Глава 48

Оставив Караганова на складе и отпустив своих людей, Золотов вернулся в офис, где его поджидал юрист. Он так и остался на рабочем месте, как велел генеральный. Сделка состоится, и никто не в силах этому помешать. Все идет по плану.

Секретаршу он пока, кстати, увольнять не будет. Завтра пусть приедет на работу. Тоже все по плану.

Тимуру все расскажет потом. Другу не до того, он в больнице. Волновать пока не стоит.

Вроде думать должен о контракте с норвежцами, а мысли то и дело возвращаются к Маше Кругловой. Как она там?

Закончив через несколько часов, он поехал домой, но на полпути его перехватила Маша.

Он подумал: почему бы и нет? Позвонил в домофон, потом в дверь – открыла. Больше не плачет, только сонная совсем. Точно. Не удержалась и зевнула, прикрыв рот рукой. Одета в длинный уютный халат поверх ночнушки. По идее это должно было его оттолкнуть, но нет. Желание всколыхнулось снова.

– Привет, – сказал он и попытался ее обнять.

– Привет, – ответила она, ловко увернувшись, и сказала: – Сегодня только ночевка.

– В смысле.

Он как-то настроился на другое. Все равно в незнакомой обстановке не заснет, себя знает.

– Я пока не готова стать матерью, – ответила Маша.

Он онемел. Потом дошло. Черт! Не предусмотрел такую важную вещь.

– Хорошо, – снова обнял он ее, утопая в тепле и вдыхая запах свежевымытых, не до конца просохших волос. – Приставать сегодня не буду.

– Сегодня, – фыркнула она. – Ладно, раздевайся.

Золотов скинул пальто и разулся.

– А что с рукой? – спросила она, заметив, как он невольно потер пальцы с налепленным пластырем.

– Разбойное нападение, похищение, ограничение свободы – тянет лет на пять-шесть, – ответил он.

– Ты шутишь?

– Нифига.

Почему-то даже мысли не возникло ей соврать, хотя обычно Иван все свои планы держал в секрете до последнего. Часто даже Тимур не знал всех деталей.

Мужчина стянул очки, убрал их в футляр и пошел в комнату. Маша уселась около советского стеллажа и, порывшись в его недрах, достала комплект постельного белья.

– Помоги, – подошла она к креслу-кровати, столь же древнему, как и она, а, может, и старше.

Иван разложил кресло, и она ему постелила. Кошка тут же вспрыгнула на чистое белье и улеглась сверху, словно это ей приготовили персональную лежанку.

– Можешь идти в душ.

***

Они лежали в полнейшей темноте и переговаривались.

– Ты чего не спишь? – спросила она первая, заметив, что он ворочается на месте.

– Я забыл тебе сказать. В незнакомом месте я не засну, надо привыкнуть.

– Извини.

– Да ладно.

Маша протянула руку и дотронулась до него. Их пальцы переплелись.

– Ты же пошутил насчет похищения?

– Нет.

– Э… М…

Маша переваривала мысль и на всякий случай уточнила:

– А кого?

– Караганова.

– Что?! – резко села она на месте. – В смысле, за что.

– За дело. Хочет отжать бизнес. Не бойся, завтра выпущу.

Девушка подумала про Тимура. Он точно такого не одобрит. Все-таки Дамир – брат его мачехи. Как все странно переплелось, не размотать и не распутать этот клубок.

– Он может на тебя заявить.

– Может, но не станет.

– Ты так уверен?

Золотов видел только ее сидящий силуэт на фоне окна. Как бы ее половчее заткнуть? Только если…

Он пересел на диван и поцеловал ее. Маша пискнула, задергалась, а потом ответила. В темноте, за задернутыми гардинами, где с трудом проникали лучи фонарей, все остальные чувства сразу обострились. Кожа под руками была нежной, как бархат. Мужчина чертыхнулся, понимая, что сейчас будет.

Он гладил ее через сорочку и белье, пока она не задохнулась и не задрожала. Все тело изогнулось от сладкой судороги, пронзившей девушку от макушки до пят.

– Спи, – сказал он.

***

Вот как тут заснуть? Это было самое странное переживание в жизни Маши Кругловой.

В теле до сих пор отдавались отголоски запретного удовольствия, которое дарили опытные руки мужчины. Он молчал, лежа на своем месте, и смотрел в потолок. Дыхание было неровным. Не спит.

Говорить она больше не решалась. Смущение накатывало волной. Кошка залезла сверху и заурчала.

– Фу, Шеба, тяжело, – попыталась согнать ее Маша.

– С кошкой воюешь? – услышала она.

– Вроде того.

Это очень странно, но она отключилась минут через пять и чуть не проспала. Завела себе Маша на семь утра.

– Тш… – сказала она, когда не сомкнувший глаз Золотов дернулся. – Лежи пока.

Маша умылась, почистила зубы и потащила на кухню гладильную доску. Отпарив помятый костюм Золотова, она повесила его на плечики, чтобы немного отвиселся.

– Что делаешь? – учуяв запах паленого, заглянул он на кухню.

– Лежи, я сказала.

На мужчину, стоявшего в дверях в одной майке и боксерских трусах, девушка старалась не смотреть. Слава богу, он догадался взять из багажника спортивную сумку, и там имелся запасной комплект. Иначе ночевать ему в ее старой растянутой футболке.

Выглядел он точно так же, как в спортзале, но теперь это воспринималось иначе. Отныне она не сможет спокойно смотреть на Золотова и все время будет думать о… Короче, думать. И хотеть продолжения, чего лукавить. Самой себе она не стала врать.

Маша быстренько приготовила омлет, сварила кофе и позвала Ивана:

– Переодевайся и иди завтракать.

***

Золотов ехал обратно в офис, все еще ощущая едва заметный запах глажки и чистоты, исходящий от костюма. Вообще-то в комнате отдыха рядом с кабинетом всегда имелась смена одежды на всякий случай, но Маша об этом не знала и позаботилась.

«Помялся за день. У тебя же сегодня контракт?» – развела она руками.

Мужчина размышлял, как странно изменилась его жизнь за какие-то пару месяцев. Эта девушка незаметно заполнила пустующие уголки души. Эта ночь тоже многое меняла. Ничего уже не будет как прежде.

Его к ней тянуло.

А еще она умела варить самый лучший кофе в турке, какой он только пробовал, хотя обычно предпочитал из кофе-машины. Глаза открылись моментально. До обеда его хватит, а дальше уже неважно. Юристы и главбух довершат начатое.

Партия оборудования будет отгружена, оборотные средства не пропали, чего он боялся, до последней минуты не зная, чем все закончится. Ему нужен этот контракт, и он его получит.

«Гиперион» извлечет прибыль из сотрудничества с «Харальд Хардрёде Инк.», а вместе с ним подорожает и «детка» – приобретенный ранее «Меркатор». Если Карагановы так хотят, купят по более высокой стоимости.

Иван прокручивал в голове варианты развития событий. После заключения договора он отпустит Дамира Караганова. Тот в полицию вряд ли пойдет. К отцу тоже, чтобы не спровоцировать новый приступ. Тимура он не тронет.

Возможна личная месть. Вряд ли физическое устранение, не те времена, да и счета будут после этого заморожены, актив уплывет из-под носа. Тимур как компаньон унаследует дело, но не отдаст его родственникам. (А вот по…ть может, это да. Присмотреть за Алаферовым будет некому, наворотит дел).

Золотов думал, что может сделать Дамир. Максимум – создать трудности в работе с портофлотом и таможней, натравить налоговиков и, пользуясь связями в правительстве области, навсегда закрыть возможность участия в тендерах.

Ладно, время покажет.

Риск – неотъемлемая составляющая бизнеса.

***

Свен Бьярнссон поставил подпись под документом ровно в десять утра.

– Приглашаю вас поужинать сегодня вечером в честь заключения сделки, – сказал Золотов. – Банкет в «Царской охоте».

Секретарша переводила, поглядывая на часы, висящие над дверью.

– Вы куда-то торопитесь? – тихо спросил ее Иван, и она вздрогнула.

Глаза женщины забегали. Она нервно огладила руками юбку, хотя там не было ни единой складки и колени были прикрыты, и посмотрела наконец своего на начальника. Золотов снял очки и улыбнулся. Секретарша опять вздрогнула и подумала, не совершила ли ошибку, подставив этого человека.

По поводу толстухи-переводчицы сегодня ничего, она не пришла. Может, директор не собирался менять секретаря, и она зря рисковала. Хотя в любом случае деньги на счету того стоили.

Проводив норвежцев, Золотов сказал, что с обеда его не будет, и поехал с охранниками в порт, где находился его склад. Дверь была приоткрыта.

– Какого… – уставились мужики на связанного ночного сторожа, сидящего в крохотной подсобке-пристройке.

Он замычал сквозь клейкую ленту, бешено вращая глазами. К счастью, обогреватель внутри работал, иначе бы сторож склада давно замерз.

Когда мужика освободили, он рассказал, что ничего не помнит. Кто-то его вырубил. Он вышел на свежий воздух покурить. Дальше легкий тычок в шею и темнота.

***

Дамир Караганов грелся у электрокамина, пил горячий чай, пытаясь согреться, и приходил в себя. Он обдумывал ситуацию, случившуюся ночью.

Его спас знакомый Камышиной. Если бы не она, сидеть бы ему всю ночь в ангаре и ждать Золотова.

Пока ехали, странный мужик с неприметной внешностью и черными глазами сначала прочитал ему мораль, а потом добавил:

– Так вот, биз-нес-мен. Слушай сюда. Здесь тихо-мирно. Мне война в городе не нужна. Понял?

– Понял.

– Прохору передай привет и телефончик, – сунул он Дамиру визитку, достав из бардачка.

На гладком прямоугольнике – только номер и больше ничего.

– От… от кого? – хрипло спросил Караганов.

– Много задаешь вопросов.

Дальше ехали молча. Дамир повернулся и встретился глазами с Катериной. Она фыркнула и сказала:

– Хоть бы спасибо сказал.

– Спасибо, – наконец-то поблагодарил Караганов своего пока безымянного спасителя.

– Да не меня, ее, – хмыкнул тип за рулем. – Она заметила, что тебя увозят.

– Спасибо, – сказал Дамир девушке.

Мужчина высадил Дамира у дома и умчался в зимнюю ночь. Караганов доковылял до подъезда, у входа хлопнув себя по лбу:

– Черт!

Ни телефона, ни ключей.

– Черт, черт, черт!!!

Необходимо позвонить домработнице, чтобы завезли запасные ключи, и в банк, чтобы заблокировать и перевыпустить карты.

Надо подождать, пока откроется подъезд. Минус пятнадцать. Как минимум. Чуть не околел даже в теплом шерстяном пальто. Шапки и перчаток нет, уши сразу онемели от мороза. Он растирал их, пока топтался на месте.

Странно, но прожив тут шесть лет после покупки квартиры, Дамир так и не удосужился познакомиться с соседями, иначе мог бы позвонить кому-нибудь в домофон и попросить впустить.

Все как будто фоном: бизнес, сделки, терки. А для жизни времени совсем не осталось.

***

Катерина оглянулась на Дамира через заднее стекло.

– Стой! – сказала она. – Как же он домой попадет?

– Каком кверху, – бросил Волков.

– Нет, надо вернуться.

Он даже не подумал затормозить, но жена посмотрела на него и сказала:

– Замерзнет же.

Волков помолчал пару секунд.

– Ладно, уговорили.

Мужчина ловко развернул машину во дворе и вернулся. Катерина выскочила и протянула «ненормальному» свой мобильник:

– На, звони! Только быстрее. Почти разрядился от мороза.

***

Волковы подбросили ее до дома.

– Катёнок, ты чего так задержалась? – спросила мама.

– Да-да, ребенок, я уже думал тебя искать, – обернулся на нее папа.

– Да все нормально, – обняла отца Катерина, а потом поцеловала в щеку мать, которая заполняла школьные журналы.

Все как обычно. Ужин на плите накрыт теплым колпаком, чтобы не остыл. Родители смотрят по телевизору новости. Дома так хорошо-о… Может, ну их, нафиг, все эти «взамуж»? Где еще ей так будет замечательно? Где приготовлено, убрано и любят просто потому, что ты есть на свете, где никогда не бросят в беде и всегда беспокоятся, где ты и что с тобой.

Но перед глазами все еще стояло лицо Караганова с розовой полосой на лице и алыми от мороза ушами. Катерина улыбнулась. Точно ненормальны! Как он там? Угораздило же! Наверное, бизнесмен вляпался в какую-то историю. Муж Инны говорил о «Прохоре». Похоже на погоняло уголовника.

– Ты погляди, что делается, а?! – услышала она из гостиной и пошла туда с чашкой чаю. – Опять коррупция.

– Так это бизнес, – откликнулась мать. – Они все там в криминале, а ты не знал?

– Ну, может, и не все, но многие, – влезла в разговор Катерина. – Пап, я пойду к себе.

– Ну иди, ребенок.

***

Золотов разглядывал смартфон, лежащий на столе. Он намеревался вернуть его Караганову, предварительно подсадив программу-следилку с трекером. Теперь-то что?

Он протер устройство, опустил в почтовый пакет вместе с барсеткой и отправил с курьером по адресу владельца. Там разберутся. Кстати, машину Караганова вывезли эвакуатором. Придется ему побегать.

Иван потянулся и зевнул. Теперь отдыхать, иначе вечером мозги от полуторасуточного недосыпа начнут отказывать или, хуже того, снова навестит мигрень.

Дома Золотов поставил таймер на шесть вечера. Уже засыпая, он набрал Машин номер.

– Алло, – сказал он.

– Алло! – выдохнула она в трубку. – Ну как все прошло?

– Подписали. Пойдешь со мной в ресторан отмечать?

– С… с тобой? – растерялась она.

– И с норвежцами.

– Ой. Нужен переводчик, да?

– Нет, – улыбнулся он, переворачиваясь на спину. – Просто так. Я приглашаю.

– Хорошо.

***

Прохоров выяснил, кто был в комнате сестры-хозяйки. Парни из его охраны сообщили, что кое-что пропало, и им продемонстрировали фрагмент видео. Руководство больницы не хотело огласки и полиции.

Это был Тимур Алаферов. Однако он молчал. Значит, проблем не будет. Кроме того, он готовился сдавать кровь, так что московский гость решил пока его не трогать.

– Наблюдать, – велел он охране. – Глаз с него не спускать.

Двоих из четырех, приехавших с ним, он отрядил для того, чтобы пасти Тимура Алаферова.

***

Операция прошла успешно. Марат пока не приходил в себя, но его состояние и жизненные показатели стабилизировались.

Тимур поехал домой отдыхать. Зарина обнимала его, целовала в щеки, чего за мачехой никогда не водилось, и сбивчиво благодарила. Отец просто молча хлопнул старшего сына по спине и обнял до хруста в костях.

– Идите к Марату, – неловко сказал Тимур. – Вдруг скоро очнется.

Он так ничего и не рассказал. Слишком велика была радость отца. Тимур просто не мог так с ним поступить.

По пути он подключил телефон. Пропущенные звонки от Золотова – норм, до дома доедет и перезвонит, чтобы узнать, как прошла сделка. От Маши Кругловой – это интересно. Наверное, переживает за Марата. Сначала ей позвонит, потом Ивану.

И еще звонок… от Иришки Томсон. А он сегодня не в форме, чтобы острить с девчонкой. Рыжий еще не кормлен, наверное, опять разнес кухню к чертовой бабушке. Еще надо готовиться к командировке. Все как-то сразу навалилось.

Как же он устал.

***

Баскаков узнал об отзыве платежных документов после того, как секретарша принесла перевод. Он насторожился: что за форс-мажор?

– Они точно перевели? – занервничал мужик.

– Вроде бы точно, – колыхнула бюстом секретарша. – Ну, я пошла? Конец рабочего дня.

Директор «Пилигрима» опять мысленно недобрым словом помянул предательницу Круглову, которая бросила фирму в такой ответственный момент. Зато она никогда не отказывалась задержаться или приехать в выходной, не то что эта…

– Да ты что себе позволяешь?

– Что хочу, – подошла женщина вплотную, расстегивая пиджак, и прижалась этим самым бюстом к лицу начальника, который был на голову ниже.

Павел Андреич сглотнул, забыв, что хотел сказать.

***

На другой день пришло еще одно письмо, оказавшееся уведомлением о расторжении соглашения с «Харальд Хардрёде Инк.».

Баскаков в прострации сидел над бумагами. Он перечитал еще раз. Нет, это не ошибка.

Почти все оборотные средства он вложил в оборудование, которое пылилось на складе, и которое он надеялся всучить норвежцам.

Это был конец.

***

Дамира перехватили у выхода, когда он пошел за новым телефоном. Курьер вручил коробку с барсеткой и упакованным в конверт телефоном. Все на месте.

Звонки от сестры. Пропущенный звонок от Прохорова. ЭсЭмЭска об эвакуации автомобиля, который мешал чистке снега.

Пока Дамир вызволял с платной стоянки свой автомобиль, прошло еще часа два. Он перезвонил Зарине, чтобы узнать, как себя чувствует племянник. Срываясь на рыдания, она рассказала обо все и начала кричать на брата.

Он не помог ей, как обычно. Да, все так. Зарина его вырастила, и потом он всегда заботился о ней. Но не в этот раз.

– Прости, были дела. – ощутил он вину. – Я не мог приехать.

– Да что может быть важнее семьи?! – вспылила она. – Отец и племянник в больнице, а ты пропал. Все, ну и не приходи тогда совсем. Сами справимся.

– Не дури, – тоже начал заводиться он. – Я сейчас в офис, потом подъеду. Жди в течение часа.

Положив трубку, следующим он набрал номер Ивана Золотова:

– Это я.

– Я понял, – ответил тот.

Голос почему-то был сонный.

– Не попадайся мне на пути, – сказал Караганов.

– Ты сам напросился.

– Ты тоже.

И он отключился.