Глава 41

Марина Томсон поговорила с братом, если это можно было назвать разговором. Старший брат сразу насторожился, когда она вышла на него, и стал допытываться, как она узнала его новые номера.

– Секрет фирмы, – усмехнулась она, глядя, как муж с дочерью завтракают в соседней комнате. – Дима, не ожидала от тебя.

Женщина правда не понимала, как можно оставить на улице племянницу. Разговор не складывался, брат был настроен весьма решительно. Тогда она сказала, что не участвовала в приватизации, но была в это время прописана, поэтому сохраняется обременение и раздел имущества можно оспорить. А также имеются бумаги, что он после смерти матери брал отступные за свою долю.

– Прежде чем отбирать у племянницы единственное жилье, Димочка, заказал бы справку в паспортном столе, – припечатала она. – Небось за взятку все обтяпал? А девочка была в шоке, не стала оспаривать в суде.

– Шалава! – услышала она в ответ. – Ничего ты не получишь! Обе вы хороши, что Тонька, что ты. Одна старая дева, другая шлюха! Идите на… И дочке своей передай, ничего не получит. У меня все схвачено!

И он бросил трубку. Марина слушала гудки и размышляла, какие же они в семье все разные. Правда, и Дмитрий Зиновьев был от первого, крайне неудачного брака их матери. Сначала бросил мать, когда она заболела, и сестры вдвоем ухаживали за ней, а после ее кончины сразу примчался делить наследство. Марина со стыдом и гадливостью вспоминала этот эпизод своей прошлой жизни.

Они с сестрой не хотели разменивать квартиру и дали брату отступного. Он отстал. Но ему было мало, и после смерти сестры он вернулся, чтобы еще раз поживиться.

«У меня все схвачено».

Нет, ничего не схвачено, иначе бы он не стал так паниковать и дергаться. Уже ради этого стоило позвонить, помотать ему нервы, хотя это не возместит неприятностей и боли, которые он причинил Маше.

Больше можно не звонить. Брат мнительный. Пусть теперь страдает и мучается неизвестностью. Хотя бы так. Если иначе никак.

Марина Томсон только жалела, что звонила со своего номера. Надо было с «левой» сим-карты.

– Ну, как? – спросил ее муж, когда Марина присоединилась к семье за завтраком.

– Никак.

– Совсем плохо?

– Нет, – односложно ответила она.

Только паршиво как-то на душе. Игорь, почувствовав настроение жены, взял ее за руку.

– Вернемся в Москву – улажу этот вопрос. У меня хорошие юристы.

– Да не надо. Зря я тебя попросила, – ответила она.

Ей было неприятно, что он узнал. Стыдно за семью, за то, что случилось по ее вине. Она не интересовалась, что происходит, не переписывалась с сестрой и пропустила момент, когда ее не стало. Она, именно она виновата, что ее и так обделенную дочь еще раз обидели.

– Ладно, – сказал Томсон. – Потом расскажешь. Если захочешь. Доедай, скоро едем в спорткомплекс.

***

Прохоров переговорил с Дамиром насчет «Меркатора» за обедом.

– Я пытался договориться о покупке активов, но новый владелец непреклонен, – сказал Караганов. – Возможно, новая сумма его убедит. Мы узнали, что завтра будут переговоры Золотова с Бьярнссоном.

– Что ты предлагаешь? – спросил гость.

– Смотря что вам нужно. Если сорвем сделку, активы здорово подешевеют. В противном случае «Меркатор» не удастся приобрести по текущей стоимости.

– Дамир, ну, ты же не мальчик уже, – усмехнулся собеседник. – Если сорвем сделку, ему тем более нет резона продавать дешевле, чем взял. Это рынок.

Действительно. Никакого резона избавляться даже от убыточного актива, если есть шанс его подрастить и выгодно продать. Для того все и затевалось. Регион активно развивается, нефтеперевалка растет, а еще поговаривают про добычу газа на шельфе.

Однако и переплачивать не с руки.

– Я все понимаю, но…

– Поступай, как знаешь. Можешь уламывать норвежских партнеров и «Гиперион», но мне нужна эта сделка любой ценой.

– Почему? – вырвалось у Дамира.

– Спекуляции – мой конек. Хочу толкнуть потом эту фирмочку той же корпорации, которая сдуру скинула этот актив.

Караганов поразился простоте и логичности этой идеи. Ну, элементарно же! Зять Гордиенко спустил перед новым годом с молотка «детку» нефтеперевалочного терминала. Но с развитием региона они снова начнут собирать под своей рукой местные предприятия отрасли, чтобы оставаться монополистами, хотя формально это не так. Собственно, для того и были созданы многочисленные дочерние предприятия. Надо было создать видимость конкуренции для антимонопольного комитета.

Золотов это знал. Наверняка имелась инсайдерская информация или просто повезло. Перехватив «Меркатор», он увел его из-под носа у Карагановых. Но это ненадолго.

– Предлагаю следующее, – улыбнулся он. – Если не жаль отвалить лишний миллион-другой, дождемся сделки. Пусть Золотов проделает всю работу за нас. А потом устроим неприятности с торговым портом, чтобы он сам захотел продать. Тут появимся мы и предложим достойную рыночную цену.

– Хорошо. Согласен, – кивнул Прохоров. – Меньше возни. Пусть уладят дела с норвежским контрагентом, пока не трогай их. Пожалуй, я задержусь тут еще на неделю.

***

Иришка Томсон успела к окончанию Машиной смены, и девчонки пошли на тренировку. Катерина догнала их по пути.

– Ой, чуть не опоздала, – запыхалась она. – Маш, а кто твой напарник на растяжке?

– Не знаю, – растерялась та. – Ладно, сообразим на ходу.

И тут пришла Инна Волкова. Она смущенно замялась, остановившись посреди раздевалки.

– Инна! Тебя отпустил муж? – бесцеремонно спросила Катерина.

– Вроде того, – улыбнулась та. – Но в тренажерный зал мы теперь ходим с ним вместе.

– Ну и правильно.

Маша размышляла, что она дружит, оказывается, с женой владельца. Хорошо это или плохо? Прежняя легкость общения, казалось, была утрачена. Но пока они потели в зале, прыгая под музыку, все вернулось. Они просто женщины, связанные одной общей целью. И неважно, кто есть кто в обычной жизни.

– Ой, устала, – простонала Маша, не в силах встать с ковра, когда все закончилось.

То была приятная усталость, когда знаешь, что все правильно, и организм тебя отблагодарит.

Катерина с сестрой подхватили ее за руки и помогли подняться. Инна смотрела на это и улыбалась. В дверях, кстати, уже маячил ее муж, то есть директор спорткомплекса. Волкова упорхнула к нему, чмокнула в щеку и что-то сказала.

– Контролирует? – подколола Катерина, видя это.

– Катя! – не выдержала Маша.

– А я что, я ничего, – фыркнула Камышина.

– Что вы, девочки. Он не такой, – снова засмущалась Инна Волкова. – Просто иногда на него находит.

***

Волков смотрел на свою хрупкую, нежную жену. Он всегда о ней заботился.

На досуге он пробил всех ее новых знакомых. Мужчина так делал на всякий случай, что его по жизни не раз выручало. Круглова и Камышина прозрачны и кристально чисты, можно общаться. С Ириной Томсон и ее родителями не все ясно, но по информации из гостиницы скоро съезжают.

А вот мужской круг общения был интересным. Алаферов и Золотов из «Гипериона», который давно был бельмом на глазу у мини-олигархов местного разлива. В девяностые их бы тупо расстреляли или взорвали, а сейчас вынуждены считаться.

Караганов-младший. Волкову уже доложили о происшествии в гардеробе. Клан имел родственные связи с депутатом Алаферовым, зятем Артура Караганова. И – странное совпадение, – компаньоном Золотова был старший сын депутата.

Топтуны, которых нанял Волков, следил несколько дней за ними. Странные знакомства у девчонок. Не менее странные знакомства у мужиков.

То есть со стороны это выглядело так. Обычные провинциальные девушки с высшим образованием вдруг бросают «нормальную» работу и нанимаются в гардероб. А друзья у них – бизнесмены регионального значения. Это было непонятно.

А если Волков чего-то не понимал, он продолжал копать дальше…

***

Дела в банке уладили быстро. Маша, закончив, решила озвучить решение не притрагиваться к деньгам:

– Я могу перевести эти деньги на ваш счет?

– Можешь, но я верну, – ответила Марина Томсон.

Однако менеджер, услышав их разговор, сразу разочаровала девушку. На улаживание формальностей уйдет до сорока дней. Вот как странно, подумала Маша. Человека провожают в последний путь сорок дней. И банк тоже тянет больше месяца, словно это что-то изменит.

– Подумай хорошенько, – сказала мать. – Это твои деньги, я специально посылала их на твое содержание. Не знаю, почему сестра не тратила. Может, хотела отложить на жилье для тебя.

– Зачем? – ответила девушка. – Мы с ней не собирались разъезжаться. Мне хорошо с ней жилось.

Марина Томсон помолчала. Если бы она сказала что-нибудь, то не сдержала бы слез. Она даже не поблагодарила сестру за то, что та вырастила ее дочь, как свою. Не успела, не сказала самых важных слов. Жаль. Ничего не вернуть назад. Некоторые вещи просто не изменить.

– Ладно, Маша, – сказала она и обняла ее. – Поехали в центр.

– Зачем?

– Фотографии на память, – отстранилась мать. – Я больше не хочу терять время.

Маша поняла.

***

Марат выдрыхся и пропустил завтрак. Мать не стала его будить. Приняв душ и одевшись, он пошел вниз и нос к носу столкнулся с Прохоровым и дядей, когда хотел втихаря свалить из дома.

– Куда это ты собрался? – спросил Дамир Караганов.

– А, это ты. Здрасте, – бросил Марат и попытался просочиться мимо мужчин по лестнице.

Однако его остановил гость, положивший тяжелую ладонь ему на плечо.

– Ты как со старшими разговариваешь, сопля? – понизив голос, спросил он.

Парень замер от неожиданности.

– Так это сын Зарины? – догадался москвич.

Они с Дамиром переглянулись. Дядя раздраженно ответил:

– Кто же еще? Он у нее единственный, разбаловала. Давно взрослый, а все как маленький.

Марата взбесили эти уже ставшие привычными поучения, сказанные менторским тоном. Одно дело, когда это происходит в семейном кругу, среди своих, и совсем другое, когда его отчитывают на глазах у гостя.

– Дядя, хватит, – с трудом сохраняя спокойствие, сказал он. – Даже в праздники покоя нет.

– Видел я, как ты отдыхаешь.

– С меня хватит.

Парень Одновременно он с врожденной грацией танцора отодвинулся, дернув плечом, и сбросил чужую руку. Московский гость, хмыкнув, отпустил. Он промолчал, никак не реагируя на тираду Караганова-младшего, рассматривая сына Зарины.

Прохорову показалось, что он уже где-то видел его. Темненький, смуглый паренек, хотя и не в породу Карагановых. Например, Артур Караганов в молодости был крепким, мускулистым и высоким, и Дамир унаследовал от него телосложение. А вот сын Зарины, казалось, не взял от деда ничего. Слишком тонкокостный и жилистый. Прохоров предположил, что сын похож на мужа Зарины.

– Дед твой расстраивается, – спокойно сказал он, смерив взглядом парня. – Говорит, не хочешь в семейном бизнесе участвовать, прожигаешь жизнь зря. Еще раз в таком тоне заговоришь со старшими, я не потерплю. По крайней мере, пока я здесь в гостях. Понял?

Марат хотел было огрызнуться… и промолчал. На него это было непохоже. Но этот незнакомый мужик обладал каким-то странным даром убеждения.

– Так понял? Я не услышал ответ.

– Понял.

– Ну вот, молодец. Сколько, Дамир, говоришь, ему лет?

– Двадцать восемь. Скоро будет.

– Думал, он моложе, – автоматически прикинул Прохоров. – Поколение инфантилов, а, Дамир? Дети-снежинки. Не обижайся, я же вам не чужой.

– Простите, Иван Петрович. Марат, куда ты собрался?

– Домой, – ответил парень.

– Ладно, ступай.

Марат, пока мужики не передумали, ретировался, стараясь, чтобы это не выглядело бегством.

***

По пути он столкнулся с матерью.

– Марат? – окликнула она. – Ты уже встал? Куда собрался?

Опять контроль, да сколько можно!

– Домой, – сдержавшись, ответил он.

Мать все-таки, на ней он не будет срывать плохое настроение.

– Очень хорошо, – с каким-то странным облегчением сказала она. – Езжай. Тебе все эти гости не интересны. Я дедушке скажу, что тебя вызвал отец.

– Хорошо, мам. Мне эти москвичи не понравились, – видя ее отношение, признался он.

– Ты же не был на ужине, – замерла она, побледнев.

– Мам, ты в порядке? – удивился он.

– Нет, скажи мне… Ты видел гостей? – допытывалась у него Зарина.

Она должна была это знать. Лишь бы только… Лишь бы только он не встретил своего настоящего отца.

– Да на лестнице сейчас столкнулся, – отмахнулся Марат. – Дядя с Прохоровым вернулись. Опять воспитывали.

Зарина пошатнулась и чуть не упала. Сын ее подхватил под руку.

– Мам? Мам! Ты как?! Пошли в дом. Да подойдите же кто-нибудь.

Подбежала одна из дальних родственниц, очень кстати оказавшаяся поблизости. Охранник, куривший во дворе, дернулся, не решаясь покинуть пост. Внук хозяина махнул ему. Зарина, когда ее под руки хотели увести в дом, выпрямилась и решительно отстранилась.

– Я в порядке, – сказала она. – Просто не выспалась.

– Я остаюсь, – решил Марат. – Побуду, пока тебе не станет лучше.

– Нет, езжай! – окончательно пришла в себя женщина. – Марат, побудь с отцом. У него был приступ недавно, я боюсь, что он дома один. Тебе надо ехать домой.

Это решило дело. Поручив мать своим людям, он уехал, хотя на сердце было неспокойно.

***

Он ехал домой. Соскучился, как это ни странно. Обычно ему было сложно уживаться с отцом, вернее, с человеком, которого все вокруг считали его отцом.

Но за несколько дней вне дома все его достали. Только Руслан Алаферов не давил. Он даже не звонил за эти два дня и не пас его непрерывно, считая, что мальчик вырос и способен самостоятельно выжить в городских джунглях.

– Хорошо повеселись, – только и сказал он, когда Марат исчез на два дня под предлогом поехать в гости к деду.

Хотя, может, причина была в другом. Отец думал про внебрачную дочь, и ему было не до Марата. Тот даже заревновал. Как оказалось, не в деньгах было дело и не в том, чтобы сберечь мать от горькой правды. Марату было неприятно делить внимание отца с кем-то еще.

Толстуха Круглова незаметно, за один день перетянула одеяло на себя. Отец что-то задумал, но пока держал это в секрете.

Марат решил узнать о планах отца. Что он намерен делать? Дядя что-то не торопится избавляться от Кругловой, придется все взять на себя. Заодно дома скинет на ноутбук все, что скачал с чужого телефона, и хорошенько изучит.

Он вел машину, витая в облаках, и чуть не въехал в зад какой-то «вольво». Семейный универсал, такие часто берут взрослые, остепенившиеся люди. Парень затормозил буквально в паре сантиметров от чужого авто в первом ряду, куда пытался перестроиться, чтобы доехать побыстрее.

Автомобиль двинулся и прижался к обочине. Марат, решив не испытывать судьбу, тоже съехал с трассы и остановился, вцепившись побелевшими пальцами в рулевое колесо.

– Черт!

Все могло плохо кончиться. Дорогу все еще нормально не почистили после ночного снегопада.

Водитель «вольво» неспеша вылез из своей машины, подошел к «киа» Марата и постучал в стекло. Парень опустил его и спросил:

– Все нормально? Не надо вызывать страховую?

Мужик ему не понравился. Неприметный, спокойный и какой-то на вид отмороженный совсем. Рост средний, возраст средний, лицо обычное, таких тысячи в толпе. Только глаза темные, почти черные, как будто зрачки расплылись во всю радужку. Может, под кайфом? Да нет, непохоже. Координация движений в норме. Марат бы заметил, пока тот шел к его машине. Что он, торчков за свою жизнь ни разу не видал?

Да и одет незнакомец в дорогущее пальто и автоперчатки, точно такие же, как у дяди. Видно, что не бедствует. Наверное, бизнесмен. На коротких волосах таяли снежинки.

– В следующий раз так не повезет, – сказал незнакомец и цепко поглядел, словно «срисовав» незадачливого водителя.

– Извините, – запоздало спохватился Алаферов. – Точно ничего не надо?

– Нет.

Мужик развернулся и пошел обратно к своей машине, из окошка которой уже встревожено выглядывала какая-то молодая девушка.

***

Волков вернулся в машину. Инна уже беспокоилась.

– Все нормально? – спросила жена.

– Да.

Она сразу успокоилась, поверила. Если он говорит «нормально», значит, так и есть. Все под контролем.

Волков аккуратно вел машину и думал. Он узнал внука Караганова. Взяв всех на карандаш, когда начал разматывать этот клубок. Привычка из старой жизни.

– Инна, ты помнишь парня из спортзала? – спросил он.

– Ка… какого? – уставилась она на него.

– В поляризационных очках.

– А-а… – сразу расслабилась она, сообразив, что он не будет припоминать тот случай в тренажерке. – Ходит недавно, я его раньше не видела. Это какой-то знакомый Маши Кругловой. Ты ее знаешь.

– Знаю.

Жена сочла, что допрос окончен, и спросила:

– Что на ужин будешь?