Глава 43

– Помогаю брату, – объяснила она.

– Брату?

– Тимуру Алаферову, – улыбнулась она и указала на него.

Ее братец уже нетерпеливо переминался с ноги на ногу в дверях переговорной комнаты. Позади него маячили заинтересованные лица юристов компании.

– Ирина Васильевна, проводите гостей в переговорную комнату, – велел Золотов секретарше. – Будете нам переводить. Мария Петровна, ваше место слева от заместителя, там подписано. Лидия Семеновна, – обратился он к офис-менеджеру, женщине постарше. – Кофе.

– Да, Иван Петрович, – кивнула женщина, еще раз с недоумением посмотрев на Марию, и вышла из приемной.

Иван Золотов выглядел отстраненным и собранным. До девушки не сразу дошло, что говорят о ней, вернее, с ней. Она прямо зависла, когда снова увидела Золотова в официальной обстановке. Совсем, совсем другой! Не такой, как в спорткомплексе или дома, что сразу же напомнило о позорном собеседовании.

Маша сразу закомплексовала. Директор «Гипериона» выглядел как безупречный бизнесмен. И не в деловом костюме дело. От него исходило непоколебимое спокойствие и железобетонная уверенность.

А еще он хорошо выглядел и приятно пах. Одеколон какой-то терпкий, но не душный, так что лимонная свежесть ощущалась едва ли не на вкус. Девушка ощутила это, оказавшись на расстоянии полуметра от него.

Серые глаза за стеклами дорогих очков прямо смотрели на собеседников. Ни у кого не возникало вопросов. Девушка смутилась под этим проницательным взглядом и отвела глаза. Она торопливо проследовала за Тимуром в кабинет и заняла место рядом с ним. Достав из папки чистый блокнот, она взяла ручку сделала вид, что ведет заметки, хотя на самом деле выводила всякие загогулины и рисовала шаржи на участников встречи, сопровождая надписями по-норвежски.

Те, заняв свои места, начали общение на общие темы, не спеша переходить к самому главному. Лидия Семеновна принесла всем кофе, еще раз смерила взглядом Машу и удалилась. Секретарша довольно бойко переводила. Маша расслышала пару незначительных ляпов, но по сути все верно, так что пока не влезала. Вот будет смешно, если ее помощь не понадобится вообще! А деньги в любом случае заплатят.

Ей показалось, что гости особо не заинтересованы в договоре, и что это больше нужно Золотову. Странно. Впрочем, это тоже не ее забота.

– Покажи, – вдруг шепотом сказал Алаферов, и она чуть не подскочила на месте.

Торопливо захлопнув блокнот, девушка покраснела. Тимур тянул блокнот на себя, а она не отдавала с безрассудным упрямством, вызванным отчаянием. Затрещала обложка.

– Мария, что случилось? – заметил их возню и «перетягивание каната» норвежец.

– Ничего! – в панике выпалила она и повторила по-норвежски: – Ничего!

Пальцы ее разжались, и брат заполучил наконец добычу. Маша была в ужасе. Но не от этого, фигня. Главное, чтобы не увидел Свен. Золотов, кстати, был в холодном бешенстве. Это испугало ее гораздо больше, чем разоблачение. Она с трудом сохраняла самообладание, краснея и бледнея.

Тимур начал листать и чуть не заржал. Он молча протянул блокнот компаньону. Маша зажмурилась и вдруг услышала смех.

– Мило.

Осторожно открыв глаза, девушка увидела, что Иван передал ее художества Свену. Ой, что будет! Пока она подыскивала слова оправдания и мысленно строила фразы по-норвежски, норвежец заржал.

– Мария, мне нравится, – сказал он. – Я оставлю это себе?

– Д… да.

***

Сделка срывалась.

Гаврюшин, зять влиятельного московского клана Гордиенко, продал контрольный пакет «Меркатора». Сделку на глубоководное оборудование они могли перехватить, но Свен не выглядел особо заинтересованным.

Сначала Иван посчитал это блефом, чтобы они скинули цену на контракт, но потом понял, что норвежец не лукавит. Он что-то сказал вполголоса своему юрисконсульту, и секретарша растерянно захлопала глазами. Она явно не справлялась с переводом.

Вдруг рядом с ним началась драка за блокнот. Оказывается, все это время Маша что-то рисовала. Золотов сначала разозлился. Тимур, как обычно, в своей излюбленной манере саботировал серьезное мероприятие.

К счастью, все обошлось.

Золотов интуитивно решил, что надо показать шаржи гостям. Норвежец развеселился и оттаял. Переговоры перешли в неформальную плоскость. Свен сказал:

– Мария, я могу это оставить себе?

– Д-да… – растерянно захлопала она ресницами.

Довольный Бьярнссон соизволил наконец ознакомиться со своим экземпляром перевода техдокументации, который за праздники сделала Маша. Он полистал немного и, пристально глядя ей в глаза, спросил:

– Стоимость контракта в «Пилигриме» изначально завышена?

– Там этого нет! – испуганно выдавила она.

– Я знаю, – усмехнулся он. – Мария, я хочу услышать это от тебя.

Маша поняла, что он сам догадался, бегло сравнив проектно-сметную документацию.

– Простите, – совсем смешалась она. – Это рынок. Баскаков занимается спекуляциями и перепродает оборудование. Господин Золотов заключает с вами контракт напрямую. Я поняла это так.

– Ты читала?

– Да. Я переводила.

Он начал подробно спрашивать, листая документы. Золотов сунул ей свой экземпляр, чтобы не пришлось заглядывать в чужой. Экзамен длился почти час. Тимур даже освободил свое кресло, чтобы норвежец сел рядом с Машей.

Офис-менеджер за это время еще дважды приносила кофе. Секретарша с кислым видом, словно лимон проглотила, сидела на своем месте. Иван подумал, не отослать ли ее в приемную, но решил не отвлекать контрагентов.

Надо было довести дело до конца.

– Хорошо, – наконец сказал Бьярнссон, и Круглова облегченно выдохнула.

Уф-ф… Дзен! Словно экзамен по устной практике сдала. Язык заплетался, перед глазами круги, выжата до предела, но страшно собой довольна. Она справилась! Ура!!!

– Молодец, – сказал ей Золотов, незаметно взяв за руку под столом.

– Уже все? – не веря до конца, уточнила она.

– Дальше работают юристы.

И правда. Норвежец быстро обсудил планы со своими спутниками и сказал:

– Иван, договор после рассмотрения пришлют завтра.

– Благодарю вас, – сказал Золотов, и девушка машинально перевела. – Есть ли принципиальные разногласия?

– Думаю, нет.

И норвежец посмотрел на часы, намекая, что встреча окончена. Это не понравилось Золотову, но на волне успешной сделки он сделал вид, что ничуть не задет.

Когда гостей провожали, Свен сказал Маше:

– Я решил расторгнуть договор с «Пилигримом». Это как-то повлияет на тебя?

– Нет! – ответила она. – Я уволилась. Почему вы спрашиваете?

– Неважно, – улыбнулся мужик.

Она растерянно глядела ему вслед.

Все мужчины вышли, а она осталась в приемной. Сзади кто-то откашлялся:

– Ой, простите, – сказала Маша и отодвинулась, пропуская недовольную секретаршу.

Та, проходя мимо, умудрилась толкнуть ее плечом, хотя места было достаточно. Маша всплеснула руками:

– Да что же это такое!

Подхватив сумку, которую забыла в переговорной, она пошла в туалет переодеваться. Да и кофе она выпила сегодня столько, что до работы не дотерпит…

***

Переодевшись в брючный костюм, в котором приехала, и надев пуховик, девушка спустилась на первый этаж. Тимур ей сказал, что после проводов норвежцев он ее подвезет до работы. Время поджимало.

– Пропуск? – лениво спросил охранник на проходной.

– Какой пропуск?

– Данила, не пугай девушку, – раздался голос Золотова.

Он каким-то непонятным образом оказался за спиной, хотя Маша ожидала его появления с главного входа.

– Ну, как? – спросила она.

– Отлично, – ответил он, подходя к ней вплотную.

Иван выглядел довольным. И все это благодаря ей! Здорово, что она смогла ему помочь. А бывшего начальника не жалко, заслужил. Нечего было ее лапать своими потными руками и грязно домогаться.

– Почему ты здесь? Тимур один провожает? – спросила она.

– У нас огороженная парковка для персонала с другой стороны, – пояснил он, наклоняясь к ней, и Маша она задержала дыхание от его опасной близости.

– А…

– Тимур любит заезжать с парадного входа, – прочитал ее мысли Иван.

– Понятно, – расслабилась она.

Она достала телефон и посмотрела, сколько времени.

– Торопишься?

– Как ты догадался?

– Ты работаешь через день, плавающий график, каждый третий выходной, – ответил он. – Легко запомнить.

– Ну, да.

Он такой. Все замечает, ничего не забывает. Суперкомпьютер. Глаза эти серые за очками… «Ах, эти серые глаза…» О чем еще с ним говорить? Когда он такой… деловой… Маша просто терялась.

– Так тебя подвезти? – уточнил он.

– Да.

***

Тимур после проводов норвежцев зарулил в юротдел в другом крыле здания, чтобы завизировать пропуска и несколько документов. Потом его поймала главбух, еле вырвался из ее цепких объятий. Он поглядел на часы – ба! Опаздывают! Вернее, уже опоздали.

Оставалось надеяться, что Маша предупредила свою напарницу об этом. Странно только, что она не позвонила, чтобы напомнить ему.

– Алло, Маш! – набрал он ее номер. – Жди внизу, я сейчас!

– Ой, а мы уже едем. Почти доехали, – услышал он в ответ.

– Ка-ак?!

– А вот так, – ответила она.

***

Маша пристегнулась. Золотов помог ей, и она задержала на миг дыхание, так он был близко. Глазами она старалась не встречаться с ним, ни к чему. Девушка удивлялась, что вообще согласилась, чтобы он подвез ее. В пику брату, что ли? А то что он ее контролирует, как маленькую…

– О чем задумалась? – спросил Иван, трогаясь с места.

– Да, так. Тимур разозлится опять, – не стала лукавить она.

– Опять?

– За то, что я с тобой вожусь.

У них на краю света все еще говорили об этом «дружить» и «водиться». Эвфемизм такой? Нет, ничуть. Просто раньше так и было. Дружили, водились, женились. А не так, как сейчас: пот…лись и разбежались. Машке почему-то от этой мысли стало грустно.

«Вражина» ничего не ответил, только странно посмотрел.

– Иди ко мне на работу, – вдруг сказал он.

– Кем? – уточнила она. – Секретарем?

– Ну, да.

Это значит – видеть его каждый день.

Это значит, что он понял, что ошибался. Осознал, что упустил ценный кадр.

Это значит, ту расфуфыренную блондинку уволят, и все сотрудники будут это знать. Они будут считать, что ее – Машку – взяли из-за связей ее брата. Шила в мешке не утаишь. Узнают рано или поздно о родстве. А если не узнают, то будут считать, что у нее отношения с Алаферовым или, чего хуже, с Золотовым.

Наверное, она слишком долго молчала. На перекрестке у младшей Мореходки они встали на красный. Иван посмотрел на нее и сказал:

– Соглашайся. Два раза не предлагаю.

Она сердито фыркнула. Самомнения у него… Умудряется перебирать. Сначала не понравилась ему нелепая толстуха, а теперь передумал. Стало как-то муторно на душе.

– А как же тренажерка? – спросила она, так же прямо ответив на его взгляд.

– Что не так?

Все, все не так! Как он не понимает! Ее к нему тянет как магнитом. Нравится в нем все, и даже недостатки его не портят, дополняя образ. Маша не хотела смешивать деловые отношения и личную жизнь. Она даже радовалась, что провалилась на собеседовании, так даже лучше.

– Вообще-то я против отношений на рабочем месте, – сухо сказала она. – Или – или.

Это была предельная степень откровенности. Ей надо было знать, на что рассчитывать. Мужчина замер.

– Иван, зеленый, – напомнила она.

Сзади машины, а они стоял. Все, поехали… Едут молча, и ей не по себе, но остановится она уже не может. Надо все прояснить с «вражиной», прежде чем ввязываться в авантюру с работой.

– А у тебя были отношения на работе? – внезапно спросил он.

Она вздрогнула.

– Не было. Собственно, я потому и ушла с прежнего места, – призналась она. – Директор ко мне приставал.

Золотов переваривал услышанное. Маша молча смотрела в окно: что угодно, куда угодно, лишь бы не встречаться с ним глазами.

– Ты думаешь, я буду пользоваться своим служебным положением… – начал было он.

– Да ничего я не думаю! – перебила она его. – Это другое. Наоборот. Я думаю, что это я буду пользоваться своим служебным положением…

Она осеклась. Лишь бы он только понял, о чем она вообще.

– Нам вообще-то направо, – напомнила она и тут поняла, что мужик немного не в себе.

Это было непохоже на обычно педантичного, дотошного в мелочах и невозмутимого «вражину».

– А, да.

Он повернул к спорткомплексу. Зазвонил телефон за пазухой в кармане, куда Маша прятала его от мороза, чтоб не разрядился. Девушка снова вздрогнула, как от разряда тока. Это был брат.

– Алло?

– Алло, Маш! Жди внизу, я сейчас!

– Ой, а мы уже едем. Почти доехали, – сказала она.

– Как?!

– А вот так, – ответила она и, прикрыв ладонью трубку, сказала: – Это Тимур. Сам будешь с ним разбираться. Я сегодня устала.

– Хорошо, – непонятно чему развеселился «вражина».

Доставил он ее, кстати говоря, точно в срок, минута в минуту. «Пунктуальный, шо писец», – как выразилась Катерина, увидев, кто подвез до работы подругу. Маша еле отбилась от расспросов, что да как.

– Ну, Ка-ать… Потом расскажу, – сказала она. – Честно-честно. Ничего не было, правда.

– Ну и зря, – прищурилась та. – Тундра ты, Машка. Наивная чукотская девочка.

***

Директор «Пилигрима» Павел Андреич Баскаков вернулся с очередного судебного заседания, где они с бывшей супругой делили совместно нажитое имущество. Благоверная умудрилась нанять молодого, но дюже борзого адвоката. Этот сучонок Агейко камня на камне не оставил от защиты. Кажется, придется делиться.

От этой мысли словно серпом по яйцам, так сильно Баскаков любил деньги. Бывшая жена откуда-то узнала о его счетах в разных банках и даже о квартирах в Сочи и в Таиланде. Разве что столовое серебро не пересчитала, а сразу увезла, съезжая с квартиры.

А еще бух нудит, денег просит… Попробуй не дай…

А еще налоговая что-то там пишет смутно угрожающее…

А еще заместитель хитрит, мутит что-то свое, да кто ж его разберет…

А еще на носу выставка «Экспо», к которой он не готов, а новая секретутка – уже вторая по счету после ухода Кругловой, – тем более не сможет подготовиться. В постели она лучше, чем в канцелярской работе. Вот, сидит, зараза, полирует ногти, вместо того чтобы делом заняться. Даже не встала при его появлении. Только глазами сверкнула и бюст выпятила посильнее. Не до того ему сейчас, дела. Вот так мужики и кончаются…

Кстати, что это торчит из папки входящей корреспонденции? Знакомый логотип.

– Нина! Почему ты не отдала мне факс от норвежцев? – моментально завелся он, стремительно багровея.

Секретарша соизволила встать. Поправив белоснежную блузку и словно ненароком коснувшись кружева в ложбинке декольте, она уставилась на начальника. Взгляд был наглый и блудливый, как у кошки.

– Что-то не так? – промурлыкала она. – Прислали, когда вы были на заседании.

Вот шельма! Сохраняет видимость официоза на работе, хотя отношения почти сразу же после собеседования перешли в горизонтальную плоскость.

– Ты мне не ври, – потыкал он толстым коротким пальцем в факс. – Не ври мне, говорю. Время десять? Я еще тут был.

– Да ла-адно… – заморгала женщина наращенными ресницами. – Побегу я еще на стоянку.

Он посмотрел вниз и хмыкнул. Ну да, на таких каблучищах побегаешь! Ладно, успеет еще прочитать и ответить. Сам виноват. Надо было сказать девке, что все, что от норвежцев – это срочное.

Баскаков такой навар имеет с поставок, что надо сразу звонить. Именно за это Бьярнссон его ценит. На складе всегда есть запас оборудования и комплектующих, не надо ждать. Оплатил – получил. За срочность они и накручивают цену. Директор «Пилигрима» не считал это спекуляцией.

– Нина, переведи-ка мне, что там они пишут.

– Ой, – растерялась она. – Это же не по-английски.

– Ты же говорила, что знаешь норвежский, – снова побагровел он, сминая в кулаке злосчастный факс.

– Мало ли что я говорила, – кокетливо стрельнула глазами секретарша. – Теперь-то что…

Мужик открывал и закрывал рот, как выброшенная на берег рыба. Потом нашелся, что сказать:

– Так. Быстро пошла в «Моряк», там переводчики на седьмом этаже. Срочность – час. Счет пусть пришлют за работу бухгалтеру.

– Будет исполнено, – улыбнулась секретарша. – Ну, я пошла?

Она уже предвкушала целый час прогулки в торговом центре неподалеку от отеля, где располагался офис переводчиков.

– Разницу вычту из твоей зарплаты! – прорычал шеф.