Глава 36

Открываю и закрываю рот, хватая воздух, словно рыбка в аквариуме, но это не помогает. В голове совершенно не укладывается то, что я только что услышала.

Жена.

Заида.

Он ведь не женат! Не должен был! Я должна была стать его женой. И стану.

– Джанан, дыши, твой приступ тихой истерики вредит ребенку.

– Какому ребенку? – сдавленно шепчу я, глядя на женщину как на сумасшедшую.

– Тому, которого ты носишь в утробе.

А, ну все понятно. Сумасшедшая, которую почему-то считают важной персоной. То она жена Заида, то я беременна.

Встаю с кресла и делаю пару шагов в попытке уйти, но Муна перехватывает меня за запястье и останавливает.

– Вернись в кресло, – четко произносит она безапелляционным тоном.

Интересно, если я сейчас наговорю ей гадостей, будет ли она с такой же охотой вести со мной диалог? И все же, заинтригованная ее поведением, я сажусь на место, а вот Муна наоборот встает. Она подходит к небольшому столику, на котором стоит кувшин, предположительно с джаллябом, и наливает из него божественный нектар в два стакана. Один передает мне, а из второго отпивает сама и снова садится напротив.

– Я понимаю, что сейчас тебе в принципе тяжело принять свалившуюся на тебя реальность, но ты смиришься.

– Заид не женат, – произношу то, что беспокоит меня больше всего.

– Документы свидетельствуют об обратном, и, если ты нуждаешься в доказательствах, я их предоставлю. Но тебя привезли сюда не за этим.

– А зачем?

– Если ты здесь, значит, с Заидом что-то случилось.

Мое сердце пускается в галоп, а руки начинают трястись так сильно, что я рискую пролить напиток, потому отставляю его на столик рядом с креслом. Муна внимательно изучает мою реакцию.

– Ты лжешь, – выдавливаю из себя, сама не до конца уверенная в своей правоте.

– Я бы очень этого хотела, – со вздохом произносит она. – Не ты одна влюблена в Заида. Он вообще умеет очаровывать и превращать девушек в своих добровольных рабынь. Мы дождемся, пока Валид освободится и хоть немного прольет свет на происходящее, а до тех пор я готова ответить на все твои вопросы.

– Мне не о чем тебя спрашивать.

– Ты кривишь душой, – прищурившись, парирует Муна. – Тебя заботят множество вопросов, но ты меня не знаешь, а потому не задаешь их.

– Если ты жена Заида, то почему живешь в пустыне?

– Потому что я бедуинка, Джанан.

– Но ты могла бы жить в роскошном доме Заида.

– Мы не были предназначены друг другу.

– Откуда ты знаешь?

– Я из тех, кого называют «фукара». Правда, чаще всего шаманами бедуинов становятся мужчины, Всевышний выбирает их для священной миссии, но случаются и проколы в виде женщин.

– Ты шаманка?

– Шаманка, – кивает она. – Ведьма, фукара. Называй как хочешь.

– И как же шаманка стала женой Заида?

– В свое время его отцу было выгодно заключать такие сделки, вот сыновьям и пришлось за него отдуваться.

– У Заида есть брат?

– Да. Хамуд, – она произносит имя с брезгливой гримасой, как будто оно испачкало ее губы.

– И как давно вы женаты?

– Мне было шестнадцать.

– А почему все же не живете вместе?

– Я не привыкла к роскоши дворцов. Они… как бы это выразить поточнее? Убивают магию, живущую внутри меня. Заид был счастлив здесь пару лет, а потом заскучал по шику. Но я не сожалею ни о чем. Эти два года были самыми счастливыми в моей жизни. К счастью, я уже тогда знала, что не предназначена ему, так что расставание не несло такой горечи.

– И ты не скучаешь по нему?

– Скучаю, – с улыбкой отвечает Муна. – Но уже не как по мужчине. Как по собеседнику, другу, родственной душе, если так можно выразиться. Но мы довольно часто видимся, так что эта тоска кратковременная.

– Он навещает тебя? – ахаю я, а Муна с улыбкой кивает.

– Да.

Ответ короткий, но он как палец с длинным ногтем, который цепляет мои нервные окончания, словно струны гитары. И теперь я слушаю Муну под неровное бренчание расстроенного инструмента, звенящее внутри меня.

– Конечно навещает. Он ведь обязан меня обеспечивать и уделять достаточно внимания, как всякий муж своей жене.

– А это внимание… – я не могу спросить прямо, но даже от догадок меня накрывает отчаяние.

– Разного рода внимание, – склонив голову набок, отвечает она, пристально всматриваясь в меня. От осознания того, на что она намекает, меня бросает в жар то ли от смущения, то ли от гнева. – Тебе не о чем беспокоиться, он уже давно ко мне не прикасался.

Я выдыхаю. Стараюсь делать это тихо, чтобы она не поняла степень моего отчаяния, когда речь заходит о Заиде и других женщинах, но, думаю, Муна и так с легкостью читает меня. Тем более, если она на самом деле шаманка или фукара, или даже ведьма.

– Я не беременна! – выпаливаю зачем-то. С горечью, надо сказать, потому что мечтаю родить Заиду сына.

Муна широко улыбается и слегка качает головой.

– Теперь я понимаю, что он нашел в тебе. Ты как львица, готовая защищать свое. Тогда начни с жизни, которую носишь под сердцем. Когда у тебя были последние регулы?

– Месяц назад, – после коротких подсчетов, выдаю ответ. Сама не понимаю, почему до сих пор обсуждаю с этой женщиной свою интимную жизнь. Я ведь даже не верю до конца, что она на самом деле жена Заида. Это просто сюрреалистичная сцена какая-то.

– У тебя срок примерно три недели, – кивнув, произносит она, а я фыркаю.

– Так даже Шуджа высчитает.

Совершенно неожиданно Муна смеется таким мелодичным и заразным смехом, что у меня на лбу разглаживаются мрачные морщины, а губы так и норовят сложиться в улыбку.

– Шуджа высчитает, – соглашается она. – Только даже он не поймет, почему ты перестала есть рыбу. Тошнит по утрам?

– Нет, – тише отвечаю я. Ладно, про рыбу она могла узнать от служанок гарема, наверняка ей кто-то докладывает обстановку.

– Это хорошо. Но тебе все равно надо поберечься. Сейчас самый важный период…

– Заид бесплоден, – со злостью прерываю я ее.

– Это он так считает, хотя я не раз говорила ему, что это не так. К сожалению, все те девушки, с которыми он ложился в постель до тебя, не могли зачать от него.

– Почему? Они ведь здоровы, – я недоверчиво прищуриваюсь, уже не скрывая подозрительности. Пусть знает, что я не верю ни единому ее слову.

– Они – да.

– Но Заид так и сказал, что бесплоден.

– Ох, Джанан, ты можешь быть утомительной. Он не бесплоден, просто его семя не настолько активно, чтобы цепляться к каждой женщине и зарождать в ней жизнь.

– Не понимаю.

– Значит, оно тебе и не надо. Если коротко: он может зачать, но не с каждой женщиной, а только с подходящей. Теперь понимаешь, почему у него такой большой гарем?

– Я думала, это потому что он любит разнообразие.

– И большое у него разнообразие с твоим появлением было?

– Я могу всего не знать.

– Да брось, все ты отлично знаешь. Будь Заид на самом деле так ненасытен, как о нем рассказывают, то гарем был бы намного больше, потому что ему быстро надоедали бы наложницы. Они бы сменяли друг друга, как день сменяется ночью. Так что советую тебе перестать верить в сплетни и начинать думать своей головой.

Не понимаю, как он мог отпустить ее жить в пустыне. Заид любит умных красивых женщин. Муна именно такая, как бы мне ни хотелось найти в ней изъян. Она изящная, грациозная, остроумная и проницательная. Не хочется это признавать, но мне кажется, они с Заидом очень красивая пара. Одна из тех, которые лишь одним своим появлением привлекают внимание.

Я отвожу взгляд и всматриваюсь в полумрак комнаты. Мне так сильно хочется поверить ей насчет моего положения, но при этом страшно. Еще вчера моя беременность многое изменила бы для меня, а сегодня неизвестно, что с Заидом, и мое положение никак не изменится в связи с тем, что я могу носить под сердцем его ребенка.

– Я не верю тебе, – говорю спокойно, снова повернувшись лицом к Муне.

– Дело твое, – легко пожав плечами, отзывается она.

– Если ты шаманка, способная предсказывать будущее, то почему не знаешь, что случилось с Заидом?

– Есть у шаманов слабое место, – задумчиво и медленно произносит она. – Наши близкие. Люди, которых мы любим. Их будущее туманно, настоящее размыто. Все, что я могу чувствовать, – это тревога и боль. Но такое же чувство прошлой ночью испытала и ты. Или я ошибаюсь?

– Кто тебе докладывает обо мне? – прищурившись, спрашиваю я.

– Слишком много чести, Джанан. Или ты слишком высокого о себе мнения. Я просто такая же женщина, как и ты. Мы любим одного мужчину и даже на расстоянии чувствуем, что с ним что-то произошло.

– Ты слишком спокойна, учитывая, что мы ничего не знаем об этом.

– Заид не умрет насильственной смертью, не волнуйся. И она придет к нему еще не скоро.

– Ты можешь ошибаться.

– Могу. На все воля Аллаха.

– И все равно так спокойно говоришь. Ты не любишь его.

– Не тебе судить о моих чувствах, – с лица Муны слетает веселье. Я даже подумала, что разозлила ее своими словами, но тут она внезапно скривилась, словно от боли. – Валид идет. Сиди на месте.

А сама встает, подходит к моему креслу и, положив ладонь мне на плечо, поворачивается лицом ко входу. И на самом деле, через несколько секунд полог отодвигается, и в шатер входит Валид. Мрачный и осунувшийся, со съехавшими на переносицу бровями и сжатыми в кулаки руками. Он обводит нас с Муной взглядом, останавливаясь на ней. Слегка кланяется, а потом подходит ближе.

– Валид, я жду информацию, – произносит она голосом, полным власти и влияния. Я даже бросаю на нее короткий взгляд, чтобы убедиться, что рядом по-прежнему стоит именно та шаманка, которая так запросто болтала со мной.

– Боюсь, его убили, госпожа, – сдавленно и сипло произносит Валид, а потом крепко сжимает челюсти.

– Что? – выдыхаю я. – Кого убили? – до последней секунды не хочу верить в то, что он может ответить.

Самое интересное, что в этот момент я смотрю не на Валида, а на Муну, и в голове то и дело вертятся на повторе ее слова о том, что Заид не умрет насильственной смертью. И, когда наши с ней взгляды встречаются, в меня словно вонзается отравленная стрела, когда я слышу ответ Валида:

– Господина Заида убили.

Вот так. В самое сердце. Глубоко-глубоко.