Глава 5
Россия.
— Еня, не ругайся. Тебе нужен медосмотр, прививки и документы.
Насчет документов Евгений не возражал. А вот два других пункта у него вызывали закономерные опасения. И место, в котором отчаянно воняло не пойми чем — тоже.
И… это что? Собака?
Существо, похожее на волосатого таракана, которое вскочило на руках у хозяйки и истошно… завизжало? Назвать этот звук лаем Евгений не смог.
Впрочем, хозяйка завизжала еще громче своего аксессуара.
— ВЫ ЧТО⁈ СЮДА НЕЛЬЗЯ!!! СО ЗВЕРЯМИ НЕЛЬЗЯ!!!
— А я думала, что это ветклиника, — Соня кое-как втащила внутрь Еню, и не обращая больше внимания на склочницу, развернулась к администратору. — Девушка, мы на пятнадцать-тридцать записаны.
— Ага. Енот Еня. Да?
— Да.
— Енот же! Он дикий! Опасный! Мася нервничает!!!
— Дайте Масе валерьянки, — посоветовала Соня. Женщина задохнулась от возмущения, и временно замолчала, зато Мася старался за двоих, прямо-таки захлебываясь своим визгом.
Соня переглянулась с администратором и обе они выразительно вздохнули. Если высказать вслух, что они обе думают, мало не покажется, да и нельзя девушке, на нее потом ругаться будут. Это ж Клиент, существо ценное и неприкосновенное, оно деньги приносит!
А по-хорошему, даже таких мелкотравчатых собачонок воспитывать надо. Чтобы они знали команды: голос и молчать, нельзя и место. Ей-ей, они сами от этого только счастливее станут, это все же собака, и создана она, чтобы служить человеку. А не чтобы человек ей прислуживал.
— Сейчас специалист вас примет. Возраст какой?
— Не знаю… сказали, года два, но это не точно.
По размышлении, Соня решила не говорить никому, что енот — найденыш. А зачем?
Если бы она себе заводила домашнее животное, вот такое она бы и выбрала. Умный, аккуратный, интеллигентный, другого слова и не подберешь, и с ним явно случилось что-то плохое.
Просто так зверье на дороге не оказывается, нигде ни объявлений, ни каких-то сообщений — ничего не было. Хотя Соня и каналы мониторила, и соцсети, и даже объявления на столбах читала.
Молчание енотов.
Ну и ладно, пусть у них дома остается Еня! Авось, не обедняет она! И заработать Соня может, и не объест ее енот. Рацион у него тот же, что у Сони и Марты, террариума или каких-то особых услуг ему не надо — пусть живет!
Только вот документы… Вот Соня и отправилась в ветклинику.
— Ветпаспорт оформлять будем?
— Конечно, девушка.
Еня сидел рядом, всем видом показывая, что он вполне себе домашний. Кстати, дама с ее собакотараканом выглядела куда как более дикой. Ворчала себе под нос, сопела, но крыть было нечем.
Это ветклиника, енот себя ведет великолепно, а вот ваша скотинка орет так, словно с нее шкуру дерут на муфту. Вот чего оно разоряется? Может, это вас вывести?
Камера, установленная в углу, тоже действовала отрезвляюще. Это раньше можно было качать права, обвиняя во всем оппонентов. В век видео сие чревато мгновенным разоблачением. Так наврешь, а потом посмотришь видюшку с собой в главной роли, и будет обидно. Тебе.
А полиции еще и работы меньше.
Ветеринар выглянул из кабинета.
— О, какой красавец! И воспитанный какой! Как зовут мальчика?
— Еня.
— Енот Еня…
— То есть Евгений, — вывернулась Соня.
— Вирррр! — согласился Евгений.
— Ладно, Еня, иди сюда, — ветеринар протянул вперед руки.
Евгений демонстративно задрал хвост и направился в кабинет. Вот еще не хватало, на ручки к мужикам залезать! Фу!
Ветеринар похлопал рукой по смотровому столу.
— А сюда влезет?
Наивный.
Если есть время и желание, енот залезет куда угодно. Что Евгений и сделал. Перекладина, потом лапами ухватиться за край стола, подтянуться — и уместить на нем свои окорочка.
— Красавец! Ну, давай тебя осмотрим!
Евгений стоически терпел, когда ему лезли в пасть и уши, осматривали шерсть, взвешивали, светили фонариком… воспротивился только один раз. И справедливо! Это людям меряют температуру во рту! А енотам — под хвостом!
Увы, избежать экзекуции не удалось, ветеринар оказался опытнее, и енота к столу придавил профессионально, тот и дернуться не успел, не то, что цапнуть.
— Прости, приятель. Я тебя понимаю, но так надо.
Евгений такое не понимал. И рычал вполне грозно. Даже когда ему предложили что-то вроде сушеного сырого мяса, демонстративно отказался его брать. Это еще что? Вы бы ему еще червяка предложили! Или чем там еноты питаются в природе? Лягушку?
Фу!
— Могу вам сказать, девушка, что ваш енот молод, ему, может, года три, а живут они лет двадцать. Он полностью здоров, клейма нет, чипа нет, так что прививочку от бешенства давайте ему сделаем.
— Хорошо.
— Держись, приятель.
Иголка была острой, а лекарство болючим, но Евгений не возражал. Смысл прививки он понял. Здесь и сейчас он енот, а у местных могут быть болезни. Глупо будет помереть не пойми от чего.
— Шикарный зверь! Просто великолепный! Сильно шкодит?
— Нет… а должен?
— Хмммм… — врач задумался. — Вообще, еноты очень активны. Везде залезут, все достанут, перегрызут что захотят, остальное сожрут…
— У нас такого не было.
— Агрессии не проявлял?
— Пару раз. Меня защищал.
— Потрясающее воспитание. Девушка, скажите, а вы его на развод отдавать не будете?
— На развод?
— Ну… мальчик у вас шикарный, не кастрированный, кстати. Не метит?
— Н-нет…
— Но девочку-то он рано или поздно захочет.
Евгений едва не взвыл.
Девочку он УЖЕ хотел. Но подозревал, что Соня поймет неправильно. И вообще… он человек! Еще ему енотих не хватало!
— Вот, видите, — неправильно истолковал возмущенный вопль ветеринар. — Захочет-захочет, не сомневайтесь. Возьмите визиточку, это енотоферма. Надо будет — созвонитесь, да и свозите его к самочкам. Чего такому добру пропадать?
— Спасибо, — с сомнением поблагодарила Соня. Купила Евгению подходящий ошейник, шлейку — и пошла на выход.
Евгений задержался. Недолго, всего на пару минут.
Все он понимал. И работа такая, и врач сам по себе человек неплохой. Но термометр требовал отмщения.
Кусать провода Евгений не стал, он же не дикарь какой, и про ток уже узнал. А вот повыдергивать их все из компьютера — секундное дело, вроде и ущерба никакого, и месть. Ну хоть какая! А то так и подобреть недолго!
* * *
На улице Соня огляделась.
— Еня, побежали на автобус. Нам бы за Мартой успеть!
Евгений не возражал. И пробежался, и в автобус успел влететь за Соней. И едва уши не зажал от дикого визга водителя. Даже еноты ТАК орать не умеют, как женщины за рулем.
— Это еще что такое? Куда с животным⁈
Соня упала на сиденье.
— Он воспитанный! И у меня на руках!
— Переноску покупай! А если насрет⁈
— Сама все уберу!
— Это вы говорите только так! А ну, выходи отсюда, вместе со своей зверюгой!
Соня хлюпнула носом.
По какому принципу выбирается место для ветклиники? Чем тяжелее туда добираться, тем лучше. Эта исключением не была, и ходил сюда только один автобус. Пока еще дождешься…
А на такси дорого.
Евгений понял, что надо брать дело в свои руки.
Спрыгнул с Сониных колен, встал на задние лапы и поклонился. Потом сложил передние лапки, как это делала Марта, когда что-то просила, и уставился на водителя.
Женщина невольно заулыбалась, пассажиры захихикали, очкастая моська производила неповторимо умилительное впечатление на окружающих. А тут еще и жесты, и поклон…
— Он что — дрессированный?
— Цирковой, — тут же соврала Соня. — Вы же знаете, в цирке животные на арене терпят!
Смягчились все.
— А, ну ладно. Но убирать сама будешь, если что.
Соня закивала. В своего енота она верила твердо — не нагадит.
Евгений проследил за закрывающимися дверями, и еще раз поклонился. Вспрыгнул к Соне на коленки и прижался покрепче.
А что? Очень даже аппетитные округлости.
* * *
— Мама!
— Софья Алексеевна, вы куда⁈ С диким зверем⁈
— Он не дикий! — Соня задрала нос. — И вообще, вот его ветпаспорт! Это скорее, он на территории садика может что-то подцепить!
Сторож пожал плечами.
— Если что — я вас предупредил. Может, оставите его здесь?
— Нет, — отказалась Соня.
— Вирррр! — Евгению тоже не понравился взгляд сторожа. Такой что хочешь сделает за бутылку, сразу видно, еще и на живодерню сдаст. А Соне и наврет потом, не постесняется.
В детских садиках Евгений раньше не был, и смотрел по сторонам с немалым интересом.
Все яркое, красочное, дети… да, дети — это самое страшное. И почему им всем нравятся еноты?
Евгений дисциплинированно шел рядом с Соней, и не отставал ни на шаг. Было подозрение, что детки его могут на части разобрать.
Вот и Марта. Вылетела навстречу с радостным визгом, повисла на маме, поцеловала Еню в нос.
— Можно домой?
— Иди, зайка, — воспитательница посмотрела на енота. — Софья Алексеевна, это ваш?
— Да.
— Ручной?
— Абсолютно.
— Надо же… можно его погладить?
— Еня?
Евгений со вздохом подошел к воспитательнице, и протянул ей лапу.
— Ой! Он дрессированный?
— Да.
— И такой умница…
Из садика они сегодня ушли чуть позже. Евгений впервые задумался, что у енотов тоже бывает нервный тик. Наверное.
А дети были в диком восторге. Енота они натискали так, что он аж искрил!
Енот же!
А енот — это счастье!
Рамира
— Магия! Только не это!
Литта Яна не знала, за что хвататься, за сердце или за голову.
Несносный мальчишка!
Болван!!!
Она же говорила, она предупреждала… ну почему он ее не послушался? Зачем ему вообще понадобилась эта Марина?
Посланный на разведку доверенный человек потратил несколько дней на сбор фактов, а потом явился пред очи литты Яны с докладом.
Все было не просто плохо, а очень плохо. Понятно, почему ее магия последнее время не слишком стабильна… ладно, в этом возрасте у нее магии практически и нет, все уходит на поддержание здоровья. И что получается?
Ей плохо…
И правильно!
Она обещала позаботиться о Марине Линдли. А эта самая Марина беременна! И похоже, от Евгения, во всяком случае, последние пару месяцев она встречалась именно с ним, а Евгений не из тех, кто будет делить любовницу с другими.
И что у нас получается?
Литта Яна еще не нарушила ничего. Но… кое-что она обещала.
Евгений ей просто, как родной. Марина… тут свои договора и расчеты, о которых не хотелось вспоминать, но и забыть не получалось. Вроде как на ней и нет этого обещания, но себе-то не соврешь. И тем более, не соврешь родовому алтарю.
Родовой алтарь — это вам не просто так себе камешек, это практически сердце рода, в постоянном движении. Рядом с ним заключаются браки, рядом с ним рожают детей, на алтаре им дают имена и принимают в род, на алтарь они проливают кровь по достижении совершеннолетия, более того, на алтаре надо проводить обряды, чтобы разгонять силу по лей-линиям.
Не будете этого делать?
Род, в итоге, вымрет.
Или уступит свое место другим, тем, кого примет алтарь… застывшая магия. Концентрированная сила. Полуразумная, стихийная и соблюдающая равновесие.
Литта Яна его нарушила. Она еще не виновата, она еще не клятвопреступница, но она перешла грань.
Условно — что она могла сделать? Евгений взрослый, Марина тоже, они прекрасно могли договориться и без нее.
Но познакомились они на ее территории. Именно она, вместо того, чтобы их отговорить и остановить, как-то подействовать… да, она поговорила с обоими, она нашла для Евгения любовницу, но этого видимо, было слишком мало?
Или…
Речь о действии или о его последствиях?
Вот тут литта Яна задумалась серьезно.
Остановить двух взрослых людей нереально. Она не успела. А вот что реально? Что зависит от нее?
Найти Евгения, который сейчас неизвестно где?
Помочь беременной Марине?
Яна потерла лицо руками.
Надо бы узнать все поточнее, а уж потом она будет предпринимать какие-то шаги. Не то наворотит она такого, что век не расхлебать, и ей, и всему роду. В том-то и беда, она старая, она умрет — не жалко. Но по кому ударит откат за ее дела?
Это ведь только так говорится, что ребенок не в ответе за родителей. А на деле — шалишь!
Еще как в ответе, и спрашивают строго, и увильнуть не удается. Если ты в роду, ты в ответе за все родовые дела. И за собой тоже следи, потому что и твой грех упадет на всех. Глава рода за всех может отречься, отказаться от того, кто нарушил клятву… как правило, это влечет за собой смерть клятвопреступника. Если дело будет более серьезным, литта Яна и на это была готова. Она пойдет к алтарю и откажется от рода, чтобы никто не пострадал, она уже согласна.
А все остальные Рейнарды?
Увы, литта Яна знала ответ. Они никогда не позволят ей отказаться от рода, и никогда не выгонят, еще и упираться будут, и ответственность на себя перекинуть попробуют. Ее любят. Но ведь и она их любит? Значит она должна сделать все, чтобы ее родные не пострадали. Фелиция ей поможет, обязательно. А пока — литта Яна позвала секретаря и принялась диктовать все, что ей могло понадобиться в ближайшее время.
Слуги забегали, а литта Яна сидела, держалась за виски — голова разламывалась, и думала, думала…
Она просто пообещала позаботиться. За это может быть такой откат? Или нет?
Пока она не узнает всех подробностей, она не сможет дать ответа.
Магия! Хоть бы совершенная ей в юности глупость не отозвалась на ее семье!
Россия
— Ой, Инна, еноты — это сокровище!
— Серьезно?
— Да. У меня Марта с ним читать учится! Ты представляешь? Сидит рядом с ней, серьезный, в азбуку смотрит, будто понимает что-то, а если Марта начинает отвлекаться, фырчит, ворчит, ругается на нее так забавно… мультфильмы с ней обучающие смотрит. Даже книги листает!
— А ничего не сломал? Не погрыз?
— Вообще ничего! Даже не нагадил нигде! Или пользуется унитазом, или ждет нас, и гуляет рядом с Мартой. От нас ни на шаг! Представляешь?
— Слушай, ты так о нем рассказываешь! Я даже завидовать начинаю!
— Ой, Инна, я сама себе завидую! Никогда не думала, что еноты такие умные! И чистоплотный такой! С пола есть ничего не станет, лапы постоянно моет, полоскается…
— А соседи не против?
— Пока молчат.
— Ну, не знаю даже. Все-таки это не комнатное животное — енот!
— Я тоже раньше так думала. А сейчас… Еня — чудо! Ты представляешь, вчера смотрю — хлеба нет. Ты же знаешь, Марту у меня дома одну не оставишь, у нее крик, писк, чуть не истерика. А тут — иди, мама, за хлебушком, мы с Еней мультик смотрим! На кассе очередь, я чуть не полчаса, даже больше простояла, пока туда-сюда… прибегаю вся в мыле, а эти двое сидят и на меня смотрят с одинаковым видом. Мол, чего ты, мамочка, так летела? Могла бы и еще погулять!
— Ты уверена, что у тебя дома живой енот?
— Инна?
— Суда по твоему описанию, у тебя поселился ангел. Крылышков нет?
— Да ну тебя!
Женщины рассмеялись, и открыли дверь для первого клиента.
Смех смехом, но Соня почти мгновенно привыкла к еноту. Животное оказалось на редкость умным и воспитанным. Он и правда ничего не драл и не грыз, не метил и не орал попусту. А если сидел рядом с Мартой, то довольны были оба.
Соня объяснила дочке, что не надо надевать на енота платьица или засовывать его в кукольную кроватку, Марта согласилась — и они играли вполне мирно[12].
Гулять Еня тоже выходил спокойно. Хотя и смотрел с опаской по сторонам, и принюхивался ко всему вокруг, но реагировал спокойно. Не орал, не лез на голову, не задирался с собаками и кошками, не охотился на птиц и не кидался на людей. Так что был легко принят на площадке для выгула собак.
Рабочий день прошел спокойно, и Соня отправилась забирать Марту из детского сада.
Потом домой, поужинать — и на прогулку. Да, с енотом.
Вот с Еней Марта гуляла в удовольствие. Енот брезгливо обходил песочницы, в которых отмечалось не одно поколение бродячих собак и кошек, послушно лазил по детскому городку и терпел, гладивших его и тискающих, восторженных детей. Ворчал только на тех, у кого были грязные или липкие руки.
Вот и сейчас…
— Еня?
Голубая (Марта, милая, он же мальчик) шлейка со стразами (Мама, он красивый мальчик!) пришлась еноту впору. Соня застегнула ее, и они втроем вышли из подъезда.
Прошлись по двору, потом решили зайти на детскую площадку…
— Софья! Что это за мерзость⁈
Голос взрезал вечернюю тишину, словно скальпель хирурга.
Соня дернулась.
— Ой… Любовь Николаевна, здравствуйте.
— Что еще за деревенское ойканье? И как вы одеты? Нет, сколько тебя ни учи, а деревню из девушки не вытравишь!
Соня обреченно ссутулилась.
— Любовь Николаевна, давайте не будем сейчас выяснять отношения?
Но остановить Любовь Николаевну добрым словом было нереально, вот если бы еще пистолет добавить, или хотя бы сковородку — дело другое.
— Что это с вами за гадость? Она дикая? Ты что — завела хищника⁈
— Кррррр! — высказался Еня, с любопытством разглядывая прибывшую даму.
О, да. Летним вечером, в обычном дворе, Любовь Николаевна была уместна, примерно, как новогодняя елка. В элегантном, светло-зеленом костюме, который подчеркивал ее худощавую фигуру, в туфлях на шпильках, с укладкой, и даже с бриллиантами. После шести вечера — можно! И неважно, где! Хоть в метро!
— ФУ! — ответила ему Любовь Николаевна. — Софья, изволь уделить мне внимание!
Соня только вздохнула.
— Марточка, детка, поиграй, пожалуйста, с Еней? Я сейчас, буквально минуту…
— Еня?
Енот послушно развернулся к детской площадке.
— Крррр!
— Фу, — еще раз поморщилась ему вслед Любовь Николаевна. — Надо быть вовсе дурой, чтобы завести такую пакость! Но речь сейчас не об этом! Софья, мой сын собирается жениться…
* * *
Евгений навострил уши, прислушиваясь к разговору.
В этом мире он жил уже больше десяти дней, и считал, что время проводит достаточно удачно. Марта училась читать, и он вместе с ней смотрел обучающие и развивающие мультики. Понял, что такое компьютер и телевизор, научился их включать, и слушал новости. Когда Соня уходила на работу, а Марта в садик, играть с другими детьми, он брал детские книги и старался осваивать местный язык. Читать пока получалось плохо, писать тоже, но Евгений не сдавался. Ему еще точно надо дней десять. А потом надо будет начинать искать ведьму. Или мага. Или… ну кто-то тут у них водится?
Евгений и здешнее мироустройство не особенно понимал. Вроде, как и ведьмы тут есть, и колдуны… пишут ведь о них? И мультфильмы снимают, не стали бы люди писать о несуществующем? Только как их найти?
Непонятно пока…
Ничего, со временем он во всем разберется, сейчас было интереснее, что это за зараза такая прицепилась к Соне.
Судя по внешнему виду — дура и стерва. Таких Евгений и в своем мире видел регулярно, на раутах и в салонах их несчетное количество, в любую сторону плюнь, в такое и попадешь. Правда, с ним такие дамочки были всегда любезны.
Наследник Отт!
Молод, богат, красив, прекрасный объект или для собственной охоты, или для какой-нибудь племянницы — дочки — внучки — жучки. А вот с Соней эта выдра разговаривала достаточно жестко.
Послушать бы, но Марта рядом. Ребенка-то не бросишь, и незаметно с ним не подкрадешься.
А выдра явно давит.
И Соня опускает плечи, и глаза у нее грустнеют. Евгений это видел.
Кое-что о своей домовладелице и спасительнице он уже понял. За других она может порвать. А вот за себя лишнего слова не выговорит, все будет сомневаться, размышлять, права она или нет, стараться никого не обидеть. Не умеет она отстаивать свои интересы, только чужие. И то не всегда получается. Соня легко может растеряться, испугаться, а перед этой грымзой и вообще выглядит блекло. Ее явно на что-то пытаются подвигнуть, и судя по морде дамы, серьезное и неприятное для Сони. Тетка уверена, что ее продавит, Соня сопротивляется, но как-то вяло, таких «зеленых» надо сразу в морду, или с матюгами, да за волосы.
— НЕТ! Вы с ума сошли⁈
Опа⁈ Это что же такое ей предложили⁈
Зеленая дама опять заговорила. Евгений огляделся вокруг.
Ладно-ладно, будь ты хоть какой зеленухой, а обижать Соню он никому не позволит. Укусить или нагадить на вредную бабу нельзя, столько-то он понимает. Но… что у нас тут рядом? Помойка?
Обычно Евгений держался от нее подальше, и Марту близко не подпускал. Вот еще не хватало! А сегодня решил изменить себе.
— Еня?
— Виррррр!
Марта (вот умный ребенок) послушно шла рядом, держась за шлейку. И даже молчала.
Евгений хозяйским взглядом оглядел помойку. Где тот мусор, который они сегодня выкинули? Вот пакет? Берем! Гадость, конечно, но он потерпит! Для хорошего дела!
— Крррррр!
Марта только глазами захлопала, глядя, как ее личный, чистоплотный и аккуратный енот, одним прыжком взлетает на мусорный бак, и добывает из него какую-то стеклянную банку. А потом аккуратно спрыгивает вниз, и тянет девочку за собой.
— Вррррр!!!
* * *
— … подумай, и прими правильное решение!
Любовь Николаевна смерила взглядом эту простушку.
Да уж, женился сын! Вот еще гадость какая! Ну, теперь-то все хорошо будет, а мелкие шероховатости она мальчику поможет подчистить!
И женщина развернулась на каблуке.
— Ой…
Земля оказалась неожиданно скользкой. Крутанулась, ушла из-под ног, и роскошная светская львица (именно так про себя Любовь Николаевна и думала, такой себя и ощущала) вульгарно приземлилась… нет-нет, не на все четыре лапы, а на копчик.
— Ай, б…!!!
Соня смотрела на это, открыв рот.
А минутой раньше на то, как ее личный енот, заботливо, иначе и не скажешь, разлил что-то за спиной Любовь Николаевны.
— Крррррр!
Кажется, она его задела? Сумкой? Марту он подальше оттащил, а сам не успел, попался! Енечка!
Соня, не обращая внимания на ругающуюся свекровь, ощупала енота.
— Енечка, Еня… цел? Ну-ка, дай лапу прощупаю, вот умничка моя, солнышко золотое…
— Мамочка, а что такое б…?
Марта с интересом смотрела на поверженную «львицу». Соня ахнула.
— Дочка, это плохое слово. Не надо так говорить. Идем отсюда.
— Ты… Немедленно помоги мне подняться!!! — завизжала Любовь Николаевна.
— Простите, но мне надо кормить ребенка ужином и укладывать его, — отрезала Соня. — И енота надо сводить к ветеринару, он у меня приличный, к матюгам не приученный. Животное не должно подвергаться моральным травмам.
— Ах ты…
Может, и хотела бы «львица» встать. Но перевернуться в позу льва, то есть на четвереньки и встать, не позволяло самомнение, а просто встать на ноги без опоры… мало того, что скользили ноги в дизайнерских туфлях, так еще и рука попала во что-то невыразимо вонючее.
— Это еще что такое⁈ Б…!!!
«Это» было масло из-под шпрот. Ну и сами шпроты. Накануне Соня, которая любила этих незатейливых рыбок, купила их, но — в банке. Да-да, они сейчас и так выпускаются, не в консервной банке, а в стеклянной[13].
И жутко расстроилась.
Открыла шпроты, а это не рыба, а злобная прибалтийская мстя, другого слова и не найдешь. То ли технологический процесс нарушен, то ли шпроты попались не те… воняло от этой рыбы так, что Еня, расположившийся за столом, расчихался и спрыгнул вниз. Конечно, есть это было нельзя.
Соня подумала, потом закрыла банку обратно — и кинула в мусорное ведро.
Таким и врага не угостишь! Не отравится! Сбежит раньше, чем до стола дойдет! Даже вытряхивать шпроты и мыть банку — и то не хотелось! От одного запаха глаза слезились.
Вот, эту банку и выкопал из помойки ее личный енот. И вылил все ее содержимое аккурат за спиной Любовь Николаевны, пока та выгрызала мозг бывшей невестке.
Банку он заботливо донес до мусорки, поставил рядом, а потом вернулся обратно.
Соня взяла за руку Марту, другой рукой подхватила шлейку, и развернулась.
— ТЫ!!! ВЕРНИСЬ НЕМЕДЛЕННО!!!
— Позвоните Сене. Он поможет, — отозвалась Соня, покидая поле боя.
— ТЫ!!!…
— Это что тут еще за визг такой⁈ — раздался во дворе грозный голос Нины Ивановны. — Это что за быдло тут рот разевает⁈ А вот я сейчас полицию вызову, да сдам тебя на пятнадцать суток! Ишь ты, а еще костюму надела! Нажрутся тут и буянят! Здесь тебе не на родной помойке, здесь тебе приличное место!
Зная свою бывшую свекровь… в этом раунде Соня поставила бы на команду из Нины Ивановны и банки шпрот. Но визг по двору разносился еще до-олго, аккурат до приезда скорой помощи. А надо бы психбриаду вызвать. Две, для верности.
* * *
Вечером, когда Марта уснула, Соня сидела на кухне.
Сидела, прислонившись спиной к ножке стола, и гладила енота. И рассказывала.
Выговориться хотелось.
— Еня, ты знаешь, зачем сегодня моя бывшая свекровь приходила? Оказывается, Сенечка нашел себе «подходящую партию», но ребенок ему не нужен. И алименты он платить не хочет. Так что Любовь Николаевна хотела, чтобы я созналась в своей измене. Как-то там это правильно… я признаю, что Марту родила не от Сени, он больше не отец, алименты тоже не платит… свободен и счастлив. Как сопля в полете! Сволочи они!
— Кррррр!
Енот против определения не возражал. Гладил Соню по руке своими лапками, и заглядывал в глаза. Предлагал продолжать.
— Как-то так неудачно у меня сложилось с браком… вот правду говорят, что хорошее дело браком не назовут. Хотя у родителей-то все хорошо, мама с папой поженились, меня родили, а потом — сам видишь, квартира маленькая, тесной в ней, мамина родня из деревни, отец туда не хотел там сложно вообще все, а папина бабушка тоже маму не слишком любила, так родители на Камчатку уехали, там заработать можно. А я там болеть начала, что ни день, то бронхит. Мама мучилась, а потом с бабушкой договорилась, и меня к ней, сюда, отправили. Тут я хоть болеть перестала. Ты не думай, бабушка Вера хорошая была, и меня любила, и воспитывала, как могла, и квартиру мне оставила, дарственной. А Любовь Николаевна — ее знакомая. Раньше они вровень были, потом у свекрови муж разбогател, они с бабушкой почти не общались. Но на похороны она пришла. С сыном.
А потом Сеня меня после работы встретил, так все и началось. После бабушкиной смерти у меня денег много не было. Родители особенно не помогали нам никогда, у них на Камчатке там свои заботы, у меня два брата есть, вот, родители ими занимаются. Решили там остаться, думают, где лучше квартиру купить, деньги откладывают… мама за баб-Верину квартиру обиделась. Сказала, что им она сейчас нужнее… когда я замуж вышла, мама предлагала на нее квартиру переписать. А что такого? Я же замужем, меня должен муж обеспечивать! Но тут уже Сеня был против. Сказал, чтобы я квартиру сдала, а жить будем с его мамой. Как же! Сдашь ты ее с Ниной Ивановной под боком! Она на любых квартирантов кидается… раз скандал устроила, два… Сеня понял, что толку не будет, и квартиру мы просто закрыли. Мы тогда хорошо жили, знаешь? Меня даже Любовь Николаевна сильно не грызла. Дом большой, готовит кухарка, убирает повар… я мастером по маникюру работала, но Сеня был против. Да и его мать тоже — моветон. Да-да, работать это плохо. Вдруг кто из их знакомых ко мне заявится? Невестка Кучеровых и маникюрша! Визгу было — в Африке, наверное, слышали. Устроили меня на искусствоведческий факультет, хотя я там чуть на лекциях со скуки не подыхала. Не мое это, понимаешь? Вот медицина мне нравится, биология, химия, на косметолога я бы учиться побежала, а картины — дворцы… брррр! Не мое это, вообще никак не мое! Чтобы вовсе с тоски не помереть, начала однокурсницам ноготки делать, часть лекций прогуливали, а в этой квартире я и работала. Никто и не знал, девочки так, между собой шептались… даже без денег, просто для практики. Сеня не жадный, мои расходы он не проверял. Первое время.
— Вррррр!
— Вот, ты понимаешь. А потом я забеременела… беременность легко проходила, а потом восьмой месяц, роды на носу, надо с врачом договариваться. Чтобы в роддоме все нормально было, чтобы присмотрели за тобой, а у меня знакомых и нет. Зато у свекрови полно, она и с главврачом знакома, и еще много с кем, ей надо было просто трубку поднять и позвонить. Я Сеню попросила, Сеня с мамой поговорил, и сказал, что все в порядке. Все оговорено. Я и не спросила, как, что, к кому, дура была, молодая, влюбленная идиотка… Роды у меня вечером начинаются, Сени с мамой дома нет, у них дела, я ему позвонила, Сеня сказал, чтобы я скорую вызвала. Я и вызвала. Приехали, в роддом меня привезли, в тот самый, который и планировали, с которым якобы свекровь договорилась — думаешь, обо мне там кто-то слышал? Нет, Еня! Ни с кем моя свекровка не разговаривала, и не думала даже! У меня схватки идут, мне рожать надо, а полночь, ну, мне вкололи какую-то пакость, и в палату. Врачу возиться было неохота. Я до утра себя и не помню особо, помню, что больно было. А с утра главврач пришел, он меня в лицо знал, тут всем досталось, а меня потащили на кесарево, резать. Что уж мне там дали, чем накололи? Не знаю. Не поверишь, месяц ходила — падала, Марту взять боялась. Просто со стула встаю — и падаю лицом вниз. И живот болит, и шов, и голова как чумная… я спрашиваю, говорила его мама с кем или нет, ну и получила в ответ. И мама занята, и ничего страшного не случилось, и вообще — чего тебе? Ты ж жива осталась? Вот и радуйся, и вообще, раньше в поле рожали, а я неправильная, раз сама не справилась, я ж не объясню, что и вякнуть не успела. Хорошо еще, мне кухарка помогала, сама-то Любовь Николаевна готовить не любит, ну и наняла тетю Зину. Она меня очень выручала, и подсказала многое, и научила. Сеня первое время с дочкой возился, это было. Ему интересно было с ней, как со зверьком каким, а потом его мамочка в оборот взяла. Ну и меня, им наследник нужен, продолжатель рода, а тут девчонка. И я получаюсь порченная. После кесарева же надо года три ждать, чтобы все поджило нормально, и самой родить мне никто теперь не даст. Только операция, не дай Бог, шов разойдется. Ну и началось… капля камень точит, а у меня и сил ни на что не было. Марта еще у меня капризюшка такая была, все рядом с человеком, все внимание ей. Чуть что не так — в крик. Марте два года было, когда Сеня на развод подал. Делить нам нечего, у меня квартира до брака получена, да еще договор ренты, у него ничего нет, все на маму оформлено. У него одна зарплата — минимальная. Алименты с нее копеечные, так что я взялась уже ногти пилить всерьез, в салон устроилась, по деньгам у меня нормально выходит. И однокурсницы ходят, и подруг привели, и знакомых, клиентура приличная. Можно бы и на дому работать, но тут Нина Ивановна, да и ребенок… не хочу чужих в доме. Марта в садик, я на работу, потом домой… Вроде налаживаться началось, а тут новая радость! Сеня с ребенком, чтоб ты знал, вообще не видится, может, раз в месяц явится, что-то привезет, вроде копеечного чупса, Марта его и не ждет уже. А он личную жизнь устраивает, новую производительницу себе ищет. Вот, нашел, видимо, кого-то. И свекровь заявилась. Представляешь? Я должна заявить, что проститутка, что от мужа гуляла и дочь нагуляла, это чтобы Марта потом претендовать ни на что не могла, и Сеня был вольным и свободным! Сволочи они, Еня! Твари!!!
Енот согласно курлыкал и похрюкивал, гладя Соню по руке и заглядывая ей в глаза. И становилось как-то полегче. Ну что поделать, если самый приличный человек рядом с тобой — это енот? Да ничего! Радоваться, что он есть[14]!