Глава 19

Прикрываю глаза и, сделав глубокий вдох, вхожу в комнату господина. Он сидит в кресле, сложив ногу на ногу, и читает книгу. Поднимает взгляд, от которого волоски на теле встают дыбом. Медленно прослеживает каждый миллиметр моего тела, от кончиков пальцев ног до макушки. Я надела пеньюар, подаренный им, и мне не терпелось увидеть его реакцию. А теперь у меня дрожат коленки, настолько она мощная, буквально сшибает с ног. Мы оба молчим, почему-то слова сейчас кажутся лишними. Словно они могут сломать искрящую атмосферу между нами. Господин Заид откладывает книгу на полку, а потом выпрямляется в кресле и широко расставляет ноги. Он трет указательным пальцем нижнюю губу, оценивающе меня осматривая, а потом манит к себе тем самым пальцем. Я плавлюсь под его взглядом. Внутренности содрогаются от страха, но внизу живота все же разливается волнующее тепло.

Я подхожу ближе и ближе, пока мои колени практически не касаются коленей хозяина. Но он еще раз дергает пальцем, показывая, что этого недостаточно, и мне приходится встать между его разведенных ног. Я натянута как струна, но отчего-то не испытываю дикого ужаса. По взгляду господина вижу, что будет дальше, осознаю это, но голова словно в тумане. Она кружится то ли от предвкушения, то ли от неведомого мне ранее чувства возбуждения.

Господин подается вперед, и внезапно его ладони ложатся мне на икры, заставив меня вздрогнуть. Они медленно начинают скользить по моим голым ногам, и я застываю, словно мраморная статуя. Он смотрит мне в глаза, пытается успокоить взглядом, и, надо признать, ему это даже немного удается. Я начинаю дышать ровнее, хоть сердце и продолжает таранить грудную клетку. Нырнув под ткань, ладони скользят выше к коленям, пальцы словно ощупывают кожу, гладят ее, выше и выше, пока практически не достигают попки. Сцепляю зубы и, раздувая ноздри, тяжело и резко втягиваю воздух. Я все выдержу, я смогу. Это ведь единственная возможность наказать всех, кто меня обидел.

Господин Заид притормаживает, только медленно поглаживает кожу большими пальцами и снова смотрит на меня тем же взглядом, который помогает мне немного прийти в себя.

– Почитай мне, Амира, – низким хрипловатым голосом говорит он и, не глядя, одной рукой берет отложенную книгу, чтобы протянуть ее мне. Я перехватываю ее дрожащими пальцами, но Заид не отпускает. – Сначала сними с себя все.

– Полностью? – шепчу я.

Он кивает, на мгновение прикрыв глаза. Я шумно выдыхаю, а потом сбрасываю с себя халат и, задержав дыхание, стягиваю сорочку, оставаясь стоять перед ним совершенно обнаженной.

– Обувь, – коротко приказывает он, и я вынимаю ноги из бабуш, а потом отбрасываю их в сторону. На мне остались только серьги, кольцо и браслеты на щиколотке.

– Читай, – господин снова протягивает мне книгу, не переставая пожирать глазами мое тело.

Стараюсь сосредоточиться на страницах, но все равно чувствую этот взгляд. Он проходится по моей коже, буквально придавливая меня неподъемной тяжестью и вызывая внезапные вспышки какого-то совершенно не объяснимого удовольствия. Я кое-как беру себя в руки и начинаю читать. Голос дрожит, как и колени, но я стойко держусь, словно вросла пятками в пол, а позвоночник привязан к столбу. А потом моей кожи снова касаются горячие ладони, они поднимаются выше по бедрам, ведут по низу живота, заставляя его вздрагивать, и останавливаются под грудью. Господин как будто прочерчивает под ней контуры полушарий, но самой груди не касается. У меня останавливается дыхание, хоть грудь и ходит ходуном.

А потом происходит нечто, чего я точно не ожидала: губы господина Заида касаются моего живота, и я снова вздрагиваю. Он ведет ими из стороны в сторону, оставляя слегка влажную дорожку, и это так волнительно и необычно. Ощущения, которых я не испытывала ни разу в своей жизни. Выше и выше, а потом вниз, он высовывает язык и обводит им вокруг пупка, щекоча чувствительную кожу. Затем движется еще ниже, и я сбиваюсь. Не могу читать, когда его язык вырисовывает узоры в миллиметрах от самого чувствительного места. Разве можно сосредоточиться в такой обстановке?

Я замираю, когда губы господина касаются меня прямо… там! Мои глаза мгновенно расширяются, а дыхание сбивается. Даже сердце, кажется, замерло, зато внизу живота кровь начала курсировать в ускоренном режиме. Я сама не замечаю, как книга медленно отъезжает в сторону, и я встречаюсь с темным суровым взглядом.

– Продолжай читать, – приказывает он, всего на мгновение оторвавшись от моей кожи. – Ноги шире.

Я чувствую, как краснею всем телом, но приказ выполняю. Немного раздвигаю ноги и, выровняв книгу, продолжаю читать срывающимся голосом, а потом непроизвольно громко ахаю, когда горячий влажный язык пробирается между чувствительными складочками и начинает кружить там. Перед глазами стоит туман, страницы расплываются, и лишь по первым буквам я догадываюсь, какое слово должна произнести вслух. Наверное, я говорю что-то несвязное и совершенно невпопад, но вряд ли меня можно в чем-то обвинить. Я читаю в условиях минимальной концентрации внимания. Голова кружится, по всему телу вспышки удовольствия, низ живота тянет, и мне так жарко и не хватает воздуха, что я, кажется, нахожусь в предобморочном состоянии. Задыхаюсь, изо рта помимо моей воли вырываются негромкие стоны и хрипы, глаза закатываются сами собой.

Вот о каком удовольствии говорили девочки. Но как же его можно выдержать, не умерев от стыда и от переполняющих ощущений? Мне кажется, что позвоночник объят огнем, и, если плеснуть на него холодной воды, он обязательно зашипит от контакта с влагой. В затылке появляется какая-то странная пульсация, в ушах шумит кровь, и я уже не могу не то что читать, даже держать книгу – это выше моих сил, поэтому просто опускаю руку, и книга выскальзывает из нее на пол, а мои ладони ложатся на широкие плечи господина. Не знаю, что со мной происходит, но мне страшно и в то же время так хорошо, что я стону, уже не сдерживаясь. Кусаю нижнюю губу, чтобы хоть немного приглушить свои эмоции, но они все равно рвутся наружу. Господин впивается пальцами в мои ягодицы, не давая отстраниться, хоть я и пытаюсь, вжимает меня в себя и продолжает пытку, сопротивляться которой крайне сложно. Возможно, и хотела бы его сейчас ненавидеть, оттолкнуть, но плоть слаба, и теперь даже я это понимаю. Взрыв происходит совершенно неожиданно. Волна за волной, на меня накатывает удовольствие, которое на мгновение как будто исчезает, и вдруг все мое тело окатывает жаром, отчего я дрожу, чувствуя ритмичную пульсацию между ног. В затылке словно что-то лопнуло и выпустило тысячи бабочек по всему телу.

Господин дает мне прийти в себя не дольше трех секунд, а потом откидывается в кресле и тянет меня на себя за бедра так, чтобы я его оседлала. Все тело размякшее и покорное, так что я просто следую за его движениями и усаживаюсь на него сверху. Рассеянно наблюдаю за тем, как он тыльной стороной ладони вытирает рот и бороду, а потом, заставив меня приподняться, быстро стаскивает свои штаны. Мои глаза в ужасе распахиваются, когда я вижу то, на что он собирается насадить меня. Я ведь понимаю, как все это будет. Поднимаю голову, и наши взгляды сталкиваются.

– Я… не могу, – бормочу в ужасе.

– Ничего не бойся, я не сделаю больно, – его голос такой завораживающий, низкий и хриплый. Он, словно заклинатель кобр, заставляет слушать его и верить.

– Но я не… – пытаюсь произнести последний аргумент, что я ему не подхожу, что я не невинна, но он с пониманием кивает.

– Я все знаю.

Да, знает. Ведь за это он убил мою семью. Эта мысль возвращает меня на землю с таким грохотом, словно я на высокой скорости врезаюсь в бетонную стену. За один короткий миг все возбуждение разом покидает мое тело, оставляя только чувство ненависти и боли. Хочет он меня такую испорченную? Пусть берет, мне уже все равно.

Такое ощущение, что господин читает меня как открытую книгу, потому что уже в следующее мгновение прижимает меня к себе, но его член оказывается зажат между нашими телами. Он не вошел в меня, и это вводит в замешательство. Господин кладет руку на мой затылок и приближает мое лицо к своему. Мы не отводим друг от друга взглядов, наши губы в нескольких миллиметрах, и сердце снова начинает грохотать, как сумасшедшее, от этой близости и соприкосновения самыми интимными частями тела.

– Я не обижу, Амира. Ты будешь контролировать весь процесс. В этот раз, – добавляет он, сразу дав понять, кто здесь главный. Но то, что он хотя бы в первый раз передает мне бразды правления, немного успокаивает. А то, что это будет лишь первый из многих, я по какой-то причине не сомневаюсь.

После этих слов его губы встречаются с моими, и все ощущения, которые успели поутихнуть после вспышки удовольствия, возвращаются сторицей. Потому что его губы мягкие, но напористые, язык, проникающий ко мне в рот, влажный и хранящий специфический мускусный привкус моего удовольствия. Он целует сначала нежно, направляя мои неумелые губы и язык, давая немного привыкнуть, а затем становится напористым и жадным. Я сама впиваюсь в его плечи, скольжу пальцами в короткие волосы на затылке и чувствую, как под ними появляются мурашки. Это вдохновляет и заставляет чувствовать себя увереннее. Если у него мурашки, значит, я все делаю правильно. Ладони господина Заида спускаются с моих шеи и плеч на грудь. От ощущения его требовательных пальцев, сжимающих ее, ласкающих соски, у меня внизу живота снова и снова простреливает удовольствием. Даже не замечаю, как начинаю ерзать на его члене, вдавливаясь, насколько могу, чтобы трение приносило еще больше удовольствия. После нескольких минут таких ласк я уже и сама хочу, чтобы он оказался внутри меня.

Стыдно, Амира, желать такого! Стыдно и низко!

Но плоть слаба…

Я приподнимаю бедра и замираю, оторвавшись от губ господина. Смотрю в его глаза, взглядом умоляя помочь мне сделать все правильно. Он снова спокойно моргает, давая понять, что все под контролем. Берет меня за бедро одной рукой, а второй обхватывает член, направляя его в меня, и я медленно опускаюсь. Останавливаюсь, впустив в себя пару сантиметров, и меня охватывает ужас, что сейчас мне снова придется испытать те страшные ощущения. Но господин гладит мою щеку своей большой ладонью и целует, расслабляя меня, когда медленно продвигается во мне все глубже и глубже, пока я полностью не принимаю его. Выдыхаю в его рот и прислушиваюсь к ощущениям. Внизу живота появилась пульсация и разрастается жар, но боли нет. Странно, но ощущения на самом деле приятные.

– Двигайся, Амира, – шепчет он в мои губы. – Вверх и вниз. В том темпе, в котором тебе комфортно. Давай, маленькая.

Я слышу по его хриплому голосу, что он на грани, но сдерживается, видимо, чтобы не доставлять мне дискомфорт. Господин откидывается на спинку и тянет меня на себя. Наши тела близко, трутся друг о друга с таким жаром, словно пытаются высечь огонь. Еще секунда – и мы воспламенимся. Но мои бедра пока неподвижны. Я негромко вздыхаю и наконец начинаю приподниматься, а потом опускаться. Снова и снова. Немного быстрее. Во мне нарастает удовольствие, от которого кружится голова, тело становится податливее, а все мысли улетучиваются из головы. Я хочу забыться и остаться в таком состоянии навечно, потому что ощущаю сейчас безопасность и тепло, которое волнами курсирует по моему телу. Я упираюсь в плечи господина Заида и выпрямляю спину, ускоряясь, и из моего рта вырываются хриплые стоны удовольствия.

– Да, вот так, – поощряет он меня. – Еще, Амира. Вот так, милая.

От каждого слова, произнесенного этим низким соблазнительным голосом, я становлюсь смелее. Страх рассеивается, когда до меня в полной мере доходит, что на самом деле сейчас процессом руковожу я. Господин сжимает мою грудь, гладит каждую часть тела, до которой может дотянуться. Сжимает и облизывает, покусывает соски, запуская все новые и новые волны удовольствия. Я ускоряюсь. Мне хочется быстрее и сильнее, даже грубее. Чтобы совсем забыться и не оглядываться на мой предыдущий опыт, потому что он ничтожен по сравнению с тем, что я испытываю сейчас. Никогда больше я не смогу сказать, что моим первым мужчиной стал Малих, взявший меня против моей воли. Им стал господин Заид, который своими на первый взгляд грубыми руками дарит мне столько удовольствия. Я сильнее насаживаюсь на него, вскрикивая после каждого раза, когда он оказывается глубоко во мне, каждый удар бедер сопровождается неприличным шлепком, но теперь меня это не смущает. Я гонюсь за удовольствием, как будто в этом заключается цель всей моей жизни. Быстрее и быстрее, сильнее и жестче, ловлю каждую вспышку в теле. В ушах шумит, все вокруг исчезает, и я закрываю глаза, теряя зрительный контакт с мужчиной, который жадно смотрит на меня, пока я объезжаю его. Еще немного, еще пара глубоких толчков, и все мое тело сотрясается от удовольствия, которое наполняет меня до краев. Я падаю на грудь господина. Он нежно целует мои губы, а потом немного съезжает вниз и уже сам врывается в меня снизу, хрипло дыша мне на ухо, сжимая мои бедра, лаская ягодицы. А затем из него вырывается сиплый негромкий рык, он замирает, пульсирует внутри меня, и я понимаю, что он достиг пика. Я чувствую, как он изливается, как сильные пальцы сжимают кожу практически до синяков.

Мы тяжело дышим, обнявшись. Наши тела мокрые от пота и нашего удовольствия, губы в нескольких миллиметрах, но мы не целуемся, как будто обмениваемся кислородом, делим его на двоих. И мне становится хорошо. Впервые за долгое время я не чувствую напряжения. Мысли покинули голову и дрейфуют где-то далеко, давая мне насладиться минутами тишины и спокойствия. Я бы даже могла сейчас задремать в таком положении, но господин выскальзывает из меня и несет к кровати, на которую бережно укладывает и укрывает одеялом. Этой ночью он уже никуда не уходит, а, полностью раздевшись, ложится рядом. Притягивает меня в свои объятия, и, ощутив поцелуй в макушку, я засыпаю.