Глава 8
Дерево.
Кусты.
Быстрый бег. Кто сказал, что еноты не умеют бегать? Они летать не умеют, а все остальное делают просто отлично! Пять минут — и он на остановке автобуса. Спрятался за куст, подождал автобуса с нужным номером. Цифры он тоже выучил, это несложно. На Рамире они чуточку другие, но принцип тот же, десятеричный. Это удобно.
Вот и автобус. По счастью, народа на остановке немного. Евгений готов был попробовать вскарабкаться наверх, но… повезло. Задняя дверь была открыта — и енот серо-черной тряпочкой буквально втек внутрь. И занорился под самое заднее сиденье.
Теперь — до конца. Он посмотрел, склады на окраине, и до них надо добраться. Главное, чтобы никто под это сиденье раньше времени не полез.
Хорошо, что еноты не цветные, было бы сложнее. А так и его не сильно видно под креслом, если не высовываться, и на еноте грязи не видно.
Остановка. Еще одна, и еще. На заднее сиденье все-таки кто-то сел. Евгений стоически терпел вонь от модных ботинок. Хотя зубы чесались прокусить пакость в шести местах! Можно вместе с отродясь не мытой лапой! Да-да, еноты чистоплотные, а вот некоторым людям надо бы носки менять ДО того, как они стоять начинают!
И еще остановка.
Конечная.
Енот рванул из автобуса с такой скоростью, что владелец ботинок даже ноги поджал.
— Ай! Это ЧТО⁈
Рассмотреть, ЧТО это — никто не успел, тем более, заснять. Евгений мчался, как на пожар, а скорость у енотов приличная, когда они этого захотят. Какое там ловить? Никто ничего и не понял.
Карта — это хорошо, но реальная местность всегда сложнее. Евгений хоть и разобрался кое-как, но плутал бы долго. Повезло.
Кучеровых подвело тщеславие. А вот не надо украшать склады крупными буквами: «Кучеров и Ко».
На месте стала очевидна еще и разница в масштабах.
Енот — маленький. Склад большой. Очень большой.
И что можно сделать с этой махиной? Тут машины вон какие… и людей полно!
Сдаваться Евгений не привык, а потому шмыгнул внутрь, стараясь не попадаться никому на глаза.
Люди, еще люди, обрывки разговоров…
— … не курить здесь! Говорил, б…! Если что — только так… полыхнет!!!
Евгений навострил уши.
Огляделся.
Агааа…
Кажется, это и есть то, что ему нужно? Что-то вроде большого ящика с проводами… перегрызать их, наверное, не стоит?
Что такое распределительный щиток Евгений не знал, а вот как работает зажигалка — видел.
Пробежаться по складу, найти на одном из столов по вони от сигарет и пачку, которая пригодится ему для розжига, и зажигалку, утащить и то, и другое. И вернуться к нужному месту.
Подумать, и притащить в тот же щит еще и несколько пачек бумаги. А уж потом все поджечь — и быстро удирать.
Очень быстро.
У него еще второй склад не охвачен вниманием.
* * *
Диверсант из енота получился более, чем отличный. Центральный распределительный щит — штука нежная и чувствительная. Легко воспламеняется, отлично возгорается.
А результат какой!
Хорошо пошло! Успеют потушить — или нет? Непонятно, но уж проблемы Евгений точно им всем обеспечил. Надо бы добавить!
Когда поднялась суматоха, Евгений уже добежал до второго склада, а распахнутые настежь двери и люди, которые побежали на помощь в соседний склад, ему очень помогли.
И горючий материал искать не надо, и не мешается никто…
Сколько может поднять один енот?
Много. И поднять, и дотащить, и поджечь. Лапы у него очень похожи на человеческие руки, и пальцы у него ловкие. Зажигалка полетела в огонь, а Евгений припустил прочь от второго пожара.
Пусть Сониному бывшему мужу будет чем заняться.
Нет-нет, Евгений не благородный рыцарь. Но он сейчас живет у Сони, и ему не нужны неприятности. Ему нужна спокойная хорошая жизнь — пока. Тот, кто будет ему мешать, сам виноват.
А еще…
Евгений потому и не женился, что не хотел вот этого всего. Но если бы он взял на себя ответственность, тогда простите! Это его жена, его ребенок, и оставлять их на произвол не пойми каких лекарей? Хотя тебя просили позаботиться?
Разводиться, вместо того, чтобы нанять лекаря, или мага, или кто у них тут есть? И будет тебе еще хоть шестеро детей?
Евгений хорошо рассмотрел Сонин шрам, на Рамире такое убрать можно. Магией, конечно, и это дорого, ну так деньги же в семье есть! Судя по складу! А ты?
На мамаше украшений в три ряда — не жалко, а на здоровье твоей жены и ребенка денег нет?
Если Евгений чувствовал себя енотом, то этот неизвестный ему Сеня явно был козлом. И то для козла это оскорблением будет, они-то о своих козах заботятся!
Е. Н. Отт еще и сам не понял, что происходит, но за Соню он УЖЕ чувствовал себя в ответе, вот ведь ужас какой! Не семья? Но долг жизни у него перед Соней точно есть. Может, он и не погиб бы, а может… лучше не рисковать. Жизнь, благодарность, и Евгений подозревал, что одним поджогом он не расплатится. Но об этом лучше подумать потом.
А теперь — обратно. Время к полудню, а ему еще добежать, дождаться, доехать и опять добежать.
Вперед, енот!
Рамира.
Это Евгений не помнил толком, как зовут его любовницу, то ли Беатриче, то ли Беатрис. Вот грудь он помнил, и ноги тоже, а имя? А что — надо? Зачем тогда мужчины столько прозвищ придумали? Киска, зайка, рыбка… можно не напрягаться и не попадаться.
Это литта Яна думала, что она тут самая умная и свела молодежь.
А вот у литты Беатриче было совершенно другое мнение.
Да-да, литта искренне считала, что это она тут самая умная, и все будут плясать под ее дудку.
А почему нет?
Литта Беатриче всегда знала, что она достойна лучшего! Высокой и чистой любви, блестящей судьбы, известности, богатства, титула… да, а что такого?
Она литта, пусть и родилась в достаточно бедной семье, но зато какая у нее внешность! Беатриче была очаровательным ребенком, прекрасным подростком и восхитительной девушкой. Гадким утенком она не была ни дня, ее даже прыщи стороной обходили.
Ничего удивительного, что юная литта использовала единственный свой ресурс по-максимуму. А именно — вышла замуж, как только ей исполнилось восемнадцать лет.
Жених был старше литты на сорок два года, и больше всего напоминал высушенного кузнечика, но он был богат, БОГАТ!!!
Такая мелочь, как дети от первого брака, а заодно и внуки, и даже один правнук литту не смущали вообще. Главное, что на ее капризы у мужа денег хватает! А что в постели он отличается своеобразными вкусами, и козлом от него воняет так, что пуховые животные за своего принимают, так это уже мелочи! Главное, она может позволить себе — ВСЕ!
Правда, кроме любовников.
За этим ее супруг бдил, Беатриче практически никогда не оставалась в одиночестве. Либо с ним, либо с доверенными слугами… и нет, подкупить их было нереально, они слишком хорошо знали, у кого в руках все деньги.
Больше десяти лет литта прожила в свое удовольствие.
Платья, драгоценности, развлечения…
А потом муж умер. И вдруг вся благополучная жизнь литты принялась сыпаться, словно карточный домик, на который подул противный мальчишка.
Конечно, муж написал на нее завещание, она проследила. И было это сделано к большому, даже огромному неудовольствию остальной его семейки. Но кого они волновали? Пусть бесятся молча!
Так что Беатрис подписала завещание, соглашаясь принять наследство мужа — тот завещал ей вообще все, что у него было — все мое имущество я оставляю жене… и принялась ждать приятностей и хорошестей. И искать себе любовника.
А что?
Ей надоело обслуживать старого глиста, ей хотелось сильного молодого мужчину! И побольше… можно даже двух мужчин или трех.
В любовном угаре прошел месяц, отведенный на вступление в наследство. А вот потом…
У мужа оказались большие такие долги, которые Беатриче тоже приняла на себя. Она же согласилась принять все имущество мужа? Вот, кто вам, литта, виноват, что вы не знали, сколько и чего у него есть? Или наоборот, чего нет.
Заодно оказалось, что часть имущества, к примеру, домик в столице и виллу на побережье, она не получит, потому что муж их заранее переписал на сына, на дочку… те злорадствовали Беатриче в лицо. Их все устраивало.
За отцом был присмотр до самого его последнего дня, им не пришлось выносить горшки и терпеть его капризы, а остальное… имущество они получили, и без долгов. Их все устроило.
А вот Беатриче…
Украшения пришлось продать, чтобы расплатится с долгами.
Платья… частично продать, частично перешить, чтобы они не напоминали старье.
Жилье? С жильем тоже сложно, единственное, на что у нее хватило денег, это снять комнатку в доходном доме, и в эту крохотушку-комнатушку едва поместилось все ее имущество.
Осталась внешность и связи. И глядя на себя в зеркало, Беатриче думала, что первое ее не подводит. Месяц сладкого безумия хорошо сказался на ней, женщина выглядела великолепно. Постройнела, в глазах блеск появился…
Связи тоже никуда не делись, как-никак, десять лет… и за эти десять лет она не изменяла мужу, не гуляла от него, такое засчитывается кумушками. Да и любовь Беатриче изображала талантливо.
Она же и правда любила, только не мужа, а подарки, деньги, свой образ жизни, ну а муж — это податель благ, так что можно и поулыбаться, и поублажать старикана!
Родных и близких навещать, любить и поддерживать? Вот еще не хватало! Беатриче и не появлялась у родителей, на кой они ей сдались? Ей и так живется неплохо, а они будут надоедать, еще денег попросят… нет-нет, такое ей не нужно! И мужу не нужно! Как уж он договаривался с ее родителями, Беатриче не знала, но больше их не беспокоили.
А вот сейчас…
А вдруг от родных может получиться польза?
Беатриче потихоньку узнала, что и как у ее родителей, сестры и брата. Подумала.
Оказалось-то все неплохо. Родители жили, где и раньше, правда, теперь они уже ни в чем не нуждались. Сестра удачно вышла замуж, конечно, не за литта, как Беатриче, за тилла, но богатого, и хорошо помогала отцу и матери. Брат тоже работал, и помогал родителям, собирался жениться…
С другой стороны — неплохо, да. Но не ее уровень, вовсе не ее! Беатриче не хотела «опускаться» до обычной тиллы, ей хотелось блистать.
Требовался новый муж.
И тут-то ей подвернулась литта Яна.
Литта Рейнард была давней знакомой мужа Беатриче, нельзя сказать, что они дружили, но в гости к Рейнардам Беатриче ездила, и литта Яна за ней наблюдала.
Так что… когда Беатриче пригласили к литте Яне, та не отказалась. Разве плохо — недельку пожить в нормальных условиях? Приехала, расположилась, а через пару дней литта Яна и рассказала Беатриче, зачем ее позвала.
Евгений Н. Отт.
Конечно, это не было подано, как сводничество. Литта Яна упирала на то, что два одиночества могут попробовать устроить свою судьбу, разве нет? Хотя в мыслях она держала нечто иное.
Евгений на Беатриче не женится, ему такие не интересны. Он вообще пока о браке не задумывается. Зато сможет отвлечься от Марины, а Беатриче за это время поправит свое финансовое положение. Евгений всегда был щедрым к любовницам, так что сделка выгодна всем присутствующим.
Беатриче согласилась с литтой, удачно поохотилась и заарканила дичь, даже постель с ним делила, и к себе ее мужчина пригласил, и все уже как по маслу шло, и вдруг Евгений пропадает!
Беатриче подумала немного, а потом… а потом преспокойно вернулась в его дом.
А что такого?
Евгений ее пригласил? Да!
Сам, добровольно, и слугам показал, мол, это литта Беатриче, она со мной!
Распоряжений пока никаких нет? Нет, и отдать их тоже некому. Стало быть… пока она прекрасно поживет у Евгения! И в его доме, и за его счет, и… и вообще! Она волновалась, она его ждала, она ночей не спала! Ей не до таких мелочей было!
Вещи?
Нет, вещи пока перевозить она не будет, мало ли, как уходить придется. А вот еще можно что-то мелкое и ценное посмотреть, и сумочку заранее собрать, и позаботиться о себе…
Нет-нет, на картины Беатриче покушаться не собиралась. А вот всякая мелочь, булавки-запонки, может, статуэтки, может, что-то еще… почему и не собрать себе «тревожный чемоданчик», пока живешь гостьей, на всем готовом, а то и кое-что заранее вынести? По частям?
И спокойно ждать возвращения Отта. А если что…
А почему она не может всем представляться его невестой? И говорить, что Евгений сделал ей предложение?
Беатриче обдумала этот вопрос.
Правда — почему нет? Евгений ей говорил, что она лучшая, что она великолепна, что он такой никогда не встречал… ладно-ладно, предложения ей не делали. Но он просто не успел, вот! А пока…
Евгений собирался на ней жениться! И пригласил ее пожить в своем доме!
И попробуйте это оспорить!
* * *
Может, Марина и устроила бы истерику, когда в ее скромный домик пожаловали представители от его величества. Очень даже запросто!
Она! Тут! Беременна!
А ей, понимаешь, нервы мотают, да еще смотрят, как на особо жирного и пакостного таракана. А что делать? Дети у всех есть, сыновья, да и сами мужчины, что гонец от короля, с его приказом, что доктор… вот как попадешься в лапы такой-то Марине, счастья потом полной ложкой не расхлебаешь!
Потому они и были безукоризненно вежливы, но взгляды… ох уж это неуловимое нечто, которое к делу не пришьешь, не пожалуешься, не поплачешься — на что? Не так посмотрели? Ну-ну…
А оно есть, и царапает, и неприятно. Ведьминская кровь в Марине была, и кровь-то подсказывала — ее не одобряют.
Истерика не состоялась по вине литты Яны, которая и проводила гостей к Марине. И скромно намекнула:
— Мариночка, осмотр важен, ты же можешь носить ребенка Евгения, а малыш должен жить в доме отца.
Скандал закончился, не начавшись, Марина преотлично поняла, что жить в доме Евгения… это, считай, заявка на победу. Даже когда… если Евгений явится, выкинуть ее из этого дома будет намного сложнее. Она постарается. А пока надо просто потерпеть.
Марина была не в восторге. И когда ее осматривали, и когда ей вручили королевские предписания. Но — что толку ругаться?
И если так подумать, ничего плохого в этом нет? Правда же?
Весь проект документов до Марины, понятно, не довели, только то, что ее непосредственно касалось. Про проживание и содержание.
Остальное ее непосредственно не касалось, вот и не надо пока, так его величество распорядился.
Марина подумала, и решила, что ей пока все это выгодно.
Лекарь ее осмотрел, подтвердил беременность, Марине казалось, что по срокам она все-таки носит ребенка от Евгения, но стопроцентной гарантии дать, конечно, нельзя.
Мать здорова, ребенок здоров.
Можете переезжать, литта. Прислугу предупредят, вас будут ждать.
Марина покивала, а потом отправила весточку Маркусу и принялась собирать платья. Пусть Маркус ей поможет переехать. Не самой же ей мучиться? А его величество тоже такими мелочами не озаботился. Переехать — а дальше пусть литта сама как-нибудь, грузчиков никто не отменял, экипажи тоже…
Марина складывала вещи в чемоданы, и едва не мурлыкала. Она была уверена, у нее все отлично получится! Просто подождать надо немножечко! Совсем чуть-чуть.
Россия.
Евгений считал, что ему крупно повезло.
Он и второй раз сумел спрятаться в автобусе. А могли бы и заметить, и попытаться отловить. Но — пригород, склады, заводы, конечная остановка. Автобус стоял с открытыми дверцами минут пятнадцать, так что Евгений успел пролезть внутрь и опять занориться под задним сиденьем. Главное, чтобы остановку не пропустить.
Не пропустил.
Но теперь скрыться незамеченным не удалось, вылезать пришлось быстро, и люди его разглядели. Даже визг подняли бы, но енот рванул с места, как скаковая лошадь. Поди, догони! Теперь он особенно не прятался.
Знакомый дом.
Дерево.
Дупло.
И… Нина Ивановна⁈
Вот она, стоит у ствола, ухмыляется.
— Спускайся, давай. Давно хотела с тобой поговорить, да при Соне никак. Она же не знает, кого пригрела, верно?
Евгений чуть головой вниз не навернулся.
Знает⁈ Соня — нет. А эта — да⁈
— Давай, быстрее. Не так у нас много времени. Заодно и дверь тебе открыть помогу.
Евгений закивал и быстро сполз с дерева. Ему что — повезло еще раз⁈ Его… с ним как с человеком разговаривают⁈
Это — ведьма⁈
Нина Ивановна оглядела енота, преспокойно забрала у него из пасти ключи, и кивнула.
— Пошли. Я правильно понимаю, что ты — человек? Фыркни, если так?
— Виррр!
— Правильно. Не удивляйся. Вижу я кое-что. Сама особенно не могу ничего, а вот бабка у меня была сильная, порчу наводила, хомуты надевала… ты, небось, и не знаешь, что это такое?
Евгений промолчал.
Нет, не знает.
— Вот, и тебя вижу. Енота, а вокруг словно контур человека. Знаешь, я о таком только слышала, и то, бабка говорила, что это умерло. Оказывается, живы еще на земле нашей умельцы?
— Вирррр!
— Да уж понятно. Думаю, у тебя сейчас вопросов уйма?
— Виррр!
— Так сделаем. Завтра Сонька уйдет на работу, вот я к тебе и постучусь, понял?
— Виррр!
— Впустишь меня, там и поговорим. И не бойся, вреда не причиню. Но если Соньку или малявку обидишь, так и знай, пущу на воротник!
— Кррррр!
— И можешь не ругаться. Вон, ее муж, каким соловьем разливался, а каким гадом обернулся? И без всякого волшебства. А мы с Сонькиной бабкой дружили, я ей приглядеть за девкой обещала.
Нина Ивановна открыла дверь, и вручила еноту ключи.
— До завтра, енот.
— Кррррр!
Рамира
— Кладия Ю. Отт. Хммм, интересно?
Его величество отложил в сторону прошение.
Может, неделей раньше оно и вовсе бы ему на стол не попало, отфильтровалось еще на этапе канцелярии, но сейчас, когда его величество проявил интерес к роду Отт, чиновники тоже постарались. Держать ухо востро — это такое высокое придворное искусство.
Его величество прочел прошение разыскать Евгения Н. Отт, побарабанил пальцами по столу, подумал, приказал принести ему папки на нескольких Оттов, почитал — и нахмурился.
— Кажется, теперь я должен литте Яне, — вздохнул он, вызывая секретаря.
И принялся диктовать очередной указ.
— Довести до всех в роду… любая смена статуса невозможна без моего личного одобрения. Ишь ты, уже зашевелились, гады ползучие!
— Ваше величество?
— Пока у Марины В. Линдли не появится ребенок, пока не определится отцовство, приказать охранять поместье. Любая попытка втянуть ее в интриги клана будет мной расцениваться, как покушение на главу рода. Любая попытка воровства будет расследоваться по всей строгости закона.
— Да, ваше величество.
— Прошение в отдельную папку, пусть полежит. Надо посмотреть, что там за Кладия такая… пусть безопасники займутся.
— Да, ваше величество.
— Выполняй.
Секретарь отправился исполнять, а его величество сильно задумался. Ох и вовремя к нему пришла литта Яна. Явно под шумок кто-то хотел рыбку половить в мутной воде. Не этот ли кто-то и к исчезновению Евгения причастен?
Разбираться надо.
Задание он дал, пусть службы работают.
А что в эту минуту и литта Яна, и Кладия себя почувствовали чуточку полегче, да и Ревея вздохнула свободнее…
Такой вот побочный эффект.
Часть вины с них снята, а дальше будет видно.
Россия
Ночь Евгений провел, как на иголках. А когда с утра Соня забрала Марту и повела в детский садик, заметался по комнатам.
Ведьма!
Поможет? Напакостит? Но вроде она не ведьма? Или…
Нина Ивановна себя долго ждать не заставила, постучалась в дверь через полчаса.
Евгений впустил ее, и Нина Ивановна кивнула на кухню.
— Пошли туда. Ты грамоту-то знаешь?
— Крррр!
— Вот, сейчас и проверим.
Нина Ивановна положила на стол большой планшет, потыкала пальцами, выводя на экран клавиатуру.
— Тебя зовут-то как?
Евгений принялся осторожно тыкать пальцами в клавиатуру.
— Ев-ге-ни… Евгений, что ли? Женька?
— Вррррр!
— Понятно. Свою историю напечатать можешь? Или лучше мне спрашивать, а ты отвечать будешь?
Евгений предпочел второй вариант, и не прогадал. История-то самая обычная. Нина Ивановна задавала наводящие вопросы, Евгений утвердительно фыркал в нужных местах, картина стала ясна почти мгновенно. А что, дело-то житейское, раньше и не такое бывало!
— Значит, девку ты не портил. До тебя управились?
— Да.
— А ребенок точно есть?
— Да.
— И может он быть от тебя?
— Может. Я тут подумал, ведьмы же, они могут. Но может и от кого-то другого.
— А ДНК-тест не судьба была сделать? Его ж и беременным можно!
Ответом не-ведьме было искреннее удивление. Тест? Можно? Дурой Нина Ивановна не была, так что вцепилась в Евгения, и продолжила трясти дальше. И быстро выяснила, что енот-то не местный, а вовсе даже из другого мира.
— Вот этого нам еще не хватало!
— Я потом домой уйду. Если смогу.
— А получится?
— Меня должны искать. Но… непредсказуемо. Человек и енот не могут быть родственниками, по крови меня, наверное, не найдут, пока я в этом теле. Не знаю. И близкой родни у меня нет, ни детей, ни родителей, поиск по крови не получится.
Нина Ивановна побарабанила пальцами по столу.
— Понимаю, ты обратно перекинуться хочешь. Только я этого не смогу. Даже и не знаю, кто сможет.
— Можете узнать?
— Узнать-то я могу, только это не быстро. Сам понимаешь…
— Буду должен.
— Будешь… ты мне скажи, куда ты вчера ездил? Соня новости не смотрит?
— Нет.
— А вчера два склада сгорели. Да хорошо так полыхнуло, и никто не понимает, почему. Пока все сваливают на технику безопасности, но Кучеровым теперь весело придется. И штрафов на них будет, и товар возмещать, и на эту земельку кое-кто зубы точит, раньше-то не получалось у человека, а сейчас Сене денежка нужна будет, вот и откусят у него кусочек дела.
Евгений только порадовался за себя, и за Соню. Умный он! И рассчитал все правильно!
— Живи пока спокойно, постараюсь узнать хоть что. Я-то сама силушкой не одарена, получилось так, но и другие есть. Я только видеть могу, а они и делают.
Евгений закивал головой.
Нина Ивановна машинально погладила его между ушами…
— Ох, прости. Да, вот еще тебе на заметку. Если будешь слишком много воли давать зверю, так можешь им и взаправду стать. Инстинкты прижимай, сырое мясо не жри, или чего там еще енотовая душа требует, понял?
Евгений кивнул.
Знал он про такую опасность. Именно поэтому старался не есть ничего сырого, именно поэтому подражал, где мог, людям. Выглядело это мило и забавно, Марта была в восторге.
— Знаешь. И потом может проявиться. У тебя может второй облик остаться, а могут и дети — двуликие родиться.
И снова — кивок. Об этом Евгений тоже знал.
— Ладно. Помаленьку и справимся, а что с тебя запросить, я подумаю. Вроде как все у меня есть, просто интересно, как там, в других мирах, живут. Но это потом, если сможем твою проблемку решить, а пока, енот Женя, держи хвост пистолетом и Соньку не обижай. Понял? Ее и так жизнь обидела.
Евгений послушно кивнул головой. Это он может пообещать спокойно.
Что еще будет впереди — он не знает. Но постарается и помочь Соне, и отблагодарить ее. Насмотрелся он на этот мир! Если бы его не подобрали в первый же вечер, ему бы уже енот пришел. Полный.
Так что…
Е. Н. Отт мог быть каким угодно. Злым, жестоким, высокомерным, надменным и просто сволочью. Но вот неблагодарным он не был никогда.
* * *
Когда в парикмахерскую вошла девушка лет двадцати — двадцати двух, Соня и Инна переглянулись.
У обеих был один и тот же вопрос.
И что эта фифа здесь делает?
Вот не водятся такие девушки в дешевых парикмахерских! И об этом скромно так намекает розовый «Порш Кайен», припаркованный на газоне.
Такие девушки делят свое время между бутиками, салонами, и… а чем они еще занимаются? Наверное, у них много важных дел. Соне и Инне такое было просто недоступно.
Девушка упала в кресло, откинула назад копну блестящих белокурых волос, и воззрилась на Соню.
— Ты — Сонька?
— Простите? — Соня была искренне удивлена. Откуда эта девица ее знает?
— Я — невеста Симона!
Соня даже головой помотала.
— КТО⁈
— Ты не понимаешь, что ли? Совсем тупая когтеточка? Мы с Симоном собираемся пожениться, и я не хочу, чтобы на нем висел твой ублюдок!
— Кто⁈
Других слов у Сони не осталось. Нечасто встречаешься с таким оголтелым пещерным хамством[20].
— Точно, тупая. Значит, слушай меня, дура! Завтра ты идешь к нотариусу, или куда там надо… адвокат Симона позвонит тебе и объяснит. Пишешь, что нагуляла своего выщенка и отказываешься от алиментов. Нечего на моего жениха свой довесок вешать! Симон мне все рассказал, он человек благородный, он не выгнал тебя на улицу сразу, когда узнал, что твоя девка не от него, но надо и совесть иметь!
Соня только и могла, что открывать и закрывать рот.
Печатных слов у нее не было. И может, дальше не нашлось бы, но тут вмешалась Инна.
— Девушка, если вы просто так пришли, освободите помещение, нам работать надо!
Блондинка посмотрела на нее, как на говорящую морковку. Это что — тоже рот открывает?
— Молчи, пока я тобой не занялась!
Инна ухмыльнулась. Взяла с полки плошку, в которой что-то смешивала, и направилась к раковине. Да так неловко, что когда она проходила мимо блондинки, плошка вдруг выпала и перевернулась в воздухе.
— АИИИИИИ!!!
Визг блондинки был понятен. На шикарном платье, которое могло украсить собой любой бутик, красовалось грязное белесое пятно.
— Ой, что ж это ты так? — Ахнула Инна. — Все, теперь только бегом до химчистки. А не то и платье не спасешь, и кстати, это краска. Так что беги, пузо береги. Химические ожоги — они такие.
— Ты… ты нарочно!
— А вот и нет! Вон висит камера, и там все видно. Я иду к двери, а ты раскинула тут свои копыта, вот я и споткнулась. Я тебе больше скажу, в следующий раз оно у тебя на голове окажется, тогда только брить придется. Поняла?
Камера действительно висела. И работала.
Мало ли кто. Мало ли что…
Блондинка завизжала и вылетела вон. Инна фыркнула ей вслед.
— Чтоб у тебя еще и машинку угваздало. С-собака крашеная! Сонька, а ты чего?
Соня опустилась на кресло так тяжело, словно на нее давил груз в десятки и сотни прожитый лет.
— Инна, разве так можно?
— Как — так?
— Ну… Сеня… это ведь он ей наврал. И про меня… да ладно — про меня! Но Марта в чем виновата⁈
— Да ни в чем! Просто козел твой Сеня, и всегда таким был! Симон, съел лимон! Тьфу!
— Ладно, Любовь Николаевна, она никогда меня не любила, но Марта и ее внучка, от Сени… Инна, ну как они могут⁈ КАК⁈
Инна фыркнула.
Потом достала из шкафчика корвалол и накапала в ложку. Подошла и сунула ее Соне в рот.
— Ну-ка! Залпом!
— Уф! Ой!
— Вот, и водичкой запить! Рассосалось?
— Тьфу, гадость!
— Зато мозги на место встали. Реветь будешь?
— Н-нет…
— Уже хорошо. Сонька, ты видишь, какое дерьмо себе твой Сеня нашел? Отборное! Высокохудожественное! Если будешь мямлить и цепенеть, тебя просто сожрут! Понимаешь? И тебя сожрут, и Марту… и енота твоего на воротник пустят!
— Инна…
— Ну чего ты ноешь⁈ Инна — Инна! Старый телефон у тебя есть?
— Да.
— Вот, включи и носи в кармане. И чуть что — камеру на запись!
— Думаешь?
— Такие не успокаиваются. И это еще твой муженек не прорезался. Скажи спасибо, свекровь себе хвост сломала!
— Спасибо!
— Сонька, запомни! В этом мире беззаботных нет, мы все в пищевой цепочке! Зевнул — сжевали! И вообще, чего ты мямлила? Чего ты ей на голову ведро не надела?
— Я…
— Ты! Я ж тебя давно знаю. И девчонки тебя Ехидной звали не просто так, а по делу. И характер у тебя есть… ну чего ты?
— Вот ехидной я себя и чувствую сейчас. Выкидышем эволюции.
— Чушь! Запомни, или ты постоишь за своего ребенка, или тебя сожрут! А Марта, между прочим, имеет право и на достойные алименты, и на долю в наследстве!
— Если там что-то будет.
— А вдруг? Не знаешь, как жизнь повернется! Ехидна, кончай хандрить, и возвращайся в боевой режим!
— Я постараюсь.
Звякнул колокольчик над дверью. На этот раз клиент был знакомый, по записи, и Инна, улыбаясь, поспешила к мужчине средних лет с машинкой для стрижки наперевес.
А Соня на долю секунды позволила отчаянию прорваться наружу.
Ехидна!
Да где она, та девчонка, которая никому не давала спуску? Которая в детстве дралась с мальчишками, и ничего не боялась?
Когда она ушла и оставила Соню одну? Когда Соня так отчаянно старалась понравиться Сене и его матери, что вытравливала из себя даже отголоски свободомыслия? Даже самые крохотные его ростки?
Когда Соня лежала в роддоме, в ту страшную ночь, ждала врача, и единственной ее мыслью было: только бы не умер ребенок! Только бы моя девочка осталась жива?
Когда ее везли на операцию, а она предлагала подписать все документы, если что — пусть спасают ребенка?
Или когда она почти полтора года жила, словно в мутном пузыре без времени и сил? Без надежды и радости? И только Марта вытягивала ее из этого жуткого состояния.
Дочка улыбалась, ползала, забавно коверкала слова, тянулась к маме на ручки — и трескалось, осыпалось чудовищное безразличие.
Или когда Соня поняла, что Сеня ей изменяет? Нагло, ничуть не стесняясь, да еще и заявляя, что она — бракованная и страшная. Вот, другие после родов все стройные и тоненькие, словно березки, а она разжирела и в постель с ней даже ложиться неохота.
Когда?
Соня не знала.
Ей было просто очень плохо и больно.
Ладно — она! Может, и правда с ней что-то не то, и заслужила она злые и колючие слова, пусть! Но в чем виновата Марта? Умненькая, красивая, развитая не по годам девочка⁈
В чем⁈
За что⁈
Соне было ужасно больно…
Рамира
— Простите?
А больше Маркус и выговорить ничего не смог.
Это — КАК⁈
Когда успели⁈ Кто сказал⁈
Указ его величества стал для Маркуса полнейшей неожиданностью, пожалуй, приземление в его доме трехголового змея, Маркус перенес бы спокойнее.
А тут!
Его величество назначил на предприятия семьи Отт временных управляющих, пока не появится глава рода. В связи с неожиданным его отъездом…
Да, так и было сформулировано. Искать король приказал, но тихо-тихо. Мало ли что. Мало ли кто решит себе кусок урвать?
Не надо провоцировать людей, потом полиции работы меньше будет.
Так что планы Маркуса по присвоению чужого имущества (да какое оно чужое⁈ Уже личное, родное и в своем кармане пригретое!) на глазах рассыпались в прах.
Когда тебе предстоит каждую сделку обосновать в казначействе… ей-ей, лучше не связываться. Подумал Маркус, и отправился к Ларисе. Марина пока собирала вещи. Получалось плохо и медленно, тошнило ее на каждом шагу, голова кружилась… вроде и не было раньше, а вот месяца с четвертого и началось.
Лариса только руками разводила
— Может, и правда от Евгения беременна, кто ж ее знает? Несовместимость сил большая, ей буквально каждые полчаса плохо становится.
— Тем лучше. Король взял управление предприятиями рода Отт под свой контроль.
Лариса даже сплюнула с досады
— Вот же ж! Зараза!
— Не то слово. И отчего-почему, никто не знает. Зачем-то ему Евгений понадобился, — разъяснил Маркус, даже скрипнув зубами от досады, — король приказал его позвать, а его нет. Искать начали, тут все и вскрылось, и наружу полезло. Его величество распорядился пока не допустить воровства, ну и наверное, Евгения искать начнут. Не знаю.
— Пока можешь не волноваться, следов ко мне никаких не ведет.
— А потом?
— Поживем — увидим, философски изрекла ведьма. — ты мне о Маринке расскажи, мне у Рейнардов появляться не с руки.
— Тошнит ее. Плохо ей, постоянно, говорит, головокружение, боли… угрозы выкидыша нет, но руку она просто поднять не в силах, лежит и лежат.
— Она носит ребенка Евгения. Скорее всего.
Маркус кивнул.
Да, скорее всего — да, он тоже об этом думал. Марина спала и с Маркусом, все верно, но если что — укореняется более сильное семя. Закон такой.
Евгений сильнее Маркуса.
Нет-нет, речь не о физической силе, речь о том, что Евгений — глава рода, имеет доступ к алтарю и лей-линиям, это накладывает свой отпечаток. Так что… скорее всего это его ребенок.
А еще…
Марина подозревала, что носит девочку, и поделилась этим с Маркусом. Увы, своего рода беда всех ведьм. Чаще всего у них рождаются дочери, и наследуют малышки все, что могут, от матерей, и ведьмовство, и силу, и внешность…
Даже если отец — аристократ…
Марина надеялась, что со временем… если бы Евгений женился на ней, она могла бы и сына родить. Уж нашла бы, как это сделать. Может, не с первого раза, может, после одной или двух дочек… есть возможности. Бабушка помогла бы.
Маркус? А Маркуса она любит!
А вот так!
Евгений намного более выгодная партия, он богаче, у него больше власти, выйди за такого замуж и катайся, как сыр в масле. Но сердцу-то не прикажешь!
Маркусу она это повторяла постоянно, кажется, и сама уже поверила. Маркус только сомневался, но это уже мелочи жизни. Потом поверит!
— Хорошо, что она переезжает в поместье.
— Хорошо. Ты к ней приезжай почаще, и о любви говори, хорошо?
Маркус кивнул.
Его это ни к чему не обязывало, что ж не поговорить-то? А беременным бабам вредно слышать, что они дуры и лгуньи, еще истерика начнется, ребенка скинет, а им это ни к чему.
— Сделаю. А вы?
— А я пока буду держаться поодаль. Может, поговорю кое с кем…
Маркус и расспрашивать не стал, не раскроется, ведьма старая. Точно не скажет.
— Тогда я поехал перевозить Марину. Ждите известий, дорогая бабушка.
— Буду ждать, внучек.
Когда за Маркусом закрылась дверь, Лариса задумалась. И неожиданно пришла к выводу, что ей происходящее… выгодно?
А пожалуй что!
Маринка теряет в свободе действий, но какая там свобода, когда дуру от ветра шатает? Зато она почти официально признана матерью наследника Отт. И король присматривает за наследством, так что не разворуют. И несчастный случай Маринке подстроить сложнее будет.
Это хорошо.
Так что посмотрим, что дальше будет. А что Маркус недоволен… так это вообще ни о чем. Сегодня недовольный, а завтра лежит всем довольный и мертвый. И никому не опасный.
Яд, что ли, приготовить, хороший? Пусть тоже… полежит до поры?