Глава 19

Маша устала. Спать охота, а в номере Зотова. Патовая ситуация. Куда податься? На улицу к остальным. Пускали петарды, потом просто смотрели на звезды, пили шампанское и болтали.

В голове зашумело с непривычки. Она решила немного погулять. Вроде, только что была рядом, и вдруг поняла, что отбилась от своих. Вдруг из лесочка вынырнул какой-то местный мужик – страшный, вдрызг пьяный, с выщербленными зубами. Он что-то невнятно сказал и начал медленно наступать на нее.

Девушка так же медленно, шаг за шагом отступала. Хотела закричать, позвать на помощь, но голос куда-то пропал. Она пятилась назад, пока не споткнулась о какую-то ветку, торчащую из-под снега, и не упала наземь. Потом вскочила и дала стрекоча…

Бежала быстро, как никогда. Дыхание заходилось в груди, в горле горело, в боку кололо. Казалось, сердце сейчас остановится. Стоянка возле турбазы была близко. Вдруг она в кого-то с размаху врезалась. Ее подхватили чьи-то надежные руки и аккуратно поставили на место, иначе бы снова упала.

– Что случилось?

Это был Золотов. Без очков он уже не выглядел таким умником. Что-то в лице появилось четкое, хищное.

– Там… Там! – указала она рукой на темный силуэт между елей.

– Так, зови на помощь, – велел он. – Я пошел.

Маша постояла еще несколько секунд, пытаясь отдышаться, и снова рванула в сторону людей. Там она сбивчиво объяснила, что случилось. Макс, Игорь Томсон и парни из другой компании кинулись на подмогу.

***

Иван рванул в лесок короткими перебежками, на ходу надевая запасные очки. Дорогие, ноуфрост. Не запотевают. Время от времени он останавливался, вглядываясь и вслушиваясь в окружающее. Благо, в лесу было тихо. Птицы схоронились. Померещился скрип снега и сдавленная ругань.

Он двинул в том направлении и наткнулся на мужика. Одет как с чужого плеча. Бомж? Просто местный алкаш? Мужик понял, что раскрыт, и обернулся.

– Чё надо?!

– Ты кто, мужик? – попытался наладить контакт Золотов. – Что здесь забыл? В милицию захотел?

Мужик стянул рукавицы и зачем-то сунул руку под куртку. Вдруг в руке у незнакомца блеснул нож.

– … ты… и твою … я тебя…

И попер, попер на Золотова. Тот снял очки и спрятал в футляр за пазуху. Тот, кто хорошо знал мужчину, должен был понимать, что дело плохо.

– Мужик, – предпринял он последнюю попытку урезонить дебошира. – Давай по-хорошему…

По хорошему не получилось. Тот подошел и замахнулся. Хват прямой, бил снизу вверх, словно хотел вспороть живот и выпустить кишки. Иван легко уклонился и, пропустив противника мимо, тычком выбил оружие из рук. Нож улетел в сугроб.

Мужик страшно, по-звериному заревел с досады. Он начал наступать, размахивая кулаками, но Золотов снова увернулся и четко, с одного удара отправил его в нокаут. Хук снизу – то, что доктор прописал! Вместо успокоительного.

Потом подошел, потыкал носком ботинка лежащую тушу и облегченно вздохнул, убедившись, что не зашиб. Тут и парни подоспели. Они видели самую концовку боя.

– Ну ты даешь! – восхитился Макс. – Круто. Боксер?

– Да я так… Кандидат в мастера спорта. До армии в «Лапландии» занимался.

– Ни …я себе кандидат! – охнул один из мужиков, как оказалось, медбрат. – У него сотрясение мозга. Скорее всего. Надо сообразить носилки или волоком его. Вставать ему нельзя.

Куртку расстегнули. Вонища – жуть! И перегар, и пот мужицкий, и моча – все тут смешалось. Рассмотрели подробнее «военнопленного». Медик изучил и доложил:

– Ого! Синий, весь в блатных татухах. И спецовка.

– Он не из колонии случайно сбежал? – предположил адвокат. – Можно как-то проверить?

– Позвоним в полицию, вдруг у них ориентировка, – здраво рассудил Томсон. – В любом случае, сдать надо. Факт нападения налицо. Если что, мы свидетели. Это была самооборона.

– Да выживет он, – успокоил медик. – Такие как плесень, не вывести. Еще нас всех переживут.

– Нож еще там, – махнул рукой Иван, снова доставая и водружая на нос очки. – Макс, подбери.

***

Ну и ночка. Наряд полиции забрал беглеца из Мурмашинской колонии. Тот уже вторую неделю мыкался в лесу, скрываясь от погони. На него были ориентировки на всех постах ГИБДД. Мужик за это время изрядно одичал. Он ограбил рыбацкую сторожку, сожрав весь запас консервов и выжрав спирт, и обокрал местных баб, утащив с веревки одежду. Они пожаловались, и участковый первым делом подумал на беглеца.

Но, если бы не отдыхающие, его бы еще какое-то время не могли поймать. Рецидивист. Такие долго не бегают. Отметил новый год на воле и обратно, в ставшие родными стены исправительной колонии.

Марина чуть второй раз не потеряла сознание, когда узнала, что случилось.

– Ты как? О, господи… Цела? Ничего не болит? Он что-нибудь тебе сделал? Маша…

– Да нормально все, – испытывая неловкость, ответила девушка. – Просто напугал.

Мало сказать напугал. До белых мушек в глазах. До желудочных колик. Не думала, что так бывает. Если бы не «вражина», она не знала, чем бы все кончилось.

– Правда все хорошо.

Маша обняла женщину, пытаясь ее успокоить, и в конце концов обе совершенно по-бабьи, с подвываниями заплакали, сбрасывая стресс. Иришка растерянно взирала на этот концерт.

Уголовника притащили на турбазу и положили в холле. Бдительный Эльхан, невзирая на брезгливость, обыскал мужика и обнаружил еще и заточку, сделанную из отвертки. Как знать, чем бы все кончилось, если бы не разоружили.

Тимур, который все пропустил, не знал, как избавиться от чувства вины. Если бы он только был рядом!!! Хорошо, что Ваня там оказался.

– Ох, друг, – от всего сердца обнял он Золотова. – Если б не ты!

– Да, ладно. Маша тоже молодец, – отнекивался он. – Знаешь, как бежала?

Тут и полиция прикатила. Девушка и свидетели дали показания, съездили в Мурмаши, заправились по случаю и вернулись на турбазу. Машину как единственный оставшийся в живых, пардон, единственный трезвый вел Золотов. Было уже утро, когда его авто въехало во двор.

Повара, зная это, приготовили то ли поздний завтрак, то ли ранний обед, или, как сейчас модно говорить, бранч.

– С новым годом, товарищи! С новым счастьем!!! – вещал Эльхан, выдав вместо молока за вредность всем по рюмке коньяка. – Всем сбычи мечт!!! И поменьше всяких уродов!

Только хмурый с похмелья Свен и помятая Зотова все проспали и с удивлением смотрели на это.

***

Спасенная отходила от стресса в бане. Они с Катькой парились и болтали о своем, о женском. Подруга, кстати говоря, была совсем невеселая.

– Знаешь, мы, наверное, с Максом расстанемся, – вдруг сказала она.

– Ка-ак?! – подскочила Маша.

– А вот так.

Оказывается, все было просто. Опять сыграли роль стереотипы. Мелочи всякие накапливались. Они вместе уже почти год, и… и ничего. Его вполне устраивали встречи на нейтральной территории, у него или у нее. Агейко не знакомил ее со своей семьей. И с родителями Катерины не желал видеться, увиливая под любым предлогом.

– Понимаешь, он бы не поехал на турбазу, если бы знал, что так получится, – сказала подруга. – У меня как раз «эти дни» закончились, и предполагался отдельный номер. Только поэтому он согласился. С родителями отметил заранее за два дня.

– Без тебя? – догадалась Машка.

Катя ведь в тот день дежурила.

– Ага, – кивнула подруга.

– Но… Это ведь не все?

Нет, не все. Девушка подарила ему дорогущую перьевую ручку «Паркер». Из той серии, что элитные-вечные-только-для-бизнесменов.

– Он подумал, что я нашла ручку, которую ему подарили накануне в адвокатской конторе коллеги! – воскликнула с досадой Катя. – А ведь я спрашивала в магазине. Уверяли, что одна такая на весь город.

– Могли заказать через интернет, – ответила Маша. – Многие сейчас так делают.

– Ну, да. Я не подумала.

– И что дальше?

– Ничего. Разобрались в недоразумении. Поблагодарил как-то дежурно, – нахмурилась подруга. – Для него это не деньги. Просто ручка. С таким же успехом можно было подарить одеколон из «Рив Гоша». Без разницы. Я думала, ему будет память о первом совместном празднике. Как оказалось, нет. Ему от меня нужны не подарки, а другое. Потр…ся и все. Приятно время провести без обязательств.

– Ну, что ты! Так с любой можно. Его наверняка разные женщины окружают, а выбрал он тебя.

– Это я его выбрала.

И это тоже новость. Маша всегда думала, что это мужчина делает первый шаг навстречу. Получается, здесь инициатива исходила от девушки.

– Он ведь первый у меня, – призналась Катя. – Так сложно рвать по живому.

– Может, все еще обойдется?

– Не знаю. Но сил это терпеть уже не осталось.

– А что он тебе подарил? – не удержалась и полюбопытствовала Машка.

Интересно стало, что дарят крутые адвокаты своим возлюбленным.

– Что-что? Набор из «Рив Гоша». Видела накануне, продавался со скидкой. Выходит, я такая вот. По жизни… со скидкой. Я, может, кольцо хотела. Все надеялась на что-то. Сама виновата. Не надо было это вообще начинать.

Господи! Непотопляемая, уверенная в себе хохотушка Катя плачет? Невозможно! Немыслимо просто.

– Все, я выхожу, а то сварюсь, – шмыгнула носом Катерина и пулей выскочила из парилки, чтобы никто не видел, как она позорно расклеилась.

Рассказала – и сразу стало легче на душе. Свет клином не сошелся на Максе. Есть и получше парни. Видала в фитнес-клубе. Такие не раз пытались познакомиться с симпатичной гардеробщицей, а она, дура, верность хранила, всех отшивала.

***

Зотова заняла санузел и умудрилась поссориться со всеми соседями. Сначала она мыла волосы в раковине, а потом оккупировала душевую кабинку и вообще вела себя так, словно живет здесь одна.

Отношения были испорчены, зато цель достигнута. Волосы струились по плечам густой золотой волной. Нежный, почти незаметный макияж делал ее юной и прекрасной. Глаза как у Бемби, с километровыми ресницами. Спасибо «пучкам» дополнительных ресничек и суперудлиняющей туши. Губы покрыты невинным розовым блеском. Мягкое трикотажное платье облегает все изгибы, подчеркивая достоинства фигуры. В общем и целом вид как из модного журнала. Нежный, трепетный и одновременно сексапильный «лук».

Она выглядела на все сто. Вернее, как она считала, на миллион! Пока соседки в бане, женщина собиралась добиться своей цели и затащить Ивана Золотова в постель.

Зотова вышла и постучала в соседнюю дверь. Открыл заспанный и хмурый Тимур Алаферов. Золотова и адвоката в пределах видимости не наблюдалось.

– Чего вам? – спросил татарин.

– Ой, а Ивана нет? Он мне нужен.

Тимур сразу смекнул, для чего он ей нужен. Для того самого. А самого злость брала и на эту бабу, и на весь свет. Бляха муха, ну что такое?

– Может, я могу помочь? – расчетливо улыбнулся он.

Прежний Тимур возвращался.

***

Он втянул ее в номер, достал из барсетки «резинку» и, не раздеваясь до конца, отымел ее, как девку. Поставил на «четыре кости» и просто получил удовольствие. Она, впрочем, судя по охам и вздохам, особо не страдала. Есть такие, которым нравится пожестче.

Потом мужик просто выставил ее за дверь.

– Надеюсь, что помог, – ухмыльнулся он.

***

Зотова сначала хотела заявить в полицию и раздуть скандал. А потом подумала, что камеры в коридоре покажут, что она сама зашла. Повреждений нет. В принципе, ей даже понравилось, хотя разрядки она так и не получила. Пришлось помочь себе самой уже в номере.

Хм… Может, эта связь только на руку, учитывая компромат. Вот и способ подобраться поближе в Алаферову-старшему. Ну, она ведь вполне может сказать, что ждет ребенка от Тимура. Хотя нет, тот использовал защиту. Но она ведь не дает стопроцентной гарантии, и все это знают.

И вот она, вся такая беззащитная, униженная и оскорбленная, рассказывает Руслану Алаферову, что ребенок может остаться без отца, потому что… Ну, короче, потому что инцест.

Главное тут не перегнуть палку.

Возьмет деньги и за молчание, и на аборт. А если пожелают женить на ней старшего, чтобы узаконить внука – так это только плюс! Войти в такую семью за счастье. Будет как сыр в масле кататься. Забеременеть не проблема. Найдет способ. Не от татарина, так от кого другого.

Планы менялись. Золотова можно было пока откинуть. Свою роль он уже отыграл.

Не очень-то и хотелось.

***

Тимур был собой недоволен. Категорически. Вроде удовольствие получил, но баба ему не нравилась. Бес попутал. Ну и шайтан с ней. На раз, короче. Больше не повторится.

Он открыл окно, чтобы проветрить, и сходил в душ, чтобы избавиться от навязчивого запаха женских духов. Фу-у… Этой разрекламированной гадостью сейчас все бабы душатся. И душат окружающих «красивой жизнью».

– Ляви ебель! – вспомнил он название. – Именно что е…ль.

Катерина и Маша вернулись из бани и столкнулись с Тимуром, который выходил из санузла. На темных волосах блестели капли воды. С шеи свисало полотенце. Мужик был обнажен по пояс, не опасаясь вездесущих сквозняков.

– Ой, привет, – обрадовалась Маша. – Ты уже встал? Нормально все, голова не болит?

– Отлично все!

Правда отлично. Как заново родился. Не верит? Пусть проверит.

– Девочки, сушитесь. Скоро на обед. Потом можно повторить шашлыки.

– Ой, не полезет! – рассмеялась девушка. – Может, просто картошки напечь на посидеть на свежем воздухе? Вроде мороз спал, можно подольше.

– Или так. Попрошу у Эльхана на кухне картошки на всех.

Девушки отправились в номер. Тимур глядел им вслед. Маша шла как «деловая колбаса» – цок, цок в линию. Зато Катерина, вопреки обыкновению, просто плелась нога за ногу. Спина была… унылая? Грустная, что ли? Мужчина удивился. Может, расстроил кто? Поссорилась с адвокатом своим?

Макс пришел какой-то накрученный, и они ушли с Золотовым на лыжах. Как будто и не было бессонной ночи. Парни молодые, хватило трех часов, чтобы выспаться.

Алаферов пошел обратно в номер.

Ладно, расклад такой. У него есть сестра. Это факт. Даже проверять не надо. Экспертизы ему не нужны. Он вчера весь вечер рассматривал Машу и все время находил сходство. Значит, надо за ней присмотреть, раз так получилось. Неважно что там решит отец.

Хорошая, чистая девушка. Всем бы такую сестру. Жаль, она не знает.

Это был второй раз, когда сын решил пойти против воли отца. Первый раз случился, когда он отказался идти по его стопам и наследовать бизнес или идти в политику. Пусть младший братишка Марат занимается семейным делом. Карагановы, кстати, были совсем не против. Все деньги и власть сосредотачивались в руках одной семьи.

Отец тогда смирился с выбором старшего сына. Тимур окончил после армии экономический, одолжил другу денег и предоставил простор для деятельности. Полный карт-бланш. И все получилось! Кто бы мог поверить. Он всегда знал, что у Золотова по-настоящему золотая голова на плечах.

Теперь тоже придется побороться, и Тимур это знал. Отец в гневе страшен. Но брат Машу в обиду не даст.