Глава 35

Следующей ночью я просыпаюсь, словно от толчка. Резко сажусь на кровати и пытаюсь дышать, но воздух влетает сквозь приоткрытые губы как-то слишком быстро и поверхностно и по ощущениям даже не достигает легких. Вскакиваю с кровати, трясущейся рукой тянусь к стакану с водой на тумбочке, но опрокидываю его на ковер, и вся вода выплескивается. Я включаю ночник и, схватившись руками за горло, начинаю метаться по комнате. Меня охватывает необъяснимый страх такой силы, что я никак не могу рационально мыслить. Мечусь, глотая воздух небольшими порциями. Пол под ногами как будто становится мягким, отчего кружится голова, и я, в попытке ухватиться за что-нибудь, сношу вазу с цветами, которые после отъезда прислал мне Заид. Тело бьет мелкой дрожью, а перед глазами морок страха. Я никак не могу объяснить свое состояние и на чем-либо сосредоточиться. Пытаюсь вспомнить, что мне снилось, но тщетно, в голове туман.

Внезапно дверь моей спальни распахивается, и в нее влетает Яхья.

– Джанан! Быстро собирайся! У тебя три минуты!

– Что? – выдыхаю я. – Что? Куда?

– Три минуты! – рявкает он.

Следом за ним забегает растрепанная Тина и, покопавшись в гардеробе, вылетает уже с гандурой, гишуа и абаей. Бросает все это на кровать вместе с нижним бельем и спешит закрыть дверь, чтобы никто не вошел.

– Тина, что случилось? – трясясь, спрашиваю я.

Ноги налиты свинцом, и я не могу сделать ни шагу. Служанка подходит ко мне и, взяв под локоть, ведет к кровати. Не знаю, как это у нее получается, но она всегда безошибочно угадывает, какая помощь мне нужна. Усадив меня на кровать, Тина помогает одеться.

– Что-то случилось, но я не знаю, что именно. Меня разбудила Хая, которая влетела в комнату и прокричала, что нам нужно хватать свои вещи и бежать в машину.

– Заид, – сдавленно сиплю я, а сердце начинает колотиться с неимоверной силой где-то в горле, еще больше перекрывая мне доступ кислорода.

– Ничего не знаю, Джанан, – бормочет Тина, надевая мне на ноги бабуши. – Не знаю, моя хорошая. Все узнаем, но сейчас нужно поторапливаться.

Пригладив мою растрепавшуюся косу, Тина помогает мне встать и выводит в коридор. Мне кажется, что я двигаюсь словно под толщей воды. Звуки приглушенные, движения медленные, но на самом деле каждый звук остро режет слух, а мы с Тиной преодолеваем длинный коридор в считанные секунды. Повсюду в доме суета, крики и какие-то стенания, но окружающая обстановка сливается для меня в единый гул и смазанные цветные пятна. Я не вижу никого и ничего, кроме дверного проема, через который жительницы гарема вылетают на улицу. Меня не заботит, взяли ли мы мой чемодан с вещами, куда подевался мой телефон, который я всегда держу под подушкой на случай, если позвонит Заид, и есть ли у меня при себе документы.

– Давай, Джанан, быстрее, – запыхавшись, Тина заталкивает меня в огромный белый джип, усаживается следом, и машина с визгом шин срывается с места.

Мы долго куда-то едем, периодически Тина дает мне воду, я пытаюсь дышать, а она гладит меня по руке и что-то успокаивающе шепчет. Я лишь спрашиваю у впереди сидящих мужчин, что с Заидом. Но ни один из них не отвечает. А потом я срываюсь в истерику. Бью по спинкам передних сидений, кричу на них, что они скрывают от меня, что с ним что-то случилось. Я точно знаю, что случилось, чувствую это каждой клеточкой своего тела. Потом истерика стихает, и я просто рыдаю на плече у служанки, постоянно приговаривая, что мы так мало побыли с ним вместе, и я так и не родила ему наследника. В тот момент я ненавидела всех, кто мог причинить ему боль. И обещала отомстить за него.

Выбившись из сил, я забываюсь тревожным сном и просыпаюсь, когда машина останавливается. Открываю глаза, в которые по ощущениям насыпали песка, поднимаю пульсирующую от боли голову и осматриваюсь. Если не ошибаюсь, мы приехали в поселение бедуинов. Вокруг, насколько хватает взгляда, пустыня. Над барханами медленно поднимается солнце, справа от нас стоят палатки, больше похожие на вбитые в песок палки, на которых ветер треплет тряпки, призванные называться стенами. Вокруг машины суетятся люди, из других автомобилей потихоньку выгружаются девушки из гарема, прислуга. Дальше над толпой мелькает голова Валида, а рядом с ним суетятся Хая с Лутфией. Немного поодаль Яхья разговаривает с каким-то мужчиной, лицо которого закрыто заправленными концами гутры. Он внимательно слушает распорядителя гарема и периодически кивает.

К нашей машине подходит один из мужчин, которого я пыталась поцарапать в приступе истерики, и открывает дверь. Он не смотрит на нас, но подает Тине руку, чтобы помочь спуститься с высокой подножки.

– Тина, где мы? – спрашиваю я, выходя следом за ней. Мне мужчина руку не подал, не положено касаться женщины Заида, но к машине вовремя подоспела еще одна служанка гарема, и вместе с моей они помогли мне спуститься.

– Я не знаю, Джанан, – дрожащим голосом отвечает Тина. Кажется, и ее настиг страх, который охватил меня еще во время ночного пробуждения.

На рассвете в пустыне холодно, и я обнимаю себя за плечи, глядя на суету вокруг. Глаза болят, в висках пульсирует, и голова совсем не соображает.

– Джанан, Тина, идемте, – слышу слева голос Хаи и смотрю на нее.

Наплевав на свое состояние, подскакиваю к ней и хватаю за руки.

– Что с ним, Хая?! – спрашиваю с истерикой в голосе. – Что с Заидом?

– Ничего пока не знаю. Пойдем, будем располагаться.

Мы не успеваем сделать и пяти шагов, как к Хае подбегает девочка-подросток и быстро что-то тараторит на ухо, кивнув на меня.

– Скажи госпоже, что мы позже подойдем.

Девочка, бросив на меня быстрый взгляд, снова скрывается между палатками, а мы продолжаем путь. Как только проходим между строениями, я слегка замедляю шаг. То, что казалось снаружи небольшим поселением, оказывается чуть ли не городком. Все палатки стоят кругом, за ними еще один такой же ряд, а в центре расположен высокий роскошный шатер. Ветер раздувает тонкие занавески, а «стены» его сделаны из качественно выдубленной кожи. Над тонкой занавеской нависает другая, тяжелая, расшитая золотыми нитями, и края ее подвязаны по бокам. Мы обходим этот шатер и двигаемся к небольшой палатке. Она намного скромнее шатра, но немного более ухоженная, чем те, которые стоят на первой линии. Похожа на недавно установленную.

Хая заводит нас в середину. Это строение можно назвать походным домом, здесь есть все необходимое: сундук для хранения вещей, большая кровать, пол устлан коврами, стоит зеркало в полный рост, стояк с вешалками, а в углу – таз для умывания и кувшин. Справа в дальнем углу разбросаны подушки и установлен небольшой дастархан. Если бы здесь было больше света, то я бы могла назвать это место уютным, но сейчас мне плевать на уют, и полумрак для меня как благословение, потому что от света глаза болят еще сильнее.

– Тина, мне бы таблетку от головы, – стону я, присаживаясь на край кровати.

– Сейчас найду, – коротко отвечает она и выбегает из палатки.

– Надолго мы здесь? – Я уже и так поняла, что мы сюда приехали не просто так. И собранные чемоданы в наших спальнях не для красоты стояли.

– Я не знаю, – со вздохом отвечает Хая. – Тебе плохо? – спрашивает она, присев рядом.

– Очень сильно болит голова.

– Охранник сказал, ты закатила истерику в машине.

Хватаюсь за горло и поворачиваюсь к Хае лицом.

– Я не знаю, что со мной. Проснулась незадолго до того, как в комнату вбежал Яхья. Мне стало так страшно, Хая, – дрожащим голосом отвечаю я. – Сердце как будто сковали железными тисками, и я не могла дышать. И все мысли только о Заиде. Я точно знаю, что-то случилось, – севшим голосом продолжаю, – но никто ничего мне не говорит.

– Никто ничего не знает.

– Валид наверняка знает, но почему-то молчит.

– Ему сейчас не до разговоров, нужно сначала расселить всех и убедиться, что гарем в безопасности.

– Хая, попроси его, пожалуйста, рассказать мне все, когда у него будет минутка, – умоляю я, хватая ее за руки. – Я должна знать, если с Заидом что-то случилось.

– Джанан…

– Даже если он… – сглатываю ком в горле, – умер, я все равно должна знать. Я просто не переживу незнания. Я умру прямо на этом месте, если он…

– Джанан! – резко обрывает она меня, заставляя замолчать. – Успокойся. Выпьешь таблетку, которую даст Тина, и ложись отдыхать.

– Я не усну.

– Тебе нужно отдохнуть. Через пару часов у тебя встреча кое с кем.

– С кем?

– Она сама тебе расскажет.

Хая легонько похлопывает меня по руке, встает и покидает палатку, а я откидываюсь на подушку и смотрю на то, как ветер треплет «крышу» этого «дома». Ну, здравствуй, привычное чувство страха. Только я расслабилась и успела поверить в то, что могу быть счастлива и жить в безопасности под защитой Заида, как на меня обрушиваются новые испытания. Закидываю отяжелевшие ноги на кровать и сворачиваюсь клубочком на самом краю, обнимая себя. Мне холодно, я хочу увидеть Заида и узнать, что с ним все хорошо. Головная боль достигает апогея, и я практически ничего уже не вижу перед собой, когда Тина приносит лекарство. Забрасываю в рот неизвестную таблетку, за ней еще одну, запиваю все это щедрой порцией воды и, положив голову на подушку, через минуту проваливаюсь в темноту. Хочется спросить, что Тина дала мне выпить, но сил совершенно нет, а язык словно прилип к нёбу.

Просыпаюсь все еще разбитая, но, по крайней мере, у меня уже не болит голова. Обвожу взглядом комнату, натыкаясь на Тину, которая развешивает мои вещи на вешалке. Сажусь на кровати и беру со стоящего рядом с ней высокого столика стакан. Жадно опустошаю его и тру глаза, чтобы навести резкость.

– Я долго спала?

Тина, ахнув, оборачивается и кладет руку на сердце. На ее лице появляется неуверенная улыбка:

– Испугала.

– Прости.

– Ты спала часа два. Как чувствуешь себя?

– Уже лучше, спасибо.

– Тогда умывайся, я заплету тебя, и пойдем к ней.

– К кому – к ней?

Тина бросает на меня быстрый взгляд и снова поворачивается спиной.

– Тебе все расскажут.

– Как же мне надоели эти тайны, – вздыхаю я и плетусь к миске, чтобы умыться.

Спустя некоторое время я иду к большому шатру в сопровождении Тины. На входе в тени навеса стоит крупный мужчина. Он бросает на нас тяжелый взгляд и жестом показывает остановиться. Сам заглядывает в шатер и что-то говорит, а потом снова смотрит на нас.

– Входи, – кивает мне, и добавляет для Тины: – Жди тут.

Я отвожу в сторону тонкий тюль и попадаю в огромное помещение, не чета моей палатке. Здесь все устроено так, словно для королевы. Шикарные ковры, подушки, резная мебель, даже огромная ванна на ножках. Кровать под балдахином, а в дальнем углу широкий стол с кучей баночек и тарелочек, над которым склонилась довольно высокая женщина. На ней широкие черные шальвары, а сверху надета просторная туника до середины бедра. Волосы спрятаны под серым платком с золотой вышивкой. Каждое ее движение сопровождается позвякиванием нескольких золотых браслетов на каждом запястье, а от движения головы в мочках ушей качаются длинные серьги с камнями. Эдакое сочетание роскоши с убогой одеждой.

– Добрый день, – вежливо здороваюсь я, сверля спину незнакомки взглядом.

Она медленно выпрямляется, откладывает на стол пучок какой-то сушеной травы и поворачивается ко мне. Благодаря тому, что над ее головой слегка отогнут полог шатра, я могу видеть то, что стоит на столе, но женщина остается в тени, поэтому ее лица не рассмотреть. Она склоняет голову набок, и я чувствую на себе пристальный взгляд, от которого по коже разносятся мурашки.

– Я ведь говорила ему, что его судьба совсем не я, а он не верил, – глубоким мелодичным голосом произносит она. – Присядь, тебе нужен отдых.

Она указывает рукой на плетеное кресло неподалеку от меня.

– Я не устала.

– Я и не говорю, что устала. Я сказала, что нужен отдых. Присаживайся.

Почему-то я беспрекословно слушаюсь эту женщину и медленно опускаюсь в предложенное кресло. Наконец она выступает из тени и садится в кресло напротив, позволяя несколько секунд изучать ее. Красивая женщина с внешностью, типичной для жительницы Эмиратов, но есть в ней что-то завораживающее. Может быть, пронзительный взгляд черных, как ночь, глаз. Такое ощущение, что она заглядывает прямо в душу и видит все твои секреты. Она внимательно смотрит на меня, блуждая взглядом по лицу.

– Здравствуй, Джанан, – наконец произносит она. – Меня зовут Муна, я жена Заида.