Глава 10

Золотов до изнеможения работал в качалке. Семь потов сошло. Вроде бы, голова пока не болит, уже хорошо. Потом он принял душ и посидел немного в ИК сауне. Тимур, в противоположность ему, сегодня сачковал и занимался с ленцой.

– Хочу сохранить силы на вечер, – сказал он, занимая место на скамье рядом с другом.

– Дался тебе этот ресторан.

– Может, ночью не засну, – белозубо улыбнулся татарин.

– Кто-то еще будет? – спросил Золотов. – Ты же наверняка столик зарезервировал на четыре персоны.

– Да, как обычно, да. Может, и будет…

– Только не говори мне, что пригласишь эту… с гардероба.

– Может, и приглашу…

У зама конкретно крыша едет, решил Золотов. Надо это прекращать.

– Если она поедет, я домой и как хочешь.

– Фу ты ну ты! Отдавай мои игрушки и не писай в мой горшок, – заржал Тимур. – Вы как дети. Оба. Она дуется до сих пор, кстати говоря. Ты бы извинился, а то за тобой прибирать как-то не с руки.

– Я уже.

Золотов поморщился, словно опять получил по морде.

– Не так. По-нормальному. Она тогда не в себе была.

– Не собираюсь. Все улажено, деньги я отстегнул, работу ей вернули. Чего еще?

– Ну, как знаешь, – безнадежно вздохнул Тимур, как будто говорил с ребенком малым. – Я пошел.

Золотов ненавидел этот его тон, когда зам начинал его опекать и учить жизни. Да, они в одной связке больше десяти лет, да, Тимур старше. Но все равно это напрягало. Он директор или как?

Иван вышел следом за Тимуром. Пора было в ресторан. Золотов решил, что действительно ведет себя глупо. Пусть девка нервничает, а не он. Тимуру предоставит право успокаивать и слезы-сопли утирать. Очень он это дело любит, как оказалось.

***

– Маша, вас подвезти? – окликнул Тимур девушку, которая уже стояла в холле в ожидании подруги.

Она им только что выдала одежду, сама переоделась в платье, накинула пальто и вышла в холл, то и дело поглядывая на часы.

– Нет, спасибо, – вежливо отказалась она. – Меня скоро заберут. Спасибо, кстати, за конфеты.

– Не хотите поужинать с нами? – снова закинул удочку татарин.

– Нет! – она уже видела, как по лестнице поднимается Макс и машет ей через стекло, мол, выходи. – Я уже приглашена.

Надо было видеть выражение лица обоих мужчин. Золотов и Тимур были неподдельно удивлены. Пользуясь их замешательством, она сказала:

– Ну, я пошла. С наступающим!

***

Золотов обрадовался, что все само собой решилось. Тимур обломился. Только вот странно, что Круглову снова встречает тот самый адвокат. Точно тут что-то не так. Девчонка не настолько проста, как кажется.

– Ну что, по коням? – он хлопнул друга по плечу и пошел на улицу.

Тимур вскоре вышел, завел свою машину, чуть прогрелась, и они поехали в ресторан. Золотов вел и все время видел перед собой белый лексус. Вроде бы тот, в который села гардеробщица, или точно такой же. Номера он, к сожалению, тогда не разглядел, иначе бы сразу стало ясно. Авто двигалось по тому же маршруту, что и они. Так, паркуемся. И та машина рядом. Значит, он прав.

Так точно! Из машины вылезает адвокат и помогает выйти своим спутницам – какой-то симпатичной девушке и Кругловой.

– Вань, смотри-ка! – подошел к нему зам и указал рукой на лексус. – Это судьба.

– Сэто будьба, – переврал Золотов. – Ну да, ну да.

– Что? – не понял Тимур.

– Проехали.

Алаферов не смотрел фантастику и вообще не любил зарубежные фильмы, объяснять бесполезно. Как и почти всем в его окружении.

– Мы идем? – спросил Золотов.

– Да-да. Поглядим, где они сидят. Утанцую-ушатаю клуб!

Планы у зама были наполеоновские. К счастью, Маша о них еще не знала.

***

Маша вошла в зал и обомлела.

В таких местах она еще не была. Дизайнерская мебель, сверкающая хромированным металлом и стеклом, просторный зал, длиннющая барная стойка, уйма столиков, подсветка повсюду, толпы наряженных людей, которые пили, если и танцевали, а главное – диджей-затейник, который не только музыку ставил, но и дрыгался у себя на рабочем месте, надев наушники.

Все как будто в кино.

– Ой, Катя, – дернула она подругу за руку. – Где тут… Ну…

– Макс, – поцеловала та в щеку возлюбленного. – Мы пойдем попудрить носик.

Мария только удивилась, сколько женского в этом было. А ведь раньше Катя такой не была. Наверное, это тоже надо в себе взращивать и воспитывать. Подруга, не дав поразмыслить, уже увлекала ее в нужную сторону. Там толпились нереально красивые девушки и женщины. С трудом отыскав место у зеркала, подруги начали прихорашиваться, поправляя прическу и макияж.

– Кать, я не знала, сколько денег брать, но тут вроде карточки берут, я смотрела в интернете.

– Не парься. Все уже оплачено. Владелец клуба должен Максу.

– Ух ты!

– На самом деле жлоб самый настоящий, предпочел так расплатиться, – проворчала Катя. – Но ссориться смысла нет, особенно накануне праздников. Все равно пришлось бы искать место, где отметить. Почему бы не здесь?

– Баш на баш?

– Quid pro quo.

Нахваталась от своего адвоката умных слов? Девушка промокнула губы салфеткой и накрасила их еще раз. Маша посмотрела, сделала так же и поняла, в чем смысл сего действа. Кажется ярче и лучше держится. Пальцем потрогала, и почти не осталось отпечатка. Тушью навела еще один лишний – нелишний! – слой. Что у нее было по-настоящему красивого, так это глаза – карие, большие, миндалевидной формы. Уголки устремлялись к вискам. Если накрасить как следует, кажутся просто огромными.

– Так! – скомандовала Катя. – А теперь стрельба глазами.

И показала, как в кино. Они покатились со смеху, но их уже теснили другие посетительницы, и пришлось освободить место. Они вышли в зал.

– Спину выпрямила, – улыбаясь, прошипела ей на ухо Катя. – Не жмись. Что за школьница на первом свидании?

– Ой!

Маша расправила плечи и перестала смущаться. Она представила, что дело происходит в родной школе, что ничего особенного, и что все свои. Макс уже махал им из-за стола. Рядом с ним сидел какой-то темноволосый парень лет тридцати на вид.

– Ой, приветики, – кивнула ему Катерина, как старому знакомому. – Егор, это Маша. Маша, это Егор.

– Очень приятно, – ответил парень, но было понятно, что сказал он это просто из вежливости.

Тут Маша поняла, что только что произошло. Ее банально пытались познакомить. Знала бы – в жизни не пошла. Какое унижение! Хорошо, что Катерина ее пощадила, не стала раскрывать интригу. Иначе бы она просто сбежала. Парень, судя по всему, тоже был не в курсе. Он с недоумением переводил взгляд с друга на девушек и обратно.

К счастью, принесли меню, и ребята погрузились в его изучение. На столе уже кое-что стояло. Закуски типа маслин, оливок, мясной нарезки, хлебных палочек и сухариков с чесноком, четыре бутылки с водой были тут с самого начала. Маша шепотом уточнила у подруги, и та пояснила, что столик заказывается с каким-то набором блюд, что входит в стоимость. А дальше выбирают сами.

– Совсем небюджетно.

– Куда деваться? Все хотят кушать, особенно владельцы ресторанов, – пошутила Катя.

Макс услышал последнюю фразу и заржал, как конь. Катерина пнула приятеля под столом.

– Ты чего? – обиделся он.

– Ничего, – фыркнула она. – Танцевать хочу, вот что.

– Сейчас сообразим. Егор, сделай заказ.

Адвокат, который был сегодня в шикарном серебристом костюме, сверкающей шелковой рубахе и сером галстуке в полосочку, скинул пиджак, повесил его на спинку стула и протянул руку подруге. Она грациозно встала и пошла с ним в зал, где уже топтались другие парочки. Мария поняла, почему Катерина сегодня так оделась. Она в своем золотистом платье-колокольчике до колен в стиле «шестидесятых» здорово смотрелась рядом с Максом. Красивая пара.

– Маша, что вам заказать? – вернул ее в действительность голос Егора.

– Салат какой-нибудь. Давай на «ты»!

– Хорошо. «Цезарь» с креветками? – наугад назвал парень.

– Да, можно.

Сухарики она есть не будет, а остальное – за милую душу. Хотя кого она обманывает? Съест вредную еду и не поморщится. Сама обстановка располагает. Правильно Катя сказала – «загул». Сегодня он уже начался. Сначала конфеты, потом ужин в ресторане. Одна надежда, что ее пригласят на танец, и она потратит лишние калории.

Но надежда эта стремительно таяла.

Парень напротив откровенно скучал. Маша, чтобы скоротать время, завела беседу. Егор оказался братом Инны, с которой они ходили на фитнес. Он работал в охране гипермаркета, а в свободное время смотрел кино.

– И все?! – удивилась Маша.

И подумала: совсем как она.

– И все, – буркнул он.

– Так. Кошка у тебя есть?

– Собака.

– Ага… – кивнула она сама себе. – Собака это хорошо.

Почти угадала. Хотя все правильно, мужики обычно собачники, а женщины – кошатницы. Эта схема дает сбой на сисадминах и прочих айтишниках. Хотя… Тимур вот не айтишник, а у него кот.

– Ваш заказ, – прочирикала официантка, поставила перед ней и парнем тарелки и удалилась.

Только девушка хотела приступить, только-только занесла вилку над особенно красивой креветочкой, как услышала над головой знакомый голос:

– Маша, добрый вечер. Вот это совпадение! Разрешите вас пригласить?

Тимур! Легок на помине. «Помяни черта, и он тут как тут». Глаза сверкают, белозубо улыбается, ждет. Спасает ее от скуки и лишних калорий? Так тому и быть.

«Салат, прощай! В добрый путь».

Егор удивленно уставился на незнакомого мужика. Девушка поспешно их представила друг другу.

Потом она встала из-за стола, но далеко не так элегантно, как подруга. Хорошо, Тимур помог, отодвинул стул и повел ее в общий круг на танцпол.

– Ой, хорошо, что медляк, – вырвалось у нее.

– Почему?

Мужская рука легла ей на талию; другая коварно ползла к бедру. Маша нахмурилась – тут же прекратил безобразие и обнял за плечи.

– Я не умею танцевать, – призналась девушка.

И упала, как в омут, с головой. День признаний, что ли? Но она хотя бы честно предупредила, чтобы он вел осторожнее и не лихачил.

– Давайте, я научу, – нагнулся к ней и прошептал на ухо Тимур.

– Хорошо.

После медляка заиграло что-то быстрое, и она пару раз отдавила партнеру ноги, но он только смеялся. Объятия стали ближе. Маша расслабилась, почувствовала себя и мужчину в танце, и все было прекрасно ровно до того момента, пока к ним не подошел «вражина».

– Тимур, отвезешь меня домой?

– Ты что, с дуба рухнул, друг? – возмутился татарин, обнимая растерянную девушку за плечи. – Только-только началось веселье.

– Как знаешь. Такси возьму.

– Ты выпил, что ли? Сам за руль не можешь сесть?

– Нет.

Тимур в один миг стал невероятно собранным и серьезным.

– Все так плохо?

Золотов кивнул.

– Что случилось? – удивилась Маша.

Ей стало не по себе. «Вражина» выглядел по-настоящему больным, словно у него раскалывалась голова. И глаза слегка прикрыл, как будто ему свет мешал. От музыки морщился, как от зубной боли.

– Машенька, к сожалению, придется вас покинуть, – извинился Тимур.

Золотов вдруг пошатнулся. Маша, действуя инстинктивно, подскочила и проворно подхватила его под руку. Тимур придержал друга с другой стороны, не дав ему упасть.

– Давайте в холл его.

– Тяжелый.

– Угу…

В холле они усадили больного на диванчик. Маша оделась и накинула пальто. Охранник на выходе увидел, что происходит, и подошел поинтересоваться. Он же помог уложить Золотова на заднее сиденье его машины.

– Маша, мне, конечно, неловко забирать вас с праздника, но нужна ваша помощь, – сказал Тимур. – Один я не справлюсь. Сядете рядом и последите, хорошо?

– Ой… – спохватилась она. – Телефон!

Девушка испугалась, что ее хватятся. Она же второпях телефон не взяла, он так и остался на столе в ресторане.

– Вот, звоните своим друзьям, – протянул ей свой смартфон татарин.

Она позвонила Катерине. Та велела ей сообщить номер машины, на которой поедет подруга, и несколько раз спросила, не маньяк ли тот мужик.

– Не маньяк, не маньяк, – успокоила Маша и покосилась на Тимура, который в нетерпении топтался у машины.

Мужик услышал ее и улыбнулся. Потом кинул взгляд на заднее сиденье, где лежал друг, нахмурился и поторопил Машу. Она села сзади пристроила голову Золотова у себя на коленях. Господи, длинный какой! Ноги еле вместились, согнуть пришлось. Тимур включил подсветку.

– Ваня, ау! Ты как?

– …во.

– Глаза его гляньте, мне плохо видно.

Девушка посмотрела и сказала:

– Там справа зрачок больше другого.

– О, понеслась душа в рай!

Золотов что-то прошипел сквозь зубы. Тимур выключил подсветку, выудил из бардачка беруши и кинул девушке. Она заткнула уши больному. Заметив, что ему мешает уличный свет, девушка положила ладонь ему на глаза. Сразу перестал морщиться. Только на ухабах и поворотах сдавленно стонал.

– Что с ним? – спросила она.

– Мигрень.

Ну и ну! Для нее эта болезнь всегда ассоциировалась с классикой, прошлым веком, обмороками и прочими пережитками былого. Не думала, что такое бывает в реальности.

– И часто у него такое?

– Редко, но метко. Не вертитесь, ему больно. Скоро доедем.

Домчал с ветерком. Мария выглянула и узнала здание рядом с «Северным нагорным». В этом доме имелось все. Именно так: все. Начиная с консьержа и парковки и кончая спортклубом и парикмахерской снизу. Так, она не поняла, зачем тогда он почти каждый день ходит в тренажерный зал в центре города, когда все под боком?

Тимур вылез, открыл дверцу и начал извлекать друга из авто. Маша активно помогала. Вместе им удалось довести страдальца до входа.

– Сейчас, немного осталось.

Поднялись на лифте. Ключ нашелся в кармане у Золотова, и они открыли дверь.

– Ай! Мама!!!

Маша отпрыгнула, увидев, что на нее надвигается. В прихожей на полу сидела какая-то неведомая чешуйчатая тварь. Она грозно поднимала гребень и, медленно перебирая лапами, приближалась к гостям.

– Не бойтесь, он не кусается, – успокоил татарин, вталкивая друга в прихожую. – Надо закрыть дверь.

– Что это?

– Игуана.

Маша бочком, бочком, по дуге обошла чудовище и разулась. Закономерно не оказалось женских тапочек, хотя она ожидала иного. А чему удивляться? Жилище ощущалось как холостяцкая берложка. С таким типом, наверное, не всякая уживется. Ладно, туфельки тогда наденет.

Алаферов оттащил хозяина квартиры в спальню и уложил на кровати, снял с него пиджак с галстуком и ослабил пояс. Включив ночник, он прикрутил регулятор так, чтобы было едва видно.

– Теперь посидите с ним немножко, а я позвоню. Должен подъехать доктор.

Он вышел из комнаты, а она осталась. Так-так-так… Минимализм. Крайний минимализм, как в Японии. Ничего лишнего. Ни фигурок на полках, ни фоточек в рамках на стенах, вообще ничего. Все строго и спокойно. Маше понравилось. Говорят, дом может многое рассказать о его владельце. Странно тогда, что Золотов такой …дак. Хотя, может, эта обстановка – заслуга дизайнера, а не жильца.

– Вы живы? – спросила она, забыв, что уши у него заткнуты.

Вроде дышать стал легче, не так часто и поверхностно. Девушке стало его жалко, как обычно жалеют больных животных. Она начала гладить его по голове, но поняла, что даже это причиняет неприятные ощущения, и оставила.

– Маша! – сунулся в комнату Тимур. – Придется вам немного задержаться. Я тут отъеду ненадолго и скоро вернусь. Хорошо? А потом я отвезу вас куда надо, домой или в ресторан.

– Ладно.

Вот тебе и «новогодний загул». Загуляла по полной. Вместо ресторана она на квартире у почти незнакомого мужика. Без телефона. Транспорт уже не ходит, и такси не вызвать. И захочешь, да не уедешь!

Ладно.

Внезапно она поняла, что уже второй час ночи. То-то в сон клонит. Почему бы и нет? Маша подвинула кресло ближе к кровати, наклонила его, зафиксировала регулятор в таком положении и поставила пуфик под ноги. Сбросив тесные туфли, она облегченно вздохнула.

– О-о…

Как хорошо! Она просто минутку полежит, и все. Ничего не случится с больным за это время, правда?

***

Золотов очнулся от тишины и темноты. Голова все еще болела, но не критично. Скорее, пульсировала от тока крови. При каждом биении в голове отдавалось болью. Он приоткрыл глаза.

Где он? Вроде, у себя в спальне. Дома. Значит, Тимур его отвез. Хорошо.

А это что? Рядом с глазами была какая-то сетка телесного цвета. Он прищурился и понял, что очки с него сняли. Или он их где-то потерял. Сетка превратилась в женские ноги, затянутые в чулки. У него что, глюки? Какая тут может быть баба? Ночью, после ресторана, когда у него случился приступ мигрени. Он бы помнил. Кроме того, он одет, а не раздет, как и она.

Все еще не веря своим глазам, Иван протянул руку и коснулся ноги. Настоящая. Живая и теплая. Провел снизу вверх – и тут голова словно взорвалась!

– А-а!!!

Маша проснулась оттого, что кто-то ее лапал, и взвизгнула. «Вражина» очнулся и охренел. Он щупал ее ноги. Не осознавая, что творит, девушка влепила ему смачную пощечину. Мужик откинулся на подушки и охнул. Мария опомнилась и сообразила, что избивает больного. На миг стало совестно, но потом она вспомнила, что он творит, и жалость тут же испарилась.

– Эй, – окликнула она. – Вы как? Может, я пойду?

Золотов вытащил беруши и переспросил:

– Что?

– Я пойду, говорю, – ворчливо сказала Маша. – Раз вы уже в порядке.

Она одернула юбку, прикрывая колени.

– А где Тимур?

– Поехал за доктором. Вы точно в порядке?

– Не знаю.

Он опять зашипел сквозь зубы и прикрыл глаза. Маша, позабыв про обиды, потрогала его лоб. Не поняла, есть ли температура, и коснулась губами.

Золотов ощутил аромат розы и открыл глаза. Над ним нагнулась женщина. Прямо напротив лица виднелась высокая, округлая, какая-то нереальная грудь, едва сдерживаемая красным кружевом. Между идеальными полушариями – манящая темная ложбинка. Мужчина опять решил, что у него глюки. Чтобы понять, на самом деле это или плод его воображения, он протянул руку и потрогал ее.

***

– Ну что же вы, девушка, бьете больного? – спросил доктор.

– А пусть он не лезет! – на чем свет стоит возмущалась Маша. – Нечего лапать.

Он первый начал. Сам виноват. У, смотрит… «Вражина», которому сделали укол спазмолитика, уже очухался и сидел, удерживая у лица пакет со льдом. Синяка не будет, но щека, по которой его дважды огрела девушка, заметно припухла в области скулы. Кровь носом пошла, но остановили.

– Так, отсюда и поподробнее, – обманчиво мягко, вкрадчиво переспросил Тимур.