Глава 47

«Вражина» уехал, а она осталась.

Думать, прокручивать в голове случившееся и рефлексировать наедине с собой.

– Шебочка, иди-ка сюда. Кс-кс-кс!

Кошка демонстративно улеглась поудобнее на спинке дивана, подвернув под себя лапки, и даже не думала идти на зов. Когда захочет, тогда и подойдет, мало ли что хозяйка хочет.

– Ну, ладно.

Маша ушла на кухню, где, оказывается, чуть не выкипел до дна чайник. Она забыла выключить газ. Вот был бы номер, если бы это случилось в самый разгар… ну… Короче, когда они с Золотовым. Ох, мамочки… Каждый раз она попадает в такие дурацкие ситуации. Все не как у людей.

Понравился ей мужчина, а в итоге снова облом, как будто высшие силы решили поставить как можно больше препятствий на пути.

Может, и к лучшему. Она же не подготовилась к свиданию, как и он. Как только Маша подумала про это, сразу запаниковала. Это ее окончательно отрезвило. От секса дети могут быть. Мало ей, что ли, беременной кошки?

Одно дело – запланированный ребенок от любимого мужа, и совсем другое – случайная беременность. Не хотелось бы повторить судьбу своей матери. Кто она и кто Золотов? Она гардеробщица, он бизнесмен. Запад и восток, и вместе им не сойтись.

Можно, конечно, закрутить роман. Никто не осудит. Только неизвестно, сколько все продлится. Тимур не зря предостерегал ее.

Да и вкусы у него странные. Гламурные фифы. Когда он отправился на турбазу с Зотовой, Маша только подивилась, как неглупые в общем-то мужики клюют на таких вот блондинистых хищниц. Но есть вариант, что это она его «сняла», а он повелся.

Ладно. Неважно.

Со дна души сразу поднимается какая-то серая муть, давно похороненная в недрах памяти. После института не вспоминала. Ирка Зотова тогда бегала по тусовкам и конкурсам красоты, строила глазки молодым аспирантам и студентам-мажорам, крутила романы, а они с Катериной зубрили и строили вполне земные планы, как станут учителями, переводчиками или поступят в аспирантуру.

Физкультурник, который крутился вокруг Маши, закончив вуз благополучно свалил, забыв про нее. Прошла любовь, завяли помидоры. Может, дело в том, что она все время держала его на расстоянии? Мужикам ведь что надо? То-то же. Или он тоже «снял» глупую лохушку-ботанку, чтобы стрелять у нее конспекты. Стала не нужна – пока, до свиданья.

В одном Маша была твердо уверена. Иван не такой. Этот мужчина с ней не потому, что ему это выгодно. Не из-за родственных связей с депутатом и не потому, что она сестра компаньона по бизнесу. И не потому, что она ценный специалист. Тут чисто деловые отношения. Остальное – личное.

Иван не похож на ее отца-депутата. Он хоть и тихушник себе на уме, но с друзьями честен. Маша долго наблюдала за ним и поняла, что, если уж он впустил кого-то в свой круг, то это не показуха.

– Ладно, все. Стоп! – сказала она сама себе. – Дзен. Нервные клетки не восстанавливаются.

Уехал так уехал. Без объяснений. Скатертью дорожка.

Зато после «вражины» остались трюфели. Целых три штуки. И она их сейчас уговорит. Но сначала…

Берем упаковку корма и осторожно, практически бесшумно переставляем на стол.

– Мр?

Наблюдаем кошачью мордочку в дверях.

***

Марата после консилиума решили прооперировать на следующий день. Планово, не экстренно. Тимур отправил отца с мачехой домой. Пусть хотя бы несколько часов поспят. Зарина не хотела уезжать, насилу уломали. Московский гость с бодигардами уехал восвояси к Карагановым.

Сам Тимур подремал в машине, не заглушив мотор, чтобы согреться. По будильнику подскочил и сразу пошел, не завтракая, сдавать анализы.

Он старался не думать про то, что знал. Решение стать донором было неизменно. Ему плевать на то, что он услышал. Это его брат. Не обсуждается. Марат вырос на его глазах.

И он будет молчать о том, что узнал. Это тоже не обсуждается. Отец мог разбить сердце близким, дав интервью. Тимур не такой. Он не станет этого делать.

Это значит растоптать и унизить мачеху, которая ему ничего плохого не сделала. Не за что мстить и отыгрываться. Отец ее любил, она принесла в дом уют. Кажется, она тоже любила его. В свете услышанного – странно. Но в жизни всякое бывает.

Еще это значит унизить отца точно так же, как он только что сделал с мачехой. Оба друг другу изменяли, если Тимур правильно все понял. Если это раскроется, отец будет в шоке.

Но самое главное не это. Марат ни в чем не виноват. Братишка не знал, что натворили взрослые, и рос сыном Алаферова. Пусть так и будет.

***

Остаток вечера Маша провела, ковыряясь с переводом бумаг для контракта с норвежцами. Усталая, но довольная, девушка легла после трех, но заснула не сразу.

Мысли ее то и дело возвращались к Алаферовым. Тимур и его отец уехали. Марат в больнице. Что же теперь будет с их семьей?

Катерина бы съязвила насчет «мелкого жемчуга» у депутатов, но то она, а Машка вечно всех жалеет, даже тех, кого не следует.

Интересно, как там Золотов?

Он же не решил, что она доступная женщина? Или как там это называется.

– Ох! – резко села на месте девушка.

Шеба закогтила ее через одеяло, чтобы лежала смирно. Маша осторожно извлекла коготки из ткани и отодвинула кошку в сторону. Ей в голову пришла еще одна мысль.

Золотов уехал так внезапно. Вдруг что-то случилось? Не про это ли говорила Инна Волкова? Бизнесменов на каждом шагу подстерегают опасности: конкуренты, налоговики, проверки. Маша, пока работала секретарем, насмотрелась на это. Но там масштабы бизнеса невелики, поэтому и риск тоже сводится к минимуму.

У «Гипериона» риски выше. Может, кто-то наехал?

– Алло, – сказала она в трубку.

– Привет, – услышала она в ответ.

«Вражина» еще не спал. Звуки, как в автомобиле. Едет куда-то, что ли?

– Ты чего не спишь? – спросил он.

– А ты?

– Как раз еду домой, – ответил Золотов. – Переживала?

– Немножко, – не стала она врать. – Ты так резко сорвался с места.

Сердце опять часто забилось, стоило вспомнить, на каком опасном моменте их прервали. Это все равно что снова ощутить его горячие руки на своей коже и поцелуи на губах. Наверное, не стоило звонить.

– Извини. В следующий раз…

– Иван, а будет он, этот следующий раз? – перебила она его, поражаясь мужской самоуверенности.

– А ты этого хочешь?

Она помолчала.

– Не знаю, – честно ответила она. – Но…

– Что?

– Мы можем попробовать.

Он тоже помолчал.

– Долго думала? – хмыкнул он наконец, и по голосу она решила, что «вражина» улыбается. – Не боишься?

– Правда не знаю. Но не попробуешь – не узнаешь.

Молчание в трубке громче, чем крик. В ушах стучит пульс, как тревожный набат. Почему он молчит? О чем думает? Не молчи! «Вражина», ау?

– Я заеду завтра в обед, – сказал он. – Заберу перевод. Поговорим.

Уф-ф… Отпустило. Машка упала на спину, прямо на мягкие подушки, и посмотрела на кошку. Шеба скептически прищурилась, словно все понимала. Кончик хвоста в задумчивости задергался суда-сюда. Хозяйка высунула ногу из-под одеяла и пошевелила пальцами. Кошка сразу напряглась.

– А у меня перевод давно готов, – похвасталась Маша, наблюдая, как британка, сжавшись пружиной, собирается «мышковать». – Хочешь с утра забрать?

– До утра три часа, – ответил он. – И так не высплюсь. До дома пилить почти полчаса.

Сказать – не сказать? Упасть, как в омут с головой, и будь что будет.

– Ты сейчас где? – спросила она.

– На развилке Шмидта.

– Совсем рядом. Пять минут ходу.

До работы будет добираться быстрее, раз уж он встает в такую рань. Все решилось за нее.

– Можешь переночевать у меня, – сказала она и добавила: – Есть кресло-кровать.

«Вражина» засмеялся.

***

– Зарина, а почему Дамир не приехал в больницу? – задал вполне закономерный вопрос муж, пока они ехали домой.

– Не знаю. Он обещал перезвонить и все, – очнулась она. – Мне было не до того. Может, он не знал про Марата.

– Ерунда, – перебил он ее. – Он не мог не приехать.

– Да, действительно.

Женщина поняла, какую глупость только что сморозила. Одного того, что отца госпитализировали, достаточно. Даже если бы с Маратом все обошлось, даже если бы не было ДТП, все равно Дамир должен был приехать.

Но он пропал. Зарина похолодела: вдруг… вдруг он тоже? Если он гнал по шоссе, мог угодить в аварию. Но его не привезли на скорой в больницу, и он сейчас, холодный и безжизненный, лежит на прозекторском столе… Да нет, не может быть!!!

Зарина набрала номер брата: не отвечает.

– Руслан! Не отвечает! – в панике посмотрела она на него.

– Не понял, – удивился тот. – Не берет трубку или вне зоны доступа?

– Да, отключен.

– Странно.

Депутат тоже набрал номер свояка. Недоступен. Если у жены мысли были об аварии, то у Алаферова – о лихих девяностых, когда люди исчезали без следа. Почему возникла такая ассоциация, он затруднялся сказать, одно зная точно – Дамир преклонялся перед отцом и обязательно приехал бы. Если только что-то – или кто-то, – ему не помешал.

До дома супруги молчали. Помощник депутата довез их до дома, остановился у подъезда и, обернувшись, спросил:

– Руслан Фаритович, забрать вас завтра с утра?

– Нет, Никита. Отдыхай. Никаких комментариев для прессы, понял меня?

– Понял.

Он отогнал машину на стоянку и вызвал себе такси.

***

Дамир Караганов в это время мерз в одном из складских ангаров торгового порта. Он был привязан к стулу, рот заклеен скотчем.

«Никто не услышит. Завтра тебя покормят и сводят в туалет. После обеда я тебя отпущу. Мне надо завершить сделку, ничего личного. Ты ничего не докажешь, даже не пытайся. Если заявишь в полицию, я расскажу Тимуру про твои махинации. Марату и Зарине тоже могу, поглядим, кого она любит больше – брата или мужа» – до сих пор звучало в ушах у Караганова.

Золотов смотрел на него. Он усмехнулся и добавил:

– Заниматься промышленным шпионажем нехорошо.

Серо-стальные глаза его глядели прямо в душу. Золотов потер сбитые костяшки на руке, достал из внутреннего кармана пальто футляр и надел очки, снова став интеллигентом, который никогда пороха не нюхал.

– Да не переживай ты так, – добавил Золотов. – Я включил тепловую пушку, скоро прогреется.

Он ушел, а Караганов остался.

Дамир поражался, как можно так ошибаться в человеке. Раньше он считал Золотова башковитым слабаком, который обосновался в деловом мире благодаря помощи Тимура Алаферова.

Это было ошибкой. Все на поверхности. Тимур, хотя формально и числился компаньоном и основным инвестором первых проектов «Гипериона», считал друга лидером. Это всегда удивляло Караганова.

Теперь все встало на свои места.

***

Тем вечером звезды так странно сошлись, не иначе.

Катерина прогуливалась. Вернее, она выгуливала свою новую стрижку. Таков был ритуал с тех пор, как заучка-отличница остригла косу. С ней увязалась Инна Волкова, сказав, что с детьми сидит брат.

– Во сколько тебя забрать? – уточнил ее муж.

– Пару часов нам хватит, Кать? – обернулась к ней Инна.

– За глаза. Сергей, не переживайте, я за ней присмотрю, – пообещала Катерина. – Мы вам позвоним, когда устанем от шопинга.

Устав бродить по магазинам, они решили выпить кофе в «Пекарне». Просто, но уютно. Увидев знакомое лицо, мелькнувшее за соседним столиком, Катерина заинтересовалась. «Ненормальный»? Да, это был он, Дамир Караганов собственной персоной. Заведение не его уровня, но он был тут.

Может, не хотел встретить никого из знакомых? Вполне возможно.

Напротив него сидела какая-то женщина, тощая блондинка. Лица не разглядеть, сидит спиной. Одета в деловой костюм. Не похоже на свидание.

– Увидела кого-то знакомого? – спросила ее Инна.

– Да, – ответила Катерина, сделав вид, что ей все равно.

Они выпили чаю с пирожными. Женщина за соседним столом полезла в сумочку и достала какие-то бумаги. Караганов забрал их и уткнулся в смартфон. У женщины пиликнуло, она посмотрела. Было похоже, будто мужик сделал ей банковский перевод на карту. Ну, не ЭмЭмЭсками же они обмениваются, в самом деле!

Катерина надеялась, что мужчина ее не узнает. Хорошего помаленьку. Одно дело танцы в ресторане, а другое – переносить общение в жизнь. К счастью, не заметил, обошлось.

– Я уже мужу позвонила, он тут неподалеку, заберет. Может тебя до дома подкинуть, – сказала ей Инна.

– Спасибо.

Словно по сигналу, в зал вошел Сергей Волков. Катерина удивилась. Пасет он их, что ли? Складывалось впечатление, будто муж приятельницы все это время ждал на улице в машине, пока они отдыхали. Глазами так и сканирует зал. Только при взгляде на жену он немного смягчился. Ладно, проехали… У всех свои тараканы в голове.

– Нагулялись? – непринужденно спросил он.

– Да, – чмокнула его в щеку Инна. – Подвезешь Катю до дома.

– Конечно.

Женщина, которая пила кофе с Карагановым, тем временем вышла на улицу, промелькнув рядом с их столиком. Следом вышел Дамир. Катя поспешно отвернулась к вешалке, натягивая куртку. Уф, не заметил. Отлично!

Катерина подумала, что он шифруется, иначе вышел бы вместе с той блондинкой. Ладно, не ее дело.

– Идем? – поторопила Инна.

Идем, идем… Конечно же, идем. Скоро домой доберется, сделает масочку и спать. Сон красоты.

Но на улице случилось нечто непредвиденное. Не успел Караганов дойти до своего джипа, припаркованного неподалеку, как рядом резко затормозил мерс. Мужика схватили, затащили внутрь, и машина лихо сорвалась с места. Прохожие не до конца поняли, что произошло.

– Ой! Сергей, скорее за этой машиной! – обернулась Катя к Волкову.

***

Они остановились возле проходной торгового порта.

Инна все это время помалкивала, а Катерина следила, чтобы мерседес не исчез из поля зрения.

– Почему так медленно? – спросила она.

– Тише едешь – дальше будешь, – флегматично-сосредоточенно ответил Волков, который держал дистанцию.

Он думал, вот что опять вляпалась его жена. Это просто талант, не иначе. Ладно. Все это очевидно перекликалось с приездом преступного авторитета из столицы. Стоило проследить, куда увезли сынка Караганова.

Плохо только, что с ним женщины.

– Так, – сказал он. – Пропуск на территорию есть только у меня. Сидим тихо, не высовываемся, если спросят, скажете, что это моя машина. Я пошел.

– Ка-ак? – уставилась на него ничего не понимающая Камышина. – Один? Их же несколько. Не лучше ли позвонить в полицию?

– Его десять раз убьют, пока менты доедут, – так же спокойно, как удав, ответил Волков, доставая откуда-то из-под сиденья пистолет. – С другой стороны, если не убили сразу, шанс у него есть.

– Ой, – сразу заткнулась девушка, переводя взгляд со ствола на мужчину и обратно.

– Не бойся, – тронула ее руку Инна. – Мы подождем.

Мужчина вышел из машины, порылся в багажнике. Достав инструменты, он направился к шлагбауму, размышляя, как сделать все тихо.

Падал редкий снег.

***

Караганов пытался избавиться от скотча, чтобы закричать и позвать на помощь. Замотали, сволочи. Все лицо скрючило. Стул не закреплен, но на нем допрыгать удалось только до середины полупустого склада.

Кстати говоря, Золотов не обманул. Ангар правда прогрелся, но приятного мало. Адреналин вдарил, почки заработали и сразу захотелось отлить. Но этот гаденыш Золотов сказал, что до утра никто не придет. Б…во. Ходить под себя?

Когда все кончится, он ему этого не простит и не забудет.

Вдруг за дверями что-то глухо стукнуло, как будто упал мешок с картошкой, после чего зазвенела цепь и заскреблось в замке. Дверь открылась, и вошел какой-то незнакомый человек в элегантном шерстяном пальто.

– Ага, – хмыкнул он. – Нашел. Сиди тихо.

Он подошел к Дамиру и рывком сорвал полоску строительного скотча с его лица. Караганов взвыл, ощущая примерно то же самое, что и большинство женщин при эпиляции.

– Сказал же, тихо, – повторил незнакомец. – Я, между прочим, тебя спасаю.

– Ты кто?

– Дед Пихто, – хмыкнул он. – Хозяев города надо знать в лицо, биз-нес-мен.

Караганов теперь решительно ничего не понимал. Какой хозяин? Человек губернатора, что ли? Так с ним отец на короткой ноге, причем с самого назначения на должность. Все схвачено. Тендеры, контракты, банкеты, конкурсы.

Мужик тем временем перерезал скотч и веревки, которыми Караганова примотали к стулу.

– Идем, – коротко бросил он и не оборачиваясь вышел, уверенный, что Дамир выйдет за ним.

И он пошел, хотя ноги затекли и подрагивали.

***

– Он у тебя кто? – спросила Катерина подругу, когда Волков удалился на безопасное расстояние. – Секретный агент?

– Да, так. Просто осторожный очень.

– Заметно.

Рояль. Развесисто-кустовой. Совершенно случайно оказавшийся в нужное время в нужном месте. Камышина спросила:

– Он не бандит? Оружие хотя бы зарегистрировано?

– Все разрешения у него есть, – как ни в чем не бывало ответила Инна. – Подожди, я позвоню брату, что мы задерживаемся.

Она набрала номер, поговорила и спросила, как дети. Катерина тем временем офигевала от полного сюрреализма. Нет, этого не может быть, ей все снится. Правда же?

Шлагбаум поднялся, и за ворота вышли двое.