Глава 18

Золотов понял, что отвертеться не удастся. Если уж нести ответственность за свой поступок, то до конца. Повелся, как сосунок. Бабы не было три месяца, вот и клюнул. Все было некогда. То одно, то другое. Проекты, вложения… Попал. Надо было присмотреться, изучить ее образ жизни и слабости, обдумать возможные последствия. Обычно он не такой падкий на красивую фигурку и мордашку. Прокололся.

Иван подхватил подвыпившую женщину под руку, поднял и начал осторожно подталкивать к выходу из беседки.

– Куда ты меня ведешь? – встрепенулась она. – Никуда я не пойду!!!

– Пойдешь, пойдешь… Куда ты денешься.

И правда пошла, хотя ноги заплетались. Повисла всем весом на мужчине. Он подумал, поднатужился и одним движением поднял Зотову на руки. Вес-то кошачий, совсем не толстая, скорее, наоборот. Даже странно. Обычно обмякшее бесчувственное тело кажется в два раза тяжелее, но не сейчас.

Мужчина не заметил, как торжествующе сверкнули глаза блондинки из-под полуопущенных ресниц. Цель достигнута! Директор «Гипериона» в ее руках. Дальше дело техники. Пока он ее тащил к турбазе, она томно стонала, уткнувшись ему в шею. В холле мужчина опустил женщину на пол и попытался придать стоячее положение. Стройные точеные ножки беспомощно подгибались, как у жеребенка. Руки так и норовили ухватиться за него, трогая в неположенных местах.

– Ну и ну, – поправил он очки. – Ирина, сама не доедешь?

– Не-ет…

Пьяный поцелуй в щеку. Он вовремя увернулся, хотя Зотова целилась в губы.

– Ты такой классный! Такой крутой. Как от тебя хорошо пахнет…

Иван снова, резко выдохнув, вскинул женщину на руки и потащил наверх «в номера», мысленно давая себе обещание в следующий раз изучить от и до кандидатуру в любовницы. Даже не поленится и соберет досье, как на потенциального работника. А что? Контакт не менее важный, если так посудить. Тут проколы недопустимы.

– Все, приехали, – остановился он у дверей и тут понял, что ключи у администратора. – Постой тут.

Чутье подсказывало, что к себе в номер не стоит тащить эту особу. Золотов достал из кармана смартфон и позвонил Эльхану.

– Алло! Ключик нам от седьмого, хорошо? Зотова. Поможете уложить? Алкозельцер есть у вас? Или нашатырь? Алкогольное отравление.

Зотова подала признак жизни, сообразив, что сейчас начнется сеанс протрезвления. Честно говоря, пока ее несли по морозу, она уже более-менее очухалась, так что была больше игра на публику.

– Не на-а-до, – простонала она. – Я сама.

– Ладно, сама так сама, – безнадежно махнул рукой Золотов. – Самостоятельная ты моя.

– Правда? – промурлыкала Зотова, уцепившись за слова. – Твоя-а-а?

Последовал еще один полупьяный поцелуй. Дама расстегнула куртку, которую он одолжил, и под ней оказалась тонкая кофточка с глубоким вырезом. Мужик только успевал уворачиваться от объятий, иначе бы тесно познакомился с означенными прелестями. К счастью, подоспел администратор.

– Давайте, осторожнее. Сюда ее.

С женщины стащили куртку и обувь, после чего уложили на первой попавшейся койке.

– Нашатырь! – протянул флакон администратор.

Блондинка ахнула, попыталась отбиться от нежелательной медицинской помощи и случайно заехала локтем по лицу Золотова. Очки слетели. Мужчина наклонился и принялся их искать.

– Черт!

Одно из стекол разбилось.

– Иван Петрович, что там?

– Ничего, запасные есть в машине.

У него не сильная близорукость. Можно завтра порыться в «бардачке». Отчеты он точно сегодня не будет читать.

Зотова, сообразив, что пока ничего не светит, сделала вид, что задремала. Мужики ушли. Она поднялась и подошла к окну. Открыв его, женщина зачерпнула снега и похлопала себя холодными руками по щекам. В голове немного прояснилось. Надо включить свет и порыться в сумке у Кругловой.

О! Точно. Паспорт. А там фамилия, имя, отчество, дата рождения, штампы о прописке. Зотова достала смартфон из кармана куртки и сфотографировала нужные страницы. Потом попросит знакомого, и он ей все по базе пробьет. Какой-то айтишник, абсолютно неинтересный и круглые сутки зависающий у компа. Наивный ботаник! Держала его как запасной вариант, то приближая, то отдаляя. А он и рад.

– Петровна…

Почему не Руслановна, вполне понятно. С таким же успехом могла быть Ивановна или даже, как иногда бывает, вместо отчества – по матушке.

– Мариновна. Маринадовна, ха!

Женщина хрюкнула от смеха и осеклась. Показалось, что кто-то смотрит. Что-то темное мелькнуло под дверью. Она подошла и резко распахнула дверь, готовая спустить всех собак на того, кто подслушивал.

– Ма-а-ау?

На пороге сидел матерый, заслуженный котяра. Серый, огромный, пушистый и мордастый. Он сосредоточенно принюхивался. Наверное, почуял кошку, которой тут уже не было.

– А ну, пошел вон!!! Брысь, брысь! – замахала на него руками женщина.

Кот бросил на нее презрительный взгляд и не спеша, вальяжно проследовал в конец коридора, к лестнице. Там спустился и вырулил к пищеблоку. На кухне кипела работа. Повар, весь «в мыле», как загнанная лошадь, строгал заготовки для салатов. Помощники чистили, мыли, ошпаривали продукты и болтали. Там коту перепали сочные мясные обрезки.

– Васисуалий! Держи, – отчекрыжил шмат мяса с жилами повар, стоящий на «жиловке» эскалопов.

Кот подхватил один, потом второй кусок на лету, посидел еще немного, пока не понял, что до вечера больше ничего не будет, и пошел к себе. Возле подсобки кот с удивлением обнаружил, что дверь закрыта. Запах кошки стал еще сильнее. Он поскребся, привстал на задние лапы, изо всех сил нажал на тугую ручку, и дверь открылась. А там…

Там на полке, освобожденной от коробок с консервами, возлежала томная серая красавица. Кот от удивления уселся на входе, раздумывая, стоит ли входить. Кошка встрепенулась, вскочила, изогнула спину дугой и зашипела на незнакомца.

– Васька, вот ты где, гад такой!

Администратор, который как раз отправился в подсобку, чтобы взять там коробку с шоколадом, заметил непорядок. Эльхан, зная нрав кота, не стал хватать его за шкирку, но выгнал из кладовки. И как только кот попал сюда? Неужели кто-то из поваров забыл закрыть дверь?

***

Маша наелась. Вернее, объелась, да так, что больше смотреть не могла на мясо. Все, на банкете ничего не ест. Полная разгрузка. Ничего не будет, кроме мандаринов. На них всегда место есть.

– Мау!

К беседке, оказывается, подобрался местный кот. Он вспрыгнул со снега на деревянный помост и доброжелательно мурлыкнул. Причем в его исполнении это был низкий бас, идущий откуда-то изнутри.

– Ой, смотрите! – указала на него рукой девушка. – Какой мордастенький.

– Сразу видно, мужик, – отозвался адвокат. – Голодный, что ли?

Он собрал объедки на одну из тарелок и поставил перед котом. Тот с достоинством принял подношение. Правильно он решил начать собирать дань с этой беседки. В соседней было слишком шумно. А тут нормально. Двуногие не орали и не зажигали сверкающих штук, от которых шерсть становилась дыбом.

– Вань, это сибиряк. Смотри, какие когти, – сказал Тимур. – Огромный. Крысолов, наверное.

– Вряд ли. Смесок, скорее всего.

– Или норвежский лесной, – предположила Катерина.

– Расцветка не та, – возразил Макс.

– Они разные бывают.

Марина Томсон поманила, но кот игнорировал ее «кис-кис». Иришка тоже пыталась заигрывать, но кот был стоек и непреклонен. Вот если бы это был кусок мяса, тогда да.

Коту было все равно, кем его там считают. Он насытился. Последний кусок ухватил в зубы и потрусил обратно к дому.

– Смотри-ка! Запасливый, – удивился Золотов.

– Мой Рыжий тоже так еду прячет. Потом пожирает в укромном месте. С улицы взял, привычки старые остались.

Маша одобрительно покосилась на татарина. Значит, ему не зазорно взять уличное животное. Ей казалось, что все состоятельные люди стараются приобрести породистых собак и кошек с родословной. Статусно, как и все остальное. Как говорится, деньги к деньгам. Животное на разведение.

Сама Маша заполучила свою кошку случайно. Взяли знакомые такую породистую, наигрались, а что дальше – неизвестно. Хорошо хоть, не выкинули, а отдали в добрые руки. И все эти разговоры про якобы аллергию – просто отговорки. На чужих кошечек и собачек, меховые шубы и шерстяные вещи аллергии нет? Нет. И не надо ля-ля… Ну, может, она и не права. Зато правы доктора-аллергологи. По ее мнению, все это была психосоматика.

Золотов, который все держал под контролем, поглядел на часы.

– Ужин через полчаса. Давайте сворачиваться.

***

Свен перехватил Машу на полпути к зданию.

– Мария, найди мне русскую жену, – сказал он.

– Зачем?! – удивилась она.

– Мне так одиноко…

Только пьяных слез ей не хватало! Почему-то бытовало два радиально противоположных мнения. Первое – все русские женщины шлюхи. И второе – они самые лучшие, непритязательные жены. Красивые притом. Которые готовят, сидят с детьми, вылизывают дом и смотрят мужу в рот. Безо всяких феминистских заморочек. К тому же белые, а не какие-нибудь тайки, китайки или прочие «жены по переписке».

Маша присмотрелась. Объективно мужик был не так уж плох. Невысокий, крепко сбитый, загорелый, светловолосый и бородатый. Голубые глаза в окружении морщинок. Лет пятьдесят на вид. Из минусов: курит и пьет. А кто сейчас не пьет?

«Вражина», – вдруг пришла мысль. Весь вечер сидел трезвый как стеклышко. Фанат здорового образа жизни. Вон, стоит у входа. Обернулся, интересуется, о чем она с норвежцем разговаривает. Тимур, кстати, тоже стоит, сверлит взглядом. Что-то он сегодня не в настроении.

– Ну, зачем тебе русская? – спросила она, подталкивая мужика к дому. – Ты о чем с ней будешь разговаривать?

Она на миг зависла, пытаясь сообразить, как перевести выражение «рубить сук по себе», и порадовалась, что не знает. Обидела бы невзначай.

– О любви! – воскликнул Свен.

– А потом?

Мужик задумался не на шутку.

– Ты в университете учился?

– Нет. В колледже.

Мама мия. По нашему – в ПТУ. Но у них это норма. Девушке, которая закончила университет, как правило, языковой факультет, не о чем с таким разговаривать. Кроме хозбытовых тем и секса, никаких точек соприкосновения нет. Маша вспомнила, как в поездке пыталась затеять разговор с одним таким товарищем о музыке. Тот удивился и не смог вспомнить, кто такой Эдвард Григ. А это, между прочим, их национальная гордость! О чем тут говорить.

– А чем занимаешься?

– Рыба. Бизнес. Делаю деньги.

Все ясно. Пенгер, пенгер… Денежки. Делай деньги, остальное все дре-бе-де-день. Может, какая-нибудь алчная баба в него вцепится, как клещ, и будет выжимать все соки. Но ему такую не надо.

– Свен, ты видел, чем русские занимаются на кухне?

– Разговаривают.

– Ну, вот. Не о чем говорить. Она с тобой поживет пять лет, получит гражданство и разведется. Отсудит алименты, если будет ребенок. Поступит в университет, найдет работу. Потом выйдет замуж снова. Ты этого хочешь?

Мужик задумался и даже малость протрезвел.

– А ты бы вышла за меня?

Девушка аж замерла на месте. Такую возможность для себя и тогда, ни сейчас она не рассматривала. «Где родился, там и пригодился». Чужой, вернее, абсолютно чуждый менталитет, другие обычаи и порядки.

– Нет.

Несчастный Свен по такому случаю напился, и весь вечер после ужина администратор его утешал, заменив бармена. Эльхан не понимал ни слова, однако проникся вселенской скорбью иностранца на фоне всеобщего веселья и налил горячительного из личных запасов. Держал специально для дорогих гостей.

– Как это называется?

Было похоже на кустарного производства водку, которую втихаря гонят бонды в сельской местности.

– А? Что? – по жестам понял парень. – Это? Самогон.

Свен постучал по медному звонку на стойке, жестом попросив налить еще.

***

Итак, куранты били двенадцать. Плазма на стене транслировала новогодние гуляния. Маша вручила подарки. Все супер! Всем понравилось. Ужин, правда, не оценила по достоинству. Не лезло. Мандарины взяла, чтобы ночью их скушать.

В номере дрыхла пьяная Зотова. Катерина при виде этого зрелища фыркнула, сказала, что не будет дышать перегаром, и ушла гулять с Максом.

Маша решила навестить кошку. К ее удивлению, дверь в подсобку была приоткрыта. Изнутри виднелась полоска света, который она просила оставить для Шебы. Господи! Убежала, как пить дать, убежала!!!

– Шеба! Шебочка!!! Ты где?!

Девушка распахнула дверь и увидела то, что привело ее в ужас. На меховой лежанке развалилась ее питомица, которая при виде хозяйки подняла мордочку и приветственно мяукнула. Возле нее примостился местный котище, благо, размер шубы позволял. Рядом лежал кусок шашлыка. Картинка маслом.

– Шеба!!! Как ты могла?!

Кошка удивленно посмотрела на хозяйку: чего, мол, пришла? Почему кричишь? Нарушила интим. Кот понял, что сейчас его будут выгонять, игриво боднул кошку головой, спрыгнул с полки и сам пошел к выходу.

– Иди-иди! Вали. Иди отсюда.

Маша взяла на руки кошку, гадая, что тут происходило, пока ее не было. Шеба мурлыкнула, став на редкость разговорчивой. Хвост откинулся набок.

– Фу! Бесстыжая.

– Мр-р…

О, боже. Только котят ей не хватало! Кошке еще не было года, и Маша собиралась по весне свозить ее к ветеринару, чтобы стерилизовать. Кот успел раньше.

***

Золотов не очень любил всякие там петарды и предпочел отоспаться в номере. Тимур, который был заводилось всего веселья, до сих пор был не в духе. Адвокат ушел во двор запускать фейерверки с чужой компанией.

– Ты расскажешь, что случилось? – спросил друга Иван. – С кем ты говорил, раз сам не свой.

– Отцу стало плохо, – ограничился полуправдой Тимур.

– Ого! Так езжай домой.

– Все уже нормально. Просто давление скакнуло. Мачеха за ним присмотрит.

– Ладно, как знаешь.

Сам Золотов, случись такое, немедля поехал бы на выручку. Батяня его, конечно, крепки старый сибиряк, однако и у него были рубцы на сердце. Инфаркт случился в тот год, когда не стало матери. Потом берегся, обследовался, и бог миловал. Вышел на пенсию досрочно, жил себе спокойно на природе, и все было хорошо. Говорил, природа лечит тело и душу.

Ладно. Шум, гам, ходьба по коридорам. Все равно не уснет. Надо сходить за очками и заняться отчетом. Он вышел из здания, разыскал в машине футляр и уже шел обратно, когда встретил Круглову. Она буквально бежала, словно спасаясь от чего-то.

– А, Маша. Это вы?

Она уставилась на него диким взглядом.

– Что случилось?