Глава 22

Я изо дня в день повторяю свои фокусы с духами, подбрасываю то заколку, то маленький флакончик духов в кабинет и спальню господина, но… тишина. Он не зовет меня к себе и делает вид, что меня не существует. Зато, кажется, не зовет и других наложниц, что вселяет в меня призрачную надежду. Правда, если посмотреть на ситуацию трезво, эта надежда тщетная, потому что я ведь не слежу за всем гаремом. Настроение уже который день на нуле, даже несмотря на то, что регулы закончились.

– Амира, Хая сказала собираться ехать в город, – ворвавшись в комнату, произносит Тина. Следом за ней со светящимися глазами вбегает Инас. Она нетерпеливо топчется на месте и тихонько хлопает в ладони.

– Шопинг, красавица! – выкрикивает моя подруга. – Давай скорее собирайся!

Глядя на нее, я невольно начинаю улыбаться и покорно встаю с кровати, чтобы надеть протянутую мне гандуру, а потом позволяю Тине надеть на меня гишуа.

– А ты не закрываешь лицо? – спрашиваю Инас, когда служанка заканчивает колдовать над моим внешним видом.

– Нет, – она качает головой. – Хая сказала, достаточно шелы.

– Может, и мне будет достаточно?

Тина качает головой.

– О тебе было особое распоряжение.

– Буду среди вас, как наказанная, – недовольно бурчу я.

– Особенная! – радостно выкрикивает Инас. – Поторапливайся, машина ждет!

– А деньги?

– Поэтому и надо спешить, чтобы успеть взять их у Яхьи.

Мы с Инас поднимаемся наверх к смотрителю гарема, у комнаты которого уже выстроилась небольшая очередь. Девушки входят по одной, и через минуту-две покидают ее. Когда наступает моя очередь, я захожу и прикрываю за собой дверь.

– Доброе утро, – здороваюсь.

Яхья слегка прищуривается, всматриваясь в гишуа.

– Подними, – приказывает он, махнув рукой, и я отбрасываю ткань назад. Он утвердительно кивает. – Амира, вот здесь, – Яхья протягивает мне конверт, – заработанные тобой деньги, пока ты была служанкой. А это, – дает мне пластиковую банковскую карту с моим именем, – подарок от господина.

Я беру предложенное и удивленно рассматриваю карточку. Она полностью черная, матовый пластик выглядит эффектно. На ней нет ни названия банка, ни цифр, которые обычно отбиваются на таких карточках, только мое имя, вытесненное золотыми буквами, а сзади – магнитная полоса и голограмма банка. Поднимаю взгляд на Яхью.

– Положи в сумку, – кивает он на мою сумочку, висящую на плече. – Тебе сегодня нужно купить несколько достойных нарядов. Абаю новую обязательно, гандуру, шелы. Все остальное тебе подскажет Хая, от нее ни на шаг.

– А зачем мне столько всего?

– Ты поедешь с господином на одно мероприятие.

– Правда? Куда? Мы все едем?

Яхья нетерпеливо закатывает глаза.

– Не задавай вопросы, а просто выполняй то, что приказал господин. Думать – не твоя задача, за тебя уже подумали.

– А можно хотя бы получить ответ на последний вопрос?

– Едут не все, Амира, – недовольно цедит сквозь зубы, – только ты и твоя служанка. Довольна?

Мне хочется радостно взвизгнуть, на лице расплывается довольная улыбка, а Яхья кривится.

– Опусти гишуа, слишком счастливый вид, хочется дать тебе лимон. Все, иди.

Я разворачиваюсь и вылетаю из комнаты, словно на крыльях. Можно ли считать это маленькой победой? Несомненно. Девочки в гареме шептались, что господин возит с собой только фавориток. Самых любимых из всех любимых фавориток, и пока этой чести удостаивалась только Адела. И то вместе с ней он еще брал пару новых наложниц, хоть уезжал всего на четыре дня. Ой, забыла спросить, на сколько мы едем. Хотя смотритель вряд ли ответил бы на мой вопрос.

– Амира! – зовет Хая, приближаясь из-за угла, и я поворачиваюсь к ней. – Поехали.

– Но Инас… – я оборачиваюсь на дверь, за который скрылась моя подруга. – Она сейчас выйдет.

– Инас едет со всеми, а ты – со мной.

– Это как? Она может поехать с нами?

– Нет, – покачав головой, отвечает она. – Они все едут в торговый центр, а мы с тобой – в другие магазины.

– Но…

– Амира, хватит спорить, – отрезает Хая и, подхватив меня за локоть, тянет к лестнице.

– Амира! – выкрикивает Инас, появившись в коридоре.

Я оборачиваюсь, пока Хая продолжает тянуть меня по коридору, и с сожалением смотрю на подругу, но она этого не видит из-за гишуа.

– Прости! – выкрикиваю я, а потом скрываюсь за поворотом.

Я впервые оказываюсь на переднем дворе. Мы с Хаей и непонятно откуда взявшейся Тиной спускаемся по ступенькам, и нас тут же усаживают в огромную белую машину. Крупный мужчина закрывает за нами дверь, а потом занимает место рядом с таким же громилой за рулем, и машина отъезжает от крыльца. Я наконец могу рассмотреть большой фонтан посередине двора, шикарные газоны с пальмами и цветами, красивые гравийные дорожки и высокие ворота, которые раскрываются перед нами.

Всю дорогу я смотрю в окно, вполуха слушая наставления Хаи: от нее не отходить, слушаться, про деньги не думать, потому что все оплачивает господин, выбирать самое лучшее. Нужно купить абаи, гандуры, гишуа, белье, косметику, обувь и аксессуары. Все это влетает мне в одно ухо, а в другое вылетает. Я любуюсь пустыней, потом большим городом, в который мы въезжаем. Смотрю на женщин, свободно передвигающихся по улицам. Да, у них закрыты лица, но они выглядят самостоятельными и уверенными в себе. Они словно с другой планеты, или я попала в альтернативную реальность. Все в некоторой степени даже гротескное, настолько кажется ненастоящим. Восторг внутри меня взрывается маленькими бурлящими пузырьками, которые лопаются и щекочут внутренности, доставляя удовольствие. Я буквально могу почувствовать запах свободы. И пускай он призрачный, я все равно впитываю каждую радостную эмоцию.

Назад я еду уже не такая бодрая. Несмотря на то, что мы были всего в двух магазинах, меня очень утомили бесконечные примерки, лицемерные улыбки консультантов и споры с Хаей. Она постоянно говорила, что еще нужно купить, а у меня в глазах уже пестрило от тканей, блеска вышивки и камней. Раньше мой шопинг был намного скромнее, и я не привыкла к такому количеству покупок. Поэтому всю дорогу обратно прижимаюсь виском к прохладной кожаной обшивке салона и лениво глазею в окно.

Приехав, я плетусь к себе, а служанки из гарема идут за мной и несут все мои покупки. Тина с Хаей куда-то испарились, но у меня уже едва остались силы, чтобы даже поинтересоваться у служанки, куда она уходит. Девушки оставляют всю гору пакетов в спальне сразу за дверью и испаряются, а я устало бреду в ванную комнату, чтобы принять душ. От былого восторга не осталось и следа, я выжата, как лимон, который мне хотел предложить Яхья. Принимаю душ и, завернувшись в полотенце, выхожу в комнату, попутно накручивая на влажные волосы тюрбан. А подняв голову, застываю. На подушках у большого окна сидит господин Заид, с интересом рассматривая меня.

***

– Добрый вечер, – выпаливаю я и быстро опускаю глаза в пол. Большое полотенце для душа теперь кажется чертовски маленьким, и я сжимаю узел на груди.

– Добрый, – лениво тянет господин. – Как съездили?

– Спасибо, хорошо. Я купила все, что вы сказали.

– Обязательно оценю каждую покупку, – он делает настолько многозначительный акцент на слове «каждую», что я чувствую, как краснеют мои щеки. – Иди сюда, Амира.

Не могу распознать, на что похожи его слова: просьба, угроза или приказ, – но от этого по коже бегут мурашки. Подойдя к господину, я останавливаюсь в паре шагов, не поднимая глаз.

– Посмотри на меня. Сейчас твои глаза кажутся синими.

– Это из-за полумрака.

– В моей спальне они в полумраке, наоборот, казались светлее. – Я ничего не отвечаю, потому что не знаю, каких слов он ждет. – Сними полотенце, Амира.

Покорно сбрасываю тряпицу, оставаясь стоять обнаженной. Взгляд господина темнеет, а челюсти сжимаются сильнее.

– Подойди к кровати и ляг на нее, – севшим голосом приказывает он.

Я разворачиваюсь и иду к постели, чувствуя, как обжигает кожу его тяжелый взгляд. По телу расползаются мурашки. Теперь я знаю, что он умеет доставлять удовольствие, и предвкушаю наслаждение, которое господин сегодня, наконец, подарит мне. Отбрасываю покрывало и укладываюсь на подушку, положив руки на одеяло. Пытаюсь дышать ровно, но дыхание то и дело сбивается, заставляя меня хватать воздух сквозь приоткрытые губы. Я слежу за тем, как господин с грацией огромного кота поднимается с подушек и сбрасывает с себя одежду. Он идет к кровати полностью обнаженный, а я не могу отвести взгляда от его невероятного тела, рассмотреть которое раньше не решалась из-за страха. Он прекрасно сложен: высокий, с длинными крепкими ногами, сильными руками и бугрящимися мышцами. Идеальный, но устрашающий. Слишком крупный и грозный. Но я спокойна, потому что знаю, насколько нежным и терпеливым он может быть в постели.

Господин накрывает мое тело своим, вклинивая колено между моих ног и заставляя развести их шире. Он целует мою шею, прикусывает мочку уха, а я с удивлением обнаруживаю, что хочу, чтобы он прямо сейчас оказался во мне. Между ног жарко и влажно, и я нетерпеливо трусь промежностью о его ногу. Господин сильнее вжимается в мое тело, переместившись так, что полностью оказывается между моих ног, а его член трется о самую чувствительную точку, из-за чего я не могу перестать ерзать в попытке получить больше удовольствия.

– Знаешь, чего мне сейчас хочется больше всего, Амира? – шепчет он мне на ухо и прикусывает мочку сильнее, вырывая из меня хриплый вскрик.

– Нет, – выдыхаю, когда он зализывает укус.

– Перевернуть тебя на живот, выпороть, а потом жестко взять.

Я напрягаюсь от этих слов, но господин добирается рукой до моей груди и играет с соском, заставляя меня выгибаться ему навстречу.

– Ты снова хозяйничала в моей спальне и кабинете. Вошла без разрешения и разбрызгивала свои духи повсюду, оставляла метки.

– Это чтобы вы… о, да, – я выгибаю спину, когда сосок оказывается в плену горячего рта. Мои глаза сами собой закрываются, а изо рта вырывается негромкий стон, когда удовольствие простреливает вниз живота.

– Чтобы что, Амира?

– Чтобы вы думали обо мне.

– Я думал.

– Вы уже так говорили.

– Ты уже так отвечала, – парирует он и кусает мою грудь.

Я сильнее вжимаюсь в его твердость и тяну его на себя за плечи. Хочу, чтобы лег всем своим нелегким весом. Хочу задохнуться под ним и умереть счастливой от удовольствия.

– Ты ведьма, Амира.

– Нет, – тяжело выдыхаю я, чувствуя, как господин пристраивается у моего входа.

– Еще какая. Маленькая ведьма, которая не дает мне покоя. Почему отказывалась прийти?

– У меня были регулы, – краснея, отвечаю я, а потом распахиваю глаза и сталкиваюсь с темными омутами глаз.

– И поэтому ты устроила все это? – нахмурившись, спрашивает он. Я киваю, а в следующую секунду он медленно, до упора погружается в меня. – Ты должна была сказать мне, – господин останавливается и цедит слова сквозь зубы. Я чувствую твердость его мышц, жесткость члена во мне, жар дыхания на своих губах. – Никогда не молчи. В следующий раз я не приду.

– Не буду, – шепчу я. – Больше никогда не буду.

Еще секунду он смотрит мне в глаза, а потом набрасывается на мои губы жадным поцелуем. Терзает их, кусает и облизывает. А еще толкается в меня все резче и сильнее, рычит в мой рот, и я взлетаю все выше и выше. Я думала, что буду бояться такого животного напора, такой грубости, но даже для меня стало сюрпризом, с какой готовностью мое тело отзывается на его бесцеремонное вторжение. Стоны, вылетающие из моего рта, становятся громче. Перед глазами плывет, а я вцепляюсь в его плечи и тяну на себя, чтобы захлебнуться от наслаждения. Мне мало его. Слишком много удовольствия, но мало того, чье имя щекочет кончик моего языка, и я прикусываю его, чтобы сдержаться. Но все тщетно, когда по телу прокатывается крупная волна дрожи, и прямо в его губы срывается стон:

– Заид…

Я рассыпаюсь на тысячи мелких осколков. Мир перестает существовать для меня. Остаемся только мы вдвоем, господин что-то нежно шепчет мне в губы, покрывая их частыми поцелуями. Я слышу свое имя, произнесенное с придыханием, вперемежку со словом «ведьма». Он ускоряется, даже не давая мне прийти в себя, врывается в меня резкими толчками, от которых, кажется, содрогается весь дом. Наши бедра сталкиваются с пошлыми шлепками, но я не чувствую ни стыда, ни унижения. Господин раз за разом окунает меня в удовольствие, вытаскивает из него, и мы ныряем вместе еще и еще. Мне настолько хорошо, что мысли разлетаются, словно порхающие бабочки, тело наполняет тяжесть удовольствия, низ живота заполняет жаром, а затылок покалывает. Я просто позволяю этому случиться еще раз, а потом чувствую, как господин с негромким рыком достигает удовольствия и, тяжело дыша, прижимает меня к себе. Он все еще стоит на локтях, но наши тела настолько тесно сплетены, что мы кажемся единым целым.

Наконец господин скатывается с меня и ложится на спину, притягивая меня к своему боку. Мы оба долго и молча восстанавливаем дыхание, а потом он целует меня в макушку и начинает перебирать пальцами пряди волос, лежащие на моих плечах. Я ловлю себя на мысли, что даже не помню, как избавилась от тюрбана. Да и какая разница? Главное, что я снова испытала невероятные эмоции, которые позволили забыться и просто чувствовать.

– Кстати, современные лампочки не нагреваются, так что ты зря перевела духи.

– Откуда вы… О, Аллах, у вас в спальне камеры, – догадываюсь и зажмуриваюсь от стыда. Получается, он видел все, что я вытворяла в его комнате.

Смотрю на господина. Он лежит с прикрытыми глазами, а на чувственных губах играет самодовольная улыбка.

– Никогда не думай, что ты умнее меня, Амира.

Я слегка прищуриваюсь. Может, и не умнее, но мама всегда говорила, что женщина хитрее мужчины. Господин еще прочувствует это на себе, а пока пусть думает, что я маленькая и глупая. Может, это и так, но жизнь вознамерилась научить меня мудрости и хитрости самым жестоким образом. И раз уж не в моей власти изменить ситуацию, то буду внимать этим урокам, чтобы обернуть полученный опыт себе на пользу.

– Давай спать, – зевнув, произносит господин.

– Здесь?

– Мгм. Зря я, что ли, покупаю настолько удобные матрасы?

– Может… м-м-м… укроемся?

– Тебе холодно?

– Нет. Даже немного жарко, – шепотом добавляю я.

– Тогда спи, Амира, – еще тише произносит он и притягивает меня ближе, заставляя вжаться в его тело.

Закрываю глаза, и мое дыхание невольно подстраивается под дыхание господина. Пальцы уютно путаются в волосах на его груди, а сердце бьется в унисон с его собственным. Ненавижу, но противостоять ему не могу. Кажется, я совершенно запуталась в своих чувствах. Ненавидеть мне его или все-таки довериться? Потому что только в его объятиях я ощущаю себя в безопасности, и это чертовски плохо. И хорошо в то же самое время.