Глава 49

Иван ощущал азарт.

Давно с ним такого не было. Пожалуй, с самого основания компании, когда все висело на волоске, и каждое вложение было риском не только для кошелька, но и для жизни. Наезжали, было дело.

Лет через пять-семь все стало рутиной. Даже скучновато как-то. Не то чтобы он жаловался, но…

– Придурок, – буркнул он в уже замолчавший телефон и встал.

Игуана прошлепала мимо кровати и пошла следом за ним. Кормить зверюгу полагалось измельченными в блендере овощами. Не слишком густо, не слишком жидко. Приготовив смесь, хозяин «поперчил» ее добавкой с кальцием для ящерицы и выложил в миску.

– Прошу к столу.

Игуана все так же лениво, неспешно прошлепала к миске, не обращая внимания на Золотова.

Досталась она ему в наследство. А потом привык. Отец нашел на помойке и просто поставил сына перед фактом. Кто-то выкинул во двор террариум с игуаной.

Вообще отцу везло на такое. Однажды в Мончегорске под новый год он напоролся на клетку с двумя замерзающими хорьками. Кошек и собак он приманивал без счета, тащил к себе на приусадебный участок и потом пристраивал. Соседи, зная это, сами несли отовсюду потеряшек.

Иван этого стремления не понимал, но мирился, так же как и с вечным отцовским ворчанием, что бизнес это не настоящая работа. Со временем отец тоже смирился, стал гордиться и даже хвастаться перед соседями, но наедине с сыном все так же бурчал.

А еще он постоянно спрашивал, когда будут внуки. Это отвращало от частых поездок к отцу сильнее всего. Деньги слал, машину и снегоочиститель для участка купил – чего еще? Какие, к черту, внуки? Лет через десять. Может быть. Когда-нибудь, но не сейчас.

Ящерицы и то многовато.

***

Маша выспалась, приняла душ и теперь крутилась перед зеркалом. Никогда еще выбор не был столь мучительным. Она втягивала живот и поворачивалась туда-сюда, начиная жутко комплексовать.

– Да что же это такое?!

– Мр?

– Что?! – обернулась она на кошку. – Я же тебя кормила.

– Мур-р… – потянулась сначала вперед, а потом назад кошка, перекатывая внутри желе, и широко зевнула: – Уа-у…

– Сейчас будет вау! – села она на корточки и повалила кошку на пол. – Ну, кто тут ко мне пристал, кто?

Кошка перевернулась на спину и стала лениво отбиваться, не выпуская когти. Замелькали мягкие подушечки лап. Эта игра ей нравилась. Маша присмотрелась – животик вроде стал больше. Или ей только кажется? Может, просто растолстела, как обычно зимой?

– Посажу на диету, – пригрозила она, осознавая тщетность своих намерений.

Кошка фыркнула. Потом перевернулась на бок и продолжила наблюдение.

Девушка пошла краситься, душиться, снова переодеваться – в другое платье. На сей раз черную тянучку ниже колен с запахом. Платье было длинное и отлично скрывало все недостатки фигуры, как реальные, так и мнимые. Катерина уговорила взять на распродаже, и вот наконец выдался случай его выгулять. Сюда еще колготки со швом сзади – уф!

Она идет отмечать. «Вражина» ее пригласил. Он скоро приедет.

По щекам сама собой растекается краска. Жар прокатывается волной от макушки до пят. До сих пор все внутри трепещет. Это правда не сон? Нет. И стыдно, и одновременно накатывает беспричинное счастье. Общая тайна.

А кого стыдиться-то? Ну, разве что самого Золотова. Вдруг он решит, что она доступная женщина. Но недотрогу она из себя корчить не станет. Не в ее духе. Маша решила, что будет с ним. Рано или поздно, так или иначе, но будет. Она его хочет. Хочет ощущать его горячие, большие ладони, тяжесть тела, пальцы… там. Твердые губы на ее губах, дыхание рядом и невероятное напряжение между ними.

Да, хочет. Любит ли? Этого она не знала, хотя раньше это казалось очень важным.

Зазвонил телефон, и она вздрогнула.

– Алло!

– Это я, – раздался в трубке знакомый низкий голос. – Заеду через пятнадцать минут. Ты готова?

– Да!

Соврала, конечно. К жизни никогда не бываешь готов.

Но дзен.

***

Свен был доволен и благодушен. Он пил водку, заедал селедкой и требовал русскую кухню. Медвежатину забраковал, остальное стрескал за милую душу. Другие норвежцы не отставали. Рестораторы останутся довольны аппетитом и счетом гостей.

– Свен, – засмеялась Маша, сидящая рядом. – Ты мультик смотрел?

– Какой?

– Про волка. Потом покажу.

Он удивленно уставился на нее, перестав жевать. Маша добавила:

– Он много ел. Как ты.

И положила ему еще. Девушка снова пожалела, что не завела смартфон. Надо спросить Катерину, какой лучше. Так бы влезла в интернет и показала.

Сегодня вечером не говорили о делах. Секретарша сидела с кислой миной, цедила минералку и переводила. Чуть позже прикатил Тимур. Норги бухали и ели как не в себя. Золотов ограничился парой бокалов безалкогольного пива. Маша еще пошутила:

– А ты знаешь, что норвежцы пьют по-очереди?

– Это как? – спросил «вражина».

– Ну, если пара в гостях, муж пьет, то жена сидит злая. Ей же потом машину вести обратно домой, – объяснила она. – В следующий раз меняются.

– А если не женат? – оживился Тимур.

– Тогда в завязке или ночевать, пока все не выветрится. У них с этим строго. Отберут права и все, ты безлошадный. Человек второго сорта.

– Надо же, какие дикари, – хмыкнул брат.

Машу утанцевали – сначала Свен, потом по очереди юристы компании. Иван на это смотрел, а она все ждала, ждала, когда же он сам ее пригласит. Но так и не дождалась.

Нет, не хочет. Зачем тогда привел сюда? Непонятно. Может, то, что случилось ночью, ей только приснилось?

Тимур тоже не пошел танцевать, но тут понятно: он должен отдыхать после сдачи крови. Зря он явился, лучше бы дома остался сегодня.

– Маша, найди мне русскую жену, – снова пристал к ней норвежец, когда вернулись за стол.

– Зотова отказала? – удивилась девушка.

– Кто такая Зотова?

– Ирина… – изобразила она руками силуэт, фигуру и волосы. – Блондинка. Помнишь?

– Да, – кивнул он.

Маша подумала, что ему повезло, а Ирка дура. Не видит дальше собственного носа. Но ей тогда придется учить норвежский, а она для этого слишком ленивая.

– Я подумаю, – неожиданно для себя сказала она. – Если найду хорошую женщину, я тебе позвоню.

***

Золотов смотрел, как Маша флиртует с норвежцем, и злился. Причем он даже не сразу понял, почему.

Глядя, как девушка щебечет о чем-то с Бьярнссоном, он жалел, что не понимает, о чем они говорят. Маша изредка бросала на него взгляды через стол и тут же отводила глаза. Ивану даже показалось, что она хочет заставить его ревновать. Нет. Вряд ли.

Но тогда почему она весь вечер избегает его и болтает с долларовым миллионером? А именно таким был Свен.

Потом ее начали приглашать танцевать. Норвежцы напились и осмелели. Что характерно, секретаршу не звали, только Машу. Она была, кстати, очень пластичной для ее комплекции, легко двигалась, а платье соблазнительно кружилось вокруг ног, обрисовывая силуэт.

Золотов бы тоже с ней потанцевал, но увы. Не при ее брате. Приехал Тимур и вкратце рассказал обо всем. Операция прошла успешно. Марат скоро поправится. Артур Караганов уже выписался, но под присмотр личного врача.

– Знаешь, что странно, – сказал друг. – Дамир куда-то пропал и не явился в больницу.

– Нашелся уже, – усмехнулся Золотов. – Я его в ангаре запер, чтобы сделку не сорвал.

– Ка-ак? Что, серьезно?!

– Ты выпей. Красное вино, говорят, полезно для кроветворения.

– Зубы мне не заговаривай, – нагнулся к нему Тимур, понизив голос. – Что ты опять натворил?

– Новая секретарша сливала ему информацию. Я их застукал. Дамир уже дома, не переживай.

– Зря ты это, – нахмурился Алаферов. – Он злопамятный, не простит.

Как и все Карагановы. Он это знал.

– Поздно пить боржоми. Проехали. Так понимаю, командировку надо перенести?

– Не надо ничего переносить, – дернулся Тимур. – Очухаюсь за пять дней как-нибудь.

– Точно?

– Точно.

Золотов посмотрел, как Машу уводит на танцпол очередной норвежец, а потом его личный юрисконсульт, который выглядел весьма заинтересованным, даром что женат. Когда его рука сползла с талии девушки на попу, Золотов встал с места.

Он не успел ничего сделать. Маша резко наступила на ногу мужика, извинилась и вернулась за стол.

– Ой, мне уже пора, – сказала она.

– Только что пришли, – сказал Тимур, который в тот момент смотрел в другую сторону и ничего не заметил.

– Да я устала уже.

– Ага, устала, – усмехнулся Иван. – Я все видел.

Девушка густо покраснела. Она посмотрела на поддатого юриста, потом снова на Золотова и сказала:

– Ну и гад же ты.

– Не понял?

– До свидания.

И она, схватив сумочку, рванула в гардероб.

***

Маша никогда раньше не посылала мужчин. И вот такой пердимонокль.

Вернее, не так. Никогда раньше она не пользовалась такой популярностью. Ее утанцевали, надышав перегаром в лицо, а мечтала она о танцах с Золотовым. Кажется, она поняла, почему он ее не приглашал. Все из-за Тимура, который был против, так она решила.

И теперь она вынуждена топтаться под медляк с норвежцами. Все бы ничего, но юрист «Гипериона» вдруг сделал то же самое, что ее бывший работодатель. Прямо дежа вю. Сальная рука на попе и полная уверенность на лице, что Маша это стерпит.

Она резко отдавила ногу наглецу и, извинившись, вернулась за стол, размышляя, видел ли «вражина». Маша молилась, чтобы не видел. Позорище. Настроение было испорчено напрочь.

– Я все видел, – сказал он.

Она замерла, потом до нее дошло. Золотов был свидетелем эпизода, когда ее лапали, и даже не вмешался. Лицо горело. Внутри все всколыхнулось от возмущения.

– Ну и гад же ты! – вырвалось у нее.

– Не понял? – удивленно посмотрел он на нее, блеснув дорогими очками без оправы.

– До свидания.

Схватив вечернюю сумочку, Маша пошла в гардероб. Быстрей, быстрей, пока не сообразили. Вызвать на ходу такси и услышать – о, чудо! – через три минуты приедет. Ура. Значит, где-то рядом. Надо вернуться домой.

Мухи отдельно, котлеты отдельно. Гардеробщицы в гардероб, а снобы-бизнесмены в ресторан.

Она-то, дура, думала, у них почти что свидание, раз он ее приглашает в ресторан. Нет. Облом.

Кто-то резко остановил ее, схватив за руку. Маша чуть не упала. Ее развернули за плечи.

– Ой.

Это был «вражина». Он спокойно сказал:

– Юриста не уволю, он мне нужен. Но воспитательную беседу проведу.

– По деловой этике? – так же ровно спросила Маша, хотя внутренне ее потряхивало.

– Можно и так сказать, – вдруг широко улыбнулся он.

Золотов расслабился, сообразив, что девушка не будет истерить. Да она и не собиралась. Маша сварливо сказала:

– Я уже такси вызвала.

– Отменяй. Я сам тебя отвезу.

– А как же норвежцы?

– Тимур останется развлекать.

– Он донор, ему надо домой, – сказала Маша. – Спать лечь пораньше.

– Ладно, я все понял, – снял очки «вражина». – Сразу видно, родственники. Идем обратно в зал, садишься рядом с братом, полчаса еще побудем и расходимся.

– Ладно, – уже более миролюбиво пробурчала она.

Он за руку повел ее обратно.

***

Маша опять села рядом со Свеном, который грузил ее и секретаршу подробностями морской рыбалки. Слава богу, надо было поддакивать и улыбаться.

Женщина, кстати, успела выпить. Рядом стоял полупустой бокал с вином. Щеки у нее чуть-чуть раскраснелись. Глаза сразу заблестели. А то сидела до этого, как на партсобрании. (Тетя у Маши всегда так говорила, когда люди на застолье не знали, куда себя деть.)

Ладно. Свен сказал, найти русскую жену. Как раз его вариант. Язык знает, красивая, но уже давно не девочка. На вид лет тридцать пять. А то, что злая – так это от личной неустроенности. Кольца на пальце нет. Мужики кругом, а она все одна. А еще диета. Конечно, без шоколада и вкусняшек никакого настроения…

– Ирина Васильевна! – окликнула она секретаршу, когда норвежец отлучился в туалет.

– Да? – свысока посмотрела на нее женщина.

– Вам нравится Свен?

Женщина, которая как раз сделала глоток вина, поперхнулась. Маша принялась помогать, вытирая салфетками капли с белоснежной блузки и элегантного пиджака.

– Да снимайте уже, – сказала она. – Потом сдадите в химчистку.

С горем пополам справились. Без костюма она выглядела лучше. Давно бы так.

– Так как насчет норвежца? Он миллионер, кстати говоря, – намекнула Маша, ощущая себя прожженной свахой.

Секретарша снова дернулась.

– В смысле?

– Не женат, – добавила Маша. – Детей нет. В этом смысле.

Последовала долгая пауза. Секретарша снова выпила, на сей раз залпом, опустошая бокал.

– Давно хочу спросить, ты кто? – спросила женщина.

– Сестра Алаферова, – ответила Маша. – Вы подумайте хорошенько, такой вариант пропадает.

– Ну хорошо, – пристально посмотрела она на девушку. – Положим, Маша, я подумаю.

– Два дня. Послезавтра он уезжает, – заговорщицки прошептала она, наклонившись к уху секретарши. – Вот, уже идет. Я пошла на свое место.

И вернулась обратно с чувством выполненного долга.

***

Маша в глубине души считала, что людей лучше не знакомить специально. Пусть все происходит естественно, как в жизни Если секретарша не дура, поймет. А Свен будет думать, что все случилось само собой.

***

Ирина Валерьевна новым взглядом посмотрела на норвежца.

Кажется, мозги наконец-то встали на место и заработали как надо. Она до этого пыталась закадрить начальника, который ее бесил своей непрошибаемостью и не поддавался на женские чары. А надо было ловить в другом месте.

Она поправила блузку и как бы невзначай, словно ей стало жарко, расстегнула верхние пуговки на вороте.

– Свен, вы приглашали нас на морскую рыбалку? – нагнулась она к норвежцу.

– Я думал, вам это не интересно, – ответил тот.

– Нет. Но я буду смотреть, как вы ловите, – решила не лукавить она. – А потом приготовлю рыбу на ужин. Как вам такая идея?

***

– Ты что такая довольная? – спросил «вражина», когда вез ее домой.

Как кошка, которая тайком сметаны наелась. Причем все изменилось после разговора с его секретаршей, как он заметил.

– Да, так… – ушла она от ответа.

– Ладно, можешь не говорить, – великодушно разрешил он. – Когда захочешь, расскажешь.

Девушка покосилась на него и подумала, что скоро ему опять проводить кастинг на должность секретаря.

Приехали, ненадолго застряв, пропуская снегоочиститель. Остановились у подъезда. Снаружи колотун минус двадцать, вылезать неохота, зато внутри машины тепло. И он.

Золотов повернулся к ней, не спеша отстегнулся и, нагнувшись, поцеловал. Он не торопился. Впереди вся ночь.

У Маши перехватило дыхание. Она крепко сжала отвороты его пальто и сдавленно застонала. Мужчина отодвинулся, и она с трудом перевела дыхание.

– Ты хорошо целуешься, – хрипло сказала она. – Даже слишком.

– Это плохо?

– Пока не знаю, – ответила Маша и, набравшись смелости, сама его поцеловала.

Захотелось повторить. И… и… как на американских горках. Все замирает и вдруг резко срывается вниз. Не остановить, не перестать, не соскочить.

– Ты мне нравишься, – призналась она.

Как будто и так неясно.

– Ты мне тоже, – провел он рукой по ее щеке и повернул поудобнее.

– Это хорошо? – спросила она.

«Вражина» не ответил. Девушка ощутила на шее его губы и – внезапно – холодок от очков. Мужчина отодвинулся, убрал их в футляр и ей стало не по себе.

– Ты без очков совсем другой, – прошептала она.

– Лучше?

– Даже не знаю.

Золотов снова поцеловал ее, расстегивая куртку. Молния побежала вниз. Маша так и запомнила; этот миг навсегда запечатлелся в памяти. Его большие, горячие ладони и чуткие пальцы под пуховиком, но поверх платья. По коже пробегают мурашки. Все напрягается внутри, и она машинально сводит вместе колени. Грудь становится чувствительной, как никогда, и хочется прикрыться, хотя это глупо: она же одета.

Маша с трудом сдержала стон, когда Золотов оттянул эластик выреза и запустил туда руку.

– Ох…

От этого тихого вздоха мужчина напрягся так, как никогда в жизни. Он посмотрел. Девушка в его руках закрыла глаза, словно погрузившись в себя. Губы приоткрылись, дыхание стало частым.

– Идем? – спросил он.

Она очнулась и удивленно посмотрела на него. Он о чем вообще. Потом дошло – замерла, как заяц. Вроде бы решилась уже вчера на все, и на тебе… Такой пердимонокль. Надо решаться.

– Ну, идем, – ответила она.

Маша сама открыла дверцу авто, не дожидаясь, и не вылезла – практически вывалилась в сугроб на обочине, оставленный снегоочистителем. Она боялась, что, если «вражина» ей поможет, у нее подогнутся колени, и придется ему тащить ее себе до подъезда.

Девушка фыркнула от смеха.

– Что смешного? – услышала она сзади.

Это подошел Золотов. Он протянул ей руку, и Маша, переступая через снежные барханы по колено, выбралась из сугроба.

– Да я тут подумала, – ответила она. – Если тебе придется тащить меня, не поднимешь.

– Давай попробуем.

Иван выдохнул и взял вес. Маша взвизгнула и крепко обняла его за шею, а потом расхохоталась.

– Холодно, ужас, – сказала она ему на ухо. – Опускай, надорвешься.

Он опустил.

– Проводишь меня? – спросила она. – Приглашаю на чашечку кофе и просмотр коллекции картин.

Это была присказка ее тети. Так раньше называлось то, что теперь зовется банально «переспать».

Золотов опять завис, а она побрела к родному подъезду, утопая по щиколотку в мягком белом снежке. Если б не мороз, она бы его потащила погулять, но теперь только в тепло, греться. И… и… общаться.

Во всех смыслах.