Глава 28
– Раздевайся.
Маша выдала Золотову новые тапочки, купленные вообще-то специально для Тимура. Взяла на распродаже на всякий случай мужские. А то мужики в последнее время зачастили в гости.
Прямо нашествие какое-то! То густо, то пусто.
– Давай, помогу.
Золотов ловко снял с нее куртку, повесил и пошел в крохотный совмещенный санузел. Маша, радуясь этому, устремилась на кухню – прятать улики. Быстренько собрав грязную посуду со стола и помыв ее, она поставила чайник на плиту.
– Мур-р? – выползла из комнаты Шеба.
Котовладелица удивилась, почему она не явилась сразу, как повернулся ключ в замке. Обычно она встречала хозяйку в прихожей, но не сегодня.
– Ух ты, тепленькая какая, – взяла ее на руки Маша. – Под одеялом спала?
– Мр, – подтвердила кошка и затарахтела.
Наверное, это полярная ночь так влияет, заключила девушка, отпуская кошку. Та сразу пошла к пустой миске, уселась рядом и посмотрела на Машу.
– Ой, ты уже все съела? – удивилась та.
Обычно горсточки «сушки» хватало на полдня. Но у кошки вдруг прорезался просто небывалый аппетит.
– Наверное, все же беременна, – сказала вслух Мария, сев на корточки и ощупывая британку.
Кошка сделала предупредительный «кусь», и девушка перестала крутить-вертеть ее.
– Ветеринару показывала? – спросил, появляясь на кухне, Иван.
– Нет еще.
– Отцу нужен кот, старый летом умер, – сказал Золотов. – Тут, я так понимаю, будет замес норвежского лесного и британцев.
– Да.
– Отлично.
Он всегда быстро принимал решения. Маша уставилась на него снизу вверх. Он же не всерьез, нет? Или правда берет котенка? Ничего себе!
– Давай дождемся сначала, когда она окотится, – сказала она, вставая.
Тут и чайник засвистел, оповещая, что вода закипела.
***
Золотов обследовал убогий санузел, чтобы убедиться, что Круглова проживает одна. Так точно, на полочке только ее косметика и одинокая зубная щетка в стаканчике.
Мужчина обошел и комнату, пользуясь тем, что хозяйка дома сейчас на кухне. На немецкой стенке времен СССР – фотографии. Девушка, выглядевшая намного полнее, чем сейчас, обнималась с женщиной грузной средних лет. Волосы Кругловой были гладко зачесаны назад, что ее не красило. Глаза скрыты за очками в роговой оправе. Золотов решил, что это фото времен института или чуть позже.
На собеседовании она смотрелась лучше, а сейчас – тем более. Физические нагрузки явно пошли девушке на пользу. Новая прическа ей больше идет. Очки больше не носит.
На диване, наспех накрытом покрывалом, лежал зачитанный томик Гарри Гаррисона. Фантастикой были уставлены полки небольшого книжного стеллажа. Еще один был занят учебными пособиями и монографиями. Там же стояли и книги на иностранных языках.
А ведь ему позарез нужен переводчик с норвежского! Причем не просто референт со знанием двух языков для переговоров, а еще и для работы с технической документацией. Новая секретарша в этом не разбиралось, но выяснилось это уже после того, как ее оформили.
Круглова раньше подвизалась в «Пилигриме», то есть должна разбираться в этом. Надо спросить.
Он пошел на кухню, чтобы уточнить детали, и застал премилую сцену. Маша сидела на полу и крутила-вертела кошку, а та, очевидно, настроившись на ранний ужин, лениво отбивалась от хозяйки.
***
Пили чай тоже втроем. Похрустев сухим кормом, кошка вскочила на третий стул и уселась между ними, как статуэтка. Выпив пару чашек чаю, Золотов все-таки спросил девушку:
– Маш, ты разбираешься в МАРПОЛ? Ты же работала раньше с этими требованиями?
– Да, – ответила она. – Почему ты спрашиваешь?
– У меня объект в черте торгового порта и еще один на той стороне залива, на нефтебазе, – пояснил он. – Возникли вопросы с природоохранными органами и портофлотом. Основные документы на английском, но есть сопроводительные письма на норвежском.
– А кто пишет? Бывший владелец? – предположила она.
– Нет, деловой партнер. «Харальд Хардрёде Инкорпорейтид». Может, слышала?
– Ой, так это же Свен! – махнула она рукой.
– Какой Свен? – сначала не понял Золотов.
– Который отдыхал с нами на турбазе, – ответила она, будто для нее было самым обычным делом проводить свободное время с владельцами крупных компаний. – Это его фирма.
– Не понял, а почему называется Харальд? – удивился он.
– Потому что это один из их королей, – ответила она. – Последний король-викинг, женатый на русской княжне.
– Не знал таких подробностей. Так что насчет Свена Бьярнссона?
– Он занимался какими-то глубоководными буями, – стала припоминать она. – Мне присылали инструкции по эксплуатации.
Машка тогда забодалась две ночи переводить этот талмуд на двадцати страницах. Причем халтурить было нельзя, это потом пошло в серию на продажу, сертификацию и так далее. Она сделала и забыла, а потом ее Катерина просветила, что такая работа стоит бешеных денег, а она, дурочка, сделала за так – просто в рамках основной работы, когда зам директора подсунул ей документы. А еще до сих пор было обидно, что за сверхурочные ей так и не заплатили.
– Понятно, – сказал Золотов, хотя что там ему было понятно, девушка не поняла.
Мужчина понял без слов, что она не хочет обсуждать эту тему. Видно, что из «Пилигрима» она ушла не просто так. Из хороших компаний не уходят в никуда, а она искала работу уже уволившись с прежнего места.
Золотов мельком видел директора ООО «Пилигрим» на форуме «Экспо». Он удивлялся, как они умудрились заполучить тендер от порта и даже подумывал переманить их поставщика. И вот…
– Маша, говорите, пожалуйста, заранее, если у вас такие знакомые, – сказал он, и глаза его блеснули за стеклами очков.
Маша невольно поежилась, а потом прямо взглянула на него и ответила:
– Какие знакомые?
Полезные дня него. Золотов ужасно злился от упущенной возможности. Он целые праздники провел вместе с норвежцем и даже не переговорил с ним. Причем готовый переводчик в лице Кругловой был под рукой.
– Вы про Свена? – в свою очередь напряглась девушка. – Или про моего бывшего директора? И потом, мы снова на «вы»? Иван, я вас не понимаю.
– Маша, прости. Про норвежца, разумеется, – ответил Золотов.
Он молниеносно вскипел и так же быстро успокоился. Разум снова был холоден как лед. Мужчина не мог не заметить, как ее заело одно упоминание о бывшем работодателе. Девушка напряглась и ощетинилась.
– Что не так с твоим директором? – вдруг вырвалось у него.
Маша не могла выдавить из себя ни слова, только мучительно покраснела, ощущая, как кровь прилила к лицу. Она вздохнула и прижала прохладные ладони к горячим щекам.
– Ясно, – сделал вывод Золотов, и его серые глаза сузились. – Приставал?
– Без комментариев.
Это только подтвердило его догадку. Что ж. Значит, толстяк Баскаков любит пользовать секретарш на рабочем месте. Странно только, что Круглова терпела почти три года, прежде чем уволилась.
– Давайте пить чай, – сказала Маша. – Или я тебя провожаю.
– Лучше чай.
Вкусно. Пахнет травами. Такой он пил последний раз только у отца в пригороде. Никаких приторных химических конфет, которые Иван терпеть не мог. Только курага. И тишина. Девушка пьет молча, а не щебечет, как другие, напрягая его и мешая думать.
Кошка такая же, как ее хозяйка. Сидит на соседнем стуле и щурится, не мяукая и не выпрашивая ничего со стола. Чай заканчивается, и Маша тут же подливает в чашку снова.
На третьей он решает – пора бы и честь знать.
– Я пойду, – сказал Золотов.
– Ну, иди, – тихо ответила она.
***
Вот же странный тип! Маша так до конца и не смогла его раскусить.
Значит, он хотел о чем-то переговорить со Свеном. Девушка только поняла, что Золотов упустил шанс пообщаться на турбазе и был этим сильно раздосадован. Хотя даже досада в его исполнении выглядела как мимолетный, почти незаметный проблеск эмоций. Этот мужчина – вещь в себе. Не вспыльчивый, расчетливый и спокойный, он успокаивал и одновременно немного пугал.
Машка к такому не привыкла. Люди обычно легко читались и было ясно, чего от них ожидать.
Отношения у них тоже странные. То на «вы», то на «ты», переходящие с неформальных на официальные и с дружеских в спортзале на вполне рабочие.
– Мяу?
– Иду, иду.
Кошка уже, задрав хвост, шла из прихожей в комнату, где, стоило хозяйке сесть в продавленное венгерское кресло, вспрыгнула ей на колени и замурчала. Маша щелкнула пультом от телика, погоняла немного каналы и, остановившись на какой-то новогодней комедии про сироту с тремя отцами, незаметно для себя заснула.
Проснулась только когда окончательно сползла на подлокотник и начала искать удобное положение. Деревянный край уперся в ребра. Кошка спрыгнула с колен, и девушка поняла, что отлежала себе все, что можно. С трудом разогнувшись, она побрела в ванну мыться.
Полярная ночь уже сдавала свои позиции, но все равно ужасно хотелось спать.
***
Катерина уже заканчивала смену, когда за ней заехал бывший парень.
Она приглушила свет и переоделась. Максим заглянул к ней в окошко и спросил:
– Собираешься? Подвести тебя до дома?
– А, это ты, – сказала она, сражаясь с молнией на втором сапоге.
Поза была пикантной, но она не собиралась ойкать и смущенно прыгать, раз он ее застал врасплох. Разогнувшись, Катерина подошла к зеркалу и, застегнув полупальто, стала вдумчиво и неспеша красить губы.
– Долго ты там еще? – так и не понял бывший.
– Макс, – закончив наводить красоту, повернулась к нему девушка. – Что ты здесь забыл? Ты ведь у нас не тренируешься.
– Кать, ну хватит уже.
– Хватит, так хватит, – ехидно улыбнулась она. – Это правильно.
С нее хватит. Он впервые за год заехал за ней просто так, чтобы отвезти домой, а не к себе в гости. То есть раньше он делал это только потому, что предстояло интересное и приятное во всех отношениях продолжение.
Да, он такой. Зря она повелась. Адвокат никогда не делал ничего просто так.
Хотя она не права. Даже сейчас он предложил свою помощь, чтобы помириться, и все продолжилось, как прежде. Как было надо ему, а не ей. Она просто устала.
– За мной папа заедет, – сказала она.
– Не сочиняй, – улыбнулся он, решив, что поймал ее на лжи. – Никто тебя не встречает. Кать, по вечерам опасно, давай довезу.
Он говорил с ней, как с неразумным ребенком, и это внезапно взбесило ее. Решил, что врет? А вот и нетушки. Катерина была в стрессе после случая с Карагановым. Безумная бравада, как обычно, когда она сталкивалась с трудностями. Ни в коем случае нельзя было показывать слабость.
Она изображала веселье, но потом ее просто трясло. Адреналин. Она попросила девушку с ресепшена подежурить и минут десять после выдачи одежды простояла в туалете, опустив руки под холодную воду. Потом включила горячую. И опять, и снова… В зеркале был какой-то дикий взгляд.
А потом ты берешь себя в руки, хватаешь, как Мюнхгаузен, сам себя за косичку и вытаскиваешь из болота, потому что никто тебе не поможет.
– Алло, пап. Встретишь меня из спорткомплекса? Да нет, ничего не случилось, – сказала она, выйдя из туалета. – Просто устала. Кое-что случилось, потом расскажу. Да, в одиннадцать. Жду!
Он должен был приехать с минуты на минуту. И тут заявился Макс. Вот это пердимонокль. Макс строил из себя всезнайку и жестоко обломался.
– Молодой человек, подвиньтесь, – вдруг отодвинул кто-то Агейко рукой и тоже наполовину протиснулся в окошко. – Катюша, я приехал. Ты готова?
Господи, это он. Ее старый, добрый, уютный папа. Видно, что тоже устал на работе в своем ЦНТИ, но все равно встретил ее, как в детстве. Улыбается в усы, распространяя вокруг запах одеколона «фаренгейт» и хорошего табака. Сейчас он ее обнимет, поможет пристегнуться в машине, и все станет хорошо, как в детстве…
– Папка! – вспыхнула она от радости. – Да, готова, идем! Есть хочу – умираю.
Девушка выскочила через служебный вход, схватила его за руку и потащила к выходу, пока тот все не понял. Раньше приятель не хотел знакомиться с ее родителями или представлять девушку своей семье. Теперь уже Катерина не хотела знакомить отца с бывшим парнем.
***
Агейко растерянно глядел вслед своей девушке. Вернее, бывшей девушке. Только в этот миг он отчетливо понял, что все кончено. Она правда так решила. Катерина не хитрит, чтобы его проучить, и не пытается манипулировать. Это не глупые женские обидки. Все гораздо серьезнее, чем он думал.
Он видел ее отца и раньше, как оказалось. В ЦНТИ на входе в будке охраны сидел усатый мужик, проверяя входящих и выходящих. На бейджике было написано: «ВОХР. Антон Иванович Камышин». Адвокат тогда еще подумал, какая редкая фамилия. Как у подруги.
На Максима он взирал с явным неодобрением, наблюдая, как на него чуть ли не вешаются студентки юридического, которым он читал тут лекцию по спецкурсу адвокатуры, и которые просто мечтали попасть на стажировку в «Бейдерман и партнеры».
– Черт, – стукнул Макс по стене.
Черт, черт, черт! Все шло не так, как надо. Ладно, перебесится – сама прибежит мириться. Он больше не будет так унижаться, а мужчина именно так воспринимал свои попытки примирения. Ради нее он будет еще… Нет. Катерина Камышина потом сама будет кусать себе локти, что его упустила.
С ее данными сложно будет найти кого-то лучше него.
***
– Так, рассказывай, ребенок, – сказал отец, помогая пристегнуться.
Катя настроила сиденье под себя, собираясь с духом. Старая добрая «нива» тихо завибрировала, трогаясь с места. Они выехали на проспект Ленина и покатили к дому. Вся улица была усыпана гирляндами и огнями, навевая рождественское настроение.
– Да что рассказывать, – вздохнула она. – Какой-то идиот перепутал меня со сменщицей и стал выяснять отношения. Пришла охрана, он ушел. Не работа, а сплошной стресс!
– Так увольняйся, – сказал он, не отрывая взгляда от дороги. – Думаешь, я не смогу вас с мамой прокормить?
– Па-ап… – протянула она. – Я не хочу сидеть у вас на шее, понимаешь? И потом, мне там хорошо. Фитнес, скидки как работнику на все услуги. Я ни о чем не жалею.
– А давай я тебя устрою консультантом-филологом для студиозусов? – в тысячный раз предложил он. – У меня знакомства в «кадрах». Или методистом на кафедру.
– Пап, не хочу. За копейки эти старые грымзы мне всю кровь выпьют.
– А тут что?! – вспылил он, и сразу стало понятно, в кого пошла характером дочь. – Гардеробщица!
– Зато зарплата, – фыркнула она. – Пап, не начинай снова. Ну па-апочка.
– Ладно. Замяли, – тяжело вздохнул он. – Едем. Странно, что твой тебя не встретил.
Сказал он это с такой особой интонацией, что сразу стало ясно, что отец Катерины, мягко говоря, заочно терпеть не может потенциального зятя. Спит и видит, чтобы она его бросила.
– Пап. Мы с ним расстались, – наконец решилась признаться дочь.
Машина дернулась и чудом не поцеловалась с едущим позади «шевроле».
***
– И правильно! Нечего мозги нашей дочери компостировать, – сказал отец матери.
– Ну, Антон, – возразила мама. – Надо хотя бы узнать, что случилось на турбазе. Должен же быть повод. Вдруг она…
Мать понизила голос, и отец тоже, не разобрать, о чем там речь. Катерина поняла, что дальше подслушивать бесполезно, и пошла в свою комнату, из которой давным-давно выросла. Все старые вещи на местах, игрушки, плакаты, грамоты и медали. Она давно хотела что-то выбросить, а остальное на память сложить в коробку и убрать в шкаф. Отец не давал.
Но сегодня на нее что-то нашло. Катерина с остервенением начала срывать плакаты со стен. Сообразив, что делает это вместе с кусками обоев, она решила завтра же купить новые и сделать ремонт. Тем более что с ее режимом работы это не составит особого труда. Комнатка небольшая. Надо еще выкинуть половину хлама. Все эти плюшевые игрушки – собачки, медвежата и говорящие котики ее раздражали.
Притомившись, она закинула весь хлам в целлофановый пакет, завязала и вынесла в прихожую. Через кухонную дверь просачивался табачный дым и узкая полоска света. Родители все еще вполголоса обсуждали, что же им делать с великовозрастным чадом.
Катя и сама не знала, что дальше. Может, Машка права? Закрутить любовь с кем-нибудь из посетителей спортклуба? И будь что будет.
Как в сказке про «первого встречного».