Глава 4. Сет

Первой мыслью, которая пришла ей в голову, когда она выбралась из паутины болотного кошмара, было воспоминание о вечере. Точнее, о полном отсутствии воспоминаний. Она зашла в «Лунную песню» чтобы немного подумать. Выпила бокал вина. Потом еще бокал. Потом она поняла, что версии, которые приходят в ее голову, являются бредом и заказала виски. Что дальше?

А дальше она не помнит. Только смутные ощущения. Кажется, она чего-то боялась. Интересно, чего?

Открыв глаза, она обнаружила себя все-таки дома. Значит, как-то добралась. Интересно, пешком шла? Жуткое, должно быть, было зрелище. Рядом с кроватью она обнаружила небольшой сверток из мешковины, в котором лежали ассигнации. Пересчитав их, Джокер обнаружила, что выиграла вчера пятнадцать золотянок. Ну что ж, неплохо. Скоро придет срок очередного платежа по ссуде, а до выплаты жалования еще далеко. Надо отложить, пока не поздно.

Она опять спала в одежде. Такими темпами она испортит все красные платья! И плащ измялся весь. Хотя, она вчера еще будучи в уме его порвала, так что обновка скоропостижно начала выглядеть старьем.

Ну и ладно. К черту все.

На новый плащ денег все равно нет.

С трудом дыша от накатывающей похмельной тошноты, она чуть ли не ползком отправилась в ванную — надо начинать утренний ритуал избавления от последствий вчерашнего. В тысячный раз пообещала себе больше не пить.

Душ опять был еле теплым, но сегодня это никак не волновало ее. Апатично глядя на струи воды, стекающие по телу, она размышляла о том, что скоро она точно допьется до ночевки в сточной канаве. Это надо давно изменить, но у нее не получается. Совсем не получается.

Когда же все это началось? Точно не два года назад, когда отношения с Вэрдом оборвались. Тогда она еще держалась, надеялась на что-то. На что? Мечтала, что он вернется к ней, оценит, поймет, что именно он потерял. Ничего он не понял. У него была Куколка.

Пожалуй, впервые она напилась до беспамятства в тот день, когда поняла, что надежды нет. А на следующий день она пришла к Лату и положила ему на стол заявление на увольнение.

Надежды не было, и не было причин терпеть смердящий запах заказных дел. Расследований, которые надо было провести так, чтобы виновным оказался неугодный главе города человек. Сначала подобное вводило ее в шок, хотя все те люди, которых они подставляли, не были праведниками, это уж точно. Иначе бы она отказалась в таком участвовать в принципе. Но чувство справедливости, живущее в ней, грызло изнутри. А когда Вдова перестал быть рядом, смысл заниматься подделкой улик исчез. Но она держалась. Работала с Бестией, которая тоже не очень любила подобные дела, но принимала их со смирением, пыталась выглядеть хорошо, пыталась держаться.

Но надежда умерла, и Джей, видимо, умерла вместе с ней.

Сегодня голова была совершенно дурная. Сегодня похмелье было особенно жестоким. Очевидно, вчера она знатно намешала. Стараясь дышать неглубоко, Джей покинула ванную комнату и прошлепала к шкафу.

Она испортила почти все рабочие платья!

Последнее оставшееся в живых платье было старым и вызывало тошноту, никак не связанную с похмельем. Это платье подарил ей Вдова, когда у них все только начиналось. Он ненавидел красный, но купил именно красное платье.

«Тебе подойдет. Ты же красный Джокер, верно? Мы будем прекрасно смотреться вместе, раз уж мне достался этот идиотский позывной. Черное и красное, что может быть красивей. Ведь так, котик?»

Потом, спустя время, он начал выговаривать ей за то, что она не носит ничего, кроме красного. Это вводило ее в ступор, она не понимала сути его претензий. Теперь ей было ясно: он хотел, чтобы она его бросила. Она ему наскучила, но он благородно давал ей возможность потешить свое самолюбие и сказать «прощай».

Но она не сделала этого. Терпела до последнего.

Джей вытащила платье из шкафа, провела рукой по ткани немного потертого бархата и… со злостью смяла ее, безжалостно и свирепо. Она не оденет это. Как это платье вообще сохранилось?

Ну уж нет. Она не предстанет сегодня перед ним в его подарке. Она оденется попроще.

Она не красный Джокер. Она Джокер черный.

Черная широкая юбка, черная блуза с рукавами, отороченными кружевом, ласточку будет совсем не видно, ну да ладно. Это ее талисман, а не украшение, поэтому плевать. Перчатки — тоже черные, трость… где трость?

Поиски оказались безрезультатными, видимо, трость она забыла в «Лунной Песне». Хорошо хоть деньги не забыла! Или голову… Голову, которая продолжала странно кружиться.

Знатно, намешала, знатно. Поход на работу, а точнее к Вэрду, в таком состоянии обещал стать одним из самых позорных ее провалов. Доигралась: в голове ни одной связной мысли, вчерашние расспросы Эрина и поход в депо вспоминаются с трудом, хотя тогда она была еще трезва, а безумные версии, которые приходили в голову кажутся откровенным бредом. И ничего более. Какой она, к черту, детектив?

Надо собраться. Нельзя размякать.

Но мысли о кофе вызывали тошноту, а о завтраке и речи не шло. Если вспомнить, то вчера, кроме утренних пирожков, у нее маковой росинки во рту не побывало, вот и результат: желудок урчит, но принимать пищу вряд ли сможет. Надо немного отойти от плачевных результатов вчерашнего веселья.

Выпив воды, Джей сунула деньги в карман, схватила пистолет и двинулась к выходу из квартирки. Открыв дверь, она чудом не задела дверью Карена, собиравшегося постучать.

— Детектив Джей! — возница виновато улыбнулся. — Я за вами.

— Не припомню, чтобы просила вас заезжать за мной, — Джокер нахмурилась. Ведь не просила же, да? Не до такой же степени все плохо!

— О, нет, детектив, это поручение господина Ллойда. Он уже на месте, поэтому для экономии времени, он вызвал меня и попросил вас привезти.

На каком еще месте? Вроде бы ей надо было приехать в участок, нет? Что происходит?

— Карен, если вам не трудно, скажите, где сейчас находится господин Ллойд? — подбирая слова, произнесла Джей, закрывая дверь снаружи и поворачивая ключ.

Карен сделал шаг назад, смотря на Джей как-то сочувственно.

— Произошло еще одно убийство. Инспектор Логар сделал запрос именно на вас и детектива Вдову.

Детектив Вдова… Вэрд ненавидел свой позывной еще сильнее, чем Джей ненавидела свой. Интересно, а в бумаге запроса как написано было? Идея позывных для детективов была не случайной, а родилась около пятнадцати лет назад, когда в Магполиции оказалось двое детективов с одинаковыми именами и фамилиями. Как их звали, Джей не знала, да и не считала нужным владеть подобной информацией, зато громко и заразительно смеялась над байкой о том, как над плевым делом, раскрытым, к слову, за два или три дня, пришлось работать четырем детективам, потому что разобраться, на кого именно был сделан запрос, так и не смогли. Уникальный позывной для каждого детектива решал эту проблему, к тому же запросы обычно делались на весь участок. Если Логар позвал именно их, значит уверен, что сегодняшний труп как-то связан с позавчерашним. Интересно, почему? Дело он передал почти сразу, следовательно, особо в него не вникал.

— Убийство, говоришь? — пробормотала Джокер. На улице ей стало чуть легче: промозглая сырость позднего утра (ха, она, оказывается, проспала!) немного освежила ее, принеся прохладу и последующий озноб. — И где же оно произошло?

Карен взобрался на место возницы.

— На улице Синих Климентисов, — ответил он, когда Джей устроилась позади него на пассажирском сидении.

Джей нахмурилась. Название улицы было ей знакомо, хотя она не сразу вспомнила, была ли она там хоть раз.

Воспоминания заставили ее похолодеть.

Была. Вчера. На улице Синих Климентисов находился бар «Лунная Песня».

Если бы у нее была возможность провалиться сквозь землю, она бы так и сделала. Трость, где-то там сейчас лежит ее трость. Ясень и серебро, она была частью Джей. Ее продолжением. Джокер часто и не осознавала, что сжимает ее, хотя ношение трости было лишь способом показать, что она имеет на это средства. Неким символом обеспеченности, которой, надо признать, не было. Ведь трость была атрибутом лордов. Таких, как Вэрд, который свои правом пренебрегал. Трость обошлась ей в два месячных жалования, она была продолжением Джей, третьей рукой, а теперь…

Теперь она может ее подставить. Изготовленный на заказ набалдашник в виде шутовского колпака с бубенчиками мог обвинить ее в убийстве!

Спокойно, Джей, спокойно, убийство же не в баре произошло, а на улице. Да, возможно, ты видела убийцу и не помнишь этого, но это поправимо. Прочитаешь эхо мыслей и все узнаешь. Ты — ментальная ведьма, помнишь?

Дорога прошла в молчании. Джей корила себя за мягкотелость и отсутствие силы воли, а о чем думал Карен оставалось для нее загадкой. Впрочем, ей было не интересно. У нее были свои проблемы.

Пару раз провалившись в дыры давно не обновлявшейся каменной мостовой, экипаж въехал на улицу Синих Климентисов и почти сразу остановился. Дальше дороги не было: улицу заполнили патрульные, задачей которых, кажется, было подавление паники. Справлялись они скверно, ничего не скажешь, толпа с каждой минутой становилась все плотней.

Судя по всему, Джокер ожидает еще один бантик. Честно говоря, совсем не хотелось сейчас разглядывать требуху: голова кружилась просто невыносимо, а после поездки в экипаже стало еще хуже. Джей не могла припомнить, было ли ей так плохо когда-нибудь. Едва не упав, она буквально выползла из экипажа, пытаясь делать вид, что у нее все хорошо. Она — сталь. Не стоит показывать сейчас, насколько же ей дурно. Толпа казалась размытым растекающимся пятном, сфокусировать взгляд не получалось, но Джокер упрямо сжала кулаки и, прищурившись смело шагнула вперед.

— Пропустите, я детектив… Магполиция… пропустите. Пропустите… с дороги! — интересно, в этом городе кроме нее кто-нибудь работает? Такое впечатление, что здесь собралась добрая половина Дирна: толпа все никак не кончалась, а вот терпение — да.

Кого там убили? Мэра? Плохая мысль, недобрая. Тревожная.

Востин Ерох был связан с мэром. Он был убит зверки, неправильно. Так не убивают, если не хотят этим что-то сказать.

Чертова бюрократическая машина! Они потеряли целый день, передавая дело из участка в участок! Возможно, мэр прав. Стоит перестать делить полицию на городскую и магическую. Стоит перестать делить сферы влияния. Хотя… если ее заставят работать на другом конце города, это тоже будет не очень хорошо.

Перед тем, как все-таки вынырнуть из толпы, Джей осознала еще одну свою ошибку. Точнее, недочет. Серьезный недочет. Она была в депо. Выяснила, что кто-то — убийца или Востин — пришел со стороны вокзала. Почему вчера ей и в голову не пришло поговорить с начальником? Кто-нибудь мог видеть, как неизвестный идет по перрону. А потом исчезает.

Надо сделать это сегодня. Пока не поздно.

Пройдя сквозь оцепление, Джей обнаружила Вдову, облокотившегося о стену кирпичного двухэтажного дома, наверняка чьего-нибудь особняка. Медные, позеленевшие от времени, перила крыльца были искусно выполнены: вьющиеся листья плюща. Джей на миг представила, как она опирается рукой о такие перила и содрогнулась: не заметишь, как порежешься, ведь!

Пижоны.

— Спасибо за экипаж, — вместо приветствия сказала Джокер. Назвать это утро добрым язык не поворачивался, а говорить «привет» было как-то неудобно. Сегодня она уже могла смотреть на Вэрда совершенно спокойно, клокочущие внутри нее воспоминания тихо бурлили в отведенном месте, не выкипая через край. Возможно, этому способствовала дурнота: поворачивать голову было мучительно, поэтому она сосредоточилась на том, чтобы не делать лишних движений в принципе.

Вдова не ответил. Он был хмур, как небо над их головами. Безучастно скользнув по ней взглядом, он кивнул в сторону темного проулка между домами.

— Иди посмотри. Сразу предупреждаю: зрелище неаппетитное.

— Когда это убийство было аппетитным? — поинтересовалась Джей. — Кажется, дела, в которых убийца дожаривал жертв до хрустящей корочки, мы не вели.

Не смешная шутка. Неуместная. Но Вэрд хмыкнул.

— Вот это уже больше похоже на тебя, — ей показалось, или в его голосе она услышала одобрение?

Ей все равно. Должно быть все равно.

Шагнув во тьму междомового пространства, она сразу же почувствовала невыносимый запах нечистот. Вроде бы не трущобы, а выносить помои все равно приходится за порог. Им самим не противно здесь жить? А ведь этого всего можно избежать: просто не полениться и донести всю эту гадость до выгребной ямы.

Тьфу.

Тело лежало ровно посередине проулка, и то, что увидела Джей поначалу не уложилось в тяжелой похмельной голове.

Потому головы у трупа не было. Она была аккуратно отрезана. Лужа крови, вытекшей из яремной вены, чернела в сумраке, но крови опять было слишком много. Джей не сомневалась, что убийца и в этот раз добавил немного свиной. Она это выяснит, когда прочитает эту кровь.

Факт наличия большого количества черной в полумраке жидкости Джей отметила лишь краем сознания, сквозь прозрачную стену накатившего на нее ступора. Разум совершенно отказывался воспринимать все остальное. В этот раз убийца не стал художественно раскладывать внутренности вокруг тела. Нет. Он распорол живот от паха и до грудины, извлек все и просто свалил по правую руку убитого. Затем раздвинул края распоротого живота и… этот человек болен. Болен, потому что только безумец мог додуматься до такого! Отрезанная голова жертвы была в животе. Открытые глаза несчастного заставляли Джей постепенно падать в состояние тихой паники. Каждый человек в Хортелле, каждый человек в этом мире знает: нельзя оставлять глаза мертвеца открытыми. А особенно, если человек умер насильственной смертью. Духи, злые духи Той Стороны, не упустят случая вернуться в мир живых. Никаких заклинателей и шаманов не хватит, чтобы усмирить их всех.

А что может вылезти в мир сквозь глаза настолько жестоко убитого человека, Джокер боялась даже представить.

Единственное, что внушало надежду на лучшее, было то, что труп был еще свежим. Был шанс, что ничего страшно в мир живых сквозь мертвый взгляд проникнуть не успело.

Меленькими шажками Джей приблизилась к телу несчастного. Надо к этому прикоснуться. Заставить себя склониться над столь жутким мертвецом казалось неимоверным подвигом. Почему-то было очень страшно. Голова кружилась, да так сильно, что Джокер почувствовала, как падает.

Нет! Не надо! Она не имеет права падать в обморок! Не тогда, когда ведет дело вместе со Вдовой!

Чья-то рука подхватила ее за талию, а резкий запах нюхательной соли заставил помутневшую голову проясниться.

— Ну как? Лучше? Зрелище еще более ужасающее, чем в прошлый раз. Стоять сможете? — Джей зажмурилась, а затем резко открыла глаза, вызвав этим еще один приступ дурноты.

— Все хорошо. Можно меня отпустить. Спасибо, инспектор.

— Вы очень бледны, Джокер. Вы уверены, что удержитесь на ногах? — Логар продолжал обнимать ее, вызывая пока что смутное, но раздражение. Она ненавидела мужские прикосновения. Вдова научил ее ненавидеть всех мужчин… исключением был Лис, в чьих добрых намерениях она не сомневалась.

— Удержусь. Отпустите меня.

Рука исчезла. Пытаясь не показать, насколько же на самом деле ей плохо, Джей обернулась.

Логар изучающе смотрел на нее, прищурив глаза.

— Я бы сказал вам доброе утро, но, боюсь, это будет неуместно, — слегка склонив голову, попытался поздороваться Себастьян.

Да, вы правы, инспектор. И вы просто не представляете, насколько же это утро недоброе!

— Спасибо за поддержку, — сухо кивнула Джей. — Вы давно здесь?

— Достаточно, — Логар отвел глаза и посмотрел куда-то за ее спину. — Насмотрелся на этот ужас вдоволь, смею вас заверить. Хотя и знал сразу, что этот случай — ваш.

Джей кивнула. Знак на лбу… в животе… не думай, Джей, не думай!.. она заметила, несмотря на предобморочное состояние. Видимо, для больного сумасшедшего, коим несомненно являлся убийца, знак Живущих-В-Ночи являлся неким символом. Потому что все остальное было совершенно непонятно. Обстоятельства, положение тел, убийца будто смеялся над ними, устроив так, что любая версия казалась дичайшим бредом.

— Пока ждал представителей Магполиции взял на себя смелость немного осмотреться, — продолжал инспектор. — Тут неподалеку есть бар. Закрывается он за два часа до рассвета, незадолго до Часа Тишины. Кстати, они вновь открыты. По утрам там подают довольно-таки приличный кофе. Попробуйте при случае. Так вот, детектив, один из охранников-вышибал ходит через этот проулок: живет неподалеку. Он не видел трупа когда шел домой. Он обнаружил его утром, когда шел обратно на работу: в этом заведении вышибалы работают по странному, я так и не понял, когда у бедняги должен быть выходной.

При упоминании о «Лунной Песне» Джей вновь замутило. Надо зайти туда и поискать трость, пока ее не обнаружил кто-нибудь еще. Если ее свяжут с местом преступления, могут пойти толки.

— Спасибо, инспектор, — кивнула Джей. Кинув взгляд вниз, она обнаружила на его ногах модные остроносые туфли. Черт побери, как она может отталкиваться от следов в депо, если подобную обувь носят практически все! — Личность убитого не установили?

Взгляд Себастьяна стал удивленным.

— Вы не узнали его?

Преодолев отвращение, Джей вновь посмотрела на труп. Не выдержав, склонилась над ним и закрыла мертвецу глаза. И только потом поняла, что Логар был прав: парень при жизни был ее знакомым. Точнее, он был знакомым каждому из представителей городской и магической полиции. Почти каждому.

В этот раз жертвой стал Жустин Лерко, шаман духов, снабжающий специальными средствами все участки обоих подразделений. Многие знали его под прозвищем «Укротитель». Духи, запечатанные им в самые неожиданные предметы, вырвавшись по зову, могли защитить своего владельца. Уникальные способности Жустина высоко ценились и в столице: поговаривали, что сам генерал Урантэ, главный магполицейский всего Хортелла желал видеть Укротителя возле себя. Но Жустин предпочитал основное время проводить в Дирне. Почему — Джей не знала, она видела Лерко лишь пару раз, по работе не пересекалась и артефакты не приобретала, предпочитая полагаться на напарников-заклинателей или пистолет.

Зря господин Лерко остался здесь, ох зря…

Теперь он останется здесь навсегда.

Стало невыразимо страшно. Жустин Лерко в силу своих уникальных способностей был вхож в дома самых богатых и влиятельных людей Дирна. В том числе и в жилище мэра. Значит ли это, что он был убит именно за свой талант? Или за что-то еще? Грязные секреты верхушки никогда не интересовали Джей, она признавала, что иногда невозможно добиться определенных целей, не запачкавшись, но сама в эту грязь предпочитала не лезть. Да, это было в какой-то степени малодушно и неправильно, но Джокер выбирала благоразумие. Идти против системы в одиночку — самоубийство. Собирать сторонников — измена, к тому же, честно говоря, она плохо представляла, что и как можно изменить. Разрушить легко, а вот построить на руинах нечто новое — на это способны не все.

Возможно, они имеют дело как раз с тем, кто хочет все изменить. Скинуть действующую власть в городе. Тогда становится понятно многое: и наличие свиной крови, которая может символизировать «валяющихся в грязи свиней-чиновников», и странное положение тел.

Или тут другое? Обе жертвы — шаманы духов, а Лерко — еще и артефактник, способный не просто управлять созданиями с Той стороны, но и запечатывать их, заставлять служить тем, кто лишен дара. Кто-то избавляется от сильных соперников? Тогда зачем вся эта морока: распятье, расчленение, знаки на лбу… смазка.

Смазка?

Пытаясь не думать о том, что она видит, Джей наклонилась над животом несчастного. Запах крови, требухи и полупереваренной пищи ударил в нос, но в этот раз она смогла отрешиться и от этого. Она прижалась носом к губам Жустина Лерко. Они пахли паровозом.

— Ты уже закончила его читать? — голос Вдовы был хриплым, казалось, что он слегка простужен. Вэрд медленно подошел к ней и, избегая смотреть на труп, остановился рядом. — Я хочу побыстрее убраться отсюда.

Убраться? Ну уж нет. Они еще ничего не осмотрели толком! Взгляд Джей упал на обувь убитого. Остроносые туфли. Перевела взгляд на ноги Вдовы. То же самое. Мужчины в этом городе другую обувь носят?

Немного полегчало, хотя голова продолжала кружиться. Это позволило ей придумать просто невероятную картину, как Логар и Вэрд пробираются в ночи, подстерегают Лерко, например, в «Лунной Песне», Вэрд вступает с ним в смертельную схватку, а затем распарывает ему живот, в то время, как Себастьян отрезает голову.

Именно такие бредовые фантазии всегда помогали ей найти внутреннее равновесие, поэтому Вдове она смогла ответить совершенно спокойно.

— Еще нет, — отстранившись от трупа, сказала она.

— Медленно работаешь, Джей. Скоро приедет труповозка, между прочим. Я не хочу слушать причитания Пивкацкина. Читай его, и пошли отсюда.

— Нам надо еще осмотреться, между прочим. А Пив иногда бывает забавен в такие моменты, разве нет?

Вэрд вздохнул.

— Я уже осмотрелся. Все записал. Так что читай быстрей. Смотреть на это не могу.

А она может, да? Джокер почувствовала раздражение и уцепилась за него, как за спасительную соломинку, чтобы вновь не упасть в пучину своих страстей. Голос Вдовы вновь стал вкрадчивым, мелодичным, несмотря на недовольный тон.

Нельзя терять контроль.

Чувствуя, как Вэрд отходит чуть в сторону, оказавшись у нее за спиной, она мельком взглянула на чем-то недовольного Логара, и, сосредоточившись, прижала пальцы к закрытым глазам жертвы. Затем к основанию шеи. Затем к краям раны. Ничего. Совсем. И Час Тишины здесь был ни причем. Джей с нарастающей паникой вновь прижала руки к лицу Жустина, умоляя себя не волноваться. Все решаемо, решаемо! Но так ничего и не увидела.

Вот почему у нее так странно кружилась голова.

Она потеряла дар.

Только сейчас Джокер ощутила щемящую пустоту там, где раньше была интуиция. Не будь у нее похмелья, она поняла бы это намного раньше, наверное, с момента пробуждения: мир померк, стал очень тихим, она больше не слышала эха чужих мыслей. Тишина и пустота мира пугала ее до дрожи, и она непроизвольно передернула плечами.

Более неудачного момента придумать было трудно. Джей закусила губу, чтобы не завыть в голос, одновременно пытаясь не выдать себя выражением лица или лишним движением. Мысли в голове путались, смешивались, извивались, превращались в клубок змей, в котором невозможно понять, где кончается одна и начинается другая, и Джей поняла, что совершенно не представляет, что теперь делать.

Такое случилось с ней впервые. Впервые она не смогла удержать себя. Когда-то она уже подходила к этой грани, да, но тогда ей удалось удержаться у самого края пропасти. Тогда ей повезло: у нее накопилось достаточно выходных, и она истратила их все до единого, уехав из Дирна на две недели. Уехала подальше, туда, где никто не знал ее, где она могла быть кем угодно, примеряя любые маски. Она уехала на восток, к Пресному морю, и две недели была практически счастлива. Одна. Тогда этого оказалось достаточно, чтобы привести эмоции в порядок. Да, вернувшись в Дирн, она время от времени ревела в подушку, но стоило ей вспомнить ощущение свободы, подаренное пребыванием на Пресном море, она могла успокоиться. И жить дальше.

Что же ей теперь делать? Без дара она — никто. Ее вышвырнут из Магполиции, лишив последнего, что заставляло ее открывать глаза каждый день. Любимой работы. Как она будет выплачивать ссуду на квартиру? Что она будет есть? Куда она пойдет?

Как она теперь будет жить?

Нет, она не уйдет. Только не сейчас, когда за ее спиной стоит Вэрд, самодовольный ублюдок, сломавший ее до конца. Нет, она не уйдет. Она никому не скажет про дар, и это дело поможет ей. Убийство явно совершено в Час Тишины, она может сказать, что убитый ничего не смог разглядеть, да, так она и сделает. Вспомним Ероха: он только и видел, что шпагу и белые пальцы, эхо его мыслей было полностью поглощено туманом. Здесь наверняка то же самое! Она этим воспользуется, да! И никто не узнает. Никто.

Дар вернется, он обязательно вернется, надо просто привести мысли и эмоции в порядок. Ее этому учли, еще в средней школе. Не выявлено еще ни одного случая, когда дар исчезал навсегда. Но вернуться он может и через день, и через год и через десятилетие.

Джей попыталась придать своему лицу выражение бесстрастности. Надо что-то сказать, нетерпеливое ожидание Вдовы она ощущала спиной даже без дара.

Надо что-то сказать.

Но что?

— Что вы думаете по поводу того плаща, детектив Ллойд? — сквозь пелену паники услышала Джокер голос инспектора.

— Пока ничего, — отрывисто бросил Вэрд. Джей почувствовала, что он перестал сверлить ее спину, видимо, перевел взгляд на Логара. Дышать стало легче.

Интересно, о каком плаще идет речь?

— Думаете, черный балахон Живущих-В-Ночи здесь ни при чем? — в голосе Себастьяна послышалась насмешка.

— В этом городе полно сумасшедших. А про культ Живущих-В-Ночи я вообще молчу. У меня иногда складывается впечатление, что каждый второй здесь — приверженец этой секты. Так что да, я не уверен в том, что балахон имеет отношение к этому делу. Его вполне могли забыть здесь и раньше.

Вот оно! Вот, за что она зацепится! Она скажет, что Жустин видел человека в балахоне! А потом… ей нужен менталист, который сможет прочитать эхо с этого плаща. Тот, кто не выдаст ее. Кто сохранит ее тайну и согласится помочь. Только вот кто пойдет на это ради нее?

— Ткань почти не намокла. Если бы этот плащ пролежал на земле хотя бы пару дней, он выглядел бы тряпкой. Я сомневаюсь в том, что он не имеет отношения к вашему расследованию.

Джокер опустила голову, чтобы Себастьян не увидел выражения ее лица. Несмотря на панику, царившую в ее голове после осознания потери дара, она почувствовала, как задыхается от благодарности к инспектору. Он только что спас ее от позора.

— Вы правильно заметили, Логар, что это мое дело. Не ваше. Так что будьте любезны, перестаньте лезть туда, куда вас не просят. Мы с Джей справимся сами.

Джей почувствовала недовольство. Конечно, с одной стороны Вдова был прав: с момента вызова на место преступления представителей магической полиции, дело сразу же переходит под их контроль. С другой стороны, именно это дело, являясь политическим и так или иначе связанным с верхушкой города-на-болотах, может стать для Вэрда счастливым билетом. Быстрый результат поможет ему покинуть Дирн, получив повышение. Ведь именно об этом и мечтает Вдова: убраться из этого болота.

Убедившись в том, что она в состоянии удержать лицо, Джей отняла руки от тела и поднялась. Кивнула Логару, пытаясь вложить в этот жест всю ту благодарность, что она к нему сейчас испытывала, а затем повернулась к своему так называемому напарнику.

— Логар прав, Вдова. Убийца был в плаще. К сожалению, убивал он, как и в прошлый раз, в Час Тишины. Практически ничего не видно.

Вдова поджал губы и прищурился.

— Значит, ничего? Ха! Видимо, в этот раз придется работать по старинке, да? Наш с тобой дар бессилен. Возможно, Логар, ваше подразделение вполне могло потянуть это дело и без нас!

Джей вздохнула с облегчением. Кажется, у нее получилось обмануть Вдову. А плащ… с плащом она разберется. Обязательно.

— Боюсь, это слишком сложно для таких, как мы, — парировал Себастьян. Выглядел он рассержено. — Когда я увидел смазку, то понял, что это ваше дело. Без магии здесь точно не обошлось: Востин Ерох был распят на высоте. Не представляю, как простой человек мог это сделать. Здесь поработали заклинатели. Или шаманы.

— А возможно, кто-то воспользовался артефактом. Таким, какие изготавливал Жустин Лерко. Тогда убийцей может быть кто угодно, — вкрадчиво ответил Вдова. — И я не понимаю, о чем вы говорите. Причем тут смазка?

Джей обернулась на Логара. Тот выглядел озадаченным.

— А как, вы думаете, я определил, что эти два убийства связаны? — спросил он. — Кроме извращенности у них общее только одно: смазка на губах.

— Какая еще смазка, — Джей не стала поворачиваться к Вэрду, но по его голосу слышала, что он не понимает, о чем ему говорят. Обычно это быстро выводило его из себя и он начинал переходить в наступление. Так случилось и в это раз. — Логар, вы случайно ничего накануне не употребляли? У жертв на лбу нацарапан знак Живущих-В-Ночи. Согласен, в остальном убийца был весьма… хм… оригинален, но…

— Я не видел знака на лбу Востина Ероха: он слишком высоко висел, к тому же, насколько я помню, волосы были растрепаны и лба в принципе не было видно. А вот неестественный блеск губ я разглядел. Здесь то же самое.

— Да о чем ты говоришь! — взорвался Вдова.

Кажется, Вэрд действительно был в недоумении.

— Ты читал отчет Пива? — все-таки пришлось к нему повернуться. Глядя на его переносицу, чтобы не встречаться взглядом, Джей продолжила. — Если нет, я процитирую: «Во рту жертвы обнаружены значительные следы машинного масла, используемого для смазки». Его губы блестели, Вэрд. У Жустина то же самое. Ты не видишь?

— Я читал отчет… видимо невнимательно. Дай-ка мне его!

Примерно понимая, что сейчас начнется, Джей сделала шаг назад.

— Я не ношу документы с собой. Тем более, что сегодня меня привезли из дома. Я уверена, что копия отчета мастера смерти уже на твоем столе в участке. Как и все бумаги, касающиеся Востина Ероха. Я также уверена в том, что после обеда результаты предварительного осмотра места сегодняшнего убийства, обобщенные городской полицией, так же лягут тебе на стол. Причем тут я?

Вэрд вновь поджал губы. Затем поднял руку и погладил свою бородку, что говорило о задумчивости.

— Раньше ты всегда носила документы с собой, — заметил он.

Джей вспыхнула. Раньше она делала многое, что не делает сейчас. Время, которое она проработала с Лисом, дало свои плоды: они выработали свою методику ведения дел. У каждого был с собой блокнот для записей «бредовых идей», они записывали туда все, что казалось им важным. Обменивались мнениями. Затем перечитывали многочисленную макулатуру, относившуюся к делу и… заново записывали свои мысли в блокнот. И снова обменивались. В итоге получалось нечто третье, обоснованное, но при этом кажущееся невероятным. В большинстве случаев именно это третье и было истиной. За почти полуторагодичное сотрудничество Джокер и Лис ни разу не поспорили, хотя ведь есть утверждение, что в споре рождается истина. Они умудрялись достигнуть истины без этого.

И Лис никогда, ни при каких обстоятельствах, не заставлял ее таскать кучу бумаг с собой. И сам подобным не занимался.

— Сейчас не ношу, — сухо ответила Джей, надеясь, что Вэрда ее ответ удовлетворит.

— Плохо, — Вдова склонил голову чуть набок. — На первый раз прощаю, но завтра будь добра быть во всеоружии. Ты же знаешь, как это иногда важно: владеть информацией.

— Сам таскай бумаги, если тебе надо, — прошипела Джокер. Вот же гад!

— Это всегда было твоей обязанностью, Джей, — Вдова вскинул голову и самодовольно ухмыльнулся. — Так что не отлынивай. Ты же помнишь: я думаю, а ты собираешь информацию. И носишь информацию с собой.

Сказав это, Вэрд развернулся и широким шагом пошел прочь из проулка, оставив Джокер и Логара наедине.

Джей на миг даже забыла про потерю своего дара и проблемы, связанные с этим. Все ее мысли были о Вэрде. Как он может так спокойно разговаривать о прошлом, да еще и упрекать ее, как будто она неопытная девчонка, впервые ступившая на порог Магполиции! Куколка, получается, тоже за ним бумажки таскала, и только? То есть он просто сменил одну девочку на побегушках на другую, покрасивей? Или дело было в другом: Джей всегда пыталась отвоевать немного места и для себя, отстаивая свое право на мнение. Да, когда они работали вместе, утверждение, что в споре рождается истина, работало на все сто. Именно в вечных перепалках, от которых, как думала Джей, оба получали истинное, ничем не замутненное удовольствие, они проводили свои расследования.

И были лучшей парой детективов восьмого участка.

— Вот об этом я вам и говорил, — подал голос Себастьян. — Он любит помыкать людьми, заставлять делать то, что сам считает скучным и недостойным его внимания. Вы позволяли ему это раньше. И, кажется, собираетесь позволить ему это и сейчас.

— Замолчите, — тихо попросила Джей.

Логар был прав, и от этого становилось еще больней. Да, ей больно, сейчас было трудно скрывать это от себя.

— Он ушел, Джокер. А знаете, почему?

— Замолчите, — повторила она.

— Ему нечего вам ответить. Возможно, он опасается, что сейчас вы будете способны дать ему отпор.

Джей глубоко вздохнула и благодарно посмотрела на инспектора. Она не сразу поняла, что он имел ввиду, когда сказал слово «ушел». А ведь правда, чуть ли не убежал, возможно, испугался, что она умеет придумать достойный ответ.

Но зря. Пустота и тишина вновь встали на первый план, Джей кожей чувствовала, как гул мысленного эха проносится мимо нее. Она привыкла к этому гулу, слилась с ним, давно уже не замечала его. А теперь он исчез.

Как же люди живут в такой тишине? Конечно, считалось, что основная часть сумасшедших происходит из менталистов: если не уметь контролировать потоки мыслей, можно свихнуться, слушая все подряд. А прикосновения? Не успеешь заблокировать сознание, и вся подноготная выльется в твое сознание. Джей все это делала инстинктивно, даже не замечая.

Но теперь она слышала лишь тишину.

— Спасибо, Логар. За поддержку. Но я справлюсь. Меня не нужно опекать.

Вместо ответа инспектор сунул руку в карман и вытащил оттуда желтый запечатанный конверт.

— Это вам, — сказал он, протягивая ей бумагу.

Джей растеряно взяла конверт и посмотрела на адресата. В нижнем правом углу был нарисован шутовской колпак. В верхнем левом — восьмерка, несколько палочек и два треугольника, составляющие схематическое изображение какого-то зверька. Больше всего это было похоже на… белку?

— Это… что это? — недоуменно спросила Джей.

— Понятия не имею, — пожал плечами Логар. — Как видите, конверт запечатан. Я живу по соседству с Ивом Бизу, сегодня утром он поймал меня у дверей и попросил передать.

Джей нахмурилась. Что за тайны?

— Он вполне мог сделать это сам. Не понимаю…

Логар помрачнел и отвел взгляд.

— В связи с тем, что его подозревают в сливе информации газетчикам, инициировано служебное расследование. Так он мне сказал. Возможно, он не хотел встречаться именно поэтому. За ним вполне могут следить. Я думаю, что он просто не хочет впутывать вас в свои проблемы.

— Это не он сделал! — воскликнула Джей. — Он никогда бы не совершил подобного!

— Возможно, — ответил инспектор, все еще глядя куда-то в сторону. — Я не слишком близко знаком с Ивом. Поэтому составить своего мнения я не могу.

Джей прижала конверт к груди, чувствуя, как в душе становится чуть-чуть теплее. Лис даже на расстоянии смог принести ей каплю радости. Неважно, что в конверте, важно то, что именно он, Лис, — ее настоящий напарник.

Что бы по этому поводу не думал Вдова.

— Спасибо, Логар, — сердечно поблагодарила Джей.

Себастьян вновь перевел взгляд на нее.

— Для вас — все, что угодно, Джокер, — сказал он.

Прозвучало это как-то двусмысленно. Он, что, заигрывает с ней? Но приглядевшись, Джей не обнаружила никаких признаков этого. Инспектор просто смотрел на нее, и не было в его глазах никакой фривольности, присущей флирту. Да и какой уж тут флирт, если они стоят рядом с трупом, верно?

Звон колокольцев труповозки разрушил звенящую тишину, разлившуюся между ними. Джей неловко кивнула Логару, сунула конверт в карман и поспешила из проулка, тоже не испытывая никакого желания слушать претензии Пива по поводу того, что убийцы в этом городе совершенно обнаглели и заставляют его собирать тела буквально по кусочкам, вместо того, чтобы заниматься делом.

Вдова обнаружился возле собственного экипажа на обратной стороне улицы Синих Климентисов. В его руках был большой сверток из мешковины, видимо пресловутый балахон Живущих-В-Ночи.

— Чем вы там с этим неудачником занимались? — недовольно спросил он. — Между прочим, я мог уехать без тебя, добиралась бы сама, раз уж ты такая медлительная.

Эти слова почему-то совершенно не задели ее. Может быть, это оттого, что карман грела бумага от Лиса? Или тишина, давящая на нее, заглушила все эмоции?

— Ну и уезжал бы, — спокойно ответила Джей, устраиваясь на удобнейшем из сидений. — Дал бы мне повод задержаться.

Про бумагу от Лиса Джей рассказывать Вэрду не собиралась, пусть думает, что хочет.

Вэрд хмыкнул, уселся рядом и бесцеремонно положил сверток ей на колени.

— В черном ты выглядишь вдовой, — заметил он.

Он развернул бричку и буквально разодрал собравшуюся толпу на две части. Джей видела, как некоторые испуганно смотрят на свои платья или туфли, недоумевая, почему они не чувствуют боли. Но небеса миловали: бесцеремонная езда Вэрда не принесла никому физического вреда. Только моральный.

— И не смотри на меня так укоризненно, — беззлобно проворчал он, глядя на дорогу. — Их попросили разойтись — они не послушали. Вот и результат. Пусть скажут спасибо, что я их просто напугал.

Вот он, настоящий Вдова. «За все надо платить». Да, Джей всегда была с этим согласна. Вся ее жизнь — подтверждение его словам. За свое не такое уж и долгое счастье рядом с ним она платила до сих пор. И неизвестно еще, сколько продлится эта ссуда.

— Зачем я тебе, Вэрд? — внезапно даже для себя самой спросила она. И испуганно вжалась в спинку сидения. Почему-то она была уверена, что он рассмеется, начнет издеваться и провоцировать.

Но Вдова ничего такого не сделал. Он смотрел лишь на дорогу, но его взгляд стал серьезным. Слишком серьезным.

— Это дело — мой счастливый билет, Джей, — медленно, будто подбирая слова, сказал он. — Я понял это в тот самый миг, когда оно легло мне на стол. Да, я мог бы провести расследование и с Тани. Но с тобой всегда получалось быстрей. Я хочу найти убийцу, посадить его за решетку и сказать этому городу «прощай». И ты — то, что мне нужно. Мне нужна твоя сноровка. Твой опыт. Твой дар. Твой ум, в конце концов.

— Ты же утверждаешь, что умней меня, — хмыкнула Джей. Почему-то слышать эти слова было приятно.

— Конечно, умней, — усмехнулся Вэрд. Глядя на его самодовольную рожу, Джей почувствовала отвращение. Отвращение к самой себе, потому что в груди начинал разгораться до боли знакомый огонек бессмысленной надежды. Надежды на то, что он сейчас повернется к ней, подарит улыбку и скажет, что все будет хорошо. Что все это время он жалел о том, что они разошлись. Что все это время помнил ее.

Конечно, помнил. Иначе ее бы сейчас здесь не было.

И это только разжигало огонь надежды все сильней. Он помнил ее. Он настоял на том, чтобы ее командировали в первый участок к нему. Может… может он действительно осознал?

Джей отвернулась от Вэрда, пытаясь скрыть выражение своего лица. Она много раз, даже слишком много, представляла себе такое. Как Вэрд, измученный жизнью с Куколкой бухается ей в колени и просит прощения. Как она с презрительной усмешкой отвергает его. И уходит, гордо расправив плечи, свободная от него и той любви, которая уже давно лишь отравляет ее разум.

Она понимала, что все ее надежды тщетны.

Но вопрос, зачем она ему нужна все равно оставался открытым.

— Знаешь, что в тебе самое противное, Ллойд? — немного успокоив жжение в груди, проговорила Джей. — Ты — просто пожиратель разума. Ненавижу тебя. Мне нужен твой ум, но я умней. Где логика? Хотя… не отвечай. У мужчин ее нет.

— За старое взялась? — недовольно буркнул Вэрд, пристально глядя на дорогу.

А что ей еще остается делать? Только стать прежним Джокером: язвой и саркастичной шутницей, хотя бы на вид. Потому что внутри теперь творилось невесть что. Она буквально чувствовала, как пустота расползается внутри нее. Пустота, которая раньше была даром. Вот ведь шутка судьбы: пока она владела ментальной магией, она никогда не ощущала ее внутри себя. Но стоило магии пропасть… было странно ощущать себя наполовину глухой.

Она — сталь. Она выдержит и это.

Она выдержит все.

Что бы не случилось.

— Ты не ответил на мой вопрос, Вэрд. То, что я имею некоторый опыт и репутацию ничего не значит. Для тебя. Я это прекрасно знаю. Что-то не верится мне твоим словам. И я до сих пор жду ответа. Выдай что-нибудь похожее на правду, будь добр.

Вэрд усмехнулся.

— Он не изменится, Крис. Мне нужна твоя помощь, вот и все.

— А если я не хочу тебе помогать? Нет у меня такого желания. Я работала в восьмом участке и никого не трогала, а тут ты со своими прихотями. Меня никто не спросил, хочу ли я этого. Меня никто не спросил, смогу ли я вновь окунуться в вашу грязь. И ты ждешь от меня помощи? Не слишком ли велики твои запросы?

Мерное покачивание брички внезапно прекратилось и Джей обнаружила, что они остановились у шикарного двухэтажного особняка. Облицованные черным камнем стены будто излучали тьму, а позолоченные рамы овальных окон и золотой же флюгер в виде орла, расправившего крылья, указывали на то, что здесь живут не просто обеспеченные люди, но богачи.

— Приехали, — сказал Вэрд. — Вылезай.

— Наш разговор не закончился, — предупредила Джей, оставляя сверток на сидении.

Вдова, уже направляющийся к крыльцу, обернулся. Критически оглядел Джокер с ног до головы, а дождавшись, когда она приблизится к нему, сказал:

— Закончился. Уже давно, — развернувшись, он поднялся по ступенькам и позвонил в большой колоколец, висевший рядом с дубовой дверью.

— Ошибаешься, — буркнула Джей. Его резкий ответ больно кольнул ее, но при этом заставил немного собраться. Сейчас кому-то станет намного больнее, чем ей.

Дверь открылась, явив взору немолодого мужчину, одетого настолько безупречно, что Джей почувствовала себя жуткой растрепой. Его темные, прореженные сединой, волосы были аккуратно зачесаны назад, темно-серый сюртук сидел на его фигуре как влитой, а рубашка с накрахмаленным воротничком была настолько белоснежной, что у Джокер заслезились глаза. На ногах встречающего были привычные остроносые туфли. Надо пройтись по обувным лавкам: неужели в Дирне другой обуви не достать?

— Чем могу вам помочь, дама и господин? — чопорно осведомился мужчина. Голос у него был глубокий, таким бы в опере петь.

Вэрд вскинул руку с клеймом-бляхой.

— Детектив Ллойд, Магполиция, — представился он. — Мне нужно поговорить с госпожой Лерко.

Ни один мускул не дрогнул на лице мужчины, но глаза сказали Джей многое: в этом доме уже знали о смерти Жустина. Интересно, откуда? Тело обнаружено недавно. Конечно, опознали его практически сразу, но вряд ли в суматохе, которая сопровождает любое убийство, кто-то распорядился сообщить родственникам. Или все-таки сообразили. На самом деле, так даже лучше: Джей не любила быть черным вестником, приносящим новости о смерти родных и близких.

Интересно, откуда Вдова знал, куда ехать? Он точно не заглядывал ни в какие бумаги, да и не было их, этих бумаг. Хотя, о чем она думает, Вэрд наверняка был знаком с Жустином, так же, как и она. Возможно был знаком более близко. Это вполне объясняет его странное поведение: излишнюю резкость, нежелание лишний раз смотреть на труп, перепалку с Логаром, хотя до этого Джей не замечала между ними особой неприязни: инспектор довольно давно занимал свою должность, Джокер и Вдова пересекались с ним еще в те времена, когда оба были детективами восьмого.

— Я попробую убедить госпожу Лору принять вас, — склонил голову мужчина, скорее всего управляющий. — Но ничего не обещаю. Узнав о смерти брата, она заперлась в комнате и уже два часа не выходит оттуда и никого не пускает. Проходите.

Мужчина проводил их в огромную гостиную, обставленную с таким шиком, что Джей вновь почувствовала острый приступ неполноценности, и быстрым шагом поднялся по лестнице на второй этаж, скрывшись из вида.

Джокер неуверенно присела на краешек обитого бежевым драпом кресла и огляделась внимательней. Гостиная была поистине огромна, к тому же выбранная цветовая гамма визуально расширяла пространство: ковры, кресла, небольшие столики с стопками газет, даже шикарный бар, все это было выполнено в светлых тонах. Газовые светильники были стилизованы под золотые свечи, стены были обиты деревянными панелями, тоже светлыми, а открытая резная крышка салонного белого рояля говорила о том, что еще вчера в этом доме с удовольствием музицировали. Судя по всему, на первом этаже, кроме гостиной, располагалась кухня, столовая и, наверняка, библиотека. В таких домах всегда есть отдельное помещение для книг. Спальни находились наверху, и Джей не сомневалась, что их никак не менее пяти. И уж точно в этих спальнях есть место и для приличных гардеробных, и для письменных столов. А может в этом доме есть место и для кабинетов. Письменные столы из темного дерева, удобнейшие стулья с мягкими сидениями и спинками, дорогие перья, хрустальные чернильницы, стопки белой бумаги, идеальной для ведения записей, не рвущейся при любом сильном нажатии. Джей всегда мечтала о кабинете. По сути, он у нее есть. Вся ее квартирка размером меньше раза в три, чем эта гостиная. Поэтому ее легко можно обозвать кабинетом.

О чем она только думает? Сейчас хозяевам (а точнее, оставшейся в живых хозяйке) этого дома не позавидуешь: она потеряла брата. И кормильца. Понимает ли она, что ее жизнь может измениться не в лучшую сторону, ведь содержать такой дом она просто не сможет. Хотя, что она знает о госпоже Лерко? Ничего. Совсем. Она о ее существовании узнала несколько минут назад. Джей с горечью вынуждена была признать: нахождение рядом с Вэрдом вновь заставляет ее отчасти тупеть. Делает ее слабой. Она даже не подумала о родственниках, о том, что надо с ними поговорить, она думала лишь о себе. И о Вэрде. Нет, так дальше работать она не сможет. Если раньше ее слабость была оправданной: Вдова с удовольствие брал организацию на себя, то сейчас…

Она — сталь. Она всегда была сильной. До Вэрда. И после него. Не стоит вновь возвращаться к такому прекрасному ощущению слабости. Когда можно немного расслабиться и просто отдать себя в руки тому, кто сможет тебя направить.

Направить в нужную сторону, а потом ударить в спину.

Она больше никогда не повернется спиной ни к одному мужчине. Не позволит вновь предать себя. Если для этого ей нужно оставаться одинокой — что ж, так тому и быть.

Джей искоса посмотрела на Вэрда. Он не стал садиться, а подошел к овальному окну и сцепил руки перед животом, так сильно, что пальцы побелели. Он выглядел напряженным и задумчивым: на лице застыло хищное выражение, которое можно было истолковать десятком способов. И горечь от потери хорошего знакомого, возможно приятеля или даже друга был лишь одним из них..

Молчали. После не самого удачного разговора в бричке у Джей в принципе исчезло желание что-либо обсуждать с ним. Она прекрасно представляла, что именно ее ждет, вздумай она сейчас высказать какие-либо предположения. А ведь предположений хватало. Оба убийства связаны с верхушкой, оба связаны с полицией, обе жертвы — шаманы духов, убитые одним и тем же способом: их распотрошили. Это рождало минимум четыре версии. Будь Джокер сейчас с Лисом, будь ее дар на месте, сейчас бы она лихорадочно записывала эти версии в блокнот, какими бы сумасшедшими и невероятными они ни были. Но блокнот остался дома: сегодня Джей забыла про него, да и карман в юбке, которую она выбрала сегодня, был маловат. Надо не забыть вечером найти в доме сумку. Она носила ее раньше, когда ее святой обязанностью было таскать кипу бумаг. Когда была с Вэрдом.

Рука непроизвольно сжалась в кулак. Ну уж нет. Обойдется. Он умней — пусть думает сам.

А она пока что раскроет это дело.

Звук шагов прервал ее раздумья, и Джей вскинула голову, чтобы посмотреть на того, кто спускается по лестнице.

Женщина была ее ровесницей. Одетая в небесно-голубое вельветовое платье, с кружевным белоснежным воротничком, госпожа Лерко выглядела прекрасно, несмотря на распухшие и покрасневшие от слез глаза и немного сбившуюся прическу. Некоторые умеют быть красивыми всегда, Джей до сих пор не представляла, как им это удается. Может, это какая-то, недоступная ей магия?

Ругая себя за неуместные сейчас мысли, Джей поднялась на ноги и шагнула навстречу хозяйке, но та будто не заметила ее. Ступив на пол гостиной, она на миг замерла, а затем бросилась к обернувшемуся Вдове.

— Вэрд, ох, Вэрд, как же так? — повиснув у него на шее зарыдала она. Прижавшись к нему всем телом, она уткнулась носом в ткань его черного сюртука. — Жустин… кто это сделал? Вэрд, он же был хорошим человеком, справедливым, веселым, добрым. Кому он помешал?

Вдова поморщился. Как и большинство мужчин, он ненавидел женские слезы. Хищное выражение так и не сошло с его лица, наоборот: черты его заострились, а губы искривились в невеселой улыбке. Он избегал смотреть на Джей, смотрящей на эту сцену со странной смесью изумления и горечи.

Он был не просто знакомым. Судя по тому, что она сейчас видела, он был другом этой семьи. Только почему управляющий его не узнал? Новенький?

— Я найду этого ублюдка, Лора, обещаю, — поглаживая госпожу Лерко по спине, сказал он.

Он будто не знал, что сказать, и Джей понимала его. Очень трудно подобрать нужные слова в такие моменты. Волна сочувствия к Лоре накрыла ее. Бедняжка, она ведь осталась одна в этом огромном доме, наполненном воспоминаниями и слугами. Судя по всему она очень любила своего брата.

Лора зарыдала еще горше, полностью спрятав лицо на груди Вэрда. Джей села на кресло обратно, чувствуя себя определенно лишней. Вряд ли госпожа Лерко будет сейчас в состоянии разговаривать о делах брата. И Джокер сомневалась, что она много о них знала.

— Как же я теперь? — продолжала причитать Лора. — Вэрд, он же собирался в Шивал уезжать! Здесь ему нравилось, но в столице намного больше шансов найти мне мужа, а он… он обожал меня, Вэрд, все время твердил, что сделает все для меня. А теперь… Теперь его нет! Как мне теперь жить? Вэрд, миленький, ответь: что мне делать?

Вдова продолжал молчать, только сильнее сжимал губы, продолжая гладить Лору по спине.

— Вы можете продать дом и ухать в столицу, как и хотели. Если вас ничего не держит, конечно, — подала голос Джей. Если уж Вдова растерялся и не знает, что сказать, она ему поможет. И не потому что хочет помочь ему. Она хочет помочь этой несчастной. Может быть, переезд поможет госпоже Лерко справиться с горем?

Лора шмыгнула носом и отстранилась от Вдовы.

— Спасибо, Тани, я очень благодарна вам… — она осеклась, повернувшись к Джей и обнаружив, что перед ней стоит некто другой.

Джей стало противно. Почему-то тот факт, что эта женщина знакома с Куколкой, испортил весь настрой, и Джокер больше не испытывала сочувствия. Хотя, нет. Не поэтому. А потому что выражение лица Лоры Лерко, внимательно осмотревшей Джей с ног до головы, приняло брезгливое выражение.

— Вы кто? — спросила она. Джей отстраненно подумала, что даже голос изменился. Когда она рыдала на плече Вэрда, он был мелодичным, глубоким, а теперь в нем проскальзывали высокие нотки, будто бы она вот-вот завизжит.

Стараясь не выдавать своей злости и разочарования, Джей шагнула вперед и протянула руку для приветствия.

— Меня зовут Джей Крис, госпожа. Я детектив и временно…

— Где Тани? Вэрд? — Лора посмотрела на руку Джей, будто это — какая-то змея, и повернулась обратно ко Вдове. — Что происходит? Кого ты привел в мой дом?

Джей поняла, что сейчас не сдержится. Сестра Жустина Лерко, одного из самых знатных людей Дирна, оказалась высокомерной стервой, которая даже в минуты горя не забывала о своем высоком положении. При этом сам Жустин никогда не кичился подобным, наоборот, Джей иногда казалось, что он хотел бы это скрыть. Потому что о том, кем он являлся, она узнала совершенно случайно, в ходе одного из расследований (кажется, тогда ее напарницей была Бестия, и дело оказалось настолько грязным, что после его окончания они, не сговариваясь, отправились в бани, пытаясь смыть мерзость людских интриг), при встречах с ним она и подумать о подобном не могла.

— Джей Крис ведет это дело со мной, Лора, — Вдова будто и не удивился подобному повороту событий, более того, Джей начала подозревать, что он этого ожидал: уж слишком отсутствующее выражение было на его лице. — И поверь, она прекрасный детектив.

— Она — нищебродка! Ты только посмотри, Вэрд! Откуда ты ее взял?! — все-таки взвизгнула. Джей подумала, что розовый цвет этой женщине подошел бы больше. Тогда ее смело можно было бы сравнивать со свиньей. Но, к сожалению, Лора была в голубом.

— Джей — детектив, Лора, — справедливо заметил Вдова. — Мы пришли сюда по делу. Не стоит давать волю классовым предрассудкам в такой момент. Твой брат мертв, ты помнишь?

Госпожа Лерко сжала губы. Ее лицо раскраснелось, и Джей с удовлетворением отметила, что оно стало некрасивым. Гримаса отвращения исказила все его черты.

— Я буду разговаривать только с тобой, Вэрд, — не сводя с Джей взгляда полного ненависти, заявила Лора.

С чего это вдруг? Ну ладно еще отвращение, эти взгляды Джокер уже и не замечала, но ненависть? Они же не знакомы! Что здесь происходит, в конце концов?

В конце концов, у нее есть гордость.

Джей опустила руку.

— Встретимся в участке, Вэрд, — безучастным голосом сказала она. Внутри все клокотало от едва сдерживаемой злости. Разочарование, горечь, страх от потери дара, вылитая на нее порция отвращения, интересно, что еще приготовил для нее сегодняшний день?

Развернувшись, она покинула гостиную, оставив этих двоих наедине. Пусть разговаривают, они ровня друг другу. Шагая к выходу, она подумала, что у нее даже есть что-то хорошее. У нее есть письмо от Лиса, которое она теперь сможет прочитать, не показывая Вдове. Жаль, конечно, что она не сможет услышать о Жустине из первых уст, но что поделаешь. Пересказывать в лицах Вэрд умел, ему это даже доставляло удовольствие. А Джей когда-то доставляло удовольствие его слушать. Просто слушать, наслаждаясь его голосом, мелодичным с вечно игривыми интонациями.

Сейчас он разговаривал с ней по-другому.

Сдержав практически нестерпимое желание хлопнуть дверью, Джей покинула жилище Жустина Лерко. Рассеянно оглядевшись, она безошибочно определила направление и двинулась вдоль по улице, надеясь найти укромное местечко, чтобы прочитать послание от напарника.

Поиски привели ее в маленький скверик возле театра оперы. Сезон уже закончился, поэтому сейчас здесь было малолюдно, и Джей с легкостью смогла найти свободную скамейку.

Вытащив из кармана совершенно измятый конверт (видимо, сжимала его, пока слушала Лору), она с нежностью улыбнулась, глядя на рисунок белки, а затем решительно порвала край и вытащила письмо. На трех листах.

Привет, Джей-Джокер!

Надеюсь, что у тебя все хорошо, потому что я, кажется, влип. С чего все подумали именно на меня, я не знаю, но факт остается фактом: под меня начали копать. На вопрос, почему именно я, мне ответили: потому что мог. Ты представляешь? Мог, конечно, но зачем? Ради денег? Я не нуждаюсь. А ради чего еще? Мне кажется, что здесь что-то нечисто. Джей, будь осторожней, ничего у них на меня, надеюсь, не выплывет, но ты можешь пострадать. А если им придет в голову, что это могла быть ты? Я не хочу, чтобы под тебя копали, ты некоторое время работала в первом, а я не понаслышке знаю, что там бывают за дела. И как они закрываются. Только вот парадокс: те, кто дает указание «закрыть глаза» на наличие улик или их отсутствие, никогда не признают этого.

Вчера, после того как тебе гадости наговорил, полдня ходил, как пришибленный. Лейла даже начала ревновать, хотя до этого у нас с ней таких проблем не было. Пришлось рассказать про утренний визит и его итог. Я волнуюсь за тебя, ты — лучшая напарница из всех, с кем я работал. И я хочу, чтобы это продолжалось.

Надеюсь, это взаимно, между прочим!

Джей, я вчера не смог удержаться. Мы же с тобой составили список, где убийца мог достать машинную смазку. Да и ты мне с утра тогда целый список дел надиктовала. В общем, пока меня не накрыли колпаком, я пробежался по нескольким местам. Магазин механических изделий и игрушек оказался довольно занятным местом, и там действительно можно приобрести небольшие бутылочки со смазкой. Но продавец утверждал, что в последнюю неделю, подобного никто не покупал. Не то, чтобы я в это сильно поверил, зря я сказал, что веду расследование убийства Востина Ероха, видимо, парень успел прочитать статью и не хотел, чтобы его магазин даже косвенно связывали с этим делом. Но я не расстроился, подумал, что если надо, ты его потом прочитаешь. После игрушечного магазина я отправился на вокзал. И кое-что выяснил. Джей, Ерох пришел туда поздней ночью, одетый по-домашнему, впрочем ты видела, во что он был одет, о чем я? Прости, мысли немного путаются, а пачкать бумагу, зачеркивая неудачные фразы не хочу, ты уж потерпи мой сумбур, хорошо?

Так вот: Востин пришел на вокзал посреди ночи. Кроме дежурных охранников там никого не было, и они вежливо попросили его покинуть территорию. Но он раскричался, заявил, что выполняет дело государственной важности, что ему нужно попасть на перрон, а затем и вовсе полез в драку. Точнее, вызвал парочку злобных духов, которые с легкостью раскидали охранников, как мешки с картошкой. А те и сами не промах, ты бы видела их, один и вовсе ростом со слона! В общем, куда он пошел дальше никто не знает, но я подозреваю, что на перрон. Может, он был пьян или одержим, как ты думаешь? Потому что нормальные люди, а тем более личные охранники мэра, так себя обычно не ведут.

Мне кажется, что ты была права: это дело как-то связано с депо. Может, он спрыгнул с перрона и направился туда? К сожалению, дальше меня не пустили: увидев, что клеймо потухло, то есть я веду расследование по собственной инициативе, меня выпроводили. Повезло, что хоть вежливо. Вот кто распространил среди граждан информацию об особенностях нашего клейма, а? Ты представляешь: оказывается, все знают, что если клеймо не переливается, значит полицейский отстранен или находится в отпуске! Кошмар!

В общем, больше помочь я тебе не смогу. Может, ты и сама уже все узнала, а значит я пишу этот роман зря.

Передавай привет старине Вэрду. Он все такой же высокомерный придурок? Впрочем, ты с ним уже работала, даже успешно. Хотя не представляю, как ты терпела его зазнайство.

Попробую как-нибудь переправить к тебе это письмо. За мной следят, не хочется, чтобы нас сейчас видели вместе.

Ты прости меня за злые слова, хорошо? Ты стала мне отличным другом, Джей. И я не хочу тебя терять.

Лис.

Почерк у напарника был уникальным: таким только зашифрованные послания писать. Буквы прыгали, залезали одна на другую, а «н», «и», «к» и «л» выглядели совершенно одинаково. Более того, Лис сильно давил пером, поэтому в некоторых местах бумага порвалась. Когда Джей наконец продралась сквозь его каракули, часы на городской ратуше пробили четыре часа дня.

Вздохнув, она сложила письмо обратно в конверт и улыбнулась. На душе стало немного теплее. После злобной спеси Лоры Лерко письмо Лиса бальзамом пролилось на ее израненную сегодняшними событиями душу. Но радость была совсем недолгой, быстро омрачившись мыслью о том, что напарник попал в неприятности, а она ничем не может ему помочь. Эта мысль как клещ вцепилась в ее разум и не хотела отпускать. Лис прав. Прав во всем. Она может крупно подставиться, попытавшись доказать его невиновность. Надо действовать более тонко, но пока что ничего путного в голову не приходило.

В голове опять воцарился полный кавардак, и Джей начала подозревать, что во всем виноват дар. Точнее, его отсутствие. Ощущение пустоты волнами накатывало на нее, и кажется именно туда, в эту пустоту и утекали все ее приятные мысли, оставляя на поверхности разума лишь чувство неполноценности, какой-то ущербности, недостаточности. Опять вспомнились злые слова Лоры, а перед глазами встало видение отрезанной головы Жустина, а его глаза, пустые глаза мертвеца, будто смотрели прямо на нее. Попытка отогнать видение ни к чему не привела, и Джей осталось только смириться с этим. Пусть смотрит. Она найдет того, кто сотворил с ним это. Найдет. И накажет по всей строгости закона.

Его казнят.

Поднявшись со скамьи, Джей окинула себя взглядом и обреченно заключила следующее: теперь она знает, почему Лора Лерко назвала ее нищебродкой. Юбка ровным слоем была покрыта пылью, кое-где прилипли ошметки прошлогодней листвы, создавалось ощущение, что она ползала по грязи. Видимо, она испачкалась еще тогда, когда осматривала тело. Она никогда не умела оставаться аккуратной, умудряясь испортить одежду буквально за два-три часа после начала дня. Вспомнить вчерашний плащ: она загробила дорогущую вещь, не проходив в ней и дня! С блузкой вроде было все не так плохо, но лучше от этого не стало. Мрачно предположив, что на голове наверняка гнездо, Джокер кое-как отряхнулась и пошла прочь из сквера, надеясь, что Вэрд уже на месте и ей не придется его ждать.

Первый участок встретил тишиной, а в кабинете Вдовы и Куколки никого не было. С отрешенной тоской взглянув на свой бывший стол, Джей подумала, что садиться за него не будет. Обойдутся. Она на стульчике для посетителей посидит.

В ожидании Вэрда она решила немного освежить память насчет убийства Востина Ероха и протянула руку к стопке бумаг, поверх которой лежала связка ключей с брелком в виде воющего волка, вырезанного из слоновой кости. Странно, почему это Вдова оставил ключи в кабинете? Обычно он не так рассеян.

— Кажется, я уже не раз говорил тебе, что ненавижу, когда трогают мои вещи, — от двери послышался злющий голос Вэрда. — Что ты забыла на моем столе?

— Документы, — в тон ответила Джей. Но руку одернула.

Вдова уселся за стол, спрятал ключи в карман и взял бумаги. Быстро их пролистав, он протянул все Джей.

— Что-то ты долго, — заметила Джокер, принимая документы. Первым на глаза попался отчет Пива, а под ним она обнаружила протокол городской полиции с места преступления.

— Ошибаешься, я уже давно здесь, — ухмыльнулся Вэрд. — Просто выходил ненадолго. А вот где все это время была ты?

— Гуляла, — буркнула Джей. — Где твой отчет о вчерашнем?

— А твой?

— Свой я сейчас напишу. Надо бы еще сегодняшние предварительные к делу приколоть. А если на словах: нашел подобное в архиве?

Вдова помолчал. Затем слегка нагнулся и вытащил из нижнего ящика стола вчерашнюю книгу. Немного полистал, в поисках нужной страницы, а затем развернул ее к Джей. Картинка, изображенная на развороте здорово напоминала антураж убийства Востина Ероха.

— Смотри: распятие на высоте, распоротый живот и извлеченные внутренности. По сути, первое убийство почти с точностью повторяет ритуал, которые Живущие-В-Ночи называют «Вознесение во Тьму». Он предполагает, что жертва, убитая и расположенная таким образом прямиком попадает на Ту сторону, при этом полностью сохраняя отпечаток личности. Становится не безвольным духом без тела и цели, а Повелителем Той стороны. Бред, конечно, но они в это верят.

— Вряд ли охранник мэра хотел куда-либо вознестись, — сухо ответила Джей. — И ты что, изучал эту книгу, вместо того, чтобы отправится в архив?

Вэрд ухмыльнулся.

— Не люблю копаться в бумагах, — заявил он. Но, увидев, что Джей уже хочет возмутиться его безалаберностью, продолжил. — Не кипятись, я прочесал бумаги. Подобные убийства встречались и раньше, пять, десять и двенадцать лет назад. Но с точностью не повторялись: где-то было просто распятие, где-то распятие и распоротый живот… в общем, бантиков еще никто не завязывал.

— А смазка? — спросила Джей.

Вэрд нахмурился.

— Почему ты не сказала мне про смазку вчера? — сердито осведомился он.

Ах да, его величество не удосужилось внимательно прочитать отчет…

— Потому что я надеялась, что за время работы с Куколкой ты научился читать, — парировала Джей. Почему-то было очень обидно. История с непрочитанным отчетом напомнила ей о многом. О том, как она могла ночами сидеть над кучей протоколов, сводя их содержание воедино, чтобы Вэрд, ненавидящий копание в бумагах, мог быстро со всем ознакомиться.

— Ты давай не выпендривайся, — зло прошипел Вэрд. — Ты прекрасно знала, куда шла.

— Что? Ты в своем уме? Сколько раз я должна повторить, что я сюда шла не по своей воле? Кажется, это ты захотел меня в напарники на это дело. Теперь терпи.

Я же стерпела сцену с Лорой!

— Ты ушла, — напомнил он.

— Она бы все равно не стала со мной разговаривать. А терпеть подобное отношение — не уважать себя. По долгу службы я не могла ей нагрубить, просто потому что должна быть беспристрастной. Но ведь там оставался ты? И с тобой она вела себя по-другому. Я рассудила, что наедине она будет более откровенна.

Вэрд откинулся на спинку стула, мрачно смотря на на нее.

— Лора просто погорячилась, — произнес он.

— Мне все равно, — ответила Джей. — Я пришла в ее дом как детектив, расследующий убийство ее брата…

— … и то, что ты ушла, так ничего и не узнав, показывает тебя не с самой лучшей стороны.

Это еще что за игры? Опять хочет вывести ее из себя? Ну уж нет. Она — сталь.

Джей уже открыла рот, чтобы возразить, но ее прервали. После короткого дверного стука в кабинет ввалился Ник Лат, капитан первого участка.

Это был огромный мужчина, еще довольно молодой: Джей знала, что он старше Вэрда от силы лет на пять. Он был очень высок и немного полноват, и поэтому, когда он входил в какое-либо помещение, начинало казаться, что там становится тесно, будто зашел не один человек, а целый десяток. На его носу поблескивали очки в прямоугольной оправе: последний писк столичной моды, между прочим! — а коротко стриженные волосы он зачесывал назад, щедро поливая их специальным средством. В одежде капитан предпочитал синие цвета, и сейчас на нем был темно-синий костюм-тройка. Джей с какой-то радостью отметила, что туфли у него классические, а не остроносые.

— Приветствую, — глубоким басом поздоровался он с поднявшимися на ноги Вдовой и Джокер. Окинул взглядом кабинет и устроился за столом Куколки. Угрюмо посмотрел на печатную машинку.

— Что-то случилось, капитан? — осторожно поинтересовалась Джей. Лат редко покидал свой кабинет, не имея привычки постоянно контролировать деятельность детективов. В этом случае работать с ним было легко: не нужно было бегать по кабинетам в поисках начальника, чтобы вручить ему промежуточный отчет.

Кстати, о нем. Пора бы и написать.

Джей уже представляла новую перепалку со Вдовой по этому поводу…

— Случилось. Советую вам обоим работать быстрей, — сурово ответил Лат. — Я присваиваю этому делу «особый» статус. А знаете, почему?

Джей обменялась с Вэрдом непонимающими взглядами.

— Нет, капитан, — ответил Вдова.

Вместо ответа, Лат сунул руку под сюртук, вытащил оттуда газету и протянул Джей.

На первой полосе было две фотографии: Востина Ероха и Жустина Лерко. Убитых. Большая надпись наверху гласила: «Зверские убийства шаманов духов. Кто он, это неведомый убийца: маньяк или праведник?» Статья была длинной, и Джей быстро пробежала ее глазами. Кровавые подробности вперемешку с версиями о культах Живущих-В-Ночи, Поклонниками Той Стороны и даже официально уничтоженного Ордена Красных заставили ее ужаснуться. Так и до паники недалеко! Примечательно, что о том, кем являлись убитые, не было ни слова. Цензура? Или что-то другое? В любом случае, Джей сомневалась, что они имеют дело с фанатиками. Но это она. Горожане, прочитав такое, могут сильно перепугаться… никому не хочется обнаружить своих близких распятыми на стене. Или с головой в брюхе.

Передернув плечами, Джокер передала газету Вдове.

Увидев статью, Вэрд мрачно прищурился.

— Идиоты, — бросил он. — Чего они добиваются?

— Они уже добились, — сказал Лат. — Боюсь, что завтра половина лавок будет закрыта, рабочие не выйдут на работу, а оба поезда: на Шивал и Икерну — будут переполнены. Сегодня вечером я иду на встречу в мэром и сомневаюсь, что его вызов принесет мне хорошее настроение. Городская полиция уже начала работать в усиленном режиме. Не хотелось бы присоединяться. Я надеюсь на вас двоих. Джокер, к тебе особая просьба: ты всегда умела работать с информацией. Мне нужен сводный отчет обо всем, что вы узнали. Любые подробности. И сделать это нужно быстро, я хочу предстать перед мэром во всеоружии. Сделаешь?

Джей почувствовала глухое раздражение. Еще один любитель заставить ее копаться в бумагах. С одной стороны, он, конечно прав: она действительно может сделать это быстро, да и заодно сможет проанализировать факты, так что лишним это не будет, но с другой… Она догадывалась, что стоит Лату уйти, и Вэрд не упустит случая напомнить, кто в их связке думает, а кто перебирает бумажки.

— Я не умею печатать на машинке, отчет будет рукописным, — предупредила Джей.

— Ничего страшного, просто напиши по разборчивей, — кивнул Лат и поднялся, вновь заняв собой все пространство. — Хочу предупредить: с завтрашнего дня это дело будет взято на особый контроль. Могут начаться проверки из Тайной Канцелярии, а это может весьма усложнить вам работу. Постарайтесь меня не подвести. Если будет нужна помощь — обращайтесь, попробую найти вам еще людей. В любом случае, сделать все надо быстро. Найдите этого ублюдка. Иначе нам всем не поздоровиться. Всем.

Лат ушел. Джей проводила его взглядом, стараясь не выдать всей глубины ужаса, охватившего ее. Особый статус, паника на улицах, Тайная Канцелярия. Дело, связанное с самой верхушкой города. Два зверских убийства, очевидно связанных с полицией.

А она потеряла дар. И теперь, скажи она это — ее просто вышвырнут на улицу. И даже в городскую полицию хода не будет: уж канцеляристы об этом позаботятся. Все мысли разом вылетели из головы, она почувствовала, что ее руки дрожат от страха и ощущения полной беспомощности.

Теперь она понимала, насколько же она влипла.

— Я бы советовал тебе не рассиживаться, а начинать работать, — сквозь шум в ушах услышала Джей голос Вдовы. — Плащ, если что, я отправил к Пивкацкину, а все, что я узнал от Лоры, а так же результаты собственного осмотра места сегодняшнего убийства, я записал. Разберешь? Джей?

— Разберу, — находясь в полной прострации ответила Джокер.

Надо собраться.

— Все в этой стопке. Джей? Ты, что, оглохла?

Интересно, он поэтому ее позвал? Потому что ему все равно и ее не жалко, в отличие от Куколки? Понимает ли он, что на дно они упадут вместе?

— Крис, черти бы тебя побрали, ты вообще воспринимаешь меня?

Она потеряла дар. Интересно, то, что она это скрыла, расценят как саботаж?

Конечно, расценят.

Как ей быть?

— Я тебя слышу, Вэрд, — механическим голосом ответила она.

Вдова поднялся со стула и обошел стол, приблизившись к ней вплотную.

Это мгновенно отрезвило ее, заставив кровь бежать сильней, кожу покрыться мурашками, а сердце колотиться, как безумное.

Сколько еще она будет так на него реагировать? Нет у нее надежды. Нет.

— Ты в порядке? — спросил он, склонившись над ней.

Джей вскинула голову и посмотрела в его глаза.

Нет, он не беспокоился о ней. В его взгляде она обнаружила лишь недоумение, скуку и тоску. Тоску, которая сопровождала его всегда, вызывая невольное сочувствие. Тоску человека, вынужденного делать то, что он ненавидит, просто потому что ему не повезло родиться не таким одаренным, как все остальные. Когда-то он признался ей, что многие его родственники — сильные шаманы, а он всего лишь заклинатель, при этом не самый одаренный.

Джей тоже была не самой талантливой менталисткой, но ее ситуация была прямо противоположной: она была первой в своей семье, кто обладал хоть каким-нибудь даром.

— Я в порядке, Вэрд, — как можно искренней ответила Джей. — И я все слышала. Все в той стопке. Где у вас тут бумага для записей?

Вэрд выпрямился.

— Там, же, где и всегда. В верхнем ящике стола.

Он не сказал «твоего стола», и Джей была ему благодарна. Потому что в этом кабинете не было ничего, что принадлежало бы ей. И сейчас это мало ее волновало.

Не говоря больше ни слова, она поднялась со стула и чуть не столкнулась со Вдовой, продолжавшем стоять почти вплотную к ней. Его близость волновала ее, пусть от надежды вновь быть с ним больше ничего не осталось. Она нужна ему только, как инструмент. Теперь она это прекрасно понимала. У Вэрда всегда был прекрасный нюх на подобные дела, наверняка, он понял, что пахнет жареным еще после первого убийства. И оградил ту, которая сейчас была в его сердце, подставив Джей. Сейчас это казалось очевидным.

Но несмотря ни на что она продолжала его любить. Продолжала хотеть прижаться к нему, поцеловать, почувствовать себя женщиной, просто слабой женщиной, которую любят.

Запах его одеколона ударил в нос и она почувствовала странное ощущение нереальности. Он всегда пользовался одним и тем же средством. Он пах чем-то таинственным, загадочным, Джей всегда казалось, что этот запах — его главная особенность. А еще голос. И то, как он может любить.

Пусть ей и не суждено было наслаждаться этим долго.

— Дай мне пройти, Вэрд. Не думаю, что я вправе заставлять Лата ждать.

Вдова посторонился, и она проследовала за его стол. Открыла верхний ящик, вытащила стопку чистой бумаги для записей, белой, плотной, в восьмом участке на такой не писали, и положила ее перед собой.

— Ты справишься? — спросил Вэрд.

— Когда это я не справлялась с информацией? — холодно ответила она. — Ты сам знаешь, думать я умею гораздо хуже, чем ты. А вот классифицировать информацию — легко.

Он помолчал, наблюдая, как она проверяет перо, находит заваленную бумагами чернильницу, а затем берет в руки первую бумагу.

Отчет Пива. Завтра надо зайти к нему. Да, отчет исследования тела Жустина Лерко придет сюда завтра к вечеру, но раз уж дело получило особый статус, стоит побегать. И плащ. Как она будет объясняться с мастером смерти по поводу того, что не смогла сама прочитать вещь, она не представляла.

И в отчете это надо как-то обойти. Вэрд наверняка уверен, что она прочитала плащ, пока они ехали к дому Лерко, поэтому вопросов не задает, но не указать это… а что она может указать?

Что она потеряла дар.

Надо признаться.

Джей, стараясь выглядеть спокойно, окунула кончик пера в чернильницу и вывела: Востин Ерох, шаман духов. Обнаружен пятого дня шестого месяца на улице Холодных Ветров. По данным отчета мастера смерти кончина наступила после нанесения удара острым предметом, шпагой. Внутренности жертвы…

Она с большим трудом вспоминала, каково это: писать сводный отчет для Лата. Кут не требовал подобного, умудряясь запоминать ход пятнадцати и больше дел одновременно, и пожалуй только за это его можно было простить за то, что он время от времени заставлял ее разбирать бумаги в своем кабинете!

Поэтому она заметила, уход Вэрда не сразу. Даже когда слегка хлопнула дверь, она продолжила выписывать из протокола горполиции описание антуража убийства Жустина Лерко. И лишь закончив и перейдя к следующему документу, а точнее, запискам Вэрда о разговоре с Лорой, она обнаружила, что самого Вэрда нет. Зато есть пять свечей, который он предусмотрительно зажег, уходя.

Даже не сказал, куда отправился, ублюдок!

Джей постаралась разозлиться на него, но у нее не получилось. Апатия вновь распахнула для нее свои объятия, и сопротивляться этому больше не было сил. Сжав перо в руке, Джей встала из-за стола. Ноги сами принесли ее к окну. На Дирн опускались вечерние сумерки, и в их неровном свете Джокер увидела Вдову. Он был не один. Куколка, одетая в платье цвета красного дерева, облегающее ее фигуру, держала в одной руке небольшую черную сумочку, а другой гладила напарника по щеке. На ее груди поблескивала подвеска, и у Джей не было никаких сомнений, что она выполнена из золота. Вэрд улыбался. В этой сцене было столько нежности, что Джей, став ее невольной свидетельницей, почувствовала себя неловко. Резко шагнув от окна, она запуталась в подоле и, зацепившись за стул для посетителей, резко ухнула вниз, ударившись головой о край стола Тани.

Это было больно. Во всех смыслах этого слова. Неловко поднявшись, Джей обнаружила, что несмотря на все ее старания, юбка все так же выглядит пыльной, а теперь на ней еще обнаружились мелкие белые ошметки дешевой бумаги. Наверняка с отчетов Пивкацкина и горполиции.

У нее никогда не было шансов остаться с ним. Никогда.

Кто она? Нищая дочь плотника и певицы. Вечно растрепанная пьяница. Лишенная дара идиотка. Годящаяся лишь для того, чтобы копаться в бумагах и нюхать трупы.

Джей обнаружила, что перо в руке распороло ей кожу ладони и с интересом уставилась на кровь, которой с каждой секундой становилось все больше. Почему-то подумалось, что красный цвет ей идет. Очень идет.

Совершенно не понимая, что она делает, она взяла перо другой рукой… и с силой воткнула прямо в рану.

Сегодня в «Позднем госте» малолюдно, но это и неудивительно. Давешняя статья о двух зверских убийствах, совершенных с интервалом в один день многих удержала дома. Странные они, эти люди. Подобное было и раньше, просто об этом не писали в газетах. Возможно, было и хуже, кто знает. Город, в котором живет целый легион фанатиков, по определению не может быть благополучным. Но раньше это не представлялось в таком свете и не подвергалось всеобщей огласке. Все знали, что ходить по улицам города-на-болотах опасно, но это практически никому не мешало. До сегодняшнего дня. Вторая статья подряд о страшном маньяке, разгуливающем по улицам, взбудоражила общественность. И многих заставила бояться. Всего, даже собственной тени.

Странные они, эти люди.

Он сидит за самым темным столиком и наблюдает за ней. За женщиной в черном, которая сидит одна, если не считать компанией два полных бокала. Один бокал, с яблочным соком, ей принесли по ее заказу, а вот второй, с шампанским, остался на ее столе после визита странного субъекта, который даже не представляет, как же он влип. Потому что только слепой не мог заметить странный цвет напитка. Слепой или она.

Он видит, как она залпом выпивает шампанское, хотя сегодня явно не собиралась пить. Ее левая рука перевязана, и ему это совсем не нравится. Что-то случилось? Он продолжает сидеть за своим столиком, практически не шевелясь. Он наблюдает. За субъектом, который явно чем-то доволен. Хотя, почему чем-то? Она выпила. В шампанском было снотворное, а судя по цвету — Облако грез, жуткая вещь. Заставит заснуть даже после приема маленькой порции. И память отшибает напрочь.

Жаль, что он не мог ее остановить. Стоит открыть себя один раз — и она начнет замечать его там, где раньше не замечала.

Еще не время.

Джей откидывается на спинку диванчика. Она еще не спит, но взгляд ее уже становится мутным, безжизненным, пустым. Через несколько минут она перестанет что-либо понимать.

Субъект начинает уже открыто ухмыляться. Интересно, что он хочет с ней сделать? Впрочем, это и так понятно. Ограбить. А что еще? Развлечься с красивым телом, а потом убить? Или просто убить?

Кажется, она начинает понимать, что с ней что-то не так, и пытается подняться. Выходит у нее плохо, что и неудивительно: с Облаком еще никто справиться не смог. И она не сможет.

Субъект поднимается со своего места и идет к ней. Оглядывается, убеждаясь, что за ним никто не наблюдает, не замечая фигуры в темном углу.

Он едва сдерживается, чтобы не пристрелить парня на месте, когда тот начинает ощупывать Джей своими потными лапами. Субъект легко поднимает ее и перекидывает через плечо. Кладет на столик ассигнацию достоинством в пять медянок — именно столько в «Позднем госте» стоит стакан яблочного сока — и идет к выходу.

Он идет за ними, держась на расстоянии, одной рукой сжимая трость, а другую держа на кобуре. И лишь когда субъект сворачивает в одну из темнейших подворотен трущоб Дирна, он ускоряет шаг, вытаскивая из кобуры пистолет.

— Полегче, приятель, — говорит он, приставив дуло к затылку субъекта.

Тот уже опустил свою ношу прямо на землю. И ему очень повезло, что он не успел ничего сделать.

Субъект поднимает руки.

— Слушай, брат, если хочешь, я поделюсь. У нее в кармане пятнадцать золотянок, хочешь половину? И развлечься мы можем вместе. Баба не соображает ничего.

Вместо ответа субъект получает сильнейший удар рукоятью по затылку и ничком падает на землю.

Джей начинает шевелиться и ее спаситель невольно восхищается ее стойкостью. Многие здоровенные бугаи засыпают, как младенцы, а она..

Когда он аккуратно поднимает ее с земли, она открывает глаза и смотрит на него.

— Ты? — она фокусирует взгляд с трудом, и он надеется, что завтра она все-таки ничего не вспомнит.

— Я, — отвечает он, вглядываясь в ее золотистые глаза. — Не волнуйся, милая, сейчас я отнесу тебя домой.

— Нет! — она стонет, и он понимает, что случайно сделал ей больно: белая повязка на ее ладони окрашивается проступающими красными капельками, в ночной полумгле кажущимися черными. — Не надо домой… не хочу… мне надо…

— Прости, прости меня, — шепчет он. — Куда ты хочешь?

— К Лису… — тихо отвечает она. — Мне нужно к Лису.

Он на миг замирает.

— Ты уверена? Джей, милая, ты уверена, что именно к нему?

— Уверена, — еле слышно шепчет она. И засыпает на его плече.

Он идет медленно и неуверенно. Будто не хочет нести ее туда, куда она попросила. Да и просила ли? Просто сказала, кто ей нужен сейчас. Он легко мог бы отнести ее домой, тем более, что завтра она ничего не вспомнит, но в итоге идет не в ту сторону.

Он достигает цели и бережно опускает свою ношу на крыльцо, перед входной дверью небольшого одноэтажного домика, отделанного белым кирпичом. Ласково проводит пальцами по волосам Джей, немного поправляя их. Потом не выдерживает и прижимается губами к ее губам.

— Спи спокойно, родная, — говорит он.

Он кладет рядом с ней трость с набалдашником в виде шутовского колпака, затем громко стучит в дверь и стремительно скрывается во тьме улицы.