе, рассматривая ситуацию со всех сторон. Девушка сопоставляла слова и поступки, чтобы понять, где нестыковки и фальшь. Терпела до последнего и давала человеку шанс себя проявить... Зато потом резко рвала отношения и сжигала за собой все мосты.
Катя все еще любила его, но уже не верила. А без доверия любовь бессильна и все остальное бессмысленно.
***
Шеба, у которой на душе царила весна, орала дурниной. За дверью в подсобку надрывался ее кавалер.
Администратор чего только уже не делал. И ругал, и гонял. Кот в ответ совершил диверсию и пометил стойку регистратора. Еле-еле отмыли с хлоринолом. Призывные кошачьи арии не прекращались ни на минуту. В конце концов Эльхан, плюнув на обязательства, открыл дверь и впустил кота.
– Давай. Только по-быстрому. И чтобы потом тишина, понял?
Все равно хозяйка кошки рассказывала, что кот уже успел сделать свое черное дело. Одним котенком больше, одним меньше – какая разница? Нечего было везти с собой животное, особенно не стерилизованное.
***
Катя переваривала случившееся. К счастью, кроме Маши и Макса, никто не знал. Вот бы Зотова позлорадствовала, что она рассталась с адвокатом. Ну и ладно, ну и пусть… Сразу ощущение, что сбросила страшный груз и сделала правильную вещь.
Она же папина-мамина дочка. Родители вырастили ее в ласке и не для такого. Они не одобряли ни этих отношений, ни скрытного Макса, которого знали только по описаниям. Агейко ведь как? Даже фото не давал ей сделать на телефон. Не хотел, наверное, чтобы она выложила в соцсетях хваст: вот какой у меня парень. Или чтобы увидели общие знакомые и растрезвонили, кто его девушка.
Сначала ее все это забавляло, потом раздражало, а под конец просто злило. Иногда казалось, что она все себе выдумала. Дома не было его вещей. Стоило ему уйти поутру, а ей сменить белье, и все. Одинокая квартира и молодая женщина в ней, которая все чего-то ждет.
Потому фотографию из ресторана «ВИП» она берегла как зеницу ока. Увидела в паблике ресторана и залипла. Сотрудники заведения фотографировали мероприятие, и на одном из снимков были они – Макс и Катя. В танце. Молодые, красивые, счастливые… Она распечатала снимок в соседнем фотоцентре и вставила в рамочку. Хотела этот снимок сделать новогодним подарком, но в самом конце передумала. Струсила. Не хотела ссориться. Знала, чем все закончится.
Почему Макс не хотел впускать ее в свою жизнь? Профессия его ничуть смутила, когда они начали встречаться. Мужчина привык общаться с людьми из самых разных социальных категорий. Напрашивалось два вывода. Он не хотел терять свободу или не желал, чтобы люди его круга узнали, кто его женщина.
«Мухи отдельно, котлеты отдельно».
Все логично.
И расставание тоже.
Она допустила ошибку и теперь исправила ее. Лучше поздно, чем никогда.
Надо после приезда выкинуть ту фотографию и забыть навсегда.
– Так и будешь лежать? – спросила Маша, глядя на пребывающую в печали Катерину.
– Лежать – да, а так – не буду. Ты права! – встрепенулась подруга.
Надо кончать с самокопанием. Оно того не стоит.
Она встала, нырнула в свою объемистую сумку и извлекла на свет косметичку. Там были маски-листы с салициловой кислотой и углем. Вскрыв саше, она подошла к настенному зеркалу и начала лепить черную маску с прорезями на лицо.
– Хочешь тоже?
– Да! – с энтузиазмом откликнулась Маша. – Интересно как!
Ни разу не пробовала такие штуки – раз, и была рада, что Катя наконец очнулась и перестала тосковать – два. Она прилепила такую же маску, и девчонки улеглись на койки головами друг к другу, чтобы можно было переговариваться.
– Сколько так лежать?
– Двадцать минут.
– А что это дает?
– Морду лица дает, – рассмеялась она по-прежнему. – Физиономию без прыщей.
Ой! Тогда это точно важно. Прыщей нет и не надо. Круглова впечатлилась, чинно сложила руки на груди, закрыла глаза и стала представлять, как ее кожа с каждой минутой становится лучше и чище. Хватило ее на пять минут. Решила поболтать, любопытство пересилило.
– Значит, вы теперь все? – спросила она и тут же поняла, что лезет не в свое дело. – Извини.
– Да ладно. Сама же рассказала, – ничуть не обиделась Катерина. – Ну да. Всё, с концами. Даже легче как-то стало.
– И ты теперь сама по себе.
– Своя собственная, – снова рассмеялась, но с каким-то надрывом девушка. – Гуляю, где вздумается.
О! Был у нее один такой товарищ, гуляющий сам по себе. Только он Катерине не нужен. В этом Маша была на сто процентов уверена. Отчего же вдруг щелкнуло в голове? Как будто в этот миг вдруг сошлись кусочки неведомой головоломки…
– А как тебе Тимур? Извини за нескромный вопрос.
– Ты что, переквалифицировалась в свахи? – фыркнула Катя.
– Ну, скажи, скажи! Интересно мнение. Как он тебе?
– Да никак. Видный, конечно, и при деньгах, но я бы такого никому не посоветовала.
– Вот и я так думаю.
– А что спрашиваешь?
– Опрос! – развеселилась Маша. – Интересно было сравнить впечатления.
Катя повернулась набок и поправила маску.
– Ты его подинамь и этим ограничься. Поматросит и бросит.
– Да он, собственно, и не претендует, – задумалась Машка и резко села. – Какое-то резкое охлаждение. Чувствую симпатию, но искры не проскакивают. И бабочки в животе не порхают.
– А должны? – насмешливо спросила подруга.
– Не знаю. Когда с Федькой дружила, было что-то такое. Аж сердце заходилось, когда обнимал.
Катерина тоже вскочила.
– Нашла кого вспомнить! Этого физкультурника!!!
Пока учились, она его не переваривала и страшно злилась, что он запудрил Машке мозги, испортив диплом.
– Ну, раз так получилось, – развела руками Маша. – Маску не пора снимать?
– Ой, пора.
Девчонки побежали к зеркалу любоваться результатом.
***
Зотова пила кофе. Захотелось. Обычно она не покупала, всегда кто-то угощал. Так и в этот раз. Подошел норвежец, как там его – Свен? – и о чем-то долго вещал на своем языке, проникновенно глядя в глаза. Ирка, которая учила вторым языком немецкий, ничего не поняла. Зато мужик отлично понял поистине интернациональное слово «кофе».
– Угостите даму кофе? – ослепительно улыбнулась она.
Мужик поплыл. Еще бы! Наши умеют флиртовать. Жаль только, задрипанный мужичонка. Простоват. Не тот уровень, который ее интересовал. Да, были у нее любовники лет пятидесяти, но богатые. А с этого иностранца ничего не поимеешь, кроме паспорта. И то, чтобы получить, надо замуж выйти и зубрить язык. Ирина знала свою натуру. Она слишком ленива для этого.
На английском общение заладилось лучше. Свен неплохо на нем изъяснялся. Все спрашивал, кто она и чем живет. Да, закончила инъяз, да, с теми девушками. Да-да, лучшая подруга Маши! И – да, приехала на турбазу с другом. Который не просто френд, а бойфренд. Обломись, дружок.
– Ну, я пошла? – промурлыкала Зотова и добавила по-английски: – Увидимся!
Скромный бизнесмен, который всего в жизни добился сам и сколотил впечатляющее состояние, владелец заводов, газет и пароходов Свен Улле Бьярнссон разочаровано смотрел красавице вслед.
Впрочем, на другой день он утешился с приятной сорокалетней женщиной, которая возила на турбазу свежее молоко. Причем никакого языкового барьера и в помине не было. Остаток праздников он пропадал у нее, колол дрова, чистил хлев и даже подправил забор, за что получил свою долю ласки.
***
На другой день вообще распогодилось. Небо ясное, и даже было видно розовый предвестник восхода, хотя полярная ночь закончится только через неделю.
Золотов после того случая стал приглядывать за Машей. Мало ли что. Тимур просил и вообще… Девушка не возражала, что он мелькал везде, где она.
– Пойдем на лыжах? – спросил он за обедом девчонкам и Томсонам. – Здесь есть прокат.
Макс накануне отказался. Что-то там у него случилось с подружкой, не до лыж. Даже на обед не пошел, взял сухопай и пошел в баню париться и пиво пить с Тимуром. Так что Иван остался без компании. А кататься в компании не в пример приятнее, чем в одиночестве.
– Ой, нет, – заныла Зотова, как будто он ее тоже приглашал. – Я просто погуляю или в номере почитаю.
Потеть она предпочитала в фитнес-центре, а не на природе. На морозе же как? Сразу макияж испортится. И укладке конец.
«Почитает?» – удивилась Маша. Что именно? Она ведь после института ничего, кроме модных журналов, в руках не держала. Даже на турбазу привезла новенький «Гламур» и «Космо» в мини-формате для сумочки. Ну и бог с ней. Лишь бы не видеть ее до отъезда.
– Меньше народу – больше кислороду, – пропела Катерина.
Она была рада, что блондинка не пойдет.
– Опять начинаешь? – сразу окрысилась Зотова.
– Да я так, констатирую. Или ты передумала?
– Нет, – сухо ответила та, поджав губы.
Итак, договорились встретиться через полчаса у администратора, чтобы померить лыжные ботинки, потом собраться и выйти на прогулку. Лыжня еще вчера была раскатана парнями и соседями по номеру. Те, правда, сегодня не пошли. Тоже решили в баньке попариться.
Маша еще сходила проведать Шебу. Та вальяжно лежала на меховой лежанке, подперев морду лапами. При встрече она лениво мурлыкнула и перевернулась на спину, закинув лапы назад.
– Ах ты, морда. Совсем страх потеряла? – умилилась хозяйка. – Сейчас что-то дам.
Она насыпала кошке сухого корма, заменила наполнитель, потискала любимицу и с чувством выполненного долга пошла готовиться к лыжне.
***
– Тимур, вот что бабам надо, а?
– Да хрен его знает. Ты лучше не думай. А то хуже будет.
– Где-то я это уже слышал…
Макс плеснул на каменку, поправил фетровую шапку и начал охаживать себя веником. Постепенно досада его покидала. Катерина, похоже, обиделась всерьез. Наверное, Тимур прав. Не стоит анализировать. Сегодня обижается, а завтра все как раньше хорошо. Приедут в город – подарит ей шикарный букет и сводит в ресторан. Ей нравилось в «Лас Гайетас». И дело в шляпе.
На этой позитивной ноте он выскочил на улицу, чтобы обтереться снегом. Тимур не отставал. Выбежал вслед за адвокатом и окатился прямо из ведра ледяной водой, охлаждая красное, разгоряченное тело.
– Ух, хорошо!
– А то!
Вернувшись, сделали еще один заход, высушились и пошли в пищеблок за пивом. Макс, оказывается, вино прихватил, а о пиве не позаботился. К счастью, на турбазе нашлось все.
***
Снег скрипел под ногами, небо с каждой минутой светлело. Маша легко вошла в ритм, хотя с института не вставала на лыжи. Птицы пели, чего вчера не было. Видно, радовались относительно теплой погоде. В мороз так не чирикали.
– Ой, снегири! – воскликнула Катерина.
На ветках сидели птицы, похожие на ярко-розовые яблоки. Девушка достала смартфон и защелкала.
– Засада. Разрядился, – досадовала она. – От мороза, что ли?
– Ну, несколько успела сделать, – утешила Маша. – Покажешь потом?
– Конечно.
Покатили дальше. Золотов сначала был направляющим, а потом понял, что девчонки не поспевают, и пристроился в хвост.
– Между прочим, волки тоже так шуруют, – заметила Катерина. – Слабые впереди, а вожак стаи последним.
Маша подумала: вожак? Нет, пожалуй. Вот Тимур – да, альфа-самец, молодец. Золотов же не поддавался пока никакой классификации. Сначала она его терпеть не могла, а теперь вроде как привыкла. И все равно мужчина не «читался». Вещь в себе.
Хотя, может, и вожак. Не зря же он директор. Вон как уголовника вырубил. Ребята говорили, с одного удара. А на вид не скажешь, что «вражина» такой опасный.
– Хорошо-то как! Воздух такой свежий, – сказала она, когда они остановились передохнуть после подъема на вершину сопочки.
– Да, – согласился Золотов.
Он покосился на девушку. Круглое лицо раскраснелось от мороза. Не накрашена, что ли? Точно. Похожа на довольного ребенка. Ресницы покрылись инеем, а губы обветрились. Если потрескаются, она потом есть не сможет от боли. Мужчина воткнул палки в снег, стащил перчатки и порылся в нагрудном кармане. Он нашарил там плоскую баночку с лыжным кольдкремом и протянул ей.
– Что это? – удивилась девушка.
– Сюда, – показа он и случайно коснулся угла ее губ.
Она вздрогнула, как от удара тока, а он отдернул руку и тоже растерянно посмотрел на нее. Статическое электричество, что ли? Словно искра проскочила.
– Давай сюда, – наконец сказала она. – Спасибо.
Посмотрела, узнала средство и намазала не только губы, но и щеки. И с Катериной поделилась. Та сделала огромные глаза, потом бросила взгляд на Золотова и снова на Машку.
– Что? – не поняла та.
– Ничего, – фыркнула подруга. – Тундра ты. Наивная чукотская девочка.
– Кто-то в номере потом получит, – возмутилась Маша.
Катерина только смеялась. Мужчина тоже ничего не понял и нахмурился.
– Отдохнули? – спросил он. – Поехали дальше.
– Ну, что, круг почета? – спросила Катерина. – А то скоро начнет темнеть.
Действительно. Пока доехали и вернулись, обогнув сопку и лесочек с другой стороны, уже стемнело так, что чуть не заплутали. К счастью, выручила лыжня. По ней и вышли к людям.
***
Марина Томсон думала о том, что не хочет улетать. Вроде, билеты куплены и отпуск уже кончается, но тянет задержаться. Женщина перебирала вещи в чемодане – что надеть сегодня, что завтра, а что в дорогу – и думала.
– Ира, вы с Машей адресами обменялись? – спросила она.
– Да, мам.
– И телефонами?
– Ну, да.
– А скайп?
– Мам, – удивилась младшая. – Ты чего допрос устраиваешь? Что, нельзя было давать?
– Отчего же? – присела та на кровать. – Наоборот. Не хотелось бы потерять контакты.
– Извини.
Иришка подошла, уселась рядом и уткнулась ей в шею. Мать неловко обняла ее. Недавно она так же обнимала старшую дочь. У нее тогда чуть сердце не остановилось, так испугалась. Называется, поехали на природу! Хотя и в городе вполне реально точно так же нарваться на уголовника.
Ей вдруг захотелось, чтобы девушка перестала обращаться к ней на «вы» и по имени. Хочется – перехочется. Хотеть не вредно. Нельзя заставить человека. Возможность была безвозвратно упущена много лет назад.
– А ты чего на лыжах не пошла?
– Не знаю, – ответила Ира и отвела глаза.
Не умеет она врать.
– Точно? – пытливо посмотрела на нее мать.
– Просто мне кажется, что у них с Золотовым что-то есть, – поделилась тайной дочь. – Я, когда приехала, знаешь кто у нее в гостях был?
– Он?
– Ну, да. Прямо с утра пораньше. Вместе с Тимуром.
Женщина вздрогнула, услышав имя Алаферова-младшего. К счастью, дочь ничего не заметила.
– Ну, это еще ничего не значит.
– Как же не значит! В гости ходят не просто так. Катерина еще говорила, что Маша его выхаживала, когда он болел. И еще он с ней в «качалке» занимался. Сама видела.
Марина крепко призадумалась.
– Но приехал-то он со своей девушкой.
– Да какая она девушка?! Стерва самая настоящая.
– Не ругайся.
Да, непонятная ситуация. Однако если этот Золотов ветреный товарищ и не имеет серьезных намерений, то надо с ним тоже поговорить. Марина понимала, что лезет не в свое дело, но хотела внести ясность.
– Привет, девочки мои, – вернулся из бильярдной Игорь. – Не скучали?
– Нет, пап. Мы тут вещи разбирали.
– А я соскучилась, – сказала Марина. – Очень.
Родители переглянулись.
– Ира, иди погуляй, – сказал отец. – Посмотри, вроде был шум в коридоре, может, девушки вернулись с лыж?
Дочь засмеялась.
– Да ладно вам! Скажите лучше сразу, когда можно вернуться, – сказала она. – И дверь не забудьте закрыть.
Предки до сих пор думали, что она маленькая и ничего не понимает.