Глава 40

Маша размышляла о том, что сказал Тимур.

Проводив его, она снова умылась и легла, но, как назло, сна ни в одном глазу. Кошка тоже что-то почувствовала, встала и пошла на кухню. Оттуда послышался хруст сухого корма.

Маша подумала, подумала и пошла пить чай. С «таком», то есть без ничего. Хватит с нее праздничных излишеств.

– Иди сюда, пушунчик.

Кошка охотно вспрыгнула к ней на колени и замурчала, подставляя горлышко, чтобы его почесали.

Девушка думала, что будет завтра. Она в первую смену. Потом приходит ее сменить Анжела Викентьевна, и Маша с Катериной идут на фитнес. Может, еще Инна присоединится. Насчет Волковой полной уверенности не было. Очень уж ее муж ревнив, как оказалось.

Интересно, а Золотов такой же?

– Ой! – очнулась от мыслей Маша, испуганно прижав руку к губам.

Надо же. Что же это получается? Она уже всерьез прикидывает, подойдет ли ей Иван в качестве мужчины? Наверное, Тимур был прав, надо быть осторожней.

Золотов ей правда понравился, очень, хотя и не с первого взгляда. Сначала абстрактно, когда она его увидела на собеседовании. Она оконфузилась, а он ей помог. Выдержка потрясающая у мужика. Это ее смутило еще сильнее. Но тогда он показался ей эталонной картинкой, а не живым мужчиной из плоти и крови. Такие ворочают бизнесом и не встречаются с «машами кругловыми». Не их уровень.

Это все равно что смотреть на мужчину из каталога одежды или актера в телевизоре. Ты знаешь, что это не для тебя.

И со второго взгляда тоже не ее. Даже, скорее, возникла стойкая неприязнь к «вражине». Как же он умудрился всего за несколько дней запасть в душу? Маша этого не понимала.

На сердце было неспокойно.

– Мур-р? – подняла мордочку кошка, которую перестали гладить.

– Ой ты моя тотошенька, серая жопка… Кто у нас самый красивый?

– Мур-р-р!

Разумеется, она.

***

Встала Маша с огромным трудом. Поспала четыре часа. Только контрастный душ вернул ее к жизни. Вот что значит полночи не спать. Она и забыла, что такое хроническое недосыпание! Не то, что раньше, когда работала секретаршей.

Быстро собрав сумку для фитнеса, прихватив завтрак и уже понимая, что не успевает, девушка вызвала такси. Ужаснувшись ценнику, поскакала вниз, вспоминая, закрыла ли дверь на оба замка, прыгнула в машину и помчалась в спорткомплекс.

Там было пусто, даже пустынно. Не было привычной толпы посетителей, которых не смущал ранний час.

– Привет, Тимон! – сказала она парню на ресепшене.

– А, Маша, это ты? – зевнул он. – А никого нет. Все после праздников… того.

– Ка-ак? – резко затормозила она на месте.

– После вчерашнего никого не жди. Вряд ли утренние группы на фитнесе соберутся. Тренеры ушли пить чай.

– Понятно.

Маша пошла в гардероб, размышляя, чем себя занять. Значит, клиентки дрыхнут после ресторанов и банкетов. Мужики, наверное, тоже в качалку не пойдут после вчерашнего. Что ж. Почитаем книжку или попечатаем очередной реферат.

– Ой!

А рефератов-то и нет. Она все перед зимней сессией раздала клиентам. То есть у нее пара часов ничегонеделания. Не посмотреть ли ей кино?

– Тимон!

– А! Что? – заглянул он в окошко со стороны холла.

– Есть диски?

– Игровые?

– Кино. Ты же берешь в прокате.

Он исчез, а потом в окошко просунулась рука с коробкой. «Американский психопат».

– Это точно интересно? – спросила она.

– Не знаю. Но Карвая я тебе не дам, сам буду смотреть, – ответил он и скрылся за стойкой.

Вонга Карвая она и сама бы не стала смотреть. Да, модно, да, престижно, но не ее. Вот фантастику бы с удовольствием. Или про любовь. О, любовь… Романтическую комедию какую-нибудь.

– Ой, ну сколько можно!

Опять перед глазами возник «вражина». Прямой, спокойный взгляд серых глаз, спокойствие, как у танка, и очки, которые его совсем не портили. Твердые, сухие губы.

– Ох…

Маша пошла в туалет умыться. От холодной воды стало легче. А потом она вдруг поняла, в чем дело. Если бы Тимур не сказал ей держаться от «вражины» подальше, она бы не думала про Золотова весь вечер и целое утро. То есть все от противного. Брат хотел как лучше, а получилось как всегда.

Ладно, посмотрим, что там на диске у Тимона.

***

Она, отвлекаясь на чай и кофе из автомата, досмотрела до сцены с убийством уборщика, когда подошли первые посетители.

– Привет, – пролез в окошко Алаферов и сунул ей в руки коробку конфет. – Это тебе. Что смотришь?

– Про психопата.

Она, поколебавшись, все же взяла конфеты. Передарит Анжеле Викентьевне, хотя девушка уже заготовила ей подарок – крем для рук с пантенолом, чтобы зимой кожа не сохла.

– Как называется? – улыбнулся Тимур.

– Так и называется. Потом расскажу.

– Стоящий?

– Ну что ты пристал! – засмеялась она. – Честно, так и не поняла. Жесть полная. И смотреть не могу, и не смотреть тоже. Чем-то цепляет. Хочу узнать, чем кончится.

– Тогда точно хороший.

– Ага. Очарование зла, – согласилась девушка.

Герой притягивал и отталкивал одновременно, как парфюмер у Зюскинда или Ганнибал Лектер у Харриса. Зло не должно таким быть. Но, с другой стороны, росянка притягательна для мух, хотя и смертельна. Может быть, в этом смысл? А вовсе не в романтизации насилия в кинематографе.

– Так, вы долго там? – вдруг раздался голос Золотова, и Маша, вскочив с места, чуть не уронила ноутбук. – Раздевать кто нас будет?

Взяв себя в руки, она приняла куртки и выдала мужчинам номерки.

– Что-то не так? – спросил Иван, почувствовав ее пристальный взгляд.

– Нет. Просто думала, ты сегодня не придешь.

– Почему?

– Ну… Не знаю.

Он помолчал и вдруг спросил у нее:

– Ты до скольки сегодня работаешь? В спортзал пойдешь?

– Нет, – ответила она, и сердце кольнуло разочарование. – У нас сегодня не совпадает. Иди, тебя уже Тимур ждет.

Татарин, стоящий за спиной у Золотова, хмурился и явно не одобрял такой долгий разговор. Мужчины ушли, а Мария из чистого упрямства досмотрела кино до конца. Вытащив диск, она окликнула администратора.

– Ну как? – спросил он.

– Никак. Похоже на «Бойцовский клуб». Но тот снят позже.

– Значит, годнота, давай сюда.

Он сцапал диск и ушел к себе, а Маша начала принимать куртки. Тонким ручейком в спортзал потянулись проснувшиеся и выжившие после праздников посетители.

***

Тимур не выдержал и все-таки поговорил с другом.

– Вань, не лезь ты к девчонке, – сказал он, когда они закончили качать железо и вышли из душа.

Золотов ловко завернулся в простыню и начал сушить волосы.

– А я разве лезу? – криво усмехнулся он.

– Я же все вижу. Не твой типаж.

– Еще скажи, что она твоя сестра, – хмыкнул друг. – И поэтому я не могу с ней тренироваться.

– В общем, ты меня услышал, – неожиданно для себя разозлился Алаферов. – Не подкатывай к ней. Я против.

Золотов бросил полотенце на скамейку и внимательно посмотрел на друга.

– Опекаешь? – спросил он.

– Да какая разница!

– Ясно.

Что там было компаньону ясно, татарин так и не понял. Золотов был непрошибаемым. Если он что-то делал, то ни на кого не оглядывался, ни на друзей, ни на врагов. Это одновременно и минус, и плюс. В бизнесе надо быть гибким. В отношениях, кстати, тоже.

– Все, едем в офис, – нейтрально, очень-очень спокойно сказал Золотов. – Надо подготовить документы и переговорную комнату.

На их языке это значило: дать все на рассмотрение юристам, проверить помещение на предмет прослушки и еще раз связаться с потенциальными партнерами, уточнив время встречи. Представитель «Харальд Хардрёде Инкорпорейтид» дал свое предварительное согласие.

Пока одевались, Иван обдумывал детали встречи. Надо составить шпаргалку и пройтись по пунктам.

– Свен Улле Бьярнссон в городе, – сказал Золотов. – Это тот норвежец с турбазы.

– Ни … себе! – развернулся на месте Тимур. – Почему не сказал?

– Идем, – сказал Иван.

– Ты знал?

– Нет. Но Маша его знает.

– Совпадение?

– Бывает и такое. Город-то маленький. Он сотрудничал с «Пилигримом». Ее бывший начальник продавал им глубоководные буи. Маша переводила для них техническую документацию.

Круглова вместе с распечаткой оставила свои замечания по закупкам, хотя это не относилось к самому контракту. Она не обязана была хранить коммерческую тайну, и по ее оценке закупочная цена и стоимость разнились почти в три раза.

Золотов размышлял, как это использовать на переговорах, а еще о том, что Маша Круглова, возможно, не от хорошей жизни ушла с работы и точно имеет зуб на бывшего начальника.

***

Прохоров тоже встал рано утром, хотя лег после трех. Привычка. Возраст, чтоб его! С годами он стал меньше нуждаться во сне. Гость не стал будить хозяев. Он умылся, побрился, переоделся в итальянский костюм и вышел из комнаты.

Телохранители уже сменились. Один бдительно следил под окном, а второй возле дверей спальни на первом этаже таунхауса. Двое других спали в холле на диване и тут же подскочили при появлении своего принципала.

– Все нормально, – успокаивающе махнул рукой Иван Петрович. – Тут своя охрана.

Караганов имел штат охранников, которые заботились о домах и предприятии. Прохоров оценил меры предосторожности, предпринятые в связи с его приездом.

Раньше он в этом доме не был. Артур Караганов построил таунхаус уже после его отъезда. В поисках кухни гость прошелся по галерее, соединяющей холл с пристройкой, и наткнулся на Зарину. Женщина стояла, отрешенно глядя в большое панорамное окно.

Она была одета в легкое платье до пят и вязаный жакет. Роскошные, густые волосы убраны в небрежный узел на затылке. Не накрашена, но все равно красива тонкой, совершенной красотой, неподвластной времени. Да, возраст не спрячешь, она уже не юная девушка, но приятно посмотреть. Это невольно будило воспоминания.

– Тоже не спишь? – спросил ее Прохоров. – Ты всегда была ранней пташкой.

– Ох! – резко развернулась она и прижала руки к груди, наконец-то заметив его. – Это ты.

– Я. Хотел спросить, почему твой муж не приехал?

– Ему ни к чему. Он же не в семейном бизнесе, – ответила она.

– Ага, так я и поверил, девочка, – подошел он еще ближе, так что она почувствовала тепло его тела даже через одежду.

Его дыхание опалило женщине щеку. Она дернулась, как нервная, норовистая лошадь, и замерла, часто-часто дыша. Грудь ее вздымалась от волнения, щеки покраснели.

– Политика идет рука об руку с бизнесом. Я не верю, что твой депутат не помогает решить некоторые… проблемы, – понизив голос, сказал он. – Наверняка он очень полезен твоему отцу.

– Много ты знаешь! – взяла она себя в руки. – Иван, где ты был все эти годы? Зачем ты приехал?

– Ты не рада? – улыбнулся он.

– Нет.

Не поверил. Но это было правдой.

Он нарушил ровный, привычный ход ее налаженной жизни. Она испытывала смертельный страх. Страх, люди узнают правду. Отец, муж, сын. Особенно сын. Зарина до судорог боялась этого.

Но главное, чего она боялась – это то, что узнает ее любовник.

***

Марат вернулся домой до двух часов ночи, как и обещал. На машине не гнал, вел аккуратно, чтобы не прицепились гайцы. Сердце грело, как он «сделал» в ресторане толстуху Круглову. Хотя она тоже ничего так… Старается. Хотя куда ей… Видно, что не дотягивает. Ей бы скинуть килограммов десять и пообтесаться, но ее круг общения не предполагает. Странно, что он вообще об этом думает.

Парень ее сестрой не считал. Не потому, что знал правду, и Руслан Алаферов ему не отец. Просто… Просто так. А вот она, похоже, наоборот. И даже пыталась задавить авторитетом. Смешная.

Он нажал на брелок, и ворота возле дедовского таунхауса открылись. Охрана в будке проводила его взглядом. Внук хозяина приехал. Загнав машину во двор, Марат вошел в холл. Свет еще горел, но не везде. В гостевой пристройке, где они обычно останавливались, окна мягко светились.

– Мам, я дома!

Зарина, которая читала перед сном, сидя в кресле, подняла на него глаза.

– Марат! Я так переживала, – сказала она.

– Книга вверх ногами, – заметил он, вытаскивая у матери из рук увесистый томик. – У деда в библиотеке взяла?

Он положил книгу на тумбочку. Толстого парень мучил в школе и потом благополучно забыл, не понимая, что дед находит в этих историях позапрошлого века.

– Боялась заснуть, пока тебя жду, – вздохнула мать, и Марат опять подивился ее тонкой красоте.

– Наоборот, это снотворное, – хмыкнул он. – Я в порядке. Зачем ты каждый раз звонишь дяде? Достало. Я уже взрослый, неужели нельзя один вечер побыть одному? Мам, я устал от этого.

– Но, Марат…

– Мам! – опустился он на пол рядом с креслом и взял ее за руку. – Ну, хватит уже. Иначе сбегу от вас, как Тимур. Я ему завидую.

– Не говори так! – взвилась Зарина, сразу забыв про сон. – Ты единственный законный наследник, рано или поздно ты примешь дела. Ты один из Карагановых.

– Я уже не знаю, кто я, – вырвалось у него. – Прости.

Он чуть не сказал это вслух. Он не Алаферов. И не Караганов. Неизвестно кто, неизвестно где, неведомо как попал в эту семью. Кукушонок.

Марат очнулся, когда мать провела рукой по его голове, как в детстве, и дернулся, чтобы избежать этой непрошеной ласки.

– Мам, да хватит же.

– Марат, мы не вечные, – вздохнула она. – Подумай об этом. Я тоже. И дедушка. Особенно дедушка.

– Прости.

***

Зарина в конце концов поверила, что он поужинал, и отказалась от идеи его накормить. Марат просил ради него не будить прислугу и тетушек.

Мать легла, и он пошел в свою комнату, которая, кстати, располагалась рядом с апартаментами москвичей. По пути в полнейшей темноте зарулил на кухню, пошарил в огромном двухдверном холодильнике и с добычей пошел на второй этаж.

Сидевший на банкетке в коридоре мордоворот при его появлении сразу напрягся, а потом расслабился, узнав внука хозяина дома. Парень молча кивнул ему и скрылся у себя.

Ф-фух…

Напрягает.

Постоянный контроль. Гиперопека матери, суровая, немного снисходительная ласка отца, слежка дяди и упреки деда.

– ...ля!

Пролив сок на одежду, Марат скинул ее прямо на пол и потопал в душ. О вещах не думал. Утром прислуга уберет.

Семейные обязанности тяжким грузом тянули его на дно. Марат не хотел этого. Это не его. Он самозванец. Дядя Дамир больше подходит для бизнеса. Но работать с ним племянник не хотел. Слишком большой спрос, особенно с родственника. Ни одной ошибки и промашки не простит, три шкуры будет драть.

Проще дальше легко идти по жизни. Он как лист, уносимый ветром. Без разницы, куда идти и что делать, если… если есть деньги.

Вот в чем все дело.

Марат давно это понял. Деньги решают. У кого они есть, тот и прав. Можно закончить элитную гимназию, поступить в престижный вуз, жить на съемной квартире вместо общаги и мотаться на каникулы за границу с друзьями. Нет проблем.

То, каким трудом они даются, его особо не интересовало. И отмазка идеальная: он самозванец. Марат даже не считал нужным заниматься делами семьи. Но вот сохранить уровень жизни хотелось.

А для этого надо заняться Кругловой. Даже жаль.

***

Марина Томсон смотрела на распечатку.

– Факс. Утром прислали в гостиницу, – пояснил муж. – Ты просила узнать номер брата.

– Так быстро! – удивилась она.

– Друг пробил по своим каналам.

Да уж. Знакомств у Игоря Томсона было много, как по дипломатической, так и по линии безопасности. Вчера она мельком обмолвилась о том, что утратила связь с братом, а сегодня уже телефоны и адрес у нее на столе.

– Спасибо, дорогой, – поцеловала она мужа.

– Целуетесь? – выглянула из своей комнаты Иришка. – Тили-тили тесто, жених и невеста!

– Иди умываться! – сказал отец. – Я уже заказал завтрак.

Точнее, не завтрак, а уже почти обед. Что-то они сегодня разоспались. Виной тому была полярная ночь, хоть она и почти закончилась.

– Я хочу на фитнес с Машей, можно?

– Хорошо. Я тебя подвезу, – ответил он.

С сестрой можно ее отпустить, хорошая девушка. Тут опасаться нечего.

Марина собиралась сегодня в банк. Вот и повод. Дочку заберут после занятий, заодно прихватив с собой и Машу Круглову. Надо закончить дело со счетом.