Глава 12

После вчерашнего ударного труда сегодня вторая половина дня у всех девушек свободна, поэтому мы с Инас решили прогуляться по особняку и, в частности, осмотреть все дворы. Когда мне рассказали, что их четыре, я никак не могла понять, где и как они расположены. Получив четкие инструкции от одной из девушек, мы идем в направлении заднего двора.

– Итак, на переднем фонтан и аллейки с подъездной дорожкой, – перечисляет Инас. – На заднем сад и беседки для господина и его гостей. Внутренний – для женской половины, а второй – для прислуги.

Я киваю, рассматривая широкую лестницу, ведущую на второй этаж.

– Что там? – спрашивает Инас.

– Да ничего особенного. Мусорные баки, конструкции для выбивания ковров, всякая утварь хранится.

– А где находится второй двор?

Я киваю вправо:

– Если дойти до конца коридора, а потом свернуть в то крыло, то там будет дверь, она и ведет на второй двор.

– Такое странное название. Вот внутренний – это двор внутри дома. И он находится… – она прерывается на пару минут, пока мы быстро пересекаем широкий холл, – прямо здесь.

Я ахаю, выходя на площадку под открытым небом. Да, нас со всех сторон окружают стены, но эта территория словно оазис посреди пустыни. Здесь растут цветы, стоят скамейки вокруг большого фонтана. Очень красивое место. К сожалению, обойти его вдоль и поперек займет не больше пяти минут, но все же приятно знать, что и для гарема есть место на свежем воздухе.

– Красиво, но мало. Говорят, задний двор, который приспособлен для господина Заида и его гостей, поражает своей красотой. Идем?

– Конечно.

Я подхватываю Инас под руку, и мы бодро шагаем на мужскую половину, из которой коридор ведет на выход к заднем двору. Оказавшись на улице, мы молча застываем. Территория в несколько раз больше, чем место, отведенное девушкам из гарема, и уж точно больше двора прислуги. Пальмы, газон, фонтаны, резные беседки и даже бассейн! Невиданная роскошь и красота. Цветы и кусты, которых я никогда раньше не видела, поражают многообразием и своей экзотичностью. Хочется подойти и понюхать каждый цветок, любоваться ими и запоминать тонкие лепестки, чтобы потом рисовать их по памяти. Мы с Инас не спеша прогуливаемся по аллее, то и дело останавливаясь, чтобы полюбоваться окружающей красотой. Молчим, потому что не хочется произносить ни слова, чтобы не нарушить окружающую хрупкую гармонию. Я вдыхаю полные легкие воздуха, и у меня кружится голова от нереального ощущения свободы и легкости. Как же давно я не испытывала этих чувств! Кажется, все это было в прошлой жизни. Когда я еще не умела ценить данное мне Всевышним. Когда мне казалось, что так будет вечно. Сейчас же я впитываю в себя каждое мгновение и бережно собираю все впечатления в копилку памяти, чтобы позже снова и снова воскрешать в себе эти ощущения.

Вдоволь нагулявшись и посетив каждую из беседок, мы с Инас возвращаемся в особняк. На передний двор нас не пускает охрана, так что нам не остается ничего другого, кроме как вернуться в гарем.

– Странно, что больше никто, кроме нас, не додумался пойти посмотреть на задний двор, – говорю я, когда мы идем по коридору.

– Сборище лентяек, – пренебрежительно бросает Инас. – Они и во внутренний двор только по праздникам выходят.

– А ты?

– Когда есть время, стараюсь выходить. Не могу все время взаперти сидеть. Покажи мне второй двор.

– О, Инас, мы уже так далеко отошли оттуда. У меня ноги гудят.

– Ну покажи. Когда еще выдастся такая возможность?

Мы разворачиваемся, и я нехотя тащусь в сторону двора для прислуги. Мне не хочется туда не только по причине усталости, а еще и потому, что боюсь испортить впечатления от заднего двора, а еще и потому, что боюсь потерять ощущение свободы, полученное на заднем дворе, как только увижу это убогое место. Распахиваю дверь, и мы снова оказываемся на улице. В целом ничего особенного. Обычный двор со всякого рода утварью. Выложен плиткой, все аккуратно и чисто, но как-то серо и уныло по сравнению с тем, что мы видели несколько минут назад. Понятное дело, сравнивать два настолько разных места совершенно без толку, но второй двор все равно вгоняет меня практически в депрессию.

– Посмотрела? Давай возвращаться.

Я заталкиваю подругу в дом и закрываю дверь.

– И часто ты здесь бываешь?

– Почти каждый день.

– А что вы здесь делаете?

– Говорила же: выбиваем ковры, складываем ведра, швабры, выносим подушки, чтобы они полежали на солнце.

– Я не видела там ведер.

Я улыбаюсь.

– А небольшое строение справа в углу видела?

– Да.

– Ну вот там мы все это и храним. Что тебя так зацепило в это месте?

– Мрачное оно.

– Согласна.

Я снова подхватываю Инас под локоть, и мы возвращаемся в гарем, уже болтая обо всяких мелочах. А вечером девушки устраивают танцы и веселье, и я ловлю себя на мысли, что могла бы прожить отличную жизнь в этом доме, если бы хозяин со своей свитой вообще не вернулись.

Еще один день проходит в заботах и отдыхе. Мы с Инас снова гуляем по хозяйскому саду, и в этот раз к нам присоединяются еще несколько девушек. А на четвертый день все возвращается на круги своя. Сегодня должен вернуться господин со своими помощниками, и в доме дым стоит коромыслом. На кухне суета с самого утра, а мы снова моем, трем, стираем и гладим. Кажется, конца и края этим делам не будет. Наложницы вернулись к своим занятиям, а вся обслуга носится по особняку, готовясь к возвращению хозяина дома. Меня отправили навести порядок в домике с инвентарем на мрачном втором дворе. Сложив все по местам и помыв пол, я выхожу из домика, не поднимая головы, и выплескиваю воду из таза прямо… на начищенные до блеска мужские туфли. И тут же замираю, услышав ругательство, от которого краснею до кончиков ушей. На этом дворе мужчины в принципе бывают редко, разве что только слуги, но они точно не носят таких туфель. От догадки, которая появляется в моей голове, в жилах стынет кровь, и я медленно поднимаю голову, прослеживая взглядом шикарный деловой костюм, идеально завязанный галстук, а потом сталкиваюсь с темными омутами глаз господина Заида. Открываю и закрываю рот в попытке произнести слова извинения, но из меня не вылетает ни звука. В итоге я, наверное, напоминаю рыбу, выброшенную на берег. Пытаюсь убедить себя отвести взгляд, но тщетно. Я смотрю расширившимися глазами на хмурое лицо хозяина, сжавшись в ужасе от мыслей о том, какая кара постигнет меня за содеянное.

– Интересно меня встречают в собственном доме, – хмуро басит хозяин. Мне хочется спросить, что он забыл на этом дворе, но учитывая, что этот особняк принадлежит ему, вопрос будет неуместным и бестактным, поэтому я прикусываю язык и жду своего наказания. – Амира, принеси мне обед в кабинет.

– Хорошо, господин, – едва слышно шепчу я.

Он еще секунду сверлит меня взглядом, а потом разворачивается и заходит в дом. Я же стою и пялюсь ему в спину.

– Добрый день, господин, – слышу из коридора голос Хаи. – А что… Вам что-нибудь нужно?

– Все, что мне нужно, принесет Амира, – коротко отвечает он, и его шаги удаляются. А вот торопливые, принадлежащие Хае, наоборот, приближаются.

– Что произошло? Как господин тут оказался? – спрашивает она испуганно. – Ты что замерла? Тебе плохо? Бледная. Амира! – Хая трясет меня за плечи, пока я не перевожу на нее невидящий взгляд. – Что сказал господин?

– Я пролила грязную воду на его туфли.

– Что ты сделала? – с ужасом спрашивает Хая.

– Воду пролила, – повторяю и киваю на таз в моих руках. – Я пол мыла, а потом вышла воду вылить. В этом помещении нет слива, вот я и решила выплеснуть на плитку, чтобы вода быстро высохла на солнце. Я не видела, как господин подошел, правда. Задумалась, наверное.

– Задумалась она! – грозно выкрикивает Хая. – Ты – проклятье на мою голову! Что он сказал?

– Что его хорошо встретили. Это был сарказм, судя по всему.

– Сарказм конечно, идиотка! Что он приказал?

– Принести в его кабинет обед.

– Так что ты молчишь? Пойду дам распоряжение.

Хая разворачивается, но я торможу ее за рукав.

– Он сказал, чтобы я принесла.

Она фыркает.

– С ума сошла? Не надо еще больше гневить господина. Никому не попадайся на глаза сегодня, слышала?

Я отупело киваю.

– Хая, я даже не извинилась.

– Значит, не зря я тебя идиоткой обозвала, – рявкает она и забегает в дом.

Я тяжело вздыхаю и опускаюсь на ступеньку порога. Пялюсь на плитку, снова и снова прокручивая в голове произошедшее. Это же был мой шанс воплотить в жизнь вторую часть плана. Мне нужно было столкнуться с господином, чтобы он почувствовал аромат моих духов. И потом, когда он будет находиться в своем кабинете или спальне, он снова и снова вдыхал бы этот запах, привыкая к нему. Я хотела в буквальном смысле выработать у него рефлекс, при котором, ощутив мой аромат, он чувствовал бы себя комфортно, словно находится в безопасности своего дома и конкретных комнат. А теперь что? Столкнулась, но наверняка все, что он почувствовал, – это запах моего страха и грязной воды. Я стону, зажмурившись. Опять же, у меня был шанс отнести ему обед и таким образом увеличить шанс на воплощение второй части плана, но снова все прахом. Прав был отец, я слишком открытая и бесхитростная, чтобы плести интриги. Для этого, видимо, мне не хватает смелости и изворотливости. Может быть, даже коварства. А я ведь была уверена, что оно во мне расцвело буйным цветом. Утешает одно: я хотя бы попыталась.