Глава 38

– Ну давай же, Амира, открывай глаза, – слышу капризный голос подруги и улыбаюсь, все еще плавая в своем счастливом сне.

– Ее зовут Джанан, – поправляет Тина.

– Это для вас всех она Джанан, а для меня – моя Амира.

– Так ее господин назвал.

– Я вообще-то жила в том гареме и знаю, откуда это имя. Эх, ладно. Может, она потому и не просыпается, что я называю ее старым именем? Джана-а-ан, – шепот раздается у самого уха, и тут я внезапно осознаю, что это не сон.

Распахиваю глаза и, обхватив подругу руками, тесно прижимаю ее к себе. Инас хохочет, но не пытается выпутаться из моих объятий.

– Ты меня задушишь!

– Откуда ты здесь взялась? – спрашиваю я, наконец ослабляя хватку.

Инас провожает взглядом Тину, которая выходит из комнаты и закрывает за собой дверь, и поворачивается ко мне с широкой улыбкой.

– Валид меня привез.

– Из лагеря?

– Нет, прямо из гарема, – качнув головой произносит она. – Усадил меня в свой джип и, не дав даже поговорить с тобой в поселении, привез прямиком к своей семье, представляешь?

Я улыбаюсь, глядя в светящиеся глаза подруги.

– Он и тебя хотел сюда забрать, но Заид приказал, чтобы тебя спрятали вместе со всем гаремом в поселении бедуинов. Ох, ты бы видела истерику, которую я ему закатила. Даже набросилась на него с ногтями, бедному пришлось остановиться в пустыне и утихомирить мою истерику.

– Как? – хрипло спрашиваю я, пытаясь представить себе эту картину.

– Вытащил меня из машины и сказал, что я могу возвращаться в поселение одна. Пешком.

– А ты?

– А я сложила руки на груди и потопала.

– А он?

– Вернул меня в машину, пристегнул и повез дальше, – радостно закончила Инас.

– Ты так влюблена, – с широкой улыбкой произношу я.

– До смерти, – мечтательно соглашается подруга.

– Вы вместе?

Ее глаза становятся огромными.

– Ты что? Разве можно? Я ведь принадлежу гарему господина Заида.

– Но ведь он… – я тяжело сглатываю, не решаясь произнести вслух то, что и так уже столько раз было произнесено и оплакано.

– Не продолжай, – приказывает Инас, накрывая мои губы своими пальцами. – Может, пока ты не произнесешь вслух, это не сбудется.

– А что, если уже сбылось? – печально спрашиваю я, ковыряя шов пододеяльника.

– Верь в то, что он жив.

– А что Валид тебе рассказывал?

– Этот человек состоит из камня. И сердце у него такое же! – фыркает Инас. – Ничего не говорит. Рассказал только, что ты… – она опускает восхищенный взгляд ниже и тянет одеяло, открывая мой живот, кладет на него ладонь, а потом смотрит на меня. – Сказал, что твоя мечта сбылась, ты носишь ребенка Заида.

– Жаль только, что он не увидит своего сына, – дрожащим голосом произношу я.

– Увидит. Ты должна верить.

– Во что, Инас? Валид здесь, живой и здоровый, а Заида нет. Во что мне верить? Муна – жена Заида – предала его.

– Кто-о-о? – лицо Инас вытягивается от удивления.

– Ты не знала? – Она качает головой, продолжая шокировано изучать мое лицо. – Тогда я должна многое тебе рассказать.

Пока привожу себя в порядок, подруга не отходит от меня ни на шаг, слушая истории о поселении бедуинов. Она только осуждающе цокает языком, когда я рассказываю о Муне.

– Мутная личность, это сразу было понятно, – заключает она в конце рассказа. – Я удивлена, как она тебя не отравила, столько возможностей было.

– Наверное, я была ей нужна для чего-то.

– К счастью, Валид всех нас спас, а тетя Хафиза и Аруб нас накормят вкуснейшим завтраком. А еще тетя варит такой кофе, от которого ты будешь бодра и весела целый день, я тебе обещаю.

– Кто такая Аруб? – спрашиваю я, когда Инас обнимает меня за плечи и выводит из комнаты.

– Сестра Валида. Она вдова, поэтому живет с матерью.

– А детей у нее нет?

– Не дал Всевышний, к сожалению. Но она будет рада с тобой познакомиться. Аруб начала учить меня готовить и вязать тончайшие кружевные скатерти. Ты, когда увидишь, влюбишься в то, что она творит с помощью крючка.

Мы выходим на задний двор, где в тени беседки спрятался вполне себе современный стол со стульями вокруг него. Почему-то ночью он показался мне деревянным, но сейчас я вижу, что у него стеклянная столешница и металлические ножки, а поверх постелена и правда неземной красоты скатерть. Вокруг стола суетятся тетя Хафиза, Тина и еще одна женщина, по всей видимости, сестра Валида, Аруб.

– Доброе утро, – здороваюсь, подходя ближе. – Давайте я помогу.

– Доброе, – здоровается тетя Хафиза и широко улыбается. – Что ты, детка, мы уже все сделали. Присаживайтесь, дочки.

– А Валид? – спрашивает Инас с плохо скрываемой надеждой в голосе.

– Так уехал практически сразу, как привез Джанан.

Подруга немного скисает, но все равно старается держаться, чтобы не показать своего разочарования.

Мы рассаживаемся за круглым столом и принимаемся за завтрак. Правда, вкусного кофе мне не достается, вместо него тетя Хафиза протягивает мне ароматный чай.

– На травах, – комментирует она. – Полезный для тебя и ребенка.

Удивительно, но никто здесь не смотрит на меня осуждающе из-за того, что я доставляю слишком много хлопот, хотя могли бы. Ко мне относятся, как к госпоже, законной супруге Заида, несмотря на то, что я была всего лишь его наложницей, пленницей моего тирана, без которого вою по ночам.

После долгих уговоров тетя Хафиза наконец позволила мне помогать им по дому. Теперь моими обязанностями стало пылесосить полы, натирать их до блеска, мыть окна. Иногда я помогаю Аруб с Инас готовить, но чаще занимаюсь уборкой. Это занятие успокаивает меня и хотя бы ненадолго помогает отвлечься от боли, которая то усиливается, то снова притупляется.

Удивительно, но даже с течением времени я не могу отпустить Заида из своих мыслей. Может, это вызвано растущим животом, первыми шевелениями ребенка или тем, что у меня было слишком много времени на раздумья. А может, причина в том, что после того, как потеряла две семьи, Заид стал для меня третьей. И его я тоже потеряла. Как будто кто-то проклял меня, обрекая на вечное одиночество. И вот сейчас, когда внутри меня растет единственный родной человечек, созданный из моей и Заида плоти и крови, страх потерять еще и его усиливается. Я все чаще думаю о том, что будь тут мой мужчина, он уберег бы нас. Но он не рядом. И, наверное, уже никогда не будет. От осознания внутренности снова и снова скручивает тугой спиралью, которая, раскручиваясь, задевает острыми краями все жизненно важные органы.

Я вздрагиваю, когда на спину ложится теплая рука. Повернув голову, смотрю на то, как тетя Хафиза присаживается рядом со мной на скамейку. Некоторое время мы молча смотрим, как горячий диск солнца медленно опускается, скрываясь за безмятежной гладью воды.

– Он вернется к тебе, – спокойно произносит тетя. Я судорожно вздыхаю, а она гладит меня по спине. – Ты должна верить в это до последнего момента. Заид сильный мужчина, он не сдается. И не сдастся. Даже смерти. Он ведь знает, что его ждет любящая женщина, носящая под сердцем его ребенка.

– Не знает, – грустно произношу я.

– Чего не знает?

– Я узнала о своей беременности уже после того, как он уехал и не вернулся.

– Значит, он должен узнать. Только это должно удержать его в живых.

– Если бы вы только знали, как сильно я молюсь об этом.

– И не переставай. Всевышний велик. Для каждого из нас у него есть предназначение, и свое Заид еще не выполнил.

– Откуда вы знаете? – спрашиваю, переведя взгляд на тетю Хафизу.

– Просто знаю, – слегка пожав плечами, она улыбается такой теплой и открытой улыбкой.

– Валид что-то рассказывал вам?

– О чем, детка?

– О Заиде.

– О Заиде вообще или о его нынешнем состоянии?

– О нынешнем состоянии.

– Нет, милая, не рассказывал, потому что сам не знает, что с ним. Он привез тебя и уехал на его поиски.

– Но его нет уже почти три недели, – потухшим голосом констатирую я.

– Валид найдет его, вот увидишь.

– Только живым ли? – задаю риторический вопрос, всхлипнув.

Тетя Хафиза притягивает мою голову на свое плечо и гладит меня, продолжая смотреть на море.

– Даже если мертвым, ты все равно должна оставаться сильной ради продолжения рода Заида. Ради себя и той крохи, которую носишь.

– Это внебрачный ребенок, тетя.

– Я знаю. Но стыдиться тебе нечего, потому что он будет рожден от большой любви, и мы воспитаем его хорошим человеком.

От этих ее слов я снова рыдаю. Благодарная за понимание и обещание не бросать меня одну. И пускай это никогда не сбудется, прямо в эту секунду мне очень важны слова поддержки.

***

Старик Айгизар вытирает со лба мужчины капли пота, прислушивается к его дыханию и со вздохом возвращает старое полотенце назад в миску. Смачивает тряпицу в холодной воде и возвращает ее на лоб.

– Не помер еще? – раздается за спиной скрипучий голос жены Айгизара.

– Не помрет, – качнув головой, отвечает старик.

–Откуда тебе знать? Айгизар, ты уверен, что у нас не будет проблем из-за этого мужчины?

– Зухра, ты предлагаешь его вышвырнуть? – старик поворачивается к жене лицом и смотрит на нее мутным взглядом темных глаз.

– Ты же не видишь совсем, – со вздохом отзывается женщина. – Куда тебе еще людей лечить?

– Я вижу все, что мне нужно, – отрезает твердо.

Зухра с улыбкой смотрит на мужа. Упертый и несгибаемый, совсем такой, каким был в молодости, каким она узнала его и в какого влюбилась. Женщина подходит ближе и кладет руки на плечи мужа, а он тут же накрывает ее ладонь своей, как делал всегда.

– А вдруг он преступник, Айгизар? Что тогда?

– Ничего. Соберется и уйдет.

– Может, надо рассказать Рахату?

– Пока никому ничего не говори.

– Но он собирался детей к нам привезти через две недели.

– Его, – старик кивает на мужчину на кровати, – к тому времени уже здесь не будет.

– Умрет?

– Уйдет, – отвечает он и, взяв жену за руку, прикасается сухими губами к морщинистой коже. – Когда обед будет готов?

– Пойдем, я уже накрыла на стол.

Как только старая супружеская пара покидает комнату, мужчина, лежащий без сознания, тихо стонет. Там, в воспоминаниях, его в сотый раз предают близкие люди, там его пытают, держат в клетке посреди пустыни без еды и воды долгое время. И там он узнает, что женщина, в которую он когда-то без памяти был влюблен и которую сделал своей женой, обещает передать самому страшному их врагу его самое ценное сокровище – его Душу. Его девочку. Единственное существо в мире, которое так искренне дарит ему свою любовь. Ту, которая так самоотверженно боролась за его внимание и любовь. А ведь он так и не признался ей в своих чувствах. А сейчас может быть уже слишком поздно.

Мужчина мечется в клетке своего тела, агонизирует, кричит и пытается вырваться, но с потрескавшихся губ срывается только едва слышный стон, и ни одна конечность не желает шевелиться. В своей голове он умирает сотнями смертей, потому что не может помочь своей любимой беззащитной девочке. У нее больше никого не осталось в целом мире, а теперь и он не сможет защитить ее.

Мужчина тяжело дышит, снова и снова мечется внутри безвольного тела, прикладывает все усилия, а потом набирает полные легкие воздуха и хрипло шепчет:

– Джанан.

На это ушли все накопленные за долгое время силы. Как только последний звук слетает с губ, мужчина снова проваливается в темноту, где – он мог бы поклясться – слышит тихое признание в любви, произнесенное ее нежным голосом. И его имя, которое звенит эхом в голове, но именно оно все еще удерживает мужчину в этой реальности.