Глава 17
Женщина развернулась спиной, села на колени и, глядя через плечо, попросила:
– Расстегнешь?
У мужчины пересохло в горле. Он молча кивнул, подошел ближе и осторожно расстегнул застежку на кружевном бюстгальтере. Пальцы пробежались по золотистой коже, погладили точеные плечи, нырнули под руки и обхватили грудь, которую больше ничто не сдерживало. Марина охнула и прогнулась, когда он сжал сосок. Голова откинулась назад, и ее пахнущие свежестью локоны коснулись его лица.
– Раздевайся, – велела она.
– Ты первая, – наконец вернулся к нему дар речи.
– Я хочу смотреть, красавчик, – усмехнулась она.
Женщина развернулась, стягивая узкие брючки, и осталась в одних тончайших кружевных трусиках. Мужчина сглотнул. В паху все напряглось, как камень. Он ослабил узел галстука, потому что вдруг перехватило дыхание от ее красоты.
Марина оценивающе прищурилась. Хм… Игорь очень даже ничего для своих лет благодаря спортзалу и тому, что не курит! Ни жиринки. Рубашка была расстегнута, галстук улетел куда-то в далекую даль… Марина провела руками по напрягшемуся прессу мужчины, и он, утратив выдержку, повалил ее на постель. Она запустила пальцы в его светлые волосы и поцеловала.
Они торопливо скидывали с себя одежду, как подростки, которых могли застать с минуты на минуту. Их страсть была такой же острой и мучительной, как тогда, в юности. Казалось, если они сию же минуту не утолят ее, то умрут. Они горели и не могли друг без друга.
– Я люблю тебя, – выдохнула Марина в минуту единения.
– Знаю. Я тоже.
***
Чуть позже Марина отловила Тимура на полпути в пищеблок, где он хотел позаимствовать эмалированный лоток для готового шашлыка. Как раз поспевала первая партия, и он собирался звать гостей.
– Тимур, вы не забыли, о чем я вас просила?
– Признаться, да. Что-то срочное? – нахмурился он. – Может, подождем до нового года? Столько дел, столько дел…
– Тимур! – схватила его женщина за рукав. – Нет уж, вы выслушаете до конца. Мария – ваша сестра!
– Что?
Мужчина подумал, что он ослышался.
– Повторяю. Она – ваша единокровная сестра по отцу. Вы должны это знать, – сказала женщина. – Я знаю, что у вас были виды, так вот. Забудьте об этом. Это противоестественно.
– М-да… Дела-а…
Алаферов был оглушен новостью. Ошарашен так, что еще не вполне осознал масштабы проблемы и как он чуть не влип. Мужчина решил уточнить:
– С чего вы так решили?
– Потому что я ее мать. Кому, как не матери, знать, кто отец ее ребенка.
***
У их беседы был невольный свидетель – Ирина Зотова. Она некоторое время постояла у полуоткрытой двери в коридор, дожидаясь, пока собеседник разойдутся, и вышла. Информация была очень ценная.
Значит, та женщина, Марина Томсон – мать толстухи. Интересно, а муж знает? Разумеется, нет, иначе бы давно развелся. Или все-таки в курсе? Иначе почему бы их дочь дружила с Машкой? Непонятно. Дружный семейный выезд на природу.
В любом случае, у этой семейки денег куры не клюют. Томсон не глядя отвалил сто тридцать тысяч. Зотова уже сдала их на хранение в сейф администратору, а то мало ли что. Боялась, что украдут. Кто? Да неважно. Вот она раньше, бывало, рылась у своих товарок в общежитии, когда деньги были нужны. Вдруг и они так же пороются, пока ее не будет в номере?
Надо узнать, кто этот Томсон, и что он из себя представляет. Пока известно только, что он москвич. Бизнесмен? Чиновник? Заплатит за тайну своей жены или пошлет на три буквы?
Бизнесмен Тимур, получается, брат Кругловой. Зотова, зная фамилию, предположила, что отец татарина – Руслан Алаферов, который был депутатом облдумы и частенько мелькал в новостях.
А вот это уже интересно! Если это так, то эта история могла разрушить карьеру и семью законотворца. Особенно если пойдут слухи, что его сын и незаконнорожденная дочь состоят в кровосмесительной связи.
Никто не будет проверять. Тут ведь как? «То ли он украл, то ли у него. Но какая-то нехорошая история была».
Как удачно Зотова оказалась в нужном месте и в нужное время. Надо было подумать, как ее использовать и выгоднее для себя преподнести людям.
***
– Это правда? – спросил Тимур у отца. – Скажи мне, что это все вранье, и я тебе поверю.
Полчаса назад он спросил у Золотова, когда день рождения у Маши. Якобы для того, чтобы не пропустить дату. По всему выходило, что отец закрутил с Мариной Кругловой спустя год после смерти первой жены, матери Тимура. Второй раз он женился незадолго до рождения внебрачной дочери. Любовница, должно быть, тогда была на четвертом месяце беременности.
Мачеха, Зарина, родила потом отцу мальчика. Марат было доношенным, хотя выдавали за семимесячного, и разница у них с сестрой была всего два месяца. Ну, отец, ну дает… Развел гарем. И налево, и направо успел сбегать. Если все это, конечно, не выдумки.
Чтобы подтвердить подозрения или развеять сомнения, Тимур решил позвонить Алаферову-старшему.
– Кто тебе рассказал этот бред? – услышал он. – Как, ты говоришь, фамилия этой девушки?
Отец был неподдельно удивлен, что было заметно по голосу.
– Рассказала ее мать, в девичестве Круглова. У дочери ее фамилия, отчество – Петровна.
Последовало продолжительное молчание.
– Пап, ну, что? – поторопил Тимур.
– Да нет, невозможно... Девчонка сделала аборт.
Значит, все-таки была связь, хоть и до брака. Между делом, так сказать. Что за …дство! Зашибись.
– Это точно?
– Не знаю, – признался отец. – Не проверял.
Значит, поверил словам любовницы.
– Ты мне лучше скажи, почему она тебе рассказала? – в свою очередь спросил отец. – Как вы встретились? Она чего-то хочет? Денег? Шантажирует?
Ой, дурной… Хотя все логично. Первая мысль была бы об этом. Отец занимал не последнее место в областной думе. Если кто-то узнает об этой некрасивой истории, с карьерой будет покончено. С семьей, кстати, тоже. Зарина Артуровна не простит. Она и так была довольно ревнива. Что касается влиятельного тестя, то он будет очень, очень недоволен. А все знают, что бывает, если недоволен Артур Караганов, один из самых влиятельных бизнесменов области. Старый хрыч порвет за дочь. Свояк Дамир, который обожал сестру, тоже будет не в восторге.
– Все совсем не так, пап. Не в этом дело. Просто… Ты только не волнуйся, ничего не было, правда. Короче, я ухаживал за этой девушкой. Алло… Алло! Алло, не молчи!!!
В трубке послышались какие-то неясные шумы. Потом пошли гудки. Тимур сходил с ума от страха. Он звонил, звонил, но никто не отвечал. Спустя полчаса перезвонила мачеха и сообщила, что у отца поднялось давление, уже дали лекарство. К счастью, младший сын, Марат, оказался рядом. Скорую уже вызвали, ждут. Из-за праздника придется долго ожидать, наверное.
– Может, приехать? – спросил он.
Как раз успеет доехать до нового года. Хотя отец это за праздник не считал. Просто встретятся, поговорят по-мужски. И вообще сердце сжималось от беспокойства.
– Да все нормально уже, – ответила мачеха, и голос был не очень взволнованный. – Давление померила, уже снизилось. Врачей так, на всякий случай. После праздников буду настаивать, чтобы Руслан лег на обследование.
– Да, конечно. Спасибо. Жду звонка. Как доктора посмотрят, сразу звоните.
Тимур перестал нервно ходить по комнате, присел на кровать и перевел дух. Все обошлось. И он тоже хорош! Дурак набитый. Чуть не спровоцировал у отца инфаркт. Уже был недавно сердечный приступ. К счастью, вовремя купировали, не успел развиться.
Отец всегда казался несгибаемым и крепким, как сталь. Никогда не ходил на больничный, презирал таблетки, редко чем-то болел, хотя ел что хотел и дымил как паровоз. Но всякому терпению приходит конец. Год назад организм устал от такого злоупотребления и дал сбой.
Ладно, отметит новый год с друзьями.
Присмотрится получше к Марине Томсон и, главное, к сестре. Странное чувство. Брат был, а вот сестренку очень хотелось когда-то, да не получилось. Мать умерла родами вместе с новорожденной девочкой. А мачехе после рождения сына врачи сказали, что больше детей не будет. Какое-то там осложнение по женской части.
Хотелось отхлестать себя по щекам и настучать по глупой башке, что не почувствовал, не распознал родную кровь. Могло случиться страшное.
Теперь надо было с этим как-то жить.
***
Сестры раскраснелись на легком морозце. От беседок доносились веселые голоса и музыка. В воздухе плыл запах дыма и одуряющий аромат шашлыков.
Почти закончили. Иришка слепила двух снеговиков, мальчика и девочку. У девочки на груди два шара, а снизу как будто юбочка.
– Ой, Ириш, это сразу восемнадцать плюс!
Девчонки покатились со смеху. Потом слепили еще что-то, отдаленно напоминающее сидящего белого медведя. Маша для полноты картины принесла две сосульки для носов, шишки для глаз и веточки для рук, после чего полюбовалась результатом.
Елочка, растущая рядом, пришлась очень кстати. Прямо новогодняя зарисовка!
– Погоди, не топчи с этой стороны, – сказала младшая сестра. – Дай, я сфотографирую.
Она сделала несколько снимков, выбрала лучший и отправила в свой инстаграм. Оказывается, был у нее. Маша пока что игнорировала эти новшества. А все почему? Телефон был простым, кнопочным, цифрового фотоаппарата отродясь не водилось, а покупать дорогущие гаджеты просто ради времяпровождения и зависания в сети не хотелось. Раньше времени хронически не хватало. Да и цена на технику не радовала. Лишней копейки в кошельке не водилось.
Ладно, дело прошлое.
– Дашь посмотреть?
– Вот!
Действительно, душевно вышло. Атмосферно, как сказали бы некоторые.
– Эх, гирлянды бы еще сюда, – пожалела Маша, что нечем украсить елку.
– Не надо! Смотри, как снег сверкает!
Действительно, в свете фонаря снег, лежащий на еловых лапах, сиял и искрился, как елочная мишура.
– Что еще там есть? – полюбопытствовала девушка.
Сестра стала листать дальше, и оказалось, что там просто море фотографий Шебы, которая спала, играла, потягивалась или смотрела в окно. Иришка, похоже, решила заспамить весь сайт кошками.
– Ау, девчонки! – заявилась по их душу Катерина. – Скоро вы там? Шашлык уже готов.
– Ой, супер! – обрадовалась Маша. – Наконец-то. Я уже снова проголодалась.
– Надо салаты и гарниры приготовить, поможешь?
– Конечно! – ответила Маша и повернулась к сестре. – Ступай к родителям, позови на обед.
Хотя по логике вроде как ужин. Неважно. Банкет будет вечером в столовой. Вообще на улице было темно, полярная ночь еще не закончилась, и солнышко быстро скрылось, так и не поднявшись над горизонтом.
Иришка убежала к родителям, а Маша пошла разбирать холодильник, куда сложила заготовки. Китайский салат она заранее почистила дома от верхних листьев и срезала «жопки», так что осталось только покромсать ломтями, чтобы было удобно держать в руках. Трапеза подразумевала, что вилки и ложки не нужны. Перцы и баклажаны отлично за это время промариновались! Можно положить на хлебушек или просто есть вприкуску с шашлыками. Кетчуп еще взяла, а то мало ли.
Так и оказалось. Парни не только про овощи, но и про кетчуп забыли. А у нее большая бутылка. Хватило на всех. Золотов оценил такую предусмотрительность. Если бы он не был занят другим, то составил бы список. Обычно он действовал по четкому плану, но не в этот раз.
– Маша, идите… иди сюда, – позвал он. – Давай тарелку.
На одноразовую тарелку приземлилась пара крылышек и три сочных куска шашлыка с подпаленным бочком. Девушка поблагодарила, отошла и приземлилась рядом с подругой.
– Ой, Кать, – сказала она, глядя на это изобилие. – Сейчас захлебнусь слюной, так вкусно выглядит.
– И на вкус такое же.
Макс жарил и священнодействовал у мангала, как и положено всякому мужику. Золотов, который распределял первую партию, то есть заведовал кастрюлей и лотками с готовой продукцией, обратил внимание на здоровый аппетит девчонок. Вон, уже за добавкой идут. Хотя чему он удивлялся? Его пассии вечно сидели на диетах, а эти две девчонки словно дорвались до вкусненького. От белковой пищи сильно не наберешь вес, он это знал. Особенно с одного раза. Отрываются, раз праздники. Главное потом побыстрее вернуться к нормальному режиму питания.
– Маша, это что? – спросил он, приподняв крышку на лотке.
Пахло вкусно. И выглядело тоже.
– Печеные перцы и баклажаны с чесноком, – ответила она. – А в другом лотке – греческий салат.
– Отлично!
Золотов не хотел давиться шашлыком с хлебом. И снова плюс в карму девушке Тимура. Его друг был малость безалаберным, зато Круглова оказалась предусмотрительной и основательной. Так что они друг друга нашли. Кольнула зависть и тут же исчезла. Девушка не в его вкусе. Хотя… Нет, ерунда!
– Иван, можно мне немного?
– И мне, и мне!
Он одарил девчонок. Макс тоже присоединился, изредка поворачивая шампуры и крылья на решетке.
– Куда Тимур подевался? – удивился он. – Свалил, и нет его. Надо куда-то укладывать вторую партию мяса.
– Сам удивляюсь, – ответил Золотов. – Телефон все время занят. Может, какие-то срочные дела? Ладно, уже часть съели, ничего страшного. Положишь на освободившееся место.
Тут на тропинке около беседки нарисовался Алаферов. Легок на помине! А также семейство Томсон и блондинка Зотова. Она не хотела участвовать в приготовлениях и портить маникюр, так что осталась в номере, пока не услышала, что соседи собираются и все готово к столу.
Ира схватила две тарелки, наполнила их и отнесла родителям, которые примостились на походных складных стульчиках. Потом девушка взяла себе еды и уселась рядом с Катей и Машей.
– Три девицы под окном, – рассмеялась Катерина. – Кабы я была царица...
– И я! – согласилась подруга.
– Я тоже, – присоединилась Иришка. – Маш, а ты бы какой была? Которая ткет, готовит или просто мама?
Просто мама. Наверное. Маша промолчала и вдруг решила, что хочет и так, и эдак. И шить, и вязать, и готовить, и малыша растить… То есть, получается, ее мечта – быть добропорядочной домохозяйкой?
Ну и ну!
Но все это неосуществимо, потому что кроме мамы нужен еще и папа. Она посмотрела на Тимура и подумала: ну, какой из него, в самом деле, отец? Этот матерый котище еще не нагулялся. Только байстрюков плодить. Мамаша уж как-нибудь выкормит.
Кстати, как там бедная Шеба? Поди, скучает.
Тимур тоже что-то совсем не радостный. Какой-то мрачный. Непривычно даже. Маша привыкла, что он всегда шутит и искрится позитивом. А тут сидит, задумчиво и как бы нехотя, без аппетита жует шашлык и думает о своем. Потом вдруг переводит взгляд на нее, и сразу делается неуютно. Мужчина словно взвешивает и оценивает ее.
– Что случилось? – не выдержав, прямо спросила она.
– Ничего, – буркнул Тимур. – Положи мне чего-нибудь.
– Да ты еще то, что взял, не доел, – обратил внимание Золотов. – Ты не заболел часом? Или тебя подменили?
Татарин пробурчал что-то маловразумительное, извлек из-за пазухи фляжку с коньяком и приложился к горлышку.
– Эй-эй! Договорились же раньше ужина не наливать. А то нажремся и ни до чего будет, – всполошился Иван.
Макс, который впервые услышал об этой странной договоренности, перестал в своем углу сражаться с вощеной пробкой на винной бутылке.
– Не-е, ребята, – сказал он. – Вы как хотите, а я не за рулем, так что буду. Без красного вина и шашлык не шашлык.
Он наконец справился с пробкой, ловко извлек ее и начал разливать по стаканчикам, передавая всем желающим. Рядом в термосумке ждали своей очереди другие бутылки. На этикетках причудливой вязью вились надписи на грузинском.
И где только взял? Не завозят же. Эмбарго.
***
Маша ограничилась парой глоточков, как и Катерина. Кому точно не следовало наливать, так это Зотовой. Она, весьма раздосадованная итогами дня, хлестала стаканчик за стаканчиком, так что в конце концов раскраснелась, и ее развезло. Она начала жеманиться и глупо хихикать над своими же шутками, полагая, что очень остроумна.
Золотов взирал на это с брезгливостью. Сам он спиртное не уважал, потому что оно нарушало ясность мысли. Вероятно, это то, что простые люди считали нормой. А уж пьяная женщина – вообще неприятное зрелище.
– Ира, хватит, – сказал он и перехватил на полпути очередной стаканчик. – Макс, не наливай ей больше.
– А я хочу! – заявила Зотова. – Хочу и буду. Какой ты смешной.
– Так, – очнулся наконец Тимур и посмотрел на друга. – Тебя спасать или пока еще рано?
Золотов подумал и отрицательно покачал головой. Вроде, безобидная. Но все равно остальные гости смотрят неодобрительно. Зотова глотнула еще и вдруг сказала, указав пальцем на Машу:
– Ты-ы! Я все про тебя знаю. Кто ты и что ты.
Девушка удивленно посмотрела на блондинку, но ничего не сказала. Что знает? О чем она вообще? Ей нечего скрывать. Хотя… Нет, не может быть! На турбазе они с Мариной Томсон ни о чем таком не говорили. Соседка по номеру не могла ничего знать.
– Я вас всех вот так! – сжала Зотова руку в кулак и обвела взглядом присутствующих, задержавшись на Марине и Тимуре. – Всех держу. За одно место все-е-ех…
Всем стало не по себе, столько в этом было тупой пьяной злости.
– Ой, всё! – сказал Тимур и отложил на столик свою тарелку. – Как хочешь. Или ты ее уводишь, или я пошел пить в номер.
– Ладно, сейчас…