Глава 44
Золотов размышлял, как ему организовать стенд «Гипериона» на выставке «Экспо». Все необходимые документы, к счастью, успела подготовить прежняя секретарша. Новая должна справиться: все по накатанной. Переводчика, положим, он наймет, даже двух – с английского и норвежского, раз новенькая не справляется.
После этого надо как-то уволить девушку по-тихому, даже с выходным пособием, чтобы не побежала жаловаться в трудинспекцию и портить нервы.
– Зенобия Марковна, добрый день, – позвонил он организатору. – Это Золотов. Да, да, тоже раз вас слышать. Пришлите мне, пожалуйста, схему размещения стендов на выставке.
Та обещала прислать в течение получаса вместе со счетом и реквизитами для взноса за участие. Оформление он тоже заказывал у них, так что был любимым клиентом и постоянным участником выставок. Старая перечница их с Тимуром обожала.
Когда он вернулся обратно в офис, его встретил хмурый, неприветливый Алаферов. Он сидел, нависнув над кипой бумаг в кабинете директора. Полстола было уставлено пустыми чашками от кофе.
– Вань, ты же обещал, – сказал он, подняв глаза на вошедшего друга.
– Что именно и когда?
– Не приставать к моей сестре.
– Когда это я такое говорил? – усмехнулся Золотов, цепляя друга за живое.
Вообще-то он не имел в виду ничего такого, в глубине души соглашаясь с Тимуром, но из чувства противоречия решил поиграть у него на нервах. Не родился еще человек, который будет ему указывать, что делать. Даже друг. Особенно друг. Золотов прислушивался к его мнению, но не к приказам.
– Иван, я не шучу. Маша хорошая девушка, она не для тебя.
– Так-так-так, – уселся напротив него Золотов, раздвигая бумаги. – Значит, я недостоин доверия, по-твоему?
– Ну… вообще-то да. В таких делах, – с оговоркой ответил друг.
– Вот и Маша так считает.
– Так, я не понял, – уставился на него Алаферов. – Что она сказала?
– Я хотел ее нанять, но она отказалась.
Золотов правильно истолковал их с Машей разговор. Во-первых, она не хочет жертвовать тренировками в угоду трудоустройству, так как не любит смешивать частную жизнь и работу. Похвально, но не в этом случае. Во-вторых, он ей нравился.
Этому мужчина не удивился, он многим женщинам нравился. Сначала он не понял, почему она не согласна стать его сотрудником. Потом дошло. Она не доверяет ему, не доверяет себе. Мало ли что он ей нравится, это не повод и все такое… Похвально вдвойне. Хорошо, что Маша все понимает, не придется утирать слезы.
Но в общем и целом для дела это плохо. Где он еще найдет такого ценного специалиста? Все более-менее знающие норвежский язык выпускники так и норовят свинтить на ПМЖ за границу. Тут сложно кого-то найти.
– Тимур, – сказал он, облокотившись на стол и наклонившись к другу. – Мне ты можешь доверять. Не надо больше поднимать эту тему, хорошо?
– Ладно. Проехали.
Алаферов и поверил, и не поверил. Что-то все равно было между ними, он это знал, а потому мучился подозрениями.
– Погляди-ка лучше, что оставили норвежцы, – сказал он Золотову. – В бюро перевода я не рискну отдать, могут слить информацию.
– Маше подкинь еще работы, – посоветовал Иван. – И не забудь напомнить бухгалтеру, чтобы перевела ей плату по договору.
***
Маша договорилась на другой день после утренней смены позаниматься с Катей. Инна Волкова тоже позвонила, попросила на растяжке помочь.
– А твой не будет ругаться? – уточнила девушка.
– Нет, что ты, – засмеялась Инна. – Побудет в это время в качалке, поедем домой вместе потом. Хочешь, тебя тоже подбросим до дома?
– Спасибо. А твой муж правда директор?
– Ой… Ты знаешь, да? – растерялась Волкова.
– Ну, да, – ответила Маша. – Я только позавчера узнала. Но это ничего не значит. Мы же все равно будем заниматься вместе?
– Конечно.
Она испытала облегчение, избавившись от тайны. Все время думаешь, как бы не проговориться, а теперь – ф-фсё… Не будет больше недомолвок между ею и Инной Волковой. Так лучше.
Вечером, вернувшись домой, Маша потискала тепленькую и сонную кошку, попила травяного чаю и легла спать. Сон красоты. Дзен! И теплая, пушистая, мурчащая тушка под боком. Что еще надо для счастья?
***
Статья была опубликована на областном новостном портале в шесть утра. К десяти ее успело уже прочитать, судя по просмотрам, около десяти тысяч раз. К полудню телефон у депутата дома и в общественной приемной разрывался от звонков.
***
Маша с утра, как обычно, принимала и выдавала куртки, шубы и пальто, размышляя, верный ли сделала выбор. Потом группы фитнеса закончились, и она села пить чай.
Открыв блокнот, она расчертила страничку пополам. Сверху написала «работа», слева «за», а справа «против».
За: хорошая зарплата, прокачка навыка перевода, встречаться с Золотовым каждый день. Против: добираться с двумя пересадками, пятидневка с девяти до пяти, встречаться с Золотовым каждый день.
– А-а!!! Да что же это такое? – встряхнула она головой. – Я так сойду с ума.
– Маша, ты звала? – сунулась в окошко второй администратор Эмма.
– Нет! – ответила Маша.
Вид у нее, наверное, был немного очумевший, так что администратор промолчала и исчезла из виду.
Может, лучше так? Девушка перевернула листок и на новой страничке написала «вражина», за и против. За: умный, красивый, свой бизнес, жилье. Против: умный, красивый, свой бизнес, жилье!!! Подумав, приписала еще: игуана.
«А-а-а!!!» – теперь уже мысленно, чтобы про нее чего-то плохого не подумали.
Почему одно и то же является и достоинством, и недостатком одновременно? Может, хватит уже прятаться в раковину? Правильно говорит Катерина.
Она прячется в неведении. Ей просто страшно протянуть руку и взять то, что она хочет, потому что она считает себя недостойной этого. Или… Или боится, что Золотов подумает про нее что-то не то?
Это все комплексы. А на самом деле он ей нравится. И она ему.
Ему плевать на лишние килограммы. Он ее целовал. Он тренируется с ней. Он читает книги и смотрит фильмы, которые ей тоже нравятся. Рядом с ним спокойно и легко, пока… пока она не начинает себя накручивать.
Значит, решено. Раз она отвергла приглашение устроиться к нему на работу, надо двигаться в другом направлении. Не вечно же в девках сидеть?
«И закончишь как Катька», – раздался ехидный внутренний голос.
Да, не исключено. Все может кончиться, как в истории с адвокатом. Но это не повод отказываться от жизненного опыта, иначе она до пенсии старой девой останется.
– Маш! – снова сунулась в окошко Эмма. – Смотри, про тебя пишут.
Она помахала перед носом у девушки смартфоном.
***
Как она доработала до конца смены, Маша не поняла. Она механически выдавала и принимала верхнюю одежду, путаясь в номерках. Мысли ее витали где-то далеко. Девушка только порадовалась, что Томсоны уже улетели и не стали участниками фарса, который затеял депутат.
Вот, значит, какой у нее отец. Какое счастье, что она выросла не с ним, а с тетей. И как же странно, что Тимур совсем не похож на этого циничного «слугу народа».
Так виртуозно врать! Руслан Алаферов извратил события, чтобы казаться невинной жертвой обстоятельств. Якобы он расстался с подругой до свадьбы и все эти годы пребывал в неведении, что у него есть дочь. Таким образом мужик одновременно получал индульгенцию за грехи. Незнание его оправдывало и перед семьей, и в глазах общества.
Да, формально он не солгал. Руслан Алаферов не знал о существовании Маши. Но он знал, что бросает беременную женщину. Это бесчестно.
– О, господи. Какой стыд…
Испанский, кажется? Катерина говорила, это когда тебе стыдно за других людей. Тот самый случай.
Маша догадывалась, чем вызвана публикация и откровения депутата. Он опережает события, чтобы не потерять лицо. У него осенью выборы. И самое главное: ему плевать и на дочь, и на семью. Иначе бы он не давал сегодня интервью. Самое главное – политическая карьера и власть.
Завибрировал телефон.
– Алло, – прижала она его плечом у уху, попутно вешая чью-то куртку.
– Ты в порядке? – услышала она по телефону и словно эхом – рядом.
– Ой!
В окошке виднелся Тимур. Это его куртку она вешала! Погрузившись в свои мысли, девушка не обратила внимания на ее владельца.
– Читала сегодня статью? – спросил брат.
– Да.
– Сколько еще осталось до конца работы?
– Пятнадцать минут, – глянула на часы Маша.
Ну и ну! Время пролетело как миг. Скоро на тренировку – ноги не идут. Хочется скорее домой, накрыться с головой одеялом, заснуть и проснуться лет через сто, когда все вокруг забудут про скандал. Девушке почему-то казалось, что теперь все будут ее узнавать и показывать пальцем, как на зверушку в зоопарке.
И опять она поняла, что подруга права.
Она снова, как страус, прячет голову в песок. Тундра? Вот-вот. Хватит с нее. Надо гордо идти по жизни, не обращая внимания на чужое мнение. Завтра люди уже все забудут. Что поделать, раз у нее такой непутевый отец…
Сегодня она сделает вид, что все как обычно, не станет прятаться дома и пойдет на тренировку, где будет вместе с девчонками махать руками и ногами, а потом потеть в сауне.
Самый обычный день. Как всегда. Без перемен. Если ты поверишь, то сможешь убедить в этом остальных.
Пусть за нее отдувается депутат. Она тут ни при чем.
– Ты идешь в качалку? – улыбнулась она брату.
– Вообще-то не собирался, но…
– А я иду, – уверенно сказала Маша. – После фитнеса.
– А… э… – не нашелся он, что сказать.
Тимур ожидал застать ее в слезах после разоблачительной статьи, но только не такой железной выдержки. Кажется, он недооценил свою сестренку.
– Так. Я пошел наверх, – сказал он. – Жду тебя там. Надо поговорить.
– О’кей, – еще выше задрала она нос.
***
Артур Караганов не был в курсе новостей до полудня. Потом добрые люди просветили. Ярость застила глаза. Почти ничего не видя, он подошел к сейфу и по памяти набрал комбинацию, открывая дверцу.
– Убью! – сказал он, сжимая в руках охотничье ружье.
Надо было сделать это, когда кобель Алаферов соблазнил его дочь. Но она умоляла не трогать его, заявляя, что все было по обоюдному согласию, что она его любит… Зря он послушал.
Старик, прихрамывая без привычной трости, пошел вниз. По пути он сделал знак охране, и мужики пристроились впереди и позади хозяина. В холле его перехватила Зарина. Она сразу поняла, что затеял отец.
– Папа! Не надо, папа!
Она упала перед ним на колени, как и много лет назад, и обхватила его ноги, не давая ступить и шагу.
– Папочка, не трогай его! Это все я! Я! Я виновата во всем!!! Не убивай Руслана!!! Папа!!!
По ее лицу катились слезы. Старик тяжело дышал, сжимая побелевшими пальцами оружие. Охрана переглядывалась, не понимая, что происходи, но пока не вмешивалась в семейные разборки.
– Что здесь происходит?! – раздался голос Прохорова.
Он вошел в холл, вернувшись с прогулки на обед.
– Артур, – мягко, будто разговаривая с диким зверем, сказал он. – Что случилось? Наехал кто-то? Расскажи мне, и мы все решим.
Перед глазами у Караганова все закружилось и завертелось. Он зашатался. Друг ловко подхватил оружие, передавая одному из своих телохранителей, и подставил Артуру плечо, помогая Зарине довести отца до кожаного диванчика.
– Зарина, что происходит? – спросил мужчина.
– Ничего! – срываясь на крик, ответила она и уже тише повторила: – Ничего. Все в порядке.
– Какое … в порядке! – прорычал отец, снова заводясь. – Дай мне ружье, я его пристрелю!
– Не дам, – хмыкнул Прохоров, делая знак охране.
Мужики послушались и унесли ружье. Причем он был готов поклясться, помня прошлое друга, что там заряжено не на уток.
– Папа! Он ни в чем не виноват! – снова упала перед ним на колени Зарина.
– Что за балаган, – потирал подбородок Прохоров, глядя на это.
Он отошел и позвонил своем людям, чтобы узнать, что происходит.
***
И правда легче. Где-то через полчаса интенсивных тренировок Машу отпустило. Или попустило? Неважно. Стало легче во всех смыслах.
– Ох… Хорошо…
– Эндорфины! – сказала Катерина и подняла большой палец вверх. – Молодец.
Она тоже прочитала ту статью. Да весь город, казалось, в курсе событий. К счастью, там не было фотографий Маши и не было сказано, где она работает, иначе бы сюда уже примчались репортеры. Катерина сказала, депутат все продумал, чтобы на иск не нарваться. Ее персональные данные нигде не упоминались.
– Давай, качай пятую точку! – добавила подруга.
– Ка… качаю… уф…
Сколько там еще подходов на ягодицы? О-о-о… А еще спина, бедра и живот на очереди. Ладно, прорвемся. Дзен.
К концу тренировки забылось все. Какое счастье, что она не поленилась и пошла на занятие. Потом еще растяжка с Инной. Катерина откланялась, оставляя девчонок в зале, и пошла на стрижку с колорированием.
– Увидимся в холле через час.
Инна с Машей переглянулись.
– Приступим?
Они уселись поудобнее и начали тянуться, помогая друг другу.
– Кстати, мой муж решил открыть тут детскую комнату, – сказала Инна. – Мне так будет удобнее. А то все время прошу брата остаться с детьми.
– У вас нет няни?
– Ну… – протянул Волкова. – Сергей не приветствует дома посторонних.
– Понятно.
Ревнивый, значит, мужик. Или просто замкнутый. Жуть. Как с таким жить?
– Ты все неправильно поняла, – смутилась Инна. – Просто он немного подозрительный. Бизнес. Всякое бывало.
– А-а-а… – поняла Маша.
Рискованное дело. Даже сейчас, когда давно миновали «лихие девяностые». Что ж. Можно в колонку «против» записать еще: опасная работа, риск для жизни. Захочет кто-то отжать фирму, и все. Амба.
– А ты не боялась, когда шла за него замуж? – не удержалась и полюбопытствовала Маша.
– Вообще да, – засмеялась Инна. – Но кого это останавливает?
– Действительно.
Вот теперь все ясно.
***
День как-то по-дурацки прошел. После прочтения интервью Тимур прокручивал сказанное в голове.
Как там отец? Зачем он вывалил скелеты, которые хранились в семейном шкафу, на всеобщее обозрение? Как только не побоялся тестя-Караганова? Почему не пожалел младшего брата и мачеху? Что теперь будет с его политической карьерой? Знает ли Маша?
Родственники на звонки не отвечали. У Марата занято, Зарина не берет, в приемной депутата автоответчик.
Золотов заметил, что с ним творится, и прогнал из офиса. Сказал, что сейчас от него все равно нет толка. Тимур прокатился до дома родителей, но там никого не было. Дом был пуст, на столе стояла недопитая чашка кофе. Еще теплого. Марат обычно бросал посуду прямо на столе, не утруждая себя, чтобы убрать.
Тогда Тимур решил узнать, как Маша. Звонить не стал, решил лично навестить. Дело касалось в первую очередь ее. Ну, вроде, держится она неплохо.
Тимур немного походил по беговой, отработал плечевой пояс и решил передохнуть. От нечего делать он набрал и отправил Иришке Томсон сообщение.
«Как долетела?»
Долгая пауза.
«Нормально», – наконец ответила она.
«Буду в Москве через три дня», – огорошил он ее информацией.
Девушка не отвечала, и он сначала забавлялся этим, а потом начал злиться за долгое молчание. Наконец смартфон пиликнул снова.
«Где и когда?»
Звучало немного угрожающе.
***
Тимура она нашла в качалке, где он сидел на скамеечке и тыкал в смартфон. Она подошла вплотную, но мужик ее не заметил. Маша откашлялась, давая понять, что он не один.
– Привет! – сказала она.
– А, это ты, – наконец оторвался он от гаджета.
***
Иришка Томсон получила сообщение во время обеда. Она постаралась сделать вид, что все как обычно, но мать не проведешь. Марина понаблюдала, как дочка, покосившись на нее, набирает сообщения и, перехватив гаджет, посмотрела имя отправителя.
– Мама! Ну, мам! Мы же договорились!
Та давно не лезла в личную жизнь, компьютер и телефон дочери, уверенная, что девочка сама ей все расскажет. Между ними не было секретов. Но тут сработала интуиция.
– Бывают исключения, дорогая, – усмехнулась Марина Томсон. – Кто это?
– Ну… Да так…
Номер был помечен как «Пока Не Удалять».
– Так кто? – повторила мать. – Это Тимур Алаферов?
Ира красноречиво молчала.
– Ясно.
Марина Томсон набрала сообщение. Дочь, увидев это, взвизгнула и попыталась отобрать смартфон. Поздно.
***
Депутат отключил сотовый телефон, чтобы не доставали звонками.
– Всех под запись, я потом решу, с кем побеседовать, – дал указание Руслан Алаферов и добавил: – Если позвонит жена или кто-то из родственников, скажи, что я скоро буду. Да! Не забудь охрану предупредить, надо как-то до машины дойти. Сегодня ты поведешь.
Сегодня был «приемный день» по работе с населением. Алаферов, выслушав граждан, завершил работу, сверился с графиком и как ни в чем не бывало поехал домой. Охрана умело оттеснила назойливых репортеров и блогеров, которые уже караулили у входа.
– Руслан Фаритович, домой? – спросил помощник.
– Да. Хотя… Нет, езжай по этому адресу…
Он продиктовал адрес своей внебрачной дочери.
***
Тимур подвез Машу до дома. По пути, остановившись у продуктового супермаркета, он накупил полный пакет вкусняшек, в том числе и для кота.
– Это вкусно? – увидела Маша пакет с креветками. – К пиву, что ли?
– Не-ет… – протянул он. – Я за рулем. Мой Рыжий за это Родину продаст.
Девушка посмотрела на пакет, потом на ценник, снова на пакет и сделала вывод, что кота Тимур очень любит.
– А соленое не вредно? – для порядка спросила она.
– Они просто вяленые.
В итоге часть вкусняшек перепала Шебе. Кошечка сидела рядом с Алаферовым и умильно щурилась, гипнотизируя взглядом, а татарин одну за одной скармливал ей креветки.
Маше зато достался горький швейцарский шоколад – без сахара! – и вкуснейший черный чай с бергамотом, самый дорогой, между прочим. Кому-то гадость, а ей в самый раз. Тимур заметил ее взгляд, пока она изучала полки в магазине, и купил.
Он сказал, что улетает на три дня в Москву.
– Когда?
– Послезавтра. Вот контракт подпишем и… – махнул он рукой. – Кстати…
Брат встал из-за стола, отрыл в прихожей сумку, достал файл с распечатками и сунул Маше.
– Что это? – спросила она, повертев бумаги с логотипом норвежской фирмы в руках.
– Переведешь?
– Какой срок? – уточнила она и, набравшись наглости, спросила: – А сколько заплатите?
– Сколько надо, – щелкнул он ее по носу, и Маша засмеялась. – До завтра успеешь?
– Тимур, сволочь ты. Я опять не высплюсь. И так круги под глазами.
– Крем потом купишь, – ответил он.
Шеба, которую так долго игнорировали, курлыкнула и закогтила колено мужика, чтобы на нее обратили внимание. Тимур достал очередную вяленую креветку и скормил кошке.
– Маш. Ты это… С диетами не переусердствуй, – сказал он напоследок, уже собираясь уходить.
Он заметил, как она изнуряет себя, отказываясь от сладкого. Все это похвально, конечно, но женщину, по его мнению, худоба не красила. Так она себе мужика не найдет.
– Тимур, – серьезно посмотрела она на него. – А какие женщины нравятся твоему другу?
Алаферов поперхнулся. Девушка начала вытирать салфеткой брызги со стола, похлопывая брата по спине.
– Так. Я никуда не лечу! – сказал он.
– Да я просто спросила, – засмеялась она. – А ты испугался? Испугался, да?
Точно. Маше стало смешно. Вроде взрослый мужик, опытный, а так дергается от простого вопроса. Он что-то еще хотел сказать ей, как в дверь зазвонили. Тимур сразу напрягся.
– Это он? – уставился на нее брат.
– Кто? – удивленно посмотрела она в ответ. – Я никого не жду.
– Я открою?
– Открывай, – великодушно разрешила Маша, утащив из пакета самую большую креветку.
И правда вкусно.