Глава 11

Но Маша и Золотов, как сговорившись, молчали, словно воды в рот набрали. Она от смущения, а он сам не знал от чего. Просто смотрел на нее новым взглядом. Татарин, полный подозрений, переводил взгляд с друга на девушку.

– Тимур, отвезите меня, пожалуйста, домой, – попросила она.

– Ладно.

Он обрадовался, что сможет остаться на чай. С Иваном потов прояснит обстановку. У них было не принято отбивать друг у друга женщин. Так же как и подбирать друг за другом объедки, принимая эстафету. Пожалуй, эта девушка татарину понравилась. Запал. Тогда еще, в бане. И он это отлично осознавал. Было в этом что-то первобытное… Аппетитная особа.

Убедившись, что с Золотовым все в порядке, они с доктором спустились вниз. Тут Маше в голову пришла мысль, что нужно позвонить Катерине.

– Можно воспользоваться вашим телефоном? – спросила она у татарина.

– Пожалуйста.

Она набрала номер, и Катя долго ее допрашивала, что да как. Наконец Мария, оглядываясь на татарина, не выдержала:

– Давай при встрече, хорошо? Вы еще в ресторане?

– Да! – крикнула подруга. – Извини, шумно!

– Мой телефон захвати, пожалуйста, – попросила Маша. – На столе остался.

Завтра выходной, как-нибудь переживет.

– А ты не заедешь? – удивилась Катя.

– Нет. Устала как собака. Ты отдыхай, веселись. Если хочешь, завезешь завтра, или встретимся в фитнес-центре, и там передашь.

– Хорошо. Я лучше заеду.

Отключилась. На телефоне полчетвертого утра. Ничего себе! Как же она завтра будет вставать? У нее же растяжка и тренажерный зал. Или отменить все и никуда не идти? Бедная Катя, а ведь ей завтра на работу. Правда, во вторую смену, но все равно.

– Спасибо, – вернула она телефон. – Едем?

– Едем.

Начали спускаться. Доктор с Тимуром обсуждали Золотова и его болячку. Оказывается, последний приступ был семь месяцев назад. Изрядно! Этот специалист давно вел пациента. Маша невольно прислушалась к разговору.

– …здоров как бык, органических проблем нет. Говорите, зрачки разного размера?

– Я сразу понял… типа того… потом отвез…

– Молодец! – похвалил его действия доктор.

– Но в чем причина?

–…только предполагать… Громкая музыка, мерцающий свет, усталость…

– Короче, Склифосовский. Вы не знаете, – заключил татарин.

– Вы понаблюдайте, молодой человек, – ничуть не обиделся доктор, который, наверное, часто имел дело с капризными клиентами и пациентами. – Медицина не всесильна. Мы не боги, чтобы все знать.

Девушка так и не поняла, что он имел в виду. То ли то, что причину не могут установить, то ли это неизлечимо. Так вроде мужик здоров. А то она уже подумала страшное. Ну, вдруг там у него опухоль мозга или еще что-нибудь. Травма в прошлом, например. Вдруг она похолодела.

– Тимур, – схватила она его под руку и прибавила шагу, пока они шли к машине. – Вашему… начальнику же не будет хуже оттого, что я его ударила по голове?

Он остановился.

– А я думал, это была пощечина, – тут он заржал.

Мужчина сейчас жалел, что не видел этого. Душу грело, что она не падкая на внешние атрибуты и состоятельных «папиков», как большинство современных девок. Отшила неотразимого Ванюшу. Удивительно!

Значит, шансы есть.

– Вообще, да. Не цепляйтесь к словам, – разозлилась девушка. – Мне надо знать!

– Зачем?

– Я, может, не усну потом. Буду про это думать.

– Ничего, его и посильнее били, – успокоил врач. – Этот неугомонный юноша с юности ходил на бокс.

«Юноша»? Да он ее почти на десять лет старше. Хотя для старенького седого доктора все вокруг молодые, наверное.

– Бокс? – переспросила она.

– Да, – подтвердил Алаферов.

– А вы?

– А я – нет.

Он вдруг замкнулся, и Маша не поняла, почему. Так и ехали до дома молча. Тимур, кстати, хотел сначала подбросить доктора, а потом напроситься к девчонке на чай, но передумал. Так что сначала завез ее, проводил до квартиры – мало ли что! – и вернулся в машину, где уже зевал уставший эскулап.

***

Маша разулась, скинула одежду и, как зомби, прошлепала на кухню. Шеба урчала и вилась у ног. Девушка машинально ее погладила и насыпала корма.

– Мр-р?

– Ой, не приставай, не до тебя сейчас, – отмахнулась девушка.

Кошка удивленно замолкла. Хозяйка никогда с ней так не разговаривала. Тем временем котовладелица расстегнула молнию сбоку, скинула платье и как есть рухнула в кровать. Сил хватило только взять с тумбочки влажные салфетки. На последнем издыхании она водила ими по лицу, бросая использованные прямо на пол.

– Мррр, – пришла кошка и тронула хозяйку лапкой.

Категорически не согласная, что ее игнорируют, она запрыгнула на кровать и улеглась рядом, гипнотизируя хозяйку колдовскими желтыми глазами.

– Иди сюда, – прижала ее к себе Маша и начала целовать. – Пушунчик мой!

Шеба вырвалась, проявив поистине кошачью независимость, отошла подальше и принялась умываться.

– Не очень-то и хотелось.

Тут девушку сморил сон.

***

Рано утром раздался звонок в дверь. Маша решила, что это приехала подруга с ее вещами. Практически не просыпаясь, она накинула халат, подпоясалась и под голодный кошачий мяв вышла в прихожую.

– Сейчас, сейчас…

На часах в коридоре восемь утра. Ужас! Спала всего четыре часа. Вроде, не пила, а голова раскалывается. Если Катерина помимо забытого телефона принесла дань в виде шоколадки, она ее, пожалуй, простит за раннюю побудку.

Не глядя в глазок, девушка открыла дверь и обомлела. На пороге стоял серьезный Золотов. Маша встрепенулась и тут же проснулась.

– Ой! Вы что здесь делаете? – удивилась она. – Вам же надо отдыхать.

Выглядит неплохо. Вернее, очень даже хорошо. Преступно хорошо! Нельзя быть таким красивым, особенно когда болеешь.

– Наотдыхался уже, – криво усмехнулся мужчина. – Я могу войти?

– Зачем? – подозрительно уставилась на него Маша.

– Так и будем разговаривать на пороге?

Словно услышав его, соседка по лестничной клетке, Тамара Васильевна, отворила дверь и с нездоровым любопытством уставилась на раннего гостя. Машка, дабы не провоцировать и не посвящать в свои дела, схватила Золотова за руку и втянула в прихожую. Захлопнув дверь перед носом любопытствующих, она вздохнула с облегчением.

– Говорите.

– Что, прямо тут? – удивился он.

Кажется, он ожидал иного, более теплого приема. С чего бы это? То, что она ночью была его сиделкой, ничего не значит. Кстати, куда это он уставился? Точно не ей в глаза, а куда-то ниже. Или ей мерещится? Ладно, пока бить не за что вроде.

Мария поплотнее запахнула халат, чтобы кое-кто не пялился, и решила, что вызовет мастера, чтобы он приделал цепочку на входную дверь. И видеоглазок. Обязательно!

– Хорошо, – решила она быть выше обид. – Проходите.

Золотов разулся и огляделся в поисках тапочек. Зря ищет, нет их у нее. Только пара женских, завела специально для Катерины. Тут женское царство. Кошка и то девочка. «Вражина» хмыкнул, чему-то улыбнулся и пошел внутрь, как к себе домой. Вот же наглость!

– Я сейчас! – крикнула девушка и метнулась в ванну, чтобы плеснуть на лицо холодной водой и расчесаться.

К счастью, все было не так плачевно, как она боялась. Отеков нет, а остальное – не его печаль. Маша вернулась на кухню и поставила чай. Запоздало спросила:

– Вам чай или кофе?

– Ни то ни другое, – ответил он. – Если можно, воды без газа.

Девушка окончательно проснулась и звонко расхохоталась. Господи! Откуда он такой взялся, аккуратист недоделанный? Потом устыдилась. Поняла, что ему сейчас, после приступа мигрени, нельзя кофеина. Скорее всего, причина в этом.

Ничего не ответив, она налила ему в стакан воды из фильтра-кувшина. Ничего, выпил. Вежливо поблагодарил:

– Спасибо.

Себе девушка сварила кофе. Тут она была в своей стихии, как завзятая кофеманка. Смолола, заварила в турке, подождала, когда осядет на дно гуща, налила в кружку и добавила подогретого молока. И сверху немножко корицы. Вкуснятина! А главное – без сахара. Даже гость, сидящий напротив, начал принюхиваться, с интересом наблюдая за ее приготовлениями.

Золотов бы сейчас с удовольствием выпил кофе, но нельзя. Иначе приступ может повториться. Иногда между приступами мог пройти год, а порой – пара часов, если не беречься. Мать его была такой же. Особых проблем мигрень не причиняла. Отлежится – и все. Жить бы да радоваться. Но однажды это случилось прямо в машине. Она была за рулем. Иван был тогда в армии. До «дембеля» не дотянул, ушел в самоволку, когда узнал, что похороны. Потом его, конечно, оправдали, но увольнительных он не видал до самого конца.

Отчего он это вспомнил сейчас? Было бы логично, если бы мать и эта девушка были хоть немного похожи. Однако они разные: небо и земля! Земля в данном случае – это Круглова. По-настоящему земная, пышная женщина. Радуется жизни, кофе не просто пьет, а смакует… Только на столе больше ничего нет.

– Ой, простите, – спохватился он. – Это вам.

Мужчина достал из сумки коробку шоколадных трюфелей. Нашел точно такие же, как покупал Тимур, и решил, что девушка не будет злиться. Все просто с женщинами. Угостил, похвалил, комплимент отвесил – и все, дело в шляпе.

Хотя нет. Не в этом случае. Злопамятная?

Маша уставилась на коробку конфет и подумала, что диета опять срывается. Ну что такое, в самом деле? Вредительство и сплошные проблемы от этих мужиков. А, впрочем, съест.

«”Не стану есть, не буду слушать,

Умру среди твоих садов!”

Подумала и стала кушать».

Примерно так.

– Спасибо, – не менее вежливо поблагодарила она, распечатала коробку и хищно нацелилась на одну из конфет.

А потом с невероятным удовольствием съела ее, облизнулась и налила себе еще кофе.

– Кажется, вы хотели поговорить?

– Я хотел поблагодарить вас, – сказал Золотов заготовленную заранее речь. – И еще извиниться. Я тогда был не в себе и не хотел…

– Ладно, – великодушно бросила она. – Проехали.

А про себя подумала: все он хотел, вражина. Золотов, кстати, тоже. Обычно он не врал самому себе.

Раньше он эту особу не воспринимал как женщину, но теперь все иначе. Мысли то и дело возвращаются к ночному происшествию. Он невольно потер левую скулу, припоминая, какой сильный у нее удар правой. Хорошо, не кулаком. И все равно голова чуть не взорвалась.

В кого она такая, интересно?

С виду и не скажешь. В их первую встречу она показалась ему нерешительной и страшно неуклюжей. Впечатление было обманчивым. Или она так сильно изменилась за это время? Прическа точно другая. Очки сняла, за которыми глаз не было видно. В личном деле другое фото. Но главное – изменилось выражение лица.

Вот как сейчас, например. Довольная, как кошка, хотя пять минут назад была сердитая фурия.

– Ладно, проехали, – проворчала она после третьего трюфеля.

Сахар поступил в кровь. Настроение стремительно улучшалось. Вдруг в дверь кто-то позвонил. Катерина! Ну, наконец-то!

– Вы кого-то ждете? – спросил Золотов. – Я не вовремя?

– Все нормально, это моя подруга.

Девушка вышла в прихожую и открыла дверь. На пороге стоял Тимур Алаферов. При параде, чисто выбритый, приятно пахнущий кипарисовым одеколоном и улыбающийся на все тридцать два.

– Привет, – сказал он. – Маша, это вам.

В его руках была точно такая же коробка шоколадных трюфелей. Девушка запаниковала. Но не потому, что два мужика в доме. Просто это засада. Диете точно конец. Она теперь ни в одни брюки не влезет. Все беды от мужиков, а не от баб, как считают некоторые.

– Я не вовремя? – неправильно истолковал ее молчание татарин. – Маша, вы не одна? С подругой?

– О, если бы! – закатила глаза девушка.

Тимур начал что-то подозревать. На площадку опять высунулась любопытная соседка.

– Может, зайти в другой раз?

– Все нормально, – улыбнулась Маша и отодвинулась, освобождая ему проход. – Проходите.

От ее кровожадной улыбки Тимур поежился. Он уже знал, что тапочки не предусмотрены, хотя в глубине души надеялся, что девушка когда-нибудь сама, без его просьбы их купит. Мужчина вошел на кухню.

– Ваня, ты?

– Ага. Привет.

– Привет-привет…

– Кофе или чай? – спросила Маша, с тайный удовольствием наблюдая, как скрестились взгляды мужиков.

Оба напряглись, как коты, которые делят крышу по весне. Это пробуждало в душе какие-то непривычные чувства. Девушка поставила конфеты на стол. Обе коробки хорошо смотрелись рядом, прямо как на полке в магазине. Не успел второй гость определиться, что будет пить, как снова зазвонили в дверь.

Катя! Ну наконец, соня такая. Будет повод выпроводить мужиков и сожрать все эти трюфели, поделив их на двоих. И посплетничать. Ничего! Отработают потом грехи на фитнесе.

– Минуточку, я открою.

Распахнув дверь, Маша с удивлением уставилась на невысокую девушку лет восемнадцати-двадцати на вид. Студентка, что ли? Волосы светло-русые, глаза голубые. Одета хорошо, в фирменную куртку и смешную норковую шапку-ушанку. Раскраснелась с мороза. В руках коробка конфет. Трюфели! Незнакомка с таким же интересом смотрела на нее.

– Ой, вы к кому?

Маша решила, что девушка ошиблась квартирой.

– Наверное, к вам, – ответила гостья. – Вы ведь Маша? Мария Петровна Круглова, все верно?

– Да, – подтвердила она.

– Я ваша сестра. Ирина Томсон. Можно просто Ира.

Вот те раз! Ни братьев, ни сестер у нее отродясь не бывало. Тем более с такой редкой фамилией. Двоюродные были – со стороны дяди – но они не горели желанием познакомится.

– Вы ничего не путаете? – уточнила Маша. – Почему вы решили, что я ваша сестра?

На ум шли мысли о мошенниках, придумавших новый способ отъема денег у одиноких людей. Надо сразу сказать, что квартира на ипотеке, и ей ничего не светит.

– Но… Позвольте, разве вы не дочь Марины Ивановны Кругловой? – растерялась незнакомка.

– Да, но какое отношение это имеет…

Открылась дверь напротив, и снова показалась любопытная соседка. Только этого ей еще не хватало! Разнесет сплетни по всему подъезду.

– Машенька, – сказала она. – Что-то у вас все утро подвижки, так слышно! Дверь стальная хлопает без конца.

– Извините, Тамара Васильевна. Постараемся потише.

– Уже празднуете с утра пораньше? – подозрительно прищурилась та.

– Нет, мы скоро пойдем. Отдыхайте.

Старуха исчезла, только хлопнула дверь. Причем намного громче, чем у молодой соседки. Видать, сэкономила на резиновых уплотнителях, вот и слышно ей все.

– Заходите быстрее, дома поговорим, – сказала Маша и впустила девушку в дом.

Там она протянула гостье вторые дамские тапочки. Девушка скинула свою фирменную курточку, и оказалось, что она одета в не менее дорогой и стильный кашемировый свитер и модные джинсы. Они такие недавно рассматривали с Катей в бутике, но так и не купили. Дорого. Можно найти почти то же самое, но в пять раз дешевле.

Хотя в тот миг Маша вспомнила покойную тетушку и ее слова: «То, да не то».

Действительно, небо и земля. Вообще по гостье видно, что она из обеспеченной семьи. Маша, пока работала в гардеробе, научилась разбираться в этом. Не по-модному тощая, но и лишнего веса нет. Руки ухоженные, стрижка волосок к волоску. Все без нарочитости. Держит себя в руках: сразу видно воспитание.

Если не врет, и они родственники, то… То что? Кто из них «то», а кто «не то»? Ответ очевиден. Сколько бы Маша ни пыжилась, сколько бы ни старалась, она так и останется Машей-из-мухосранска, старой девой с лишним весом.

Затолкав пораженческие мысли куда подальше, она любезно сказала:

– Проходите. Кофе или чай?

– Кофе, пожалуйста. Спасибо.

Мужчины с удивлением воззрились на новое лицо.

– Это не ваша подруга, – констатировал Тимур. – Познакомите?

– Э… Это Ирина. Ирина, это Тимур и… Иван.

Странно называть «вражину» по имени. Первый раз. Имя словно чужое на языке. Золотов тоже вздрогнул, услыхав. С непривычки. Девушка сказала это как-то по-особенному. У него по хребту пробежали мурашки от странного предчувствия.

– Очень приятно, – ответила новоявленная сестра, поставила на стол трюфели и заняла третий табурет, так что для хозяйки просто не осталось места.

Маша сварила кофе, налила себе и девушке и помолчала, не зная, с чего начать. Она устроилась, прислонившись к кухонной стойке. Золотов хотел уступить место, но она отказалась. Пусть гости сидят. Тимур, кажется, досадовал, что опоздал с предложением.

Татарин не понял ситуации, решил, что девушки просто стесняются, и начал балагурить, подкалывая Ирину. Та вроде оттаяла. Время шло, пора бы уже и честь знать. Только-только Маша хотела под удобным предлогом выпроводить мужчин, как снова зазвонили в дверь. Она вздрогнула и пролила себе кофе на белоснежный халат.

– Да что же это такое?! – в сердцах выкрикнула девушка. – Сговорились, что ли?

Она пошла в прихожую, не глядя открыла дверь и рявкнула:

– Ну, кто там еще?!

– Эй, подруга, ты чего?

На нее смотрела удивленная Катерина, которая держала в одной руке ее телефон, а в другой – коробку шоколадных трюфелей.