Глава 16

– Я убью эту тварь!!! Чучело из нее сделаю!!! – орала, как бешеная, Ирка Зотова.

Блондинка тыкала свернутым журналом под кровать. Кошка завывала и сверкала глазами, но вылезать не спешила. Маша в отчаянии заламывала руки, а деятельная Катерина пыталась оттащить блондинку от животного.

Ну кто, кто мог знать, что Шебе понравится меховой полушубок из норки, и она решит его испробовать на вкус. А потом сдернет с плечиков и сделает из него лежанку в шкафу. Теперь только если отдать на реставрацию к скорняку.

– Да ладно тебе. Это всего лишь шуба, – увещевала Катя.

– Всего лишь!

Ирка развернулась и заорала чуть ли не с пеной у рта, что шуба эта куплена в кредит, и что стоит она больше ста тысяч, и вообще эта «толстуха с гардероба» в жизни не расплатится…

– Да-а… Дела, – вдруг прервал крик чей-то голос. – Что за шум, а драки нет?

Оказывается, дверь была открыта, и там стояли взбудораженные мужики. Другие гости, заинтересовавшись происходящим, начали появляться из соседних номеров. Не было исключением и семейство Томсон.

– Что происходит? – спросил Игорь, заглянув в номер.

Марина выглядывала у него из-за плеча. Ира проскользнула в комнату и кинулась к Маше.

– Что с кошкой? – первым делом спросила она.

– Ничего. Подрала чужую шубу.

Какой тут к черту дзен! Маша думала, как будет расплачиваться. Наверняка Зотова подаст в суд. Или удастся удалить в досудебном порядке? Надо посоветоваться с адвокатом. Но прямо сейчас самое главное – выудить кошку из-под кровати, усадить в переноску и думать, что делать дальше.

– Кто мне компенсирует порчу шубы? – снова завелась Зотова, но уже поумерила пыл. – В чем я буду ходить по улице? Я не взяла другой верхней одежды.

Началась работа на публику. Губы красавицы задрожали от обиды, на ресницах набрякли слезы. Она, деликатно всхлипывая, достала из брендовой сумочки бумажный платочек и прижала к уголкам глаз. Плакала она очень красиво. Глаза не покраснели, нос не вспух, как это обычно бывает, если рыдаешь по-настоящему. Маша словно со стороны посмотрела на это и поразилась. Актриса из погорелого театра. Впрочем, в глазах окружающих тут же появилось сочувствие.

– Ладно тебе, – сказал Золотов. – Лыжную наденешь, хорошо?

– Она не по размеру, – всхлипнула блондинка, подошла к своему спутнику и жалобно взглянула на него снизу вверх.

«Ага, понятно. Котик из Шрека детектед», – подумала Маша. Давит на жалость, а мужик ведется. Почему-то им всем нравятся такие белокурые, нежные и беззащитные дамочки. Или не всем? Судя по тому, как усмехнулся Золотов, он раскусил игру.

– Другого нет, увы, – ответил он.

Мужик подумал, какого черта он вообще потащил эту дамочку с собой, и какое счастье, что все не зашло слишком далеко. Сам виноват. Надо было головой думать, а не тем, что в штанах.

Катя вдруг шикнула и указала на кровать. Оказывается, кошка вылезла и начала умываться, приходя в себя после стресса.

– Ах, ты, сволочь! – схватила ее Маша и начала покрывать поцелуями сердитую мордочку. – Ты зачем чужую шубу погрызла?

Ей было все равно, что натворила Шеба. Главное, цела. Жива и здорова. Если бы Зотова ей что-то сделала, она бы ее собственноручно придушила, освежевала и коврик из нее сделала. Кошка упиралась всеми четырьмя, протестуя против ласки. Сопротивление усилилось, когда она поняла, что ее снова запихивают в переноску. Иришка Томсон подключилась к неравной борьбе. Сестры сообща справились.

Катерина отошла в коридор с Максом, вероятно, чтобы посоветоваться со своим персональным юристом.

– Сколько стоит шуба? – вдруг спросила Марина.

Она вышла вперед. Муж хотел что-то сказать, но она остановила его жестом.

– Больше… ста тысяч… – снова трагически всхлипнула Зотова и стрельнула глазами в сторону Маши.

Пусть знает. Сейчас начнет выплясывать, лишь бы дали рассрочку и не стали подавать в суд. Откуда у гардеробщицы такие деньги? Вряд ли ей приятель даст. А даже если даст, пусть поунижается ради этого.

– Сколько именно? Сто десять? Сто двадцать? – уточнила женщина, подходя вплотную. – Такое сложно забыть. Это же не батон хлеба.

У Зотовой забегали глаза. Видать, прикидывала потери и выгоды.

– Ну, сложно сказать. Сто двадцать, но там проценты и переплата, – задумчиво протянула она и снова патетически добавила: – Кто мне все это возместит?

– Маша, у тебя же на счету уйма денег, – сказала Марина Томсон. – Трать смело.

– Я хотела все вернуть, – стушевалась девушка.

– Я не приму. Отдай куда угодно, хоть на благотворительность. Твое дело.

Остальные участники бесплатного представления ничего не поняли. Только Зотова, сообразив, что все срывается, и ситуация вроде как решена, разозлилась. Не удастся потешить самолюбие. Она снова завела свою шарманку:

– Кто гарантирует, что мне вернут деньги?

«По себе судит, что ли?» – удивилась Маша. Если бы они вообще были чужими, тогда да, понятно. Но сейчас она еще раз унизила недоверием.

– Давай, я напишу тебе расписку, – предложила девушка. – Верну сразу после праздников. Здесь же нет банкомата.

– Маша, не парься, – вмешался Тимур. – Я за тебя поручусь. Ирина батьковна, у меня шестьдесят тысяч с собой, это ровно половина стоимости вашей шубы. Остальное получите в городе.

Блондинка тут же перестала всхлипывать.

– Не нужно, – чуть не расплакалась от благодарности Маша. – Я сама.

Как не вовремя все! И вовремя. Порча шубы и эта помощь. Все один к одному.

– Ну-ну, не надо плакать.

Алаферов смотрел, как у девчонки дрожат губы, и она пытается скрыть, что ей плохо. Внутри сразу зашевелился инстинкт защитника. Хотел обнять, но удержался. Не при посторонних. Почему-то хотелось ее оберегать от всего света.

Никто не обратил внимания, что Игорь Томсон куда-то ушел, а потом вернулся с барсеткой, ручкой и листом бумаги. Он при всех отсчитал пятитысячные купюры и сунул их в руки пострадавшей.

– Пересчитайте, пожалуйста, – сказал он. – Сто тридцать хватит с лихвой, я так полагаю. Пишите расписку о получении денежных средств. И дайте уже людям спокойно отдохнуть.

***

Конечно, Маша хотела отдать деньги. Хотя бы с того самого таинственного счета. В душе боролись остатки гордости и практичность, свойственная людям, которые никогда много не имели.

«Да оставь ты все себе! Пусть откупаются, зато не придется корячиться, отдавать самой», – так и нашептывал темный ангел за левым плечом.

«Не смей! Держи марку, это шальные деньги. Живи по совести», – голосом тети Тони увещевал ангел светлый.

– Да что же это такое! – чуть не взвыла Маша. – Хватит.

Она запустила пальцы в волосы и немного помассировала голову, чтобы прийти в себя. Уши горели. Понятно, почему. Вон, сидит, блондинистое и недовольное. Смотрит презрительно.

– Мр-ря? – вдруг раздался голос из переноски.

Шеба решила, что про нее забыли, и решила напомнить о себе.

– Кошку свою из комнаты убери! – сердито бросила Зотова. – Вдруг она и платья попортит. И воняет от нее кошатиной.

– Как воняет? – удивилась Маша. – Откуда?

Да ее кошка чище некоторых. Это вообще крайне чистоплотные животные. Недаром им в древности было разрешено в доме жить, в отличие от собак. Да и сейчас часто встречается такое разделение.

– Мне не воняет, – меланхолично сказала Катерина. – Да найди ты ей место, а то эта, – кивнула она на блондинку, – никак не успокоится.

***

Итак, Мария с сестрой и кошкой отправились к администратору искать политическое убежище. У того, оказывается, тоже был кот, который предпочитал вольный выгул. Держали его для того, чтобы он пугал мышей своим запахом. Впрочем, кот изредка приносил хвостатых вредителей, оправдывая свое существование, хотя его всегда досыта кормили объедками с кухни.

– Он кастрированный? – на всякий случай уточнила Маша.

– Нет, но вы не бойтесь. Она же сейчас не «гуляет» у вас?

– Да вроде нет. Но все равно…

Котовладелица опасалась, что кот учует кошечку и начнет призывные любовные серенады. И что та не устоит.

– Можем выселить кота на время пребывания вашей кошки, – понимая ее опасения, рассмеялся администратор.

Он, кстати, оказался дальним родственником Тимура, так что отнесся вполне дружелюбно к такой странной просьбе.

Кошку разместили в подсобке. Младшая сестра осталась присмотреть за Шебой, а Маша вернулась в номер. Там она полезла в шкаф. Достав разодранный полушубок, девушка прикинула, какая из него получится классная лежанка для кошки.

– Ты чего трогаешь мою шубу?! – взвилась Зотова.

До этого был полный игнор и бойкот. Лежала и пялилась в потолок. Но стоило тронуть вещи, как сразу заговорила.

– Мою. Мою шубу, – абсолютно серьезно ответила Маша. – Ты не забыла, что за нее заплатили? Полную стоимость, а не ущерб.

Блондинка сразу заткнулась. Крыть было нечем.

– Ты куда ее несешь? – стало любопытно Катерине.

– Сделаю из нее лежанку для кошки.

И она вышла, оставив позади онемевших от удивления девчонок.

***

Катерина потом пересказала в красках эту ситуацию своему Максу.

– Ой… Мама… Лежанку… – покатывалась она со смеху. – Представляешь? Кому рассказать, не поверят.

Мужики, которые это слышали, удивленно переглядывались. То ли с девушкой что-то не так, то ли это был тонкий троллинг пострадавшей стороны. После того, как Катерина ушла, мнения разделились.

Потом, когда страсти по шубе улеглись, был поздний завтрак. Комплексный. Как говорится, первое, второе и компот. Салатики, мясная нарезка, фрукты тоже пришлись ко двору.

Обеденный зал девушкам понравился. Колонны-опоры были обмотаны канатом, на стенах висели рули и якоря, отделка была выполнена из лакированного дерева. Действительно, как на паруснике. Столы накрыты хрустящими белыми скатертями.

Маша, глядя на подругу, старалась выбирать более-менее полезные или хотя бы не вредные для фигуры продукты.

– Жаль, не «шведский стол», – прошептала ей на ухо Катерина.

– Ну, ты губу раскатала, – фыркнула Маша. – Это же советское наследие. Видела бы ты их кухню. Все по ГОСТу.

Она в поисках администратора заплутала и набрела на пищеблок, который ей весьма понравился.

– Это тоже хорошо. Хоть не отравимся, – решила подруга.

Оголодавшие гости налегали на вкусности. Все друг с другом потихоньку перезнакомились. На новогодний заезд прикатила приятная компания, в которую затесался иностранец. Маша его узнала. Это был постоянный посетитель их фитнес-клуба. Он сидел за соседним столом.

– Привет, Свен! – окликнула она.

– А, Мария, привет, – обрадовался он. – Рад снова видеть.

– Эй, – дернула ее Катерина, сидевшая рядом. – Какой-такой «фашист»?

Она изучала «в нагрузку» немецкий, так что не врубилась. Машка, помирая со смеху, пояснила, что пишется «такк форь сист», но произносится почти как «так фашист». По крайней мере, для постороннего и непривычного уха звучит именно так.

– За что спасибо? – в свою очередь переспросил Свен, услышав «так» несколько раз.

– Не за что. Просто похожее слово, – снова рассмеялась Маша, легко перескакивая с одного языка на другой.

Золотов и Тимур с удивлением взирали на это веселье. Иван припомнил, что у нее вторым языком стоял норвежский, именно поэтому ее в конце концов допустили до собеседования. Тимур просто зауважал. Ему иностранные языки совсем не давались. Умная, оказывается, девушка. Не пустышка.

Макс о чем-то зашептался с Катей. Оказывается, ему в фирму требовался переводчик, когда люди обращались за подтверждением документов и апостилем. К сожалению, в дипломе звучало «учитель», но никак не «переводчик». Снова Машка пролетела как фанера над Парижем, но ничуть не расстроилась. Дзен?

Ирка Зотова сидела темнее тучи, злилась, молчала, и вокруг нее витала физически ощутимая аура недовольства. Зря она так, конечно. Кому понравится постоянно видеть перед собой мрачную физиономию? Людей это отталкивает. Особенно мужчин.

Маша отличалась наблюдательностью и уловила связь.

Надо было это обдумать.

***

Новый год надвигался стремительно и неотвратимо. Маша, вернувшись в номер, украдкой перебирала подарки, но так, чтобы Катерина не увидела.

Ей – обалденный, толстенный и очень ценный для понимающего человека словарь «лонгмэн». Максу, который ее спас от каталажки и вообще оказался хорошим человеком – обезличенный мыльно-рыльный набор с кедровым ароматом «локситан».

Для Тимура тоже нашелся подарок. Девушка думала, думала и наконец придумала. Она довольно быстро вязала, так что за пару смен связала ему автомобильные перчатки без пальцев. Боялась, что размер не подойдет, но вроде ширина совпадает с маркировкой перчаток, которые он кинул на сиденье. Она полюбопытствовала и успокоилась.

Для Иры тоже сборник «лонгмэн», но другой – языковой активатор. Пусть тренируется перед экзаменами. Сделала цветными стикерами закладки в нужных местах. Для Томсонов… А что, собственно, для них? Да ничего. Напросились в тот момент, когда было поздно бегать по магазинам в поисках подарков. И потом, что можно подарить тому, у кого есть все? Какой подарок сгодится для матери, которую двадцать семь лет не видела, и для ее мужа? Вот в чем вопрос.

После завтрака парни пошли в арендованную беседку с мангалом, чтобы развести огонь. Как всегда, что-то забыли взять! Но уголь и березовые дрова на радость отдыхающим нашлись у администратора.

Катерина чуть позже пошла им помочь с приготовлениями. Как подозревала подруга, она просто хотела быть поближе к Максу. А вот Зотова осталась дрыхнуть в номере, считая участие в общем деле ниже своего достоинства. Или просто ленивая такая? Поди разбери.

Маша с Ирой решили погулять и подышать свежим воздухом. Иришка хотела слепить снеговика. Она предупредила родителей, и сестры, одевшись потеплее, пошли на улицу.

***

Марина, оставшись наедине с мужем, учинила ему допрос.

Откуда такие деньги, муж легко объяснил. Здесь же глушь, медвежий угол. Он, особо не надеясь на банкоматы, снял наличность с карт, пока они были в городе. Думал, что должно хватить на прокат снегохода, разные развлечения, новогодний шоппинг и непредвиденные расходы.

Вот и пригодились деньги.

– Но… Знаешь, сестра открыла счет на имя Марии, я каждые полгода отправляла деньги. Не стоило.

– Это ее деньги. Ели бы мы не поехали, ничего бы не случилось с шубой. Все из-за того, что девушек разместили в одном номере, – отмел возражения Игорь. – Не думай больше об этом.

– Спасибо, – чуть не расплакалась жена.

Игорь прижал ее к себе.

– Ну, полно, полно… Хватит, – раздраженно сказал он. – Ты же не такая! Ты гордая, сильная. Не надо плакать. Не хочу тебя такой видеть, поняла?

Он отодвинулся и взял ее за подбородок, так, чтобы она посмотрела ему в глаза. Марина на миг показалась ему той девчонкой, которая рыдала от незаслуженной обиды после экзамена, когда пыталась сдать без взятки. Словно не было всех этих лет, и они снова молоды и полны надежд.

– Марина!

– Что? – удивленно спросила женщина.

– Ничего.

Он жадно ее поцеловал. Страсть вспыхнула жарким пламенем от одной только спички.

– Игорь? – удивленно смотрела она не него, когда они отдышались.

– Иришка там с Машей, наверное, надолго, – сказал он. – Запри дверь.

Марина смущенно уткнулась ему в плечо, чтобы он не видел, как сильно она его хочет.

– Сам запри.

Мужчина нашел в тумбочке ключ, повернул на два оборота и обернулся. Марина, сидевшая на кровати, стянула с себя кашемировый свитер и игриво покрутила его на пальце.

– Наконец-то мы одни! – сказала она, повторив ту самую фразу, которую он сказал двадцать лет назад, после ЗАГСа, когда гости разъехались.