Глава 17
Россия
К Борису Михайловичу Сеня летел, как на крыльях. Любви, радости, и вообще — предвкушения больших денег.
Никак, Илонка уломала отца?
Не просто ж так он его приглашает, правда? Раньше не приглашал, а тут — пожалуйста, явись пред светлы очи, даже не в дом, а на работу… может, заодно и о делах они поговорят?
Правду сказать, последнее время Сене было сложно.
Два склада сгорели… нет, не под ноль, восстановить их можно, но сколько товара оказалось попорчено огнем, дымом, потом и пеной? За сколько пришлось платить? И сам склад ремонтировать, и штрафы ему такие насчитали — подумать жутко!
А еще этот… владелец «газели»! Семен-то на водителя всех собак спустил, не разобравшись, а он просто нанятый рабочий. А владелец — один из клиентов… и тоже Сене получились сплошные убытки на фоне грустных неприятностей.
Сейчас бы кто денег дал…
Свои были, но такие… не совсем деньги. К примеру, дом за городом стоит дорого, но ведь не продавать же его? И квартиру тоже? Уж скромно молчим про джип, который Сеня нежно обожал. Соне и десятой доли той любви не доставалось — сравнили тоже! Любимый джип — и какую-то жену! Ха!
Дорого стоит антиквариат, но тут как-то странно получается. Никогда ты его не продашь за ту цену, за которую купил. Всегда дешевле выходит!
Дорого стоят мамины бриллианты, но предложить их продать?
Да мама сожрет, не глядя!
Вот пока был жив отец, он на все это денег сильно не тратил. Сам отлично ездил на «Волге», Сеня осваивал «жигули» шестой модели, да и жена бриллиантами не светила. Это уж потом они разговелись!
А все Сонька виновата…
Вот как Сеня к ней едет, так и начинается сплошная похабщина… точно, она! Наверное, она ведьма! И дрянь себе какую-то мохнатую завела!
Ладно, не надо сейчас о плохом думать… вот женится он на Илонке, поправит дела. Так что в кабинет к Борису Михайловичу Сеня входил, буквально лучась улыбкой, как уран — изотопами.
— Здравствуйте!
— Ну, здравствуй, Сеня. Садись.
Голос будущего тестя был достаточно жестким, но кто это принимает в расчет? Уж точно не Семен!
— Что-то важное случилось?
— Можно и так сказать. Ознакомься.
На стол перед Сеней лег конверт. Сеня, недолго думая, открыл его, и достал… это ЧТО⁈
РЕЗУЛЬТАТЫ АНАЛИЗОВ⁈
Да-да.
Скромный такой лабораторный бланк, даже два — на всякий случай. И оба подтверждали, что Сеня, увы, с вероятностью 99,9 процента является отцом маленькой Марты.
— Н-но…
— Хоть но, хоть тпрррру. Что скажешь-то, Семен?
— Это… Сонька? Она врет! Я не знаю, кому она заплатила, но она фальсифицировала результаты.
Борис Михайлович печально покачал головой.
— Вот вроде и умный ты, а дурак дураком. При чем тут твоя жена? Она и не знает, что я воспитательнице заплатил за пару волосков от твоего ребенка. И твой материал получить несложно было, ты ж у нас на ночь оставался, и зубы чистил…
Сеня похолодел.
— Я…
— Ты. Подлец и дрянь.
Сеня предсказуемо оскорбился.
— Я⁈
— А как ты назовешь мужика, который бросил жену с ребенком, и даже деньгами им не помогает? Г…н ты. Штопаный!
— Я помогаю!
— Семь тысяч в месяц⁈ Значит так, зятек несостоявшийся. Выходишь ты сейчас отсюда, и идешь себе нах… и если я тебя еще раз увижу рядом с Илонкой, я тебе…
Обещанные кары отличались разнообразием и были бы весьма популярны в ЛГБТ-среде. А вот Сене они предсказуемо не понравились, он-то нормальный и к подобным извращениям не склонен.
— Я…
Борис Михайлович молча кивнул кому-то у Сени за спиной. Еще ему не хватало разные глупости слушать. Оправдания какие-то, вранье пустое! Факт есть? Все, дискуссия закрыта.
Мужчину подхватили под локти и вытащили из кресла.
Так же, под локти, проволокли по всей фирме, так же вытащили на крыльцо, направили в нужную сторону — и дали такого пинка под копчик, что Сеня подумал — все. Сейчас и ему того… сломают. Будут они с мамой на соседних кроватях лежать.
Нет, не сломали.
Но пролетел он головой вперед, и той же головой влетел в дверь какой-то несчастной машины. Взвыла сигнализация.
Из здания вылетел разгневанный хозяин.
— Ты… и…!!!
Что мог ответить Сеня?
Да что угодно. Но болела ушибленная спина, болела голова, а потому дело пришлось решать миром, то есть распиской, которую он тут же и подписал, прямо на капоте. И понимал, что опять попал на деньги.
Какой же сегодня неудачный получился день!
Ну почему⁈
Вот почему Борис Михайлович не мог немного подождать? Сеня бы все сделал, предоставил бы ему результаты анализов… точно! Это Сонька во всем виновата! А кто ж еще?
Вот если бы она не была такой козой, Сеня бы давно предоставил правильные результаты, а может, уже бы и на Илонке женился. А эта коза начала права качать, чего-то требовать… да какая ей разница, кто там и кем ее считать будет? Если она сама осталась где-то на уровне серой человеческой плесени?
А ведь Сеня ей такое благодеяние оказал! Замуж взял, в одну постель ложился!
А она?
Точно, это Сонька во всем виновата!
Ну, погоди ж ты у меня, зараза!
* * *
— Илона, любимая, нам надо поговорить!
— Симон, прости, но папа запретил нам встречаться.
— Илоночка, любимая, ну что за дикое средневековье⁈ Ты же понимаешь, мы любим друг друга, мы можем быть счастливы…
— О, Симон, я тоже так думала! Но против папы я не пойду!
Любовь Николаевна, которая присутствовала при этом разговоре, только глаза закатила.
Конечно, не пойдешь! Ты же не полная идиотка, и прекрасно понимаешь, с какой стороны твой хлебушек намазан маслом! И икорочку на него тоже положить хочется…
Конечно, ее Сенечка стоит самых больших рисков, но… зачем ему дура без денег? С одной-то не разберемся никак! Взяли Соньку из нищеты, благодеяние оказали, а она…
Дрянь!
Впрочем, мысли совершенно не мешали женщине прислушиваться к разговору.
— Илона, любимая, мы можем пожениться и уехать ненадолго… я уверен, твой отец нас простит.
— Нет, Симон. Вчера, когда папа вернулся, он устроил такой скандал… я тебе верю, но он сказал, что ты меня обманывал.
— Никогда, любимая!
— И что эта дрянь первая родила тебе ребеночка!
— Я уверен, что это просто ошибка. Или кто-то решил меня подставить перед твоим отцом…
Шито было белыми нитками, но для Илоны — в самый раз, тут главное романтизЬму побольше, ну и происки врагов, и коварство бывших…
Это в каждом сериале показано, и в каждом романе описано! Значит — чистая правда!
— О, Симон! Я тебе верю, но папа сказал, если я решу продолжать с тобой отношения, он лишит меня всего.
— Илона, любимая, я тебя готов принять и в одной рубашке. И даже без нее, как леди Годиву.
— Кого⁈ У тебя еще кто-то был?
Сеня понял, что переборщил с примерами, и постарался сгладить впечатление.
— Что ты, любимая! Леди Годива — это средневековая королева. Но ты, конечно, красивее…
— А-а… Сеня, я понимаю, но папа сказал все — значит все.
— Илона, любимая…
— Симон, или ты представишь доказательства, или мы никак не сможем быть вместе, ты же понимаешь!
— Да, Илона.
— Я и так… ты не представляешь, как мне больно и плохо, от того, что эта толстозадая корова ложилась с тобой в одну постель! Что родила тебе ребенка…
— Чужого!
— Но ты так не считал — тогда! И это твой первенец… я так ревную! Я просто с ума схожу! О, Симон!
— Любимая, ты согласна чуточку подождать?
Илона заколебалась.
Ну… так-то папа сказал забыть об этом… дальше папа еще много чего неприятного сказал, но!
Илона же умная и взрослая! И она точно-точно знает, что Симончик ее не обманывал! Она бы поняла, если бы Симон лгал, значит — он не лгал!
Но и ругаться с папой тоже не хочется, папу она любит. И вообще, он вчера обещал заблокировать ей все кредитки, если Илона еще будет встречаться с этим… негодяем!
Нет, она спорить с папой не будет. Но если Симончик докажет папе, что это происки его гадкой бывшей, то препятствий не будет. А подождать…
— Сколько придется ждать?
Сеня посмотрел на маму.
Мама на Сеню, подумала секунду и четко артикулируя произнесла одними губами.
— Один месяц.
— Подожди ровно месяц, любимая. Или я докажу, что достоин твоего доверия, или… или ты забудешь меня навсегда. А я буду до самой смерти помнить твою красоту, твое очарование, твою нежную улыбку…
Это любящая мамочка уже не слушала. Полчаса сиропного воркования — тут и клизмы не помогут. Слипнется все намертво.
Она лежала и обдумывала очень неприятный вариант.
Идти на него не хотелось, и связываться с этими людьми тоже, и рисковать сыночком. Но если нет другого выхода? А она его не видела, как ни крути. Тупик. Точка.
Наконец, любящий и верный Симончик закончил разговорчик с любимой и верящей ему прЫнцессой, и повернулся к маме.
— Мамуля, месяц?
— Да, Сеня, — Любовь Николаевна выглядела решительно. — С Сонькой ты уже говорил, и она отказалась.
— Да, мама.
— Тогда у нас нет другого выхода.
— Мама?
— Их надо убрать. И ее, и девчонку…
— МАМА!!!
— Чего ты с таким священным ужасом на меня смотришь? На мировую Сонька не согласна, вывод — ее просто не должно быть. Ну, и девчонки тоже. Илоночка ее не примет, а я с ней возиться тоже не хочу. Ребенок от какой-то… маникюрши мне и близко не нужен! Это просто моветон!
— Мама, но как…
— Сенечка, милый, я бы сама все сделала, но сейчас просто не могу.
Все верно, перелом срастался крайне плохо, и Любовь Николаевна пока передвигалась самостоятельно только до туалета. И то не каждый раз. Зачем-то же придумали памперсы?
— Мамуля, я тоже… я просто не смогу! Никак!
— Сеня, я понимаю. Но у нас есть отличный выход. Ты забыл при Игоряшечку!
— Игоряша? Он же…
— Наркоман. Да, дорогой, это очень печально, но нам сейчас это поможет.
Сеня вздохнул.
Да, такое случается, и в самых хороших семьях.
У Любовь Николаевны была бабушка, она даже у гадюк бывает. У бабушки была сестра. Сестра вышла замуж, родила сыночка, которого всю жизнь в зубах носила, сыночек тоже женился, у него с разницей в восемь лет получились две дочки. Одна из них, старшая, вышла замуж и родила сыночка. Вот этого самого Игоряшечку.
А дальше…
Дальше была маленькая жизненная трагедия.
Ребеночка любили, баловали и носили в зубах, всей семьей. Стоит ли удивляться, что Игоряшечка рос редкостной скотиной? Эгоистом, капризником, истериком…
Правда, был в семье и человек, который Игоряшечку не баловал. А именно, старшая сестра, Тамара. У них с Игоряшей и разница-то была в возрасте, одиннадцать лет, чего удивительного, что на нее попытались повесить часть обязанностей? Погулять, поиграть, уроки сделать?
Тамара была резко против. Потом поступила в институт, уехала из дома в общежитие, вышла замуж, прожила с мужем десять лет — и овдовела. Автокатастрофа забрала супруга, но оставила ей хорошую квартиру, гараж, деньги… детей не было.
Тут-то и напомнили о себе родственнички. Любящие…
А что? Игоряшенька уже взрослый, мальчику семнадцать лет, мальчика надо поступать в институт, да-да, именно поступать за деньги, интеллекта у Игоряши было, как у инфузории. И машинку бы ему хорошо, и о квартирочке подумать… ребеночек же вырастет! Ему девушку заводить надо!
Тамарочка, ты поможешь?
А что такого, своих деток у тебя нет, вот, хоть польза будет! Хоть кому!
Тамара, которой и тридцати-то лет не было, такого подхода не оценила. Родственников резко отбрила, и предложила свою пакость содержать самим, а не на чужую шею перевешивать. А она, может, еще шесть раз замуж выйдет. И тройню родит!
Игоряша такого подхода не оценил.
Как это — замуж⁈ И тройню!
А он⁈
Он уже настроился на сестрино имущество! И помочь могла бы деньгами, для чего она их зарабатывает? Такие мысли в дурные головы сами заползают, приглашать не надо… да-да, дальше был ночной клуб, где ему и посоветовали, что делать-то в такой ситуации, когда денежку деточке не дают. Надел мальчик Игоряша шапочку-балаклаву, да и явился домой к тетке. А что такого? Это ж и его имущество тоже… он просто сейчас возьмет, что хочется. Деньги там, или золотишко, вот, ноут тоже продать можно. И на институт хватит, и ему погулять чуток, а то и на машину… супруг у Тамары был не из бедных, и шкатулку с золотом супруге пополнял чуть не каждый месяц.
А тут и Тамара домой вернулась не ко времени. Закричала, ну, Игоряша ее ножом и ткнул. Повезло — не насмерть. Тамаре повезло…
Из-за крика не успела кровью истечь, соседи прибежали, помогли. Игоряша сбежал, конечно, да сам дурак, шапку стянул чуть не перед камерой. И нож в помойку рядом выбросил. Высокого интеллекта человек!
Конечно, полиция пришла, выяснять начали, Тамара им все рассказала, улики тоже далеко искать не пришлось, идиота арестовали ровно через полтора часа, дома, в комплекте со всеми уликами. Об институте он мог больше и не думать. Только о хорошем адвокате, но на него тоже нужны были деньги, а Тамара почему-то их не дала. И заявление не забрала.
Шесть лет тюрьмы — маловато, но больше, к сожалению, не дали.
Родня Тамару упрашивала, но та всех послала подальше. Когда выздоровела, вообще продала имущество и переехала, сказала, подальше от таких мразей.
А Игоряша вышел из тюрьмы…
Для кого-то она оказывается школой жизни. Кого-то ломает. А кто-то… Игоряша получился чем-то средним. Не сломался, не опустился, но и никаких дел ни с кем не завел. Это бы и неплохо, но выйдя из тюрьмы, он подсел на наркотики.
И — понеслось…
На героин он пока не перешел, и в стадию «за дозу сделаю что угодно» еще не вошел. Но был близок к тому.
Родные выли волками, а что с ним сделаешь? Если человек хочет себя угробить, ты его никакой встречной электричкой не остановишь, не получится просто. Алкоголь, наркотики — это те вещи, которые может бросить только сам человек. Сам принять решение и сам осуществить его, даже через кровь, больницы, адские боли… все сам. Остальное — вранье.
— Мама, ты думаешь… — Сеня не договорил. Не хотелось такое вслух произносить, но мамочка его поняла. Как всегда.
— За дозу он на что угодно согласится, не за одну, конечно.
— Так… он потом меня шантажировать будет.
— Попробует, наверное. Примет дозу и умрет. Такое бывает, и даже часто.
Умный Сеня почесал затылок.
— Мам… ну если так, то можно, наверное?
— Нужно, — мягко поправила Любовь Николаевна. — Нужно, сынок. Давай подумаем, как лучше такое сделать…
Рамира.
Вообще, некроманты не любят, когда при их ритуалах кто-то присутствует. Но тут — особый случай.
Фелиция — заказчик. Анна… Анна ему просто нравится. Даже более, чем нравится. А Фелиция еще шепнула на ухо, что чувства у них взаимные.
Только вот профессия у Андреаса сложная, рядом с ним мало какая женщина выдержать сможет. Пусть Анна посмотрит на него за работой, лучше сразу показать товар лицом.
Пока Анна сидела тихо, смотрела на него большими глазами. А Андреас вычерчивал октаграмму.
Восьмиугольная звезда, свечи по углам, строгая ориентировка по краям света.
Воздух, земля, вода, огонь.
Кровь, путь, жизнь, смерть.
Костер по центру.
Рядом с костром некромант. И — кристалл для записи. Потом он станет порталом.
А как еще прикажете сохранять координаты другого мира? Только кристалл, надежный и хороший. Стоит такой бриллиант достаточно дорого, но Фелиции было не жалко.
Литте Яне становилось лучше, и ради этого она готова была пять бриллиантов купить — не обеднеет! Муж еще и сам предложил съездить к ювелиру, и хорошие камни выбрал.
Андреас плавно провел рукой над костром. Медленно, словно нехотя, в ночь потекли слова древнего языка. Анна смотрела с восхищением.
Здесь и сейчас Андреас выглядел, как оживший кошмар. Осунулось лицо, загорелись алыми огнями глаза, проявился хищный оскал…
Опасный, жуткий… какая там лопоухая наивность? Сейчас и слово-то это произносить было страшно. Как будто из симпатичного парня, который спорил с ней над расчетами и уплетал пирожки, выглянул кто-то другой.
Опасный, жуткий, но такой притягательный!
Анна почувствовала, как сильно забилось сердце.
Такой мужчина встречается не каждый день… некромант, правда, не заметил хищного взгляда Анны, но его отлично заметила Фелиция.
Все, Андреас. Ты попался в нежные, милые, ухоженные ручки. И с коготками, чтобы, не дай Магия, не вырвался. Но об этом она промолчит.
В костер тем временем летели «направляющие». Прах Ларисы, прах родителей Евгения, несколько капель крови Марины… и в какой-то момент вспыхнуло — все!
Загорелись холодным голубоватым светом символы по углам октаграммы.
Заполыхал черным пламенем костер, язык огня, длинный, словно щупальце, метнулся к лежащему бриллианту, принялся его облизывать, перекатывать с боку на бок, камень постепенно темнел.
Андреас стоял посреди всего этого безумия и продолжал читать.
Только вот голос у него становился все глуше и глуше, потом в огонь полетели даже несколько капель крови некроманта, Фелиция знала, что это означает. Магии уже не хватает, требуется жизненная сила…
И словно в ответ на это — завибрировала земля.
На действия Андреаса откликнулся алтарь рода Отт.
Взъярился, почуяв чужака на своей территории, рванулся — уничтожить, раздавить — и тут же смирился. Это не чужак… он чует кровь и силу рода Отт. А чужак просто проводник… так можно, так ничего.
В доме застонала, заметалась на кровати Марина.
Приставленный лекарь тут же влил ей ложку успокоительного. Подействовать на алтарь никак нельзя, ну так хоть остроту ощущений снизить. Для беременной такое не слишком полезно, но выбора нет.
Андреас расправил плечи.
Алтарь держался до последнего, не помогал, хорошо еще — не мешал. Уже когда некромант подстегнул его, только после этого он получил… не то, чтобы доступ, скорее дозволение зачерпнуть из линии силы.
Вот, так-то лучше… поддержи меня, приятель, я ищу твоего хозяина!
Мне нужен Евгений Отт, и я его найду, лучше — с твоей помощью… вот так, помоги мне почувствовать его, позови его сквозь миры и пространство… Андреас точно знал, Евгений Отт, где бы он ни был, сейчас чувствует этот зов.
Обязан!
И он точно жив, алтарь мог бы ошибиться, некромант не ошибается. Жив, здоров, и он… отзывается?
Нет, это что-то другое… ничего. Некромант придет — порядок наведет! Все будут лежать тихо и молча. Рядочками и не ползать.
Медленно, очень медленно стихало сияние. Когда угасли последние искорки, Андреас выдохнул — и наконец, замолчал. Наклонился, поднял с земли камешек.
Бриллиант был абсолютно черным.
— Готово.
И пошатнулся…
Фелиция и Анна кинулись к нему, Анна успела первой, подхватила, вытерла пот со лба.
— Андре, у меня с собой шоколад в термосе, пойдем, я тебя напою…
Некромант был устроен на теплом пледе, второй ему заботливо накинули на плечи: после большого расхода сил Андреас просто зверски мерз, а спустя минуту у него в руках образовалась чашка горячего шоколада. Ровно такого, чтобы пить было комфортно, не обжигаясь и не ожидая, пока он остынет.
А запах!
Андреас сделал пару глотков…
— Литта Анна, я готов на все. Я вас украду, уведу, что хотите… только выходите за меня замуж?
Литта Анна фыркнула и вручила ему пирожок.
— Посмотрим на ваше поведение, тилл Рамос.
— Я же некромант, — Андреас в два укуса разобрался с нежной выпечкой, и получил следующую порцию. — Уммммм… восторг! Манер не обещаю, но на руках носить — готов!
— А мне не с манерами жить, а с мужем, — отрезала Анна.
Фелиция тихонько хихикнула, и боком-боком удалилась в темноту. Побудет она пока в доме Отт. А тут пусть молодые сами разбираются… некромант в семье — отлично!
А портал и еще лучше…
Если повезет, то через несколько дней они отправятся к Евгению. А далее…
Пусть он сам разбирается со своими проблемами! Фелиции и того хватит, что на ее семье ничего не повиснет!
Россия.
— Сколько?
Сеня только вздохнул.
И они вот с ЭТИМ — родственники? Да в жизни не поверишь, увидишь — испугаешься!
Игоряша выглядел так, что на улице встретишь — бегом побежишь! И подальше, подальше… весь какой-то тощий, облезлый, мятый… запах от него, опять же… так и хочется спросить, не сдохла ли у него в кармане большая крыса?
Сеня набил на экране телефона сумму.
Игоряша подумал, исправил одну цифру. Переднюю.
— Столько они не стоят.
— Ага, как же! Ты мне мокруху предлагаешь, баба и ребенок… да за такое втрое брать надо!
— Вот именно! Что там делать-то? Встреть их в подъезде, да и придави по-быстрому? Сонька, дебилка, себе скотину завела, выгуливает ее каждый вечер. Вот, вечером и…
— Ну… ладно! Но часть денег вперед.
— Нет, — Сеня тоже уступать не собирался. — Не денег
Перед носом Игоречка раскачивался маленький белый пакетик. Совсем крохотный. Но порошка там было раза на три или четыре… рука сама потянулась.
— Давай!
— Соглашаешься?
— ДАЙ СЮДА!!!
Пакетик опустился в подставленную ладонь.
— Сделаешь — получишь следующий. И деньги.
— СДЕЛАЮ!
* * *
В нескольких кварталах от этого места, Евгений Отт смотрел на звезды.
Ему не спалось.
Он чувствовал… что он сегодня ощутил?
Алтарь.
Его родовой алтарь… нет, не так, как это было в родном мире. Там ощущения совсем другие, там он ощущается постоянно, словно рядом с тобой стоит стена. Или камин… стоит рядом, греет, опереться на него можно… да, и обжечь может, но пользы от него больше.
А вот сейчас — словно отзвук тепла. Что-то такое, дальнее…
Его ищут?
Кто?
Кто-то из родных? Так-то давно пора… на балкон вышла Соня.
— Еня… сидишь, малыш?
— Виррррр, — согласился Евгений.
Сидит, глядит….
— Знаешь, Енечка, так неспокойно на душе последнее время… как ты думаешь, что сделал Борис Михайлович, получив результаты анализов? Если он их показал Сене, то наверняка ждет нас противный скандал.
Евгений в этом даже и не сомневался. И явится, и скандал будет, но это уже не так страшно. Если что — он свою семью защитить сумеет…
Как так получилось?
Что отозвалось в нем?
Но… Евгений вдруг почувствовал, что неконтролируемо превращается в человека. Прямо на глазах у Сони. Хорошо еще, с балкона не выпал.
— С-соня…
Соня смотрела на него большими круглыми глазами, куда там енотам. А потом молча упала в обморок.
* * *
Евгений подхватил обмякшую женщину, огляделся… куда?
На кухню, конечно. Там Соню хоть на коврик положить можно… вот так.
Положил, а дальше что? Водой облить?
Вот она спасибо скажет и за мокрую одежду, и волосы, и лужу на полу… по щекам похлопать? Как-то Евгений раньше не старался никого в чувство приводить, или пользовался радикальными методами. Две оплеухи — потрясающий эффект.
Соня шевельнулась.
Кажется, сейчас придется объясняться… Евгений приготовился к трепке, но — не судьба. Его опять согнуло пополам, и открывшая глаза Соня, увидела над собой симпатичную енотовую мордяху.
— Еня?
— Крррр! — отозвался Евгений, который сейчас зверски завидовал попугаям. А что? Они могут на любом языке говорить, а еноты только верещат. Обидно…
Сейчас бы хоть объяснился, да куда там!
— Уфффф… Еня, я где?
Соня обвела взглядом кухню, потерла лоб.
— Кррррр.
— Странно. А мне казалось, что я вышла на балкон. И представляешь, приснилось, что ты превратился в принца.
Хм? Это всяко было лучше, чем: «помогите, маньяки атакуют!».
— Такого, как на картинках, в жизни такие обычно первые сволочи, но ты у меня самый лучший енот мира, правда?
— Крррр, — грустно согласился Евгений.
— Только почему я тут? Неужели мне все приснилось от переутомления? Вообще, могло, ты не представляешь, как меня после родов накрывало, пару раз вообще на ходу засыпала, не понимала, как и куда пришла… наверное, наркоз осложнения давал. Я-то думала, все уже в прошлом. Так, ладно, надо спать идти, а то еще куда-нибудь занесет, что делать будем?
— Крррр!
— Пошли, Еня. Я буду спать, а ты успокоительно сопеть.
На ручки Соня енота брать не стала, да и куда его? Такого мамонта! Пятнадцать килограмм, она взвешивала! Поднимешь на руки — и опять спина начнет разламываться. Потому — идем вместе, и спим…
Спим и еще раз спим.
О чем Соня умолчала…
А может, ей опять этот принц приснится? Может, он и сволочь, как все принцы, ну хоть во сне посмотреть на красивое. Очень он ей понравился…
Рамира
— Бабушка, — Фелиция навестила литту Яну на следующий же день. — У нас все готово. Сейчас я отдала портальный кристалл на проверку, чтобы не было проблем, мне обещали все сделать дней через пять — шесть, без очереди.
— Отлично.
— И мы отправляемся за Евгением.
Литта Яна выдохнула.
Так-то цепочка складывалась.
Возвращение Евгения — его помощь Марине — выполнение обещания самой литты Яны. Главное, чтобы все прошло, как надо.
Это она внучке и озвучила.
Фелиция пожала плечами.
— Что можно, я постараюсь предусмотреть. Остальное пусть будет, как будет.
— Задала я тебе хлопот, Фели…
— Бабушка, я тебя люблю, так что не говори глупостей и не думай о них. Евгению так не повезло, его не любят, но ради тебя я его откуда угодно вытащу.
Литта Яна вздохнула.
— Может, он исправится? Семья у него уже, считай, есть, и Марина, и ребенок…
— Ты в это веришь?
— Нет. Скорее, наоборот. Но жизнь я Марине сохраню, и надеюсь, ее ребенку тоже. Должно ведь это зачесться?
Фелиция промолчала.
С магией никогда нельзя узнать до конца. Но… справедливости ради, если литта Яна умрет, этот долг перейдет на ее потомков. Так что лучше все разрешить сейчас.
— Спасибо, Фелиция. Я редко это говорю, но я тебя тоже очень люблю.
Фелиция почувствовала, как защипало в носу. Вот, ради этих минут и стоило рыть землю, ради этого можно было договариваться и с некромантом, и с Анной, и с кем угодно! Ради людей, которых любишь ты, и которые любят тебя.
— Бабушка…
И сухая старческая рука погладила рыжие волосы.
— Детка…
Россия
Подумаешь — девку придавить!
Игоряша даже и не сомневался. Ну, баба! Ну, с ребенком!
И что?
Зато деньги дадут! Много! И порошок… и это перевешивало все соображения.
Другое дело… способ. Хотя правда, чего тут сомневаться? Подкараулить в подъезде и ткнуть ножом. Сначала старшую, потом малявку.
И уйти…
В этот раз Игоряша балаклаву не надевал, просто шапочку-презерватив, надвинутую до бровей. И бороду наклеил, которую Сеня принес. А что?
Морда изменена, поди потом, опознай его! Лифт… лифт — это ни к чему, пусть все по лестнице ходят, так проще. Игоряша не стал выдумывать что-то сложное, он просто дождался, пока двери кабины раскроются до конца — и подсунул под дверь заточку.
Принцип рычага никто не отменял, дверь заклинило в открытом виде, лифт перестал работать.
Игоряша удобно устроился за мусоропроводом, и принялся ждать свою жертву.
* * *
Соня сегодня замоталась, так что погулять они пошли чуточку позднее. Как-то так неудачно получилось, курица попалась старая, Соня ее варила на час дольше, но все равно — чувствовалось, что цыпа своей смертью умерла. И явно была рекордсменом курятника по бегу на длинные дистанции.
Жесткая, зараза!
Какая-то вся аж жилистая, вилка застревает….
Вот и отправились они гулять уже ближе к темноте. Ну и пусть, походят немного перед сном — и домой. Лучше спать будут.
Только вот до улицы они не дошли…
Откуда взялся этот человек в низко надвинутой шапке, Соня так и не поняла. Вышагнул из-за мусоропровода, с ножом в руке, схватил ее за руку, потянул на себя…
— АЙ!
Соня даже и не знала, что делать. Завизжала она автоматически, мужчина занес уже руку… и вой стал вдвое громче.
На его руке повис енот.
* * *
Евгений почувствовал чужой запах за три этажа, но сильно не насторожился.
Ну, человек.
Ну, в подъезде.
И что тут такого? Здесь и спали, и гадили, и просто сидели, водку пили… да, бывало. Не лучший район. Может, и этот отлить зашел?
Насторожился он за один пролет до незнакомца. Чем-то тот пах таким… знакомым. Неприятным…
Нет, не понять…
Да и не до того было. Для Евгения все слилось в один сияющий вихрь.
Вот мужчина в низко надвинутой шапчонке, шагает вперед и хватает Соню за руку.
Вот в его второй руке блестит нож.
Евгений бы ему в низ вцепился, но… ножом-то он может ударить Соню! И это решило дело!
Одного прыжка хватило. Евгений взлетел с пола — и вцепился Игоряше в запястье правой руки.
Может ли енот перегрызть кость?
Вполне. Передние зубы у енота — клыки, острые, которые отлично впиваются и удерживают жертву. А вот задние зубы… они тупые и с зубчатыми окончаниями, как множество маленьких лезвий.
Они оставляют рваные, резаные раны…
Евгений бы и запястье перегрыз, не постеснялся, да вот беда — на это время надо. Был бы он размером с крокодила или акулу — дело другое, а он не такой крупный, сразу кость не перекусит.
Звякнул об пол нож.
Заорал дурниной Игоряша.
Наркотики еще действовали, но боль накатывала, и кровь капала… Евгения он все же стряхнул. Енот приземлился на все четыре лапы — он бы и еще раз кинулся, но Игоряша уже бежал вниз по ступенькам, а оставить девочек одних Евгений не решился.
Мало ли что?
Соня без сил опустилась на пол.
— Еня… Марта…
Так она бы и сидела в грязи, прижимая к себе истошно рыдающую дочь и верещащего енота… стукнула входная дверь.
Нина Ивановна была на страже.
* * *
— Сонька, ты чего это орать вздумала? А ну, вставай давай…
Начинала Нина Ивановна решительно, потом взгляд ее упал на нож, на капли крови, которые вели к входной двери…
— Та-ак… Сонька, руку!
Соня оказалась резко вздернута на ноги.
— По морде дать — или так успокоишься? Не пугай ребенка!
Соня икнула.
Нина Ивановна отобрала у нее маленький рюкзачок, который женщина надела на улицу, и вытащила из него ключи.
— Пошли, провожу вас. Ну и побуду немного…
Нина Ивановна отволокла Соню с Мартой домой, решительно запихнула Соню в ванную с приказом полежать в пене, и занялась Мартой.
Девочка была раздета, потом опять одета в пижаму и принудительно напоена горячим молоком с медом.
Не хочешь?
Вот еще глупости какие! Пей, бабушка сказала! А то енота напою!
Сладкое молоко Марта ненавидела, потому и не дала его споить Ене. Ему тоже не понравится, точно! Лучше она сама выпьет!
Подействовало быстро, и через полчаса Марта уже спала.
Нина Ивановна схватила енота за хвост и потянула на балкон. Соня пока еще плескалась в ванной, снимая стресс.
— Ну⁈
Евгений сосредоточился, перекидываясь в человека.
— На лестнице был идиот с ножом, я его раньше никогда не видел. Он напал на Соню, замахнулся.
— Наркоман какой?
— Хмммм… может быть.
Зрачки у него точно были слишком большие, и движения неуверенные.
— Такое бывает. Если в поисках дозы… развелось уродов!
Евгений комментировать не стал.
Он услышал, как стукнула дверь ванной, и перекидывался обратно, в енота. Поговорят они потом, когда время будет. Может, даже и завтра…
Нина Ивановна захлопотала вокруг Сони. Налила и ей молока, погладила по голове.
— Сиди уж, бедолага. Как ты себя чувствуешь?
— Сейчас уже лучше. Марта…
— Спит. Она завтра и не вспомнит об этом случае… ты этого типа знаешь?
— Нет. Никогда не видела. Кажется, это какой-то наркоман… у него движения были такие… заторможенные.
— Может быть. С кем другим такая тварь связываться побоится, а ты — что? Баба с ребенком, легкая добыча… он хоть сказал что-то?
— Нет. Сразу ножом замахнулся.
— И денег не просил? Там, кошелек или жизнь?
— Н-нет…
Нина Ивановна пожала плечами.
— Обдолбаются, а потом наворотят дел и воют волками. Ур-роды! Ей-ей, иногда я считаю, что в европах жить лучше, там наркоту скоро легализуют, вот переширяются все эти наркоши и перемрут[37].
— Вряд ли.
— Знаю. Ну, хоть помечтать. И о площади, на которой будут вешать наркоторговцев — тоже…
Соня улыбнулась краешком губ.
— Спасибо, Нина Ивановна. Я правда уже лучше себя чувствую. Вы мне очень помогли.
— Кто ж нам еще поможет? Могу я идти — или лучше с тобой переночевать?
Соня подумала пару минут, покачала головой.
— Со мной Еня. С ним не страшно, вы бы видели, как он на того урода кинулся! Как лев!
Нина Ивановна кивнула.
— Да, он у тебя храбрец. Ты его бери с собой, что ли?
— Буду брать.
— А я пока участковому позвоню, пусть больницы тряханет! Говоришь, енот его хорошо погрыз?
Евгений заворчал. Судя по количеству крови — еще как! И еще бы добавил — не успел. Сбежал, сволочь!
— Правую руку, — припомнила Соня.
— Как минимум — перевязка и уколы от бешенства. Еноты его, говорят, переносят!
— Да это скорее Еня от этого наркота заразится!
— Не думаю. Он же у тебя привит?
— Да. В ветеринарке очень советовали.
— Значит, енот вне опасности. Ладно, пойду я, а то пока участкового построишь, час пройдет. Вечно они со своим: убьют, тогда и приходите. А я от них профилактику преступлений хочу.
Соня улыбнулась.
Шансов у участкового не было. Никаких. Скорее всего, и у наркомана тоже. Для Нины Ивановны это дело чести — ущучить гада, который посмел явиться на ее территорию. И она это сделает…