Эпилог

...Читатель, я убила его. 

Мне понадобился один выстрел.

Когда Джон и Мэри вошли в его спальню, Эдвард Фэйрфакс Рочестер лежал на полу. Я тоже сидела на полу у камина, и его голова покоилась у меня на коленях. Четверть часа я тихо рассказывала этим добрым людям свою историю. 

Врач констатировал, что несчастный слепец сам пустил себе пулю в лоб, не выдержав тягот жизни калеки. Мы похоронили его в фамильном склепе Рочестеров в Торнфилде. Сразу после похорон я уехала из этих мест навсегда.

...Лондон был окутан туманом. Я уже и забыла, какой он серый, как низко опускается здесь небо. 

— Разделить деньги! Это худшее, что вы могли сделать! — распекал меня мистер Брокколихат, пока кэб вез нас к Букингемскому дворцу. — Вот ваша благодарность школе, сделавшей из вас человека! И что же, сколько из этих пяти тысяч вы намерены передать Ловуду?

— Нисколько, сэр, — честно сказала я. — Это деньги, причитающиеся мне по праву, и вы можете не сомневаться, что я воспользуюсь ими как нельзя лучше.

Он едва не задохнулся от ярости, но знал, что револьвер с серебряной пулей у меня под рукой. Мистер Брокколихат вынужденно закусил губу до зеленого сока.

Меня снова ждал премьер-министр. Мы прошли по длинному коридору и оказались в просторном кабинете, где горел камин, а из-за тюлей на окнах лился ровный свет. Лорд Мельбурн сидел за столом красного дерева и изучал какие-то бумаги. Нас представили, премьер-министр поднял голову и встал. Я склонилась в книксене. Мистер Брокколихат снял шляпу, обнажая высокую копну поседевших кудрей.

— А вы думали, мисс Эйр, что случайно попали в Торнфилд-холл? — спросил лорд Мельбурн, когда нам принесли три чашки чая. — Брокколихат, она действительно думала, что это случайность?

— Беспечность и легкомыслие, сэр, — ответил мой попечитель. — Беспечность и легкомыслие! Я всегда учил девочек, что это страшные пороки для охотниц. Но увы... Иногда они не видят ничего дальше своего носа!

— Да, Дженни Эйр, вы заварили такую кашу с вашей любовью! Нам едва не пришлось отправлять в это захолустье другую охотницу! Тем не менее… — Он встал и, отодвинув занавесы, выглянул в окно, а потом подошел к камину. — Вы справились. И теперь у вас будет новое задание. 

— Нет, сэр. Благодарю, но с меня хватит.

— Британия не прощает ошибок и пренебрежения. Это наше последнее предупреждение, мисс Эйр!

— За последние месяцы я тоже многое поняла, лорд Мельбурн. И скажу одно: даже не пытайтесь, сэр…

В ответ мне указали на дверь.

Что ж, я была по горло сыта службой Короне. Тем более что на деле она оказалась службой премьер-министру. Если бы только меня предупредили, что это за задание! Если бы меня не подставили под удар! Какие еще игры поведет лорд Мельбурн, во что еще меня могут вовлечь против моей воли и без каких-либо инструкций, чтобы потом обвинить в беспечности и непрофессионализме?!

К черту!

Через три дня я стояла у ворот работного дома. 

— Вот эта девочка мне нужна. — Я указала пальцем на Сэм, голыми руками копающуюся в земле на огороде.

— Эта? — Смотритель недоверчиво посмотрел на меня. — Это новая девочка, мисс. Она еще не отработала свое содержание!

— Ничего, я заплачу за нее.

— За эту оборванку?! У нас есть более чистые и тихие девочки, мисс, ваши клиенты...

— Я не сутенерша, мистер... как вас там! — возмущенно воскликнула я. — И мне нужна именно эта девочка! Немедленно приведите ее ко мне! 

Он кивнул двум женщинам, таким же измученным и грязным, как и работающие здесь дети, и одна из них подошла к Сэм. Девочка подняла голову, и ей указали на меня. Она было подскочила, но в следующее мгновение съежилась и, тихо встав, посеменила ко мне, спрятав голову в плечи.

— Вы что, били ее?! — спросила я смотрителя.

— А чего вы ждали? Это работный дом! — нагло огрызнулся он. — Лучше надо было следить за своей сестрой, мисс! 

— Мисс Эйр. — Девочка подошла и, взглянув исподлобья, сделала легкий книксен.

— Здравствуй, Сэм. Пойдем, мы едем в Париж.

— Прямо сейчас? — не поверила она.

— Через две минуты.

Именно столько мне понадобилось, чтобы выбить из смотрителя все его высокомерие, сломав ему руку, челюсть и пару ребер. Возможно, больше…

Я писала мсье Пастеру, еще будучи в Милтоне. И мне, скромной директрисе сельской школы, ответил его секретарь. Могу повторить его ответ, мне не трудно.

Мсье Пастер польщен моим интересом к его опытам. Мсье Пастер приятно удивлен, что я, мисс Дженни Эйр, прошедшая обучение в Ловудской школе Великобритании, разделяю его взгляды на природу оборотней. Мсье Пастер удовлетворен моим аттестатом и готов предоставить мне место ассистентки в своей лаборатории, если я согласна переехать в Париж, оставив свои семью и дом. 

«Моя дорогая Дженни! 

Прости, что не могла раскрыть тебе все карты: мне строго-настрого было запрещено вмешиваться в твои дела. Видит Бог, я и так делала больше, чем могла, и даже теперь не могу рассказать тебе, в чем заключается моя служба Короне, тем более что ты теперь не с нами. Я и рада, и не рада твоему решению, но желаю всегда неуклонно следовать по избранному тобой пути, куда бы он ни привел тебя. 

Моя книга почти закончена. Уверена, что ее издание станет большим скандалом, о котором, быть может, ты узнаешь даже во Франции.

Надеюсь, что когда-нибудь мы снова встретимся.

Искренне твоя,

Ш. Б.»