Глава 10

3 июня, четверг

г. Шелково

Накануне Соболев пообещал, что с утра заедет за Карпатским. У того что-то случилось с машиной и ему временно приходилось передвигаться без нее. Около девяти утра, когда он притормозил у дома коллеги, тот уже ждал его у подъезда, как всегда коротая время за сигаретой.

– Ты куда свинтил-то вчера? – поинтересовался Соболев, едва Карпатский устроился в пассажирском кресле.

Предыдущий день у них выдался насыщенным, но, как это часто бывает, весьма бестолковым. Осмотрели место обнаружения тела, вместе с экспертом примерно наметили путь, который проделала жертва после того, как сошла с облагороженной части набережной. Пришли к выводу, что возможны два варианта: либо она была одна, шла на назначенную в таком странном месте встречу, и подверглась нападению неизвестного, либо встреча состоялась во вполне цивильном месте, а потом убийца завел Новикову в лесополосу, но прежде чем задушить, позволил – сознательно или нет – немного побегать от него. Или от нее: пока ничто прямо не указывало на пол убийцы, они не собирались исключать никакие вероятности.

Свидетелей, конечно, не было. Тело обнаружила женщина средних лет, точнее, ее собака, с которой та часто гуляла в этом районе, а женщина только вызвала полицию. Ничего полезного для расследования она сообщить не могла. На набережной висело несколько городских камер, так что они запросили видео с них, а пока поехали по указанному в паспорте адресу. Убитая оказалась местной, что несколько упрощало оперативные мероприятия.

По адресу регистрации Новикова, как выяснилось чуть позже, все же не проживала, в двухкомнатной квартире и так хватало народу: одну комнату занимали родители, вторую – младший брат с женой и годовалым ребенком. Брат дома отсутствовал, но с его женой и родителями жертвы пообщаться удалось. Это была, пожалуй, самая мерзкая часть их работы, но Соболев уже привык. А Карпатский после разговора даже отметил, что трагическая гибель дочери, судя по всему, не самый сильный удар для родителей. Впрочем, родственники реагируют на такие известия по-разному: кто-то сразу впадает в истерику, а кто-то, наоборот, сначала в ступор, а истерика приходит позже. Порой люди просто долго не могут по-настоящему поверить в страшные новости, а другие слишком хорошо умеют держать себя в руках.

От родителей и невестки удалось узнать адрес съемной квартиры, где в последнее время проживала Новикова, а также контакты ее жениха: убитая действительно оказалась помолвлена. Но никакой информацией, позволяющей выдвинуть версию произошедшего, они не владели: что-либо о проблемах, конфликтах или опасных отношениях дочери родители не знали, а с невесткой та и вовсе общалась редко и не слишком близко. Но хотя бы рассказали о женихе и работе, на которой Новикова с ним и познакомилась. Чуть больше года назад та вместе с подругами открыла салон красоты, где делала маникюр и педикюр. Вот как раз на маникюр будущий жених к ней однажды и пришел.

Уже в машине Соболев задумчиво посмотрел на свои ногти и поинтересовался:

– Слав, а ты когда-нибудь делал маникюр?

– Ты меня за кого принимаешь? – предсказуемо возмутился Карпатский.

– А я делал, – вздохнул Соболев. – Даже несколько раз. Кристина настаивала. Утверждала, что все цивилизованные мужчины должны следить за состоянием рук и ногтей. Мол, ее отец и оба брата никогда этим не пренебрегали, поскольку в деловом мире это такая же норма, как хороший парфюм или костюм.

– Мне эта информация сейчас зачем?

– Затем, что жених Новиковой, должно быть, тоже какой-нибудь деловой человек. Даже странно, что он вдруг решил жениться на маникюрше, да?

Карпатский пожал плечами и мотнул головой, не соглашаясь с его утверждением.

– Твой Федоров-то на ком женился? – легко парировал он.

– Перестань называть его моим, – поморщился Соболев. – Влад мне не брат и не сват. Но аргумент принят.

– Тут если кому и не нравилось занятие Новиковой, то разве что ее родителям.

– Ты тоже заметил? Но на мотив это, конечно, не тянет…

Карпатский на это только усмехнулся и покачал головой, а Соболев продолжил размышления вслух:

– Надо поговорить с женихом.

– Надо. Но это не он.

– Интуиция? – не удержался от подначки Соболев.

– Опыт, – проворчал Карпатский. – Когда погибает замужняя женщина, это почти всегда муж, но жених… На моей памяти до убийства доходили только бывшие женихи: от ревности и обиды. А у Новиковой дело уверенно шло к свадьбе, как я понял.

– Но вы же с Димычем думаете, что это маньяк. Может, это он? Ходит на маникюр, знакомится с девушками, заводит отношения, а потом убивает… Ну как озерный маньяк, но со своей спецификой.

На этот раз Карпатский выразительно посмотрел на него и напомнил:

– Надежин заводил тайные отношения, прикрываясь несуществующей женой, чтобы жертву не смогли связать с ним. Иначе уже после второй девушки к нему возникли бы вопросы, а после третьей он бы сел.

– Да, верно. И все же жених – последний, кому звонила Новикова. Номер, который нам дали, совпадает с номером абонента, записанного как «Котик». Может, он что-то знает? Надо с ним поговорить.

– Так поехали, поговорим. Нам в любом случае придется его отработать. И у нас минимум еще два часа, пока хозяин квартиры сможет нас туда пустить.

И они поехали, но разговор с женихом тоже не дал внятного результата. Виктор Эдуардович Козлов, тридцати восьми лет от роду, действительно оказался человеком деловым, но даже по меркам Шелково не слишком крутым. Новостью о гибели невесты был заметно шокирован, но в истерике рвать на себе волосы и рубашку, обвиняя во лжи и требуя показать ему труп любимой, не стал. Только побелел весь, неловко опустился на ближайший стул и пробормотал:

– Как же так?.. Она же никуда не собиралась вчера, сказала, что у нее болит голова, поэтому она не приедет, а побудет у себя. Сказала, хочет отлежаться в тишине и покое.

– Новикова для этого звонила вам вечером? – уточнил Карпатский.

– Да.

– Вам не показалось это странным?

– Нет. – Козлов растерянно посмотрел на него. – Мы не жили вместе, Кира оставалась у меня только в выходные, на неделе заезжала время от времени. К тому же я собирался на деловой ужин и вернулся бы поздно, а в таких случаях она тем более предпочитала ночевать у себя.

– А с кем она могла пойти на встречу, вы не знаете? – поинтересовался Соболев.

Козлов предсказуемо помотал головой. Ни о каких параллельных отношениях невесты он никогда не подозревал, о проблемах или конфликтах в ее жизни тоже ничего не знал и считал, что никто не мог желать ей смерти.

– Она очень легкая, светлая… была. Ее все любили, – только и смог заявить он.

На всякий случай они уточнили у него название ресторана, в котором проходил ужин, контакты людей, с которыми Козлов встречался, и время, когда мероприятие закончилось. После он, по собственному заявлению, отправился домой, и, судя по времени, вполне мог успеть метнуться на набережную – встретиться с невестой и убить ее, но пока это выглядело маловероятным. Впрочем, проверить все же предстояло.

После встречи с Козловым они отправились на адрес съемной квартиры погибшей, но стоило встретиться с хозяином и войти, как Карпатскому кто-то позвонил. Для разговора он вышел на лестничную клетку, да так и не вернулся, лишь прислал сообщение, что ему срочно нужно кое-что проверить. Соболев с осмотром и изъятием ноутбука и планшета, конечно, и без него справился, но осадочек все равно остался. Особенно после того, как Карпатский позвонил через некоторое время и даже не поинтересовался, обнаружилось ли в квартире убитой что-нибудь полезное для дела. Лишь попросил заехать за ним завтра с утра, поскольку его машина пока не на ходу.

Услышав вопрос сейчас, он даже не посмотрел на Соболева, только отмахнулся и повторил:

– Я же сказал, нужно было кое-что проверить.

– Проверил?

– Да.

– Успешно?

– Как посмотреть. Мы поедем сегодня куда-нибудь или так и будем трепаться?

– А ты не хочешь спросить, нашли мы вчера что-нибудь или нет?

– Нет, не хочу. Если бы вы что-то нашли, ты бы уже сказал. Еще вчера.

Прозвучало чертовски логично, но все равно раздражало. Соболев сразу вспомнил, почему прежде почти не общался с этим парнем, пока их не засунули в один кабинет, предлагая работать вместе.

Было понятно, что расспрашивать и дальше нет смысла, а ничего примечательного они действительно не нашли, поэтому оставалось только тронуться с места и направиться по второму адресу, раздобытому накануне. Сегодня первым в списке задач стояло посещение салона красоты, в котором работала погибшая.

На деле «салоном» оказалась трехкомнатная квартира на первом этаже в относительно новом жилом комплексе. В одной из комнат высокая, крепко сбитая молодая женщина с копной длинных рыжих кудряшек как раз усадила в парикмахерское кресло сухонькую старушку с абсолютно седой головой. Заметив их появление, женщина напряженно кивнула в знак приветствия, но задавать вопросов не стала: была занята общением с клиенткой, которая как раз увлеченно рассказывала какую-то историю, произошедшую с ее котом.

Соболев и Карпатский прошли дальше. Двери в две другие комнаты были закрыты, но чуть за ними обнаружилась еще одна. Вероятно, изначально она задумывалась как кухня, а здесь стала комнатой для отдыха персонала. За небольшим столом с массивными кружками в руках сидели еще две девушки. Одна чуть изящнее и ниже ростом, с длинными темными волосами, другая – попышнее, с русым каре. В комнате витал сильный аромат кофе: похоже, его буквально только что заварили.

Обе девушки их появлению очень удивились и едва заметно занервничали. Хотя дверь в квартиру-салон была не заперта, сюда вряд ли приходили без предварительной записи случайные клиенты. А когда им показали удостоверения, они и вовсе испугались и подскочили на ноги, растерянно переглядываясь. Весьма предсказуемо: в таком месте наверняка куча нарушений. Интересно, кто у них обычно решает вопросы с контролирующими органами? Уж не покойная ли этим занималась?

– Мы здесь в связи с расследованием убийства Киры Новиковой, – поторопился «успокоить» их Соболев. – Она ведь работала с вами?

– Киру убили? – в ужасе выдохнула темноволосая, глядя на него округлившимися глазами.

– Не может быть! – пробормотала вторая. – Как?

Значит, здесь еще не в курсе. Впрочем, ожидаемо: едва ли жених или кто-то из родных Новиковой поспешили сообщить ее подругам об убийстве. А сами они вполне могли и не слышать о произошедшем, хотя сообщение накануне и прошло в местных новостях. Но кто их смотрит?

– Вы не знаете, кто-то мог желать ей смерти? – поинтересовался Карпатский, игнорируя встречные вопросы.

Девушки опять переглянулись и пожали плечами.

– Она ничего не говорила о том, что собирается с кем-то встретиться? Не упоминала какие-нибудь конфликты? – подсказал Соболев.

На это обе синхронно помотали головами.

– Может, было что-то связанное с вашим бизнесом? – Карпатский обвел взглядом помещение. – Мы правильно поняли, что это ваше общее дело?

– Да, – кивнула та, что носила каре. – Вообще, все это изначально было идеей Киры. То есть, мы с Региной еще в колледже на специалистов индустрии красоты учились, я потом в косметологи пошла, а Регина – в парикмахеры. А Кира училась с нами, но по банкам…

– По чему? – не понял Карпатский.

– Банковское дело, в смысле. Но как-то у нее с этим не заладилось… скучно стало, вот она и выучилась маникюру. И как-то мы сидели, еще года два назад, восьмое марта отмечали, и зашел разговор о работе. Ну, знаете, жаловаться друг другу стали на салоны, где работали, и все такое. А Кира возьми и скажи, что мы можем свой салон замутить. И мы полгода решались, а потом решились.

– Значит, там, – Соболев указал на оставшуюся позади комнату, – Регина?..

– Девяткина, – закончила за него светловолосая. – Наш парикмахер, да.

– А вы?

– Сорока… Эм… Валерия Сорока. Это фамилия такая.

– Да я понял, – улыбнулся Соболев и покосился на Карпатского. Тот прилежно записывал имена в блокнот. – И вы местный косметолог?

– Да. А это Саша, – Сорока указала на темноволосую. – Александра Гордеева. Она делает массаж.

– Да? – Соболев улыбнулся еще шире. – А какой?

– Все виды, кроме эротического, – буркнула Гордеева мрачно, чем сразу отбила желание улыбаться.

– И вы все вместе учились в колледже? – перехватил инициативу Карпатский, когда Соболев стушевался.

– Я с ними не училась, – все так же мрачно отозвалась Гордеева. – И работаю здесь только пятый месяц.

– Мы решили расширить список услуг, – пояснила Сорока. – Нас многие спрашивали про массаж.

– И вчетвером аренду платить чуть проще, чем втроем, – добавила с усмешкой Гордеева. – Так что придется найти новую маникюршу.

Сорока послала коллеге осуждающий взгляд, но ее это не проняло.

– А вы как будто не слишком расстроены гибелью подруги? – уточнил Соболев.

Гордеева пожала плечами.

– Мы были знакомы не так давно, и нас едва ли можно назвать подругами. Это шокирует, конечно, но мое сердце не разбито. И потом, все юристы – циники, как и врачи, не мне вам объяснять.

– А вы юрист? – удивился Карпатский. – И работаете массажистом?

– А почему нет? – Гордеева с вызовом уставилась на него. – Плохих юристов много, хороших массажистов мало. Не всем же идти в полицию.

Теперь уже Соболев и Карпатский переглянулись, безмолвно соглашаясь, что девушка по-своему права.

– Ладно, так насчет Новиковой, – Соболев попытался вернуть разговор в деловое русло. – Она была главной?

– Да нет же! – Сорока нахмурилась и скрестила руки на груди. Соболев машинально отметил про себя этот защитный жест. – Мы все самозанятые, вместе арендуем помещение, каждый сам решает, когда, как и по каким расценкам работает. Кира… была… нашим вдохновителем, скажем так. Господи, какой кошмар…

В глазах Сороки вдруг блеснули слезы, словно до нее только сейчас дошло, что ее подруга погибла.

– Она же замуж собиралась, такая счастливая была… Девичник крутой закатила буквально на днях, в выходные. Платье такое красивое к свадьбе купила… И я купила, для ее свадьбы…

Она осеклась. То ли горло от эмоций перехватило, то ли смутилась из-за последних слов.

– А ее жениха вы хорошо знаете? – продолжил задавать вопросы Соболев.

– Только то, что он местный, – ответила Гордеева, поскольку Сорока пока молчала, борясь с эмоциями. – В смысле, живет в этом доме. Ходил к Регине стричься поначалу, а потом внезапно загорелся желанием сделать маникюр и пошел к Кире. По-моему, просто приметил ее и захотел познакомиться.

– То есть вы уже работали здесь, когда они начали встречаться? – ухватился за ее замечание Карпатский.

– Как раз пришла за пару недель до этого.

– Быстрая помолвка, – заметил Соболев.

– Виктор из тех, кто дозрел, – усмехнулась Сорока. – До брака, в смысле. У него взгляд был такой… ищущий, я сразу это приметила.

Выражение ее лица вдруг изменилось, в глазах промелькнул испуг, и она почти шепотом спросила:

– А это что, он сделал? Вы его подозреваете?

– Мы пока просто собираем информацию, – осадил Соболев.

– А что именно случилось? – поинтересовалась Гордеева. – Как Киру убили? Где?

– Убийство произошло на набережной, в лесополосе, – сообщил Карпатский, внимательно следя за реакциями девушек. – Не знаете, зачем Кира могла пойти туда на ночь глядя?

Сорока только покачала головой, а Гордеева задумчиво выдохнула:

– Понятия не имею.

– Ее задушили, – добавил Соболев и, повинуясь внезапному порыву, протянул собеседницам смартфон с выведенной на экран фотографией, сделанной на месте преступления. – Краем холщового мешка.

По тому, как обе девушки переменились в лице и в очередной раз переглянулись, сразу стало очевидно: им есть что рассказать.

– Вам это о чем-то говорит? – поинтересовался Карпатский. Тоже понял.

– Мешок… Такой же мешок был в той гостинице, где мы собирались на девичник, – сообщила Сорока, понизив голос, словно боялась, что ее кто-то услышит.

– Так, давайте подробнее, – потребовал Соболев. – В какой гостинице? Где был мешок?

– Он был… Не помню. Саш, где мы его нашли?

– В столе, кажется, – не слишком уверенно отозвалась Гордеева. – Помню, я искала в шкафу, а Регина вроде в столе.

– А почему вы его искали? – не понял Карпатский.

– Мы не его искали! Мы просто искали мешок для игры в фанты. Это когда все разошлись и мы остались вчетвером. Было уже поздно, нам велели выключить музыку, вот мы и решили поиграть.

– В фанты? – переспросил Соболев. – И кто предложил?

Сорока сразу повернулась к Гордеевой, а та, словно защищаясь, заявила:

– Я лишь сказала, что лучше в фанты, чем в правду и желание!

– А сам мешок нашла Регина Девяткина, так? – уточнил Карпатский. – В столе? И прежде никто из вас его не видел?

Обе девушки уверенно закивали.

– И он был точно такой же? Или просто похожий? – Соболев снова показал им фото, предлагая приглядеться получше.

Они пригляделись, и Гордеева добавила уже чуть менее уверенно:

– Ну, не точно… Тот, мне кажется, был несколько… бэушным, так сказать.

– Да, более старым, – согласилась Сорока. – Бывшим в употреблении.

– И что потом стало с этим мешком?

– Ничего… мы его там оставили.

– Честно говоря, я даже не уверена, что видела его на следующий день, когда мы собирались домой, – уточнила Гордеева. – Вечером где-то бросили, а к утру про него и забыли.

– Так, а о какой гостинице речь? – напомнил Карпатский проигнорированный вопрос. – О той, что в башне?

Девушки помотали головами.

– О той, что на озере. На Медвежьем озере.