ГЛАВА 2. ШЕСТЬ ЛЕТ СПУСТЯ. СТАРШИЙ НАСЛЕДНЫЙ ПРИНЦ

Не раз младший наследный принц будет вспоминать взгляд серых глаз и воссоздавать в памяти запах чайной розы. Шесть лет поисков ничего не дали. Тоска, поселившаяся в душе словно бы навечно, сделала его замкнутым и угрюмым. Все чаще он, стоя у окон своей спальни, с грустью в глазах смотрел на бегущие по стеклу струи, напоминающие слезы. Такие же слезы струились в его душе по его истинной паре. Шесть лет он смотрел на багровый закат, своим окрасом напоминающий оскал смеющегося над ним зверя. Смотрел на вспышку зелени листвы и травы после зимних холодных ледяных ветров. Смотрел, как срывается и летит подхваченная ветром желтая листва деревьев. Смотрел, как тускнеет трава, бросая ему в лицо напоминания о волосах Нэйры. Смотрел, как нити ночи расползаются по Тистрелу, вьются, взлетают и падают на землю чернотой волос Джейн, вплетая в них свет далеких звезд.

Шесть лет бесконечных поисков, шесть лет он ложится в холодную, пустую кровать, сжимая кулаки от тоски и одиночества.

Редгар нахмурился, от брата давно не было вестей. Клан Черных драконов сильно изменился, огненный истинный дух любви, которого так ждали, осчастливил только его. Но счастье оказалось таким же горьким, как шатот (*недоигравшее вино).

Мысли о брате наполнили душу тревогой.

«Может, прекратить все эти поиски и отдаться на волю судьбы. Так, пожалуй, будет честней по отношению ко всем, кто задействован в поисках моей истинной пары. Так и сделаю, вернется брат, объявлю поиски оконченными. Пора уже и брату поискать свою истинную пару, а не заниматься моими проблемами».

Легкая улыбка тронула его губы при воспоминаниях о том, как схожи их вкусы в отношении женщин. Все решено.

Он прилег на кровать и собрался в очередной раз сражаться с бессонницей, но внезапно на него навалился сон, закружил, унося в дрему без сновидений.

***

Старший наследный принц разгонял белые облака своими мощными крыльями, черная чешуя, покрывавшая все его тело, поблескивала и переливалась от палящих лучей солнца. Десятый день поисков вымотал, мышцы задеревенели и болели, тело ждало покоя и расслабления. Хотелось окунуться в прохладные воды озера и смыть осевшую пыль и грязь с чешуи.

Завидев гряду видневшихся впереди гор, он обрадовался. Граница королевства Черных драконов, вот где можно расслабиться и отдохнуть, наверняка в горах даже есть водопад. Мысль о холодных и сильных струях, льющихся по крыльям и телу, наполнила дракона нетерпением.

В предвкушении отдыха Черный дракон сильней взмахнул крыльями и вскоре перелетел первый пик невысокой горы. Он в удивлении завис в воздухе, зорко оглядывая открывшуюся ему картину. Зеленые луга сочной травы обрамляли берега синего озера, расположенного в ложбине гор. К озеру стекали воды водопада со скалистой горы. Неподалеку возвышался небольшой замок, явно принадлежащий драконам. Серые камни двухэтажного дома покрывал зеленый плющ, крышу — сиренево-зеленый мох, два высоких пролета занимали несколько витражей окон.

«Странно. Кому может принадлежать этот дом? Драконы селятся стаями, в одиночку никто никогда не жил. Зачем кому-то уединяться, жить в такой глуши среди гор? А может, Коричневые драконы облюбовали уединенный уголок гор и никого не поставили в известность? Захватили территорию Черных драконов и живут себе припеваючи. Слишком много вопросов, но пока спешить не буду, дождусь ночи и понаблюдаю за замком».

Черный дракон слился с серыми камнями горы и не спускал своих золотых глаз с единственных открытых взору частей замка — окон. Если бы он увидел, как изменился цвет его зрачков, был бы очень удивлен.

Мышцы ныли от усталости, но больше от вида синих вод озера и шумящих потоков воды, так манивших к себе. Внутренний дракон заворочался внутри и Сакран замер от необычного чувства. Конечно, все драконы знали, что в них живет драконья ипостась, но вот что она проснется в нем, принц даже не предполагал.

«Чего караулим?!»

Старший подпрыгнул и, озираясь по сторонам, чуть не закричал от паники и непонимания.

«Вот это ты даешь! А еще хозяин! А я так долго ждал, томился взаперти, изнывал от скуки. И на тебе, первый мой контакт — и хозяин покрывается испариной и броней от страха. А еще дракон называется! И не просто дракон, а венценосный!»

Сакран осмотрелся по сторонам и прислушался к себе.

«Наконец-то понял, кто с тобой разговаривает!»

— Прости, это очень необычно.

«Зачем говорить вслух, мы можем с тобой общаться ментально. Так чего ты тут сидишь уже полдня и пялишься на замок? Драконессу высматриваешь?!»

Старший принц почувствовал, что его глазами на замок смотрела его драконья ипостась. Это было очень необычное чувство, смотреть и понимать, что кто-то внутри тебя тоже видит то, что и ты.

«Причем здесь драконесса?! И никого я не высматриваю!»

«Как никого?! Тебе сколько лет?! Твоя душа должна рваться на части от предвкушения близости! Неужели тебе по ночам не снятся эротические сны?!»

У Сакрана от недовольства стали широко раздуваться ноздри, брови резко сошлись. Даже если это внутренний дракон, он не вправе задавать такие вопросы.

«И чего ты злишься?! Ты молодой здоровый самец, давно пора высмотреть себе самку! А не изнывать от желания».

«С чего ты взял, что я изнываю от желания?!»

«Как с чего?! Так все самцы себя ведут. Или ты дефектный? Подожди, проверю твою ауру и организм».

Дракон замер, и его нижняя челюсть слегка отвисла от понимания того, что его сейчас кто-то сканирует. Он чувствовал, как внутри него драконья ипостась заворочалась, потом закряхтела, как старый дед, и издала протяжный звук с ноткой разочарования и паники: «Да-а-а!»

Уловив интонацию голоса дракона, принц впал в ступор, по спине пробежали мурашки недоброго предчувствия.

«Запущено-то как все!»

Старший наследный принц тяжело сглотнул и опять замер с широко расширенными глазами. В мыслях сразу стали вспыхивать все болезни, о которых он знал. Хорошо, что он не в человеческом облике, а то бы волосы на голове встали дыбом.

«Что, так все плохо?»

«Ниже среднего».

«Что ниже среднего?!» — Принц разозлился.

«Ниже среднего — это когда желание иметь самку спит где-то в лапах».

«Почему в лапах?» — Черный дракон немного ожил и его брови сошлись к переносице.

«То есть совершенно нет никакого желания к спариванию!»

«Тьфу ты!» — Принц сплюнул на камни от разрастающегося бешенства.

«Чего ты плюешь?! Чего плюешь! Я твое второе „Я“! И в первую очередь беспокоюсь о продолжении рода! А ты чего такой напряженный, подумал что недоброе?»

«Отвали от меня! Слышу тебя всего ничего, а уже голова кругом. И с какой стати ты вдруг соизволил со мной заговорить?! Жил без тебя столько лет и спокойно было! — Расползавшаяся внутри тишина вдруг подействовала на принца странным образом. В груди разгорался жар тоски и одиночества. — Ты чего со мной делаешь?»

«Ничего, сижу и молчу. Тоже думаю — и чего я вдруг очнулся от сна? Дремал бы себе спокойно, сны смотрел эротические».

«Опять!» — Сакран издал недовольный рык.

«Ладно, не буду больше, надо же было очнуться в теле такого недалекого дракона. Не хочешь говорить о драконессах — тогда давай о чем-нибудь другом поговорим. Ты так и не ответил на мой вопрос. Чего ты тут сидишь и пялишься на этот дом полдня?!»

«Ты вообще замечаешь, что вопросами сыплешь, не останавливаясь? И скажи, у всех драконов драконья ипостась такая озабоченная или только мне эксклюзив достался?»

«А много я говорю оттого, что так долго дремал».

Сакран почувствовал, как драконья ипостась расплылась в довольной улыбке.

«Чего ты такой довольный?»

«Слово эксклюзив понравилось, я ведь действительно один-единственный и неповторимый. Вот у прошлого моего хозяина четверо дракончиков в браке было».

Ноздри Сакрана широко расширились от тяжелого недовольного дыхания.

«А ты, оказывается, еще и нервный. Как детей делать будешь с такой нервной системой?!»

«Я тебя сейчас задушу, если ты не замолчишь!»

«Точно дефектный, — заворчал недовольно драконий дух, — интересно посмотреть, как ты это будешь делать? Ишь слабонервный какой — и все из-за того, что…»

Драконий дух замолк на полуслове, почувствовав смену настроения хозяина, и вместе с ним стал всматриваться в мелькающую тень в окнах замка.

«Что — будем брать?»

«Кого брать?!» — Сакран на некоторое время впал в ступор и забыл о замке.

«Замок».

«Зачем мне его брать?!»

«Не знаю, так обычно говорят».

«Можно тебя попросить об одной услуге?»

«Я весь внимание, надеюсь, это просьба привести тебя к истинной паре».

Старший принц закатил глаза от навалившейся усталости — всего-то несколько минут разговора со своей драконьей ипостасью, а он уже выжат как лимон. Не видел, чтобы брат дергался как паралитик от своего внутреннего дракона, а ведь у него тот наверняка тоже очнулся.

«Прилечу в замок, расспрошу, а то это мое второе „Я“ больно говорливое и озабоченное».

На низину котлована давно наползла тьма, голубая гладь воды теперь поблескивала от двух ночных светил. Черный дракон взмыл в небо, слившись с темнотой, тихо спикировал в воды озера, стараясь не разрушить тишину. От прохладной воды, коснувшейся чешуек и кожи, охватили восторг и блаженство. Дракон чуть не издал вопль радости, но вовремя спохватился и тихо подплыл к берегу. Выйдя из воды, принял человеческий облик.

Принц внимательно осмотрел замок и, увидев в окне промелькнувшую тень, медленно пошел по вытоптанной тропинке.

Подойдя к замку, с интересом взглянул на ухоженные вазоны с цветами и несколько дивных невысоких деревьев, чьи ветви свисали низко к земле. Было странно видеть среди камней плодородный слой почвы, засаженной диковинными растениями.

Сакран остановился на верхней ступеньке крыльца и осторожно открыл дверь. Венценосным особам вход в жилища драконов всегда открыт. Принц вошел в едва освещаемый холл и осмотрелся по сторонам. Возле одной из стен стоял диван, покрытый разноцветным ярким пледом, на полу лежал круглый белый ковер, в центре которого было выткано золотое солнце. Возле окна, закрытого золотыми шторами, стояла высокая ваза.

Дракон прислушался к отголоску звуков, доносившихся из дома, и пошел в ту сторону. Движения принца сейчас напоминали плавные движения хищника на охоте, любопытство все сильнее горело внутри, но внутренний дракон, к счастью, замолчал и не мешал. Принц чуть постоял возле входа в комнату, откинув тяжелую гардину, потом сжал ее в руке и замер, впившись взглядом в девушку.

В небольшой гостиной хозяйка накрывала на стол. Склонившись над серединой стола, она, держа в руках блюдо, ставила его в центр. Блюдо, возможно, было тяжелым, потому что девушка практически зависла над столом, оттопырив свою круглую попку прямо в сторону вошедшего.

Наследный принц увидел плотоядный взгляд своей второй ипостаси и крупный комок слюны, застрявший в горле, они проглотили одновременно.

«Ух! Ух! — Внутренний дух, казалось, позабыл все слова от этого зрелища, а тело наследного принца окатило волной жара и желания. — Хватай ее и бегом в пещеру!»

Наследный принц от таких заявлений резко пришел в себя, вздохнул несколько раз тяжело, стараясь выровнять дыхание.

Девушка, вероятнее всего, услышала его, так как замерла и резко развернулась.

Лучше бы она этого не делала, ибо наследный принц перестал дышать, остановив свой взгляд на больших округлостях грудей незнакомки, слушая завывания своей ипостаси и смачное ее причмокивание.

«Чего же ты, остолоп, замер?! Смотри, какие спелые данхи (*дыньки), такие притягательные, манящие, зовущие нас обласкать их. Посмотри, как они изнывают от желания, как они пружинят от ее движений, они так и просятся к нам в руки. Да что в руки, мы обласкаем их своим языком, будем дразнить, слегка прикусывать, чтобы ее тело изнывало от желания».

Наследный принц, вспоминая потом все детали своего появления в замке и млеющее лепетание внутренней сущности, удивлялся, как он сумел устоять и не наброситься на незнакомку. У него было только одно объяснение — увлеченный размером груди девушки, он находился в ступоре и совсем не слышал, что там трезвонит его второе «Я».

— Кто ты такой?! — Девушка, нахмурив брови, гневно посмотрела на принца. Ее припухлые розовые губы застыли в напряжении.

Принц, оторвавшись от ее грудей, только сейчас понял, что совершенно не дышал. Нервно вздохнув, зацепился взглядом за тонкий изгиб ее талии, плавно переходящей в пухлые большие бедра. Принц и драконья ипостась вновь одновременно сглотнули и, наконец, выдохнули застрявший внутри воздух.

— Мы это. Мы.

Сакран совсем забыл слова и был сейчас больше похож на блеющую овцу.

«Идиот! Кто так разговаривает с девушками?! Где твое красноречие?! Где твое воспитание?! А еще венценосная особа! Ты точно дитя своих родителей?!» — Драконья ипостась кричала, рычала, негодовала и рвалась, в какой-то момент принцу показалось, что ей даже удастся выскочить наружу, но ее остановил недовольный голос.

— Ты не один?!

Девушка обошла принца, окинув его все тем же хмурым взглядом, скрылась в коридоре дома, оставив после себя в воздухе легкий аромат жасмина. Запах окончательно замутил разум принца и только вопль внутреннего дракона вывел его из дурманящего омута.

«Ты чего стоишь с отвисшей челюстью?! Беги, хватай, ее, пока другой дракон не украл нашу пери! Такая лапочка и одна-одинешенька в таком большом доме».

«Да замолчишь ты! Я и так из-за тебя полным идиотом выгляжу!» — Принц зло рыкнул, выражая свой гнев.

Внутренний дух заворчал недовольно, и Сакрану даже показалось, что он слышит фырканье.

Девушка вернулась, окинула принца взглядом с головы до ног.

— Так где второй?

— Я один, — к принцу вернулось его красноречие.

— Чего в нашем доме забыл?!

Она дерзко вскинула подбородок, выражая негодование, сжав сердито свои ярко-алые губы.

Взгляд Сакрана завис на таких близких и недоступных губах. Сглотнув, он постарался отвлечься от их невинного притяжения, посмотрел незнакомке в глаза, утонув в их пронзительной синеве.

— Простите за вторжение, я десять дней в пути, так обрадовался, увидев дом собратьев, что позабыл обо всех приличиях.

Их разговор прервал басистый голос, разносящийся эхом по всему замку.

— Дочка, у нас опять гости?!

При словах «опять» и «гости», принц напрягся, почему-то внутри заворочалось скребущие чувство ревности. К счастью, его второе «я» молчало — и на этом спасибо.

Вошедший мужчина окинул принца взглядом с ног до головы, брови незнакомца поднялись в удивлении, уголки губ разошлись в радушной улыбке.

— Какие дорогие гости! Дочка, что же ты заставляешь гостя стоять на пороге?! Это же…

Незнакомец замолчал на полуслове, увидев, как брови гостя сошлись к переносице и черный вертикальный зрачок пронзил недовольством. Хозяин замка сразу сориентировался:

— Доченька, позволь представить тебе Сакрана, молодого дракона из нашего клана.

Незнакомец убрал все регалии принца, назвав его по имени.

— Вижу, что нестарый. Сил, значит, предостаточно, вот пусть и летит, куда летел.

— Доченька, разве так можно? — Отец посмотрел на дочь укоризненно.

Наследный принц не обращал внимания на перепалку дочери и отца, издав легкий вздох облегчения. Незнакомка не признала в нем старшего из принцев, и он решил скрыть свой титул.

— В чьем замке имею честь находиться?!

— Граф Ревель Дэрван, а это моя дочь Ясиния.

Их разговор прервала девушка.

— Я никого в гости не звала! — Лицо девушки все больше напрягалось, недовольные складки пролегли между бровей.

— Ясиния, доченька, не позорь меня и себя перед гостем!

Отец вновь посмотрел на дочь осуждающе, но в его голосе слышались нотки веселья.

— Прошу вас, садитесь к столу, отужинаете с нами и, может, поведаете, что привело вас в наши края?

Принц кивнул в знак благодарности, сел на мягкий удобный стул, сразу почувствовав облегчение. Он старался не смотреть на девушку, чтобы лишний раз не тревожить свою драконью ипостась, уж больно она озабочена проблемой спаривания. Только как ни старался принц, глаза невольно осматривали девушку.

Он затаил дыхание, когда она, откинув за спину свою черную длинную косу, встала рядом и стала накладывать жареное мясо на его тарелку. Принц смотрел на ее пухлые руки и пальчики, облизнул свои пересохшие губы, когда взял тарелку из ее рук. Правда, его руки заходили ходуном от испуга, когда резкий крик внутри прошелся по каждой клеточке.

«Чего ты сидишь как остолоп! Обними, прижми ее к себе, посади на коленки и впейся губами в ее губы! Посмотри, как они похожи на едва раскрытый розовый бутон. Так возьми и сорви этот бутон, познай его сладостный нектар невинности».

«Слушай, ты, озабоченное создание, где ты только набрался всей этой пошлости?! Если ты сейчас не успокоишься, я не знаю, что с тобой сделаю, но это будет точно больно».

«И что ты можешь такое мне сделать?!» — в интонациях внутреннего духа звучали нотки удивления.

«Встану и улечу сейчас же».

Принц почувствовал, как внутренний дракон отключился, это было похоже на недавнюю пустоту без криков и терзаний разума. Но почему-то это угнетало, и чтобы отвлечься от непонятных нахлынувших чувств, Сакран посмотрел на графа.

— Я разыскиваю одну девушку, — взмахнул рукой принц и в его ладони появился портрет, который он протянул графу, — посмотрите, может, встречали?

Граф взял портрет и развернул его. Его брови слегка вздернулись в удивлении, сидевшая рядом дочь вскинула взгляд на портрет и сразу отвернулась, делая вид, что это ее не касается.

— Нет, такую девушку я не встречал. — Ревель передал портрет принцу.

Сакран посмотрел на графскую дочь в удивлении, но тот прервал его раздумья:

— Моя дочь не покидает пределов дома.

Неожиданно стакан в руке Ясинии затрясся и разлетелся вдребезги, обрызгав стол, девушку и принца соком паклы (*фрукт, похожий на персик).

— Что с тобой, дочка?! — в голосе графа было волнение, он привстал со своего стула.

На лице принца застыло недоумение.

— У меня в голове говорит голос, — расширенные от страха глаза девушки увлажнились от выступивших слез.

— И что он вам говорит? — Принц откинулся на спинку стула, придав лицу спокойствие, в глазах плясали искры веселья от догадки.

— Что я… что я… что я дура.

Девушка едва смогла вымолвить слова, на лице отражалась вся гамма чувств переживания и непонимания.

Вилка из рук графа упала и звонко ударилась о тарелку, на его лице застыло недоумение. В комнате повисла гнетущая тишина.

Принц подался вперед, сделав пас рукой, убрал пятна сока со стола, своей одежды и с девушки. Пока она наблюдала за его действиями, продолжил свои вопросы:

— Что еще хорошего вам сказала ваша драконья ипостась? — Его уголки губ, не вытерпев, слегка дернулись вверх. Но сразу вернулись в свое прежнее состояние.

— Кто?!

Вопрос слетел с губ графа и его дочери одновременно.

— Внутренняя драконья сущность или проще — ваше второе «Я». Каждый дракон знает о существовании внутренней ипостаси.

Граф нахмурил брови.

— Все это так странно, внутренняя сущность не проявляет себя вот уже несколько тысячелетий.

— Да, но в мире случились большие перемены, священный дух вернулся и уже отметил брачными узорами истинной пары руки моего брата и его суженой.

— Это что теперь, какой-то дух будет решать за меня, за кого я должна замуж выходить!

Ясиния приподнялась, ее ноздри раздувались от гнева, черный зрачок стал тонкой нитью, она излучала столько злости, что принцу показалось, что девушка сейчас превратится в драконессу и выпустит на него все свое пламя гнева и негодования.

— Простите, если я вас чем-то обидел, но думаю, теперь вы можете подробнее расспросить обо всем свою внутреннюю сущность, она знает ответы на многие вопросы.

— А вы свою сущность не расспрашивали?!

«Спаси меня Богиня!»

После промелькнувшей мысли принц придал лицу спокойное выражение.

— Вы знаете, у нас с внутренней сущностью разные взгляды на жизнь, поэтому я стараюсь лишний раз ее не трогать. — Сакран, пока отвечал на вопрос девушки, не сводил глаз с ее недоступных губ, будоражащих его.

Щеки девушки от его взгляда покрыл легкий румянец, перешедший в алый пурпур, захватив в плен и кончики ее ушей.

— Я, пожалуй, пойду.

Она вскочила и постаралась быстрей выйти из комнаты, и только сейчас принц обратил внимание, как она тяжело переваливается при ходьбе с одной ноги на другую. Но его мало это волновало, потому что все его внимание было приковано к движению ее упругих ягодиц, просвечивающих сквозь тонкую ткань платья. Девушка ушла, а принц осоловевшими глазами продолжал смотреть на дверной проем. Его внутренняя сущность после томных вздохов перешла к завыванию и скулению.

Равель, наблюдавший за уходом дочери, понял взгляд венценосного принца по-своему.

— Вижу вашу растерянность.

Принц посмотрел на графа и теперь на его лице проскользнули нотки недоумения.

— Понимаю, что это странно слышать, но моя дочь родилась калекой. У нее одна нога короче другой с самого рождения. Ни один маг не смог исправить этот дефект. К сожалению, когда Ясиния подросла и стала общаться с детьми стаи, ее закидали насмешками. Как вы понимаете, ни один родитель не может видеть слезы своего дитя, тем более девочки. Мне пришлось пойти на крайние меры, и, разыскав уединенное, подходящее для нас место, я принялся за строительство замка. Когда он был готов, я перелетел со своей семьей в эти горы, но, к несчастью, у моих любимых драконесс разное мнение на уединение. Моя жена не смогла без стаи и поэтому живет в нашем замке в окружении родственников, а мы с дочерью — здесь. И я вот уже пятьдесят лет разрываюсь между двух огней. Каждая требует к себе внимания.

Граф поник, он попытался улыбнуться, но это больше было похоже на грустную ухмылку.

Принц не стал разубеждать графа в том, что не увидел недуг Ясинии, иначе возникнет вопрос, на что он тогда пялился, но следовало поддержать разговор.

— Я не помню Ясинию маленькой.

— Мы не бывали во дворце.

— Понятно. Вы говорили, что вас посещают гости.

Граф тяжко вздохнул, было видно, что данный вопрос его тяготит.

— Понимаете, моя дочь уже вошла в возраст, когда драконессе пора создавать свою пару. Моя жена подыскала ей достойного жениха графа Трейлонда из клана Коричневых драконов, но вкусы оказались разными. Ясиния ничего не желает слышать о графе. А когда он прилетает, она приходит в бешеную ярость.

«Я тебе говорил, говорил, чтобы ты ее хватал и бегом в пещеру! А ты! Ящер коронованный! Упустил нашу пери, наш цветок чистоты и невинности. Не буду больше с тобой разговаривать! Живи один без моих подсказок!»

Внутренний дракон поскулил, поворчал и умолк, оставив в душе Сакрана звенящую холодную пустоту.

— Теперь вам не нужно принуждать вашу дочь выходить замуж, истинный дух сам найдет ей подходящую пару. — Принц говорил, а сам представлял, как на их руках с Ясинией плетутся алые узоры истинной пары и от этого его сердце заныло. — Портрет девушки, который я показывал, это истинная пара моего младшего брата, мы разыскиваем ее вот уже шесть лет и все безрезультатно.

— Но как такое возможно?! — Ревель удивленно смотрел на принца.

— Я знаю очень мало, только то, что она человек и прибыла из другого мира. Она упала на спину брату, израненному в бою, держа в руках артефакт истинного духа. Девушка из другого мира и мой брат стали первой парой, которую дух наградил узорами истинной пары. Но так как это произошло впервые, мой брат в связи ранами плохо помнил, что с ним случилось, и оставил девушку одну в пещере любви. Она его не окликнула и пошла своей дорогой в чужом мире, только ушла недалеко. Двое мужчин повстречались ей на тракте, что между ними произошло — неизвестно. В какой-то момент узоры истинной пары проявились на руках моего брата. Мы как раз находились в тронном зале в связи с моей предстоящей женитьбой, и сказать, что мы были поражены, значит — ничего ни сказать. Больше всего мы оторопели, когда с его рук полыхнул огонь. Брат бросился на защиту своей пары, но опоздал. Когда прилетел на место, где произошла трагедия, девушки уже не было. Мы отправились на ее поиски, и только в одном небольшом городке посчастливилось узнать о ней немного. Последний свидетель, который смог бы пролить свет на те события, к сожалению, умер до того, как мы его отыскали. С тех пор прошло уже шесть лет, мы облетели практически весь мир Тистрела, но пока не нашли ни одной зацепки.

— А как же руны истинной пары, разве их нельзя применить в поиске?

— Брат пытался много раз, но они молчат.

— Так, может, девушки уже нет в живых?

— Она жива, если бы умерла, руны на руках брата стали бы черными, и я не хочу даже представлять, что с ним произойдет. Спасибо за гостеприимство, думаю, мне пора отправляться в путь.

— Что вы, ваше сиятельство, не обижайте старика, заночуйте, отдохните на мягкой постели, а утром, если не передумаете задержаться, продолжите путь.

Принц улыбнулся.

— Пожалуй, вы правы, задержусь на ночь, больше, к сожалению, не могу, больно смотреть на страдания брата.

Ревель и принц еще немного посидели за распитием кувинского вина, поговорили на разные темы, а потом хозяин дома отвел принца в гостевую комнату.

Сакран оглядел кровать и, представив, как на ней спит другой гость, издал рык, но только про себя, чтобы не смутить хозяина дома. Но граф развеял все его недовольство.

— Наконец эта комната используется по своему предназначению.

— А разве раньше в ней никто не оставался?

Принц старался не смотреть на графа, отвернувшись, он делал вид, что рассматривает интерьер.

— Кроме графа Трейлонда, наш дом не принимал гостей, но его я не имел права оставлять на ночь, сами понимаете, по какой причине.

— Да, да, понимаю.

Принц подошел к кровати, сев на нее, стал расстегивать пуговицы пиджака.

— Не буду вам мешать, хороших сновидений.

Граф ушел, оставив принца одного. Сакран движением руки скинул с себя одеяние и прилег на кровать. Но только закрыл глаза, как перед ним встал облик Ясинии, из груди вырвался тяжкий вздох, но, к удивлению, вторая сущность молчала и не желала вступать с ним в разговор.

«Хоть в этом повезло», — пронеслось в голове, и он погрузился в тревожный, волнующий сон.

***

Принцу повезло, в отличие хозяйки замка, которая вот уже битый час взволнованно ходила по комнате в одной ночной рубашке и, жестикулируя, высказывала бурное негодование своей драконьей ипостаси.

— Как ты можешь мне такое говорить! Взять и пойти в спальню к незнакомому дракону. Да у меня от одной этой мысли щеки пылают от стыда!

«Ты не понимаешь, он сейчас спит, да к тому же — совершенно голый!»

— Почему голый?! — Ясиния остановилась, вскинула голову, нахмурив брови. Картина обнаженного мужского тела встала перед глазами.

«Все драконы спят голым, им всегда жарко. Мы только немного его рассмотрим, может, разочаруемся, а может, полюбуемся и сбежим»

— Ты опять! У меня уши покраснели и стали похожи на спелый терпат (*помидор). Мало того, что ты опозорила меня за столом, так ты и сейчас мне покоя не даешь! — Девушка вновь нервно зашагала, схватившись руками за уши в попытке их остудить.

«Чего это я опозорила, я ведь тебе только сказала, что ты дура, если воротишь нос от такого красавца! Я ведь советовала тебе рассмотреть его получше — на предмет истинной пары. Такой красавчик — высокий, плечи широкие, орлиный нос. Глаза цвета палящей пустыни и обжигающий страстью зрачок, мурашки от всего этого».

— С чего ты взяла? Обычные у него зрачки, черные как ночь, и у меня не бегали никакие мурашки!

«Это у тебя не бегали, а я до сих пор вся пупырчатая. Да и где тебе понять, ты ведь холодная как лягушка. А вот у меня бегают волны одна за другой, одна за другой, не успеваю считать».

— Как ты можешь ощущать мурашки, если у тебя нет тела?!

«Да, тела нет, но вот связь — есть, и я могу ощутить, могу почувствовать его дракона».

Ясиния остановилась и захлопала глазами в изумлении.

— Ты чувствовала его сущность?!

«И не только, а еще мы смотрели друг другу в глаза, и знала бы ты, сколько в этом взгляде было желания! Эх! Какой он все-таки сексуальный, его дракон».

Почувствовав, как по телу расползается волна горячего желания, Ясиния закричала от возмущения.

— Прекрати сейчас же! Что ты себе позволяешь! Это твои желания, а не мои, и не смей мне их навязывать! Слышишь!

Девушка выбежала из комнаты и бросилась прямиком к водопаду. Встав под холодные струи воды, она старалась смыть со своего тела жар желания. И это, к счастью, почти удалось, но только жар все равно не ушел, вернулся, и он терзал, скручивал, мутил разум. Не в силах справиться охватившим ее тело желанием, девушка расплакалась. Ее внутренняя сущность, не ожидавшая такого, растерялась и затихла. Кто ж знал, что после стольких лет молчаливого заточения драконьей ипостаси, человеческая сущность совершенно разучилась прислушиваться к своему второму «Я».

Ясиния стояла под струями водопада до тех пор, пока ее тело не покрылось синевой, а зубы не начали отбивать равномерный звонкий стук. Она заглянула вглубь себя и, не услышав внутреннюю сущность, вздохнула с облегчением.

Прибежав в спальню, закоченевшими пальцами сбросила мокрую сорочку, с большим трудом надела другую, упала на кровать и сразу провалилась в беспокойный сон.

***

Старшего принца всю ночь сопровождал длинный, порой граничащий с явью сон. Ясиния, совершенно обнаженная, стояла под холодными струями водопада и плакала. Он рвался к ней сквозь пелену сна. Желание успокоить и согреть ее посиневшее от холода тело разрывало и истязало душу. Голова принца беспокойно металась по подушке, руки скручивали и прижимали к телу одеяло, но понимая, что это всего лишь ткань, он отшвыривал ее и вновь метался из стороны в сторону. Его дыхание участилось, когда он увидел, как девушка вышла из-под струй водопада. Ее большие груди с затвердевшими сосками маняще выпирали сквозь прилипшую мокрую сорочку. Принц шел за ней следом, полностью отдавшись оковам сна. Тяжело шагая по мраморному полу, девушка оставляла после себя капли воды, падающие с сорочки и волос. Зайдя в спальню, остановилась. А принц с жадностью наблюдал за каждым ее жестом.

Ясиния с трудом расплела трясущимися руками свою мокрую толстую косу, длинные пряди волос упали черной волной, прикрыв пухлые ягодицы. Из груди дракона вырвался взволнованный стон. Девушка скинула с себя мокрую сорочку. Принц задеревенел с растопыренными пальцами в желании обнять и притянуть к себе это трясущееся, покрытое колючими мурашками тело.

Девушка, как будто чувствуя чужой взгляд, пронизывающий и жадный, пыталась торопливо надеть на тело сухую сорочку. Но тонкая ткань, быстро намокая, цеплялась и прилипала, как будто специально еще больше натягивая в тонкие струны нервы смотревшего на Ясинию дракона, но наконец упала до пола, закрыв, спрятав девичье тело от чужого взора.

Губы принца сжались в тонкую линию, брови нахмурились, черный зрачок то сужался, то расширялся, пока дракон наблюдал, как девушка шла, переваливаясь при ходьбе, но даже в этом Сакран видел красоту. Будто ее тело плавно качается на водах озера.

Принц вновь раскинул руки в желании обнять, поддержать ее на этих волнах. Ясиния легла на кровать, схватила одеяло все еще трясущейся рукой, постаралась плотнее укутать свое окоченевшее тело. Подтянув одеяло под самый подбородок, она все еще продолжала трястись.

Сакран смотрел на ее посиневшие губы, слышал стук зубов от бушевавшей в теле лихорадки, и ему казалось, что его сердце точно так же содрогается от тяжелых глухих ударов, а душа стонет, мечется в желании захватить в свои объятия эту девушку — и не отпускать.

Принц прилег рядом, обнял и прижал к себе девушку, его захлестнула волна всепоглощающего счастья, он слился воедино с ее телом, передавая свою силу и жар. Наполняя теплом, лаская, даря нежность каждой клеточке ее тела. Дыхание Ясинии сразу успокоилось, с лица сошли строгость и заносчивость, на щеках выступил румянец, алые пылающие губы слегка приоткрытого ротика манили, поднимали из недр дракона до сих пор неведомые чувства. Он еле сдержался от порывов, чуть коснулся губами ее лба и, почувствовав жар, нахмурил брови.

Наследный принц резко открыл глаза, понимая, что этот сон был слишком явным. Он встал, быстрым движением руки выпустил заклинание и оказался уже полностью одет. Выйдя из комнаты, прошел по коридору, завернув за угол, остановился, прислушиваясь к себе. Быстрым шагом направился в том направлении, где совсем недавно его душа, слившись воедино с сущностью, пыталась спасти девушку. Открыв тихо дверь, вошел в комнату и замер, любуясь красотой Ясинии.

Сон был вещим, да и сон ли это был, он не стал задаваться вопросом. Девушка лежала вся раскрасневшаяся, ее голова металась по подушке, лицо раз за разом искажалось от болезненной ломоты тела. Черные волосы лежали в беспорядке, лоб был полностью покрыт капельками пота от жара. На ее руках, шее и подбородке то и дело выступали голубые маленькие чешуйки, на миг замирали и медленно, с неохотой исчезали под кожей.

Девушка, пытаясь бороться с болезнью, старалась принять свою истинную ипостась, но, наверное, из-за большой температуры и слабости, ей это не удавалось, и она еще больше теряла силы. Ясиния была в беспамятстве и могла в любой момент умереть из-за большой потери жизненного потенциала.

Дракон подошел к кровати, раскинув пальцы над девушкой, зашептал заклинания. С его рук полилась золотая энергия, присущая только драконам королевских кровей. Она бережно окутала тело девушки, создавая плотный золотой исцеляющий кокон. Принц наблюдал, как ее тяжелое дыхание постепенно выравнивается, как ее лицо медленно расслабляется, отступает болезненный спазм, уступая место умиротворению.

Сакран еще постоял некоторое время, развернувшись, вышел. Душа рвалась на части от тоски и расставания, ему хотелось рушить этот мир, бросаться на горы от отчаянья, раз за разом врываться в твердый камень своим телом — до тех пор, пока не наступит покой. Старший наследный принц отдал бы все, лишь бы истинный дух признал Ясинию его истинной парой, но дух молчал, оставив принца наедине с его душевными терзаниями.

Желание быстрей покинуть замок мутило разум. Но покидать дом, который принял так радушно — это было бы неприлично.

Принц прошел в гостиную и встретился с взволнованным и удивленным взглядом хозяина дома.

— Так рано?

— Да. Дела. Спасибо за гостеприимство. Рад был познакомиться с вами и вашей дочерью ближе. Не хотелось покидать ваш дом с плохими новостями, но, к большому сожалению, ваша дочь немного простыла.

Ревель вскинул голову, в глазах его скользнули боль и растерянность, он быстрым шагом направился к выходу.

— Простите за вмешательство, я окутал ее золотым коконом.

Граф замер и поднял на принца полный недоумения и удивления взгляд.

— Я не прикасался к вашей дочери, не беспокойтесь, и не советую воздействовать на нее сейчас магией, это ей не поможет. Кокон сам исчезнет, когда полностью восстановит ее. Передайте Ясинии, — задумался принц, — а хотя… ничего не передавайте, лучше оставить все как есть.

***

Старший наследный принц вышел из дома и остановился на крыльце, окинул взглядом горы. Посмотрел на ползущий с них холодный липкий туман, который стлался серым тяжелым покрывалом над поверхностью озера. Ему казалось, что его душа сейчас тоже подобна этому мокрому и тягучему туману. Он рванул ввысь, на ходу совершив оборотничество, рывком вошел в серое марево, разбивая взмахом своих больших черных крыльев холодную липкую взвесь.

Дракон бил, рвал в клочья тонкую нить связи с единственной и самой дорогой на свете. И как бы в упрек за поспешное бегство — у него перед глазами стояло ее лицо, на котором замерла печаль, а черный зрачок на желтой радужке глаз поблескивал тоской. Одинокая слеза, скатившаяся по ее щеке, совсем опьянила разум старшего принца. Издав крик, раздирающий тоской и мукой, прокатившийся эхом по горам, дракон взмыл в небо. Летя подальше от манящего тела Ясинии, подальше от жгучего желания сорвать все запреты. Схватить, унести в уединенное место и сорвать цветок невинности хозяйки замка.

Вот чтобы не наделать этих глупостей, принц рвал облака своими крыльями, подставлял разгоряченное тело потокам прохладного воздуха, но ничего не помогало остудить желания.

Лишь через четверо суток полета, когда тоска по девушке совсем замутила разум, когда разлука стала совсем невыносима, Черный дракон рванул ввысь и, сложив крылья, полетел вниз. Его могучее тело разрывало сплошные плотные потоки воздуха, разбрасывало по небу мягкие белые облака, оставляя после себя голубой небосвод, покрытый белыми хлопьями пуха.

Его внутренняя сущность вынырнула из мрачных оков тоски и, тихонько дотронувшись до разума принца, вымолвила: «А может, ты ее не вылечил?»

Сознание окатило жаркой волной страха, Черный дракон расправил крылья и завис в нескольких метрах от земли. Медленно опустившись, коснулся лапами зеленой травы, спрятав голову под черным могучим крылом, и провалился в сон. Сон был глубоким и тяжелым, таким же, как и сознание принца. Он, слившись с серыми холодными камнями горы, наблюдал, как на той стороне озера на берегу сидела Ясиния. Положив голову на колени, она смотрела на игру небольших волн, ударяющихся о берег. Печальный взгляд ее глаз цвета сумрачного неба излучал тоску, в них погас лучистый свет. Старший принц увидел, как ее плечи поднялись от тяжелого вздоха и долго не спешили опускаться.

— Ясиния!

Девушка, не отреагировав на окрик отца, молча смотрела пустыми глазами на волны.

Граф спешил к своей дочери, его взгляд скользил по ее опущенным плечам, а сердце обливалось кровавой болью. Когда дочь проснулась после болезни, он сразу понял, что его крошка стала другой. Ее глаза лучились светом счастья и любви всего лишь несколько мгновений. И вмиг потухли, когда она узнала, что гость уехал, не попрощавшись с ней.

Она все так же радовала отца приготовлением новых блюд, в доме царили порядок и чистота. Ясиния отвечала на любой заданный вопрос, но когда смеялась — ее взгляд кричал от боли, а из глаз лились невидимые слезы. Граф отворачивался, чтобы быстрей прогнать навернувшиеся слезы и проглотить липкий комок, застрявший в горле.

Увидев из окна, как дочь ушла к озеру, он набрал на поднос фруктов и поспешил к ней. Окрикнув ее и не увидев никакой реакции, хотел зашвырнуть подальше поднос и оглушить долину отчаянным ревом. Чтобы горы обрушились камнепадом, чтобы земля вздыбилась, чтобы перевернулся весь этот мир и вернул назад тот день, когда в их дом вошел старший наследный принц. Чтобы встретить его у порога и прогнать прочь, позабыв все приличия на свете. Он бы сделал это, только бы его дорогая дочурка вновь стала прежней.

Ревель подсел к дочери, поставив рядом с ней поднос, стал смотреть, как легкий ветерок играется с гладью озера.

— Дочка, так нельзя, — тяжело сглотнул он, — Ясиния ты должна хоть немного поесть. Нельзя заживо ложиться на погребальный костер, ты должна жить.

Ясиния посмотрела на него.

— Зачем, отец? — по ее щекам побежали соленые ручьи. — Ради чего? — еле слышно прошептала она.

Не в силах видеть страдания дочери, граф прижал ее себе, и плечи Ясинии затряслись в рыданиях. Отец сжимал тело дочери все сильнее, стараясь забрать себе все ее печали и душевные терзания, забрать крик души, полный отчаянья и тоски.

Ясиния вырвалась из его объятий.

— Посмотри на меня, отец! Посмотри, какая я некрасивая! Разве может в меня кто-то влюбиться! А еще это увечье! — Девушка показала из-под платья свою короткую ногу. — Кто! Скажи, отец! Кто в здравом уме захочет взять в жены уродину и калеку!

Тонкие волосинки высвободились из тугой косы, они развевались на ветру, то и дело цеплялись за пушистые мокрые ресницы и щеки, припухшие губы приковывали к себе взгляд принца.

Кричащим взором синих глаз из-под опухших красных век девушка будто искала ответ у отца, но граф молчал. Что он мог сказать своей дочери, ведь для него она самая красивая и необыкновенная. Сказать, что к ней сватается граф? Да только сердцу не прикажешь. Сказать, что дочь заинтересовала венценосного — это было бы большой глупостью. Подумав, он промолвил:

— Если ты так расстроилась из-за Сакрана, то могу тебе с твердой уверенностью сказать, что он даже не заметил твоей хромоты, пока я не сказал.

Ясиния в попытке еще что-то сказать замолкла на полуслове, хлопая своими длинными и пушистыми мокрыми ресницами.

— Как это не заметил?!

Ревель поднялся, отряхнул прилипший к брюкам песок, пожал плечами.

— Вот так! Сам удивляюсь!

Решив, что дочери нужно переосмыслить услышанное, дракон пошел в дом. Конечно, может, он зря все это сказал, дал ей надежду, но лучше так, чем рычать в незнании, что она задумала, да и, смотри, аппетит появится.

Ясиния смотрела вслед отцу, пока тот не скрылся в замке. Ветерок обсушил ее мокрые щеки и растрепал косу, щекоча прядями лицо. Девушка убрала волосы и, потерев свою дефектную ногу, вдруг подняла голову и посмотрела прямо в глаза принцу.

Сакран вздрогнул, оковы сна треснули, высвобождая его от цепкой хватки. Черный дракон встал, широко расправив крылья, потянулся, душа его трепетала от грустных воспоминаний. Радовало одно — девушка выздоровела, но как объяснить ее хандру? Неужели их влечение взаимно? Почему они познали любовь, но не обрели счастье истинной пары? За что над ними так посмеялся истинный дух?

Небо заволокло тучами, резкий порыв ветра с запахом мокрой травы, перемешанной с пылью, пыльцой и сыростью, ударил в грудь, пытаясь сбить дракона с ног. В ответ он оскалился, показывая свое превосходство, и взмыл в небо. Первые капли дождя упали на голову, а затем забарабанили по черной, твердой как скала чешуе.

Дракон рассекал крыльями потоки летнего дождя, а он лил, струясь по телу ящера, перемешиваясь с солеными дорожками слез, текущими из глаз старшего принца. Чем дальше улетал дракон, тем невыносимее становилась боль, тем сильнее его сердце окутывала печаль. Внутренний дракон не ругался, не кричал, а только поскуливал вместе с хозяином и иногда обрывки его мыслей, пробивая защитную преграду, врывались в сознание Сакрана, еще сильнее погружая в пучину тоски.

«Наша пери… наша… нежные голубые чешуйки… оставил, отдал на растерзание какому-нибудь извергу… заберут… сделают своей…»

Старший принц грозно и недовольно рыкнул, обращаясь к своему внутреннему духу:

«Прекрати стонать, без тебя тошно».

«Тошно ему! Я и так молчал столько времени! Думал, одумаешься, вернешься, схватишь ее и унесешь в пещеру, а ты — чурбан хладнокровный! Оставил нашу красавицу одну, без охраны, без защиты! А-а-а! А она, бедняжка, сидит и слезы льет, льет, а этот лежит, прижавшись к камням, и ничего у него не дергается внутри!»

«Ты откуда знаешь, что я во сне прижимался к камням? Твои, что ли, проделки?

Повисло долгое молчание, как будто драконья ипостась раздумывала над чем-то.

«Я с тобой не разговариваю до тех пор, пока не одумаешься! И на помощь мою не надейся!»

«Кто-то сказал, что разговаривать не будет!» — Старший принц почувствовал, как внутри него сначала сжалась, а затем исчезла его вторая сущность.

И от этого стало еще паршивей.