Глава 7
Рамира
Фелиция Виран посмотрела на мужа, который расслаблялся после сытного ужина.
Картина счастливой жизни.
Здоровущее кресло, чашка с горячим ягодным взваром, несколько пирожных на тарелочке — вино Леонид Виран не любил, и вообще был редким сладкоежкой. Фелиция тоже сладкое уважала, поэтому чуточку пополнела. Но мужу ее фигура нравилась, так что переживать?
И детей у них уже трое, это тоже повлияло немножечко.
Но сейчас малышня спит, в доме тихо, и можно опуститься рядом с мужем в кресло, благо, оно на двоих и рассчитано. И прижаться к любимому человеку, и немножко помолчать.
Вот так, вдвоем, поуютничать, глядя в окно, и подумать, что там темно и холодно, а здесь тепло, тихо и радостно, потому что в доме живет любовь.
Живет уже пятнадцать лет, даже чуть побольше, и согревает всех обитателей. А ведь ее могло и не быть… могло, если бы не Евгений.
Фелиция хорошо помнила угрюмого и вечно всем недовольного мальчишку, суховатого и скупого на эмоции. Помнила… только вот Евгений оказался вовсе не таким.
Фелиция была одной из тех, кого в качестве возможной партии для внука одобрял дед Евгения. Мальчик должен был с раннего детства общаться с девочками, присматриваться, искать себе пару, так, потихоньку, ненавязчиво.
А КАК это делается в аристократических семьях? Вот, именно так…
Нет-нет, можно и развлечение устроить для идиотов. То есть ждать, пока дети вырастут, и помолвить абы с кем, и получить вполне закономерные и логичные бунт и возмущение.
Можно. Только обычно в аристократических семьях делают не так. А ездят друг к другу в гости, на несколько дней, устраивают детские праздники, знакомят детей, и ни на кого не давят. Не хочешь дружить с Мишей — дружи с Сашей. Не нравится тебе Таня? Будет тебе Лида.
Вот так, потихоньку, и складывается круг общения, завязываются отношения, закладываются фундаменты союзов… понятно, выгода тоже роль играет. Но это все потихоньку, полегоньку корректируется. А самодурство… всякое бывает в жизни, никто и не спорит, но зачем ломать и гнуть, если можно аккуратно и незаметно подправлять и направлять?
Дети этого и не замечают, а потом с такой гордостью говорят родителям, что ОНИ РЕШИЛИ!
Родители соглашаются и кивают, и радуются за детей. Конечно, ОНИ решили, и пусть они будут счастливы. С достойным человеком из хорошей семьи, желательно, богатым и без вредных привычек.
Так Евгений и оказался в одной компании с Фелицией. И не дружили они вовсе, просто в один момент Евгения решили поколотить за его угрюмость, ну и просто так, а чего он тут? У детей случается. А Фелиция, неожиданно даже сама для себя, кинулась на его защиту. Пользы от нее было не слишком много, но кусалась она хорошо. Один из обидчиков сразу драться передумал, а с двумя другими и Евгений справился.
Так дружба между ними и началась. Только вот дружба, не любовь.
Евгений не нравился Фелиции. Именно как мужчина… вот бывает такое! Он красивый, умный, он способный, но… он же тебе, как брат! Какие любови-моркови? Инцест настоящий!
Фелиция?
Она нравилась Евгению, но именно, что нравилась. Как подруга, не как женщина. Евгений дураком не был, и понял, пожениться они могут, только счастья в таком браке не получится. Никогда.
Она будет в своей медицине по уши, он в своих делах, а встречаться только в постели? И так живут. Но… в юности на это решиться было трудно, а потом Фелиция встретила Леонида. И влюбилась по уши!
Она хирург, он тоже доктор, только детский, общих тем для разговора — не перебрать, работают в одной больнице, разница в возрасте около шести лет, оба талантливые, оба с характерами…
Вспыхнуло между ними мгновенно. Только вот Фелиция — Рейнард, а Леонид — Виран. А семья там в разы беднее, чем Отт.
Родители и начали губы кривить, да возмущаться. Мол, можно бы и на Евгения нацелиться, а ты, дочка…
Вопрос решил сам Евгений, который нагло побеседовал с женихом, убедился, что Фели сделала достойный выбор, потом помог ему удрать с Фелицией, а после заключения полного родового брака уже и родители не возражали. Сейчас у Фелиции уже трое детей, и она еще о ребенке подумает, и знает, что может забеременеть. Идеальное у них совпадение с Леонидом, а такое редко бывает, и все дети, как на подбор, одаренные, все сильные, и дедушки-бабушки в них души не чают. Так что Евгению Фелиция была кое-чем обязана.
Осталось только поговорить осторожно с Леонидом.
— Ленечка…
Рассказ супруги Леонид внимательно выслушал. И подвел короткий итог.
— Фели, можешь на меня рассчитывать. Любая помощь, какая понадобится.
Фелиция в этом и не сомневалась. И с удовольствием поцеловала мужа в уголок губ.
— Ты у меня лучший из мужчин. Я сегодня уже об этом говорила?
— Я послушаю в любой момент, — Леонид поднялся из кресла и потянул жену за собой. Можно бы и на руки ее поднять, но это нерационально, так они быстрее доберутся до спальни. И тише, что немаловажно. С тремя-то детьми в доме!
Фелиция хихикнула, и отправилась рассказывать мужу, какой он замечательный.
А что?
Ни запретов, ни возмущений, скажешь, что надо сделать — пойду и сделаю. Очень она удачно замуж вышла.
Россия
— Соня, чем ты так насолила Кучеровым?
Наталья Алексеевна Лебедева, хозяйка салона красоты, в котором и работала Соня, в салоне появлялась регулярно. Раз в три дня.
Спрашивала, что нужно по расходникам, проверяла журналы, забирала выручку… чаще ездить ей было не обязательно. Камеры стояли, камеры работали, и выводили все на ее компьютер. В любой момент она могла просмотреть все записи.
Ну и чего еще надо?
Контроль есть, а постоянно над душой у мастеров торчать — дело глупое.
Соня вздохнула.
— Это долгая история…
— А все же?
— Семен Кучеров — мой бывший муж. Сейчас он решил жениться второй раз, и хочет, чтобы я отказалась от алиментов, ну и от отцовства, там как-то это можно… чтобы Марта была без отца, а он свободен. Любовь Николаевна, бывшая свекровь, ко мне приезжала, предлагала все это оформить. Даже отступные обещала. Я отказалась.
— Вот падла, — Инна об этом еще не знала, Соне даже рассказывать было противно.
Как это называется — испанский стыд? Или эмпатическое смущение? Когда гадость делает другой человек, а тошно от этого тебе.
Наталья Алексеевна задумчиво кивнула.
— Твоя бывшая свекровь мне сегодня звонила. Минут сорок отняла от рабочего времени. Не представляю, как ты с ней рядом жила, я после одного разговора себя чувствовала, как дерьма наевшись.
Соня только глаза опустила. Как жила… это же мама ЕЕ СЕНЕЧКИ! Сеня ее любит, значит, и Соня полюбит, правда же? Дискуссии тут неуместны. Даже если эта мама смотрит на тебя, именно как на кучку дерьма на столе.
— Любовь Николаевна бывает на редкость гадкой.
А уж что она наговорить может! Даже думать тошно и противно!
Врать Соне уже не хотелось. Пока она была частью семьи Кучеровых, она молчала, и язык прикусывала. Сейчас она сама по себе, они сами по себе, и скрывать тут нечего. Сеня — тряпка и подкаблучник, его мамаша — гадюка ядовитая. А кто не верит, пусть сам с ними поживет, Соня его честно предупреждала.
— А ты мастерица художественных преуменьшений, — развеселилась Наталья Алексеевна. — Твоя свекровь — редкостная тварь. Если ее в аквариум с пираньями засунуть, так бедные рыбки отравятся.
Соня об этом отлично знала.
Но — ваши пираньи, вы их и спасайте.
— Наверняка, она просила, чтобы вы меня уволили.
Наталья Алексеевна стала серьезной.
— Угадала. Лучше всего — по статье, с волчьим билетом, так, чтобы тебя никто и никуда не взял. В противном случае обещала мне организовать кучу неприятностей.
Соня вздохнула. А что тут скажешь? Что хозяйка захочет, то и сделает, ей какой интерес ввязываться в драку из-за Сони? Она ей кто?
Да никто, а в этой жизни каждый сам за себя, так-то…
— Вы меня уволите по статье — или можно самой уйти?
Владелица салона подняла ухоженные брови.
— С чего бы? Ты хорошо работаешь, расходы и выручка, все соответствует, клиентов ты новых привела, салон приносит прибыль, с Инной вы хорошо ладите — и я должна тебя уволить?
— Ну…
Соня догадывалась, что могла пообещать Любовь Николаевна. Но Наталья Алексеевна была невозмутима, как Будда.
— Я очень мило поговорила с твоей свекровью. И сказала, что если она желает себе неприятностей, я готова с ней помериться силами.
Соня и Инна одинаково разинули рты. Такого они точно не ожидали.
— На каждую ее кляузу, я готова ответить своей, на каждый шаг в мою сторону — тремя шагами к ней. И попросила сына позвонить Семену Кучерову.
Ээээээ… а кто у нас сын? Волшебник?
— Мой мальчик работает пожарным инспектором, — нежно улыбнулась Наталья Алексеевна.
Соня с Инной еще раз переглянулись. А, ну тогда понятно. Связываться с пожарниками? Конечно, можно, но уж больно много ты потом себе проблем нагребешь! Не надо бы кидаться камнями, если живешь в стеклянном доме, ой, не надо! У Сени там и склады, и еще кое-что… найти у него нарушения пожарных норм?
Ха!
Да в его бизнесе не выжить, если все по правилам делать! Соня точно знала, что муж платил, и хорошие деньги, чтобы его не трогали. А сейчас ведь будут не просто трогать, будут активно копать!
Наталья Алексеевна свела брови к переносице, наплевав на все мимические морщинки.
— Я не для того день и ночь работала, чтобы мне каждая жаба угрожать пыталась! Да и знаю я Кучерову, хоть и шапочно, такая если один раз тебя согнет, потом никогда с шеи не слезет.
Соня только тяжело вздохнула. Она об этом знала не понаслышке.
— Работай спокойно, будь вежлива с клиентами и не нарушай никаких правил, поняла? А я тебя увольнять не собираюсь.
— Спасибо, Наталья Алексеевна.
— Не стоит благодарности.
Наталья Алексеевна скромно промолчала о своей жизни. Нет, не просто так она взялась защищать Соню, вовремя колыхнулось в ней прошлое. И развод свой она хорошо помнила, и колотушки от мужа, алкаша и гуляки, и свекровь свою, которая в те времена еще просто девчонку Наташку, гнобила, как могла, и ходила, всем говорила, какая она, Наталья, плохая, да как она ее мальчика не любит — не понимает — не уважает — до бутылки довела…
Тогда Наталья Алексеевна так натерпелась, что сейчас просто не смогла принять выгодное решение. Рука не поднялась.
И то сказать: Соня девчонка честная и порядочная, сама малышку поднимает, что, Наталья Алексеевна не знает, что ли? Просто не знала, что это те самые Кучеровы.
Но и на них управа найтись может это Соне они кажутся богатыми и важными, а вот Наталье Алексеевне, с ее точки зрения — не очень. Сене Кучерову хочется жить хорошо, и его матери тоже. Вот Кучеров-старший, когда жив был, дела вел спокойно и адекватно, не шиковал, на джипах не ездил, жену бриллиантами обвешивал, но умеренно. А сейчас они с цепи сорвались.
А на роскошную жизнь кредиты нужны
А кредиты тем и плохи, что их отдавать приходится.
Рано или поздно рухнет благополучие Кучеровых, если Наталья Алексеевна решит помочь, это раньше случится, если не полезет, то позже. Что ж, первая она не полезет, но и прогибать себя не даст.
Ей деньги нужны не для того, чтобы бриллианты покупать, для не деньги — это независимость от обстоятельств и людей. И сейчас она этим пользуется.
Рамира
Юрей Отт рухнул в кресло и вытянул ноги.
Ревея тут же подсунула ему тапочки, и подвинула чашку с горячим шоколадом. Юрей отхлебнул глоток, и досадливо поморщился.
— Кофе свари! Я весь день ездил, я устал…
— Да, дорогой, конечно!
Ревея послушно забрала шоколад, и унесла на кухню. И опять промолчала. Она-то его варила как раз к приходу мужа, чтобы свежий был, не разогретый… выглядывала дражайшего супруга… за столько лет брака она ему и угождать привыкла, и вкусы его знала… да много чего она о муже знала.
И что Юрей ей изменяет, и с кем, и даже где именно. Знала, и опять молчала, и терпела, и молилась, и надеялась на лучшее, вот уже тридцать пять лет надеялась. Со стороны — счастливая семья.
Муж, глава семьи, жена — его опора и помощница, дочка растет… не красавица? Ну… весьма себе не красавица. Зато умница.
Ревея отлично знала, что внешность у нее… ей и мать говорила держаться за мужа, если кто на ее, дуру, позарится. Мол, с ее-то мордой, дурака и не найдется, век одна вековать будет. Пилила, шипела, ну и добилась своего. К двадцати годам Ревея себя женщиной даже не чувствовала, именно, что лошадь бесполая. Где уж девушке было подумать о чем-то другом, засомневаться — ей же это в голову с детства вкладывали! Вот, мать у нее красотка, а Ревея вся в отца, страшная, как кобыла… тощая, мосластая… помочь дочери подчеркнуть свои сильные стороны и скрыть недостатки? Мамаша даже и не пыталась, то ли ума не хватило, то ли души[18].
Так что встреча с Юреем была практически предрешена.
Мелкий домашний тиранчик и дурак нюхом почуял жертву. Надо отдать должное этой категории существ, чувствительность у них развита отлично, от некоторых женщин их ураганом относит, а к другим они липнут. Знают, кого можно прогнуть под себя и переломать, а тут и ломать-то не требовалось, практически. С одной стороны Юрей внушал жене, какую он оказал ей честь своим предложением, с другой ее мамаша пилила. Долго усердствовать и не пришлось.
Женился Юрей в род Отт, это удачно получилось, а вот все остальное… Михаил Отт на супруга Ревеи смотрел с откровенной брезгливостью. Брак он разрешил, думая, что для Ревеи даже такое окажется лучше, чем ее мамаша, но вот приближать к себе Юрея? Давать ему какую-то должность? Что-то поручать?
Все дела Михаил, а потом и Евгений, демонстративно вел только с Ревеей, отказываясь играть по правилам Юрея. Мужчина злился, бесился, раздражался и срывал злость на супруге, додавливая ее самооценку с плинтуса до уровня пола подпола.
Ревея слушала и верила, слушала и старалась угодить своему все более требовательному мужу, слушала и воспитывала дочь, необратимо уродуя психику девушки. Кладия росла копией матери, только чуть более симпатичной, все же что-то ей и от отца перепало. Хоть волосы не такие жидкие были и более приятного цвета.
А характер у нее был полностью мамин, и нашла бы она себе такого же, как Юрей, уже давно, просто один домашний тиран не потерпел бы второго, и давил конкуренцию на корню.
Ревея послушно сварила мужу кофе, и Кладия засуетилась на кухне, подогревая ужин. Вот, сейчас мать помассирует мужу плечи, отец расслабится, и разрешит подавать на стол, а сам пойдет переодеваться в домашнее. Ревея пойдет ему помогать, а Кладия как раз успеет все накрыть.
А потом отец им расскажет о своем дне.
Ну и они потом… тоже расскажут. Этот ритуал Юрей ввел с первых дней — за ужином каждый рассказывает ему, что и как было сделано за день, ну и получает справедливую критику от главы семьи. А что?
Всем известно, ничего эти бабы нормально сделать не могут!
То, что Ревея была неплохим специалистом, работала на семейном заводе, и на свою зарплату содержала и дом, и семью, Юрей во внимание не принимал. Вообще.
Бабы же! Тьфу!
Вот у него — дело другое, у него дела, а тут — делишки! Так что выслушав рассказ Ревеи: пришла на работу, работала, вернулась домой, и дочери: то же самое, только плюс еще посещение лавок в обеденное время, Юрей принялся рассказывать о себе, любимом.
— Я сегодня посетил четыре семьи. Поговорил с главами семейств…
Ревея внимательно слушала.
По словам мужа выходило так, что все согласились с его доводами. Он ведь такие разумные вещи говорит! Если Евгений пропал, его искать, конечно, надо, но без алтаря этого сделать нельзя. Остается только ждать. А пока ожидание длится, нельзя, чтобы родовое имущество оставалось без присмотра, вот, каждый и должен взять на себя посильную ношу. А там, глядишь, алтарь и нового главу себе выберет, вместо бестолкового мальчишки, и найти Евгения можно будет.
Это же правильно!
Ревея слушала и молчала.
А что тут скажешь? Ну не могла она сказать супругу, что он ИДИОТ! Не могла!
Привыкла за столько-то лет быть послушной и покорной вещью для удобства, притерпелась, и как тут сообщишь, что слова Юрея… под измену роду они пока не попадают. Но… именно, что пока, и только потому, что Юрей искренне верит в то, о чем говорит.
Такое вот уникальное свойство идиота — сам придумал, сам поверил… и получается, что перед родовым алтарем он практически чист. Он же действительно не со зла! А вот Ревея, которая понимает, что это грозит предательством… язык у нее не поворачивался.
Зато Кладия рот открыла.
Дочь Юрей любил, как умел, конечно, но все ж таки, его ребенок, его собственность, так что позволялось дочери больше, чем жене.
— Папа, а ты уверен, что не начнется грызня внутри рода? Если Евгения не найдут в ближайшее время, алтарь точно не откроется, и мы можем стать… кем угодно, но не Отт.
— Почему? — даже удивился Юрей. — Евгений — безответственный мальчишка, не знаю, куда его понесло, но уверен, что он сейчас где-нибудь развлекается, позабыв обо всем на свете. Какие уж ему дела рода?
— Ох, папа… если ты так думаешь…
Юрей только вздохнул.
Как же глупы эти бабы!
— дочка, ни о чем не думай. Папа все уладит!
Кладия кивнула.
Ее это особенно ни в чем не убедило. Уладит? Да, наверное, только вот отец не из родовых, и ответственность у него другая, и спрос с него другой. А Кладия воспитывалась вместе со всеми детьми в поместье Отт, Михаил каждые выходные приглашал всех детей, и учителя для них приглашал, и о родовых обязательствах Кладия знала.
То, что сейчас пытается сделать отец — это предательство. Он ничего не понимает, но ему все равно прилетит, а она понимает. Так что…
Завтра она попробует что-то сделать.
Не будет она говорить с матерью, та просто тень отца, у нее уж и нет своего мнения, а вот Кладия страдать не согласна. Только вот что сделать-то?
Ну хоть прошение королю написать, для начала. Судя по тому, что делает отец, разговаривать с кем-то из рода бессмысленно, ее сейчас никто и слушать не будет, такую волну разогнал Юрей. А дело делать надо… да, она начнет с прошения на имя Его величества.
Россия
— Представляешь, Еня, какая сволочь?
Соня уже привычно беседовала с енотом. А что? Отличный собеседник, умный, воспитанный, сидит рядом, за руку ее держит своими лапками, в глаза заглядывает, к груди прижимается теплой тушкой, и сразу легче становится. Словно тиски разжимаются, которые сжали сердце в своих ледяных лапах. И дышать можно…
— Решила для начала меня уволить… неужели она не понимает, что ее решение бьет по Марте? Ладно я ей никто! Но Марта же ее внучка! Хорошо, что у нас деньги есть, хоть какие-то. Я сто пятьдесят тысяч отложила, если что, мы пару месяцев продержимся. Или вообще поедем куда-нибудь отдохнуть… хотя это — нет. С енотами нас никуда не пустят, ну и ладно! Дома отдохнем! А Сеня?
— Крррррр, — сочувственно отозвался енот.
Евгений Н. Отт и не такое видел в своем мире. Просто не обращал внимания, а было, было ведь. И в дурдом запирали надоевших жен, и детей у них отнимали, и травили… не в смысле яда, а просто, жизнь портили всей стаей. То есть высшим светом.
Кто-то от такого и спивался, и с собой мог покончить.
Раньше Евгений просто об этом не думал, даже не замечал, а вот сейчас кольнуло, словно острым шилом. Когда ты с другой стороны находишься, понимать начинаешь. Вот сейчас Соне и больно, и страшно, и он помочь ничем не может. А что он сделает?
Денег-то у него нет! Он — ЕНОТ!!!
Ведьма, тварь, ты мне за это ответишь!!!
— Сеня совсем Марту не любит. А это его дочь… знаешь, Еня, я рада, что ты у нас появился. До того, как ты нашелся, она про папу спрашивала, а сейчас… сейчас практически о нем не говорит. Ты для нее важнее и интереснее папы. Если б ты знал, как это хорошо! Не надо Марте такого… она себе сейчас намечтает, придумает что-нибудь про Сеню, а потом разочаруется. Это плохо. Пусть лучше с самого начала знает правду.
— Виррррр?
— Думаешь, может исправиться? Я бы на такое счастье не рассчитывала. Я ведь ему не слишком-то и нужна была, денег у меня особо нет, связей нет, заводов — газет — пароходов тоже… я обычная, Еня. А Сене нужна самая-самая, знаешь, сколько я об этом слышала? И вот она видимо, появилась.
— Фрррррр!
— Ты у меня тоже чудо. Ладно, давай спать, мне завтра Марту в садик вести.
Соня привычно заползла в спальник, Евгений растянулся рядом, примостив морду на округлостях и возвышенностях, и подумал, что Сеня — дебил.
Евгению сколько лет? Правильно, тридцать шесть, и из них вот уже двадцать лет за ним охотятся разные женщины. Литты и тиллы, разных возрастов, окрасов и состоятельности, умелости и привлекательности. Картотеку составить можно!
И он точно знает, что им нужно
Подарки, деньги, иногда просто постель, с последними, кстати, он старается сохранить самые лучшие отношения. Приятно, когда тебя соблазняют не ради выгоды, а по взаимному желанию
А вот чтобы тебя просто любили?
Вот просто, такого, какой ты есть, чтобы не за внешность выбирали, не считали каждый золотой в кошельке, не думали о титуле, не бросили в беде, не отвернулись в горе?
Вот Соня так своего мужа и любила. И разорись этот загадочный Сеня, сломай себе все четыре ноги, начни побираться на паперти, она бы его не бросила. Тащила, плакала, работать втрое стала бы…
Но никогда бы она его не бросила.
А он ее бросил просто потому, что не увидел, не разглядел, просто взял в руки бриллиант и выкинул в помойку.
Идиот.
Только вот Соню это сейчас совсем не утешает. Бедная девочка…
***
Рамира.
— Ваше величество!
Яна Рейнард сделала реверанс по всем правилам, король махнул рукой.
— Литта Яна, ну что вы! Поднимитесь немедленно и располагайтесь в кресле. Я помню, вы любите пирожные с вишней.
— Да, ваше величество.
— И мятный лимонад. Все уже готово, угощайтесь.
Его величество Ромуальд Шестой Ромуальд Шестой литту Яну знал давно. С детства.
Литта когда-то стала хорошей подругой его величеству… нет-нет, у них была громадная тогда для него разница в возрасте, лет в двадцать пять. Ни о каких романтических отношениях и речи не шло.
А вот о дружеских, искренних, обычном душевном тепле, которое просто так не получишь, будь ты хоть трижды король… литта Яна была замужем и счастлива. Король был подростком, и ему решительно не хватало тепла и заботы. Как-то так получилось, что во время очередного визита ко двору, Яна и нашла мальчишку, прячущегося от учителей и придворных у пруда. Ничего никому не сказала, просто посочувствовала и принялась опекать на свой лад. Не пилила, не воспитывала, передавала книги и лакомства, выслушивала и поддерживала, когда могла.
Королеве-матери было решительно не до сына, у нее были обязанности и снова обязанности, а парнишке так требовалась хоть капелька материнского тепла. Только вот по головке погладить может каждая, и тут же начать пристраивать свою дочку под бочок, своего сыночка в друзья, а то и сама полезет… литта Яна ничего такого не делала. Никогда.
Она просто была рядом в сложные минуты. И ни одно слово, сказанное ей, не прозвучало более нигде, даже мужу она ничего не говорила. Его величество это ценил, и литта Яна никогда не злоупотребляла его хорошим отношением. Ни за кого не просила, не вымаливала милости, успокаивала и поддерживала. И литта Яна нигде не использовала услышанное.
Сама она никогда на прием не напрашивалась, поэтому его величество был удивлен. И конечно, встревожен.
После небольшой обязательной части — дела, семья, заботы, которые есть даже у королей, литта Яна перешла к делу.
— Ваше величество, я не хотела бы просить, но боюсь, что кроме меня некому будет этим заняться.
— Чем именно, литта?
— Евгений Отт, ваше величество.
Долго королю задумываться не пришлось.
— Наш светский лев? А что с ним случилось? Загулял с очередной красоткой?
— Пропал, ваше величество. Более того, его нет на Рамире, он никого не предупредил, никому ничего не сказал…
Его величество поднял брови.
— Литта Яна, что значит — его нет на Рамире?
— Я попросила провести проверку на родовом алтаре, ваше величество. Алтарь закрылся и не подпускает к себе никого. А Евгения нет на Рамире.
А вот это уже заслуживало внимания.
Да, о множественности миров люди знали. Чего тут не знать? Творец мог устроить вселенную, как ему больше нравилось, вот так устроил — так и живите. И действительно, можно при определенных условиях перейти в соседний мир, но — зачем?
Да, именно так.
На переход тратится жуткое количество энергии, по сути дела, это же дыра в энергетической оболочке мира. А вот что ты хочешь получить из другого мира?
Там может оказаться что-то полезное. Но может и не оказаться. Проще говоря, это было невыгодно.
— Как сказал мне Маркус Отт, который по моей просьбе воззвал к родовому алтарю, несколько дней назад, предположительно, в день исчезновения Евгения, был огромный перерасход силы.
— Так…
— Я не знаю, что случилось с главой рода Отт, но ваше величество, это — подозрительно.
Вот с этим король был полностью согласен.
Подозрительно и крайне неприятно.
— Я прикажу сей же час начать расследование.
— Это еще не все, ваше величество. В роду Отт сложилась весьма неприятная ситуация. Некая Марина Линдли, вы, возможно, помните ее, она из королевских воспитанниц, беременна. То ли от Евгения, то ли от Маркуса Отта.
— Даже так?
— Она выпила зелье плодородия, и сейчас сама не знает, от кого в тягости. Вроде бы, как от Евгения, но это еще не точно.
— Хммм…
— Определить родство пока невозможно, но ребенок точно Отт. Причастна ли она к этой ситуации? Я не знаю, если только косвенно, все же у Евгения появился наследник, а это хороший куш. Но алтарь закрылся… и я не знаю, что делать, ваше величество. Я прошу вас разобраться и найти Евгения!
— Я сделаю все возможное, литта Яна.
— И… ваше величество, — кто-то другой мог бы об этом не подумать, но литта Яна… — умоляю вас, сделайте так, чтобы негодяи… кто бы это не оказался, не получили от своей подлости никакой выгоды!
Король историю семьи Рейнард тоже знал неплохо. А потому подвинул к литте бокал с лимонадом.
— Пейте, литта. Я сейчас прикажу начать расследование, и с этой минуты любые сделки, любые переводы… пока не выяснится, что произошло с Евгением Отт, будут проходить только через казначейство.
— Ваше величество! Благодарю!
Король ответил литте улыбкой.
— Вам дорог этот шалопай, литта.
— Мне и его дед был дорог, — улыбка литты стала грустной, она смотрела в далекое прошлое, и видела сейчас совсем другого главу рода Отт. Того, на кого был так похож внук. — Только он так об этом и не узнал, ваше величество. Он был однолюбом, и кроме жены ему не нужен был никто. А я… это долгая история, ваше величество, и я надеялась, что она похоронена и забылась.
Его величество молча положил литте на тарелку пирожное. Лучше ее сейчас не жалеть, расклеится окончательно. А так посидит, помолчит и возьмет себя в руки. А он пока отдаст распоряжения секретарю. Не одобрял он таких Марин, ох как не одобрял. Понятно, иногда у женщины нет другой возможности пристроиться, только через брак, но… слизняк тоже не виноват, что слизняк, а только целоваться с ним совсем не тянет. Гадкий он какой-то.
Только спустя минут десять литта Яна опять заулыбалась. И пирожное съела, и его величество услышал кое-что новенькое, из раздела «сплетни, но полезно», и смогла рассказать всю историю полностью.
Его величество выслушал внимательно, и успокоил литту.
— Я решу этот вопрос, литта Яна. Обещаю.
Литта Яна была весьма довольна визитом. Что смогла, здесь и сейчас она для Евгения сделала. Надо бы еще с Мариной поговорить, но это она чуть позднее. И лучше даже не с Мариной, а с ее бабушкой. Да-да, знала Яна Рейнард Ларису Никс, знала, и про ее трагедию, и про ее занятия, не просто ж так она предупреждала бестолкового мальчишку!
Но был доволен и король.
Отт — большой род, и металлургия, которой занимается Евгений, важна для государства. Нет-нет, ничего такого в пользу короны его величество не планировал, наоборот. Королю была выгодна стабильность! Чтобы все работало, как раньше, чтобы сохранялся статус-кво, чтобы никто не разодрал по частям налаженную схему. Лучше он сейчас все возьмет под свой контроль, чем потом будет вырывать у каждой щучки из пасти по кусочку мяса. Лучше предупредить, чем потом ликвидировать последствия, так-то.
Его величество подумал еще пару минут и вызвал секретаря.
— Подготовь пакет документов, отправь в род Отт. Не главе рода, а каждой ветви.
— Да, ваше величество.
— Первое. Евгений Н. Отт отсутствует по коронным делам. Каким — не подлежит разглашению. Пока его нет на месте, мое величество устанавливает временную опеку над его делами. Вся прибыль будет частично вложена в дело, согласно планам самого Евгения, частично будет собираться на счетах Казначейства.
— Да, ваше величество.
Временная опека Короны. Сложная и неприятная это штука, но и без нее иногда никак.
Такое иногда случалось, что ж глава рода — не человек, что ли? Бывало по-разному. И исчезновение, и недееспособность, и главой рода мог стать несовершеннолетний — бывало! И на такой случай был предусмотрен механизм опеки.
Дела идут, как обычно, только в казначействе выделяется комиссия из трех человек, которая и контролирует все договора. Да, работу это усложняет, но ненамного. В основном, дела рода ведутся по уже давно заключенным и устоявшимся схемам. А вот что-то новенькое всегда будет подвергаться проверке. Не собирается ли кто-то набивать свой карман за счет рода?
И нет, подкупить комиссию не выйдет. Они дают клятву на алтаре, действовать в интересах рода… в данном случае — будет рода Отт. И если что… кому-то надо нарваться на магический откат? Вот им точно не надо.
Да и алтарь… штука крайне своеобразная, она и выбирает сама, и решает — чем? Да кто ж его знает? Вот у Евгения магии считай, нет совсем, но алтарь в его присутствии блаженствует и силу по лей-линиям так разгоняет, что на четверть мира волна идет. А кто-то другой, может, и одарен, а алтарю не нужен. Почему так?
Кто ж эту застывшую магию знает? Разве что создатели алтарей догадывались, но их уже и не спросишь. Уж не одна тысяча лет прошла…
— Далее. Марина В. Линдли. Литта, восемнадцать лет. Она беременна от одного из Отт, или Евгения, или Маркуса, она пока и сама не знает. Определить ей проживание в доме Евгения Н. Отт, выделить небольшое содержание, как для сироты из благородных.
— Ваше величество?
— Пока неизвестно, от кого именно она ждет ребенка. Потому пусть эта особа легкого поведения поживет в доме Евгения Отт. Там ребенок целее будет, и слуги там достаточно верные. Присмотрят.
— Да, ваше величество.
— После рождения ребенка, если это ребенок Маркуса Отт — поженить прелюбодеев. Пусть друг с другом всю жизнь радуются.
— Да, ваше величество.
— Если это ребенок Евгения — взять его или ее под опеку короля до возвращения отца или до достижения совершеннолетия. Приставить подобающих воспитателей, учителей и прочих. Мать к ней допускать, но следить, чтобы та не причинила ребенку вреда.
— А… замужество?
— Евгений Отт пусть сам решает, жениться на ней — или нет.
Его величество заметил гримасу, которая промелькнула по лицу секретаря, и разъяснил для старого и верного сотрудника. Ему-то это ничего не стоит, а секретарю приятно.
— Евгения я хорошо знаю. И литта Яна подтвердила, жениться он не обещал, хотел просто развлечься. Подливать мужчине зелье плодородия — гадко, мало того, второго Отта Марина вообще про запас придерживала. Только вот Маркус знал, что любимая девушка с другим живет, и от нее не отказался. А Евгений не знал, что у нее другой есть.
Лицо секретаря выразило подобающую брезгливость.
— Понимаю, ваше величество. Неприятная ситуация.
— Очень неприятная. Потому требуется дождаться рождения ребенка, который ни в чем не повинен, и строго разобраться со всеми участниками. Евгения я тоже женю, но не на этой девице, мне такие рядом не надобны, чтобы с одним крутить, потом к тому, кто побогаче переметнуться, а первого про запас придерживать. И так при дворе гадюк хватает, ни к чему добавлять! Ребенка с помощью зелья зачать, да и самой не знать, от кого ребенок. Хорошо хоть лакея какого в это не вмешала. Вот кстати. Отправить к Марине В. Линдли моего личного лекаря, пусть ее осмотрит.
— Будет исполнено, ваше величество.
— И проследить за переездом.
— Что касается Маркуса Отт, ваше величество?
— Встречам не препятствовать, довести до него, что я недоволен.
— Как прикажете, ваше величество.
Его величество задумчиво кивнул.
Очень неприятная ситуация. И надо сейчас не допустить разброда и шатаний. Ему еще беспорядков и передела имущества не хватало, хоть внутри рода, хоть… вот кто-то верит, если внутри рода Отт начнется грызня, соседи себе ничего оторвать не пожелают? Правда?
Все такие наивные, что с этим согласны?
— Принесешь указы на подпись, почитаю, может, еще что добавлю.
Секретарь поклонился, и отправился готовить документы. М-да… влез Евгений Отт в передрягу. Но если король в нем принимает участие, и верно, дело серьезное…
Россия
К своему первому выходу в люди Евгений готовился тщательно.
Он не может никуда уйти ночью. Ночью Соня дома, и спит она чутко, и Марта тоже.
Он может уйти днем, не слишком надолго, если выйдет из квартиры сразу после Сони. Что ему для этого надо?
Ключи от дома.
Если кто-то думает, что еноты не могут открыть — закрыть дверь, это напрасно. Все они могут. Лапки у них очень ловкие, и повторить человеческие движения для енота несложно[19].
Сложнее дотянуться до замочной скважины, но у Сони дверь была старая, обшитая черным дермантином. За него зацепиться можно, и ключом дотянуться. Справится.
Дальше.
Ключи надо спрятать. Рядом с подъездом, но так, чтобы сразу не нашли.
Этот вопрос Евгений тоже решил достаточно быстро. Вскарабкался на прогулке на подходящее дерево, на нем было дупло. В самый раз для хранения всякого мелкого и ценного. Спустился, конечно, успокоил женщин и больше не лазил.
Надо как-то добраться до складов.
Нет, не пешочком. Даже учитывая скорость енота, это приличный конец туда и обратно. А еще сколько-то времени понадобится там.
И что делать?
Такси для енотов не предусмотрено. И вряд ли ему можно в автобус… местные виды транспорта Евгений уже тоже знал. Посмотрел телевизор вместе с Мартой.
Кстати!
А если ему доехать НА автобусе? В прямом смысле? На крыше? Может он туда залезть? А удержаться?
Зависит от марки автобуса, у каких-то гладкая крыша, а у некоторых есть что-то вроде наростов на крыше. И люки, которые открываются летом.
Там он удержится.
Осталось только влезть НА автобус.
А вот с этим беда. Автобус из металла и стекла. Когти скользят, лапы слетают, времени это займет… нет, нереально. Или одним прыжком — или никак. А откуда прыгать? Автобусы не ездят по тротуарам и под деревьями. Хотя… ему и рядом хватит. Допрыгнет.
На прогулке Евгений задумчиво посмотрел на тополя, которые росли вдоль проезжей части. А что такого?
Дерево. Высокое, недалеко от дороги, может, метр. Остановка недалеко, автобус будет замедлять движение. Есть шанс? Теоретически да, а практически… может, не надо? Попробовать просто шмыгнуть в автобус и затаиться под сиденьем?
Можно и так. Евгений решил, что попробует сначала просто прошмыгнуть внутрь, а если уж это не получится, тогда будет прыжок. Но прыжок хуже, и заметить могут, и вообще…
С утра Соня ушла на работу.
Была она расстроена. Бывший муж звонил еще один раз. И свекровь — шесть раз. Орала, возмущалась, угрожала… учитывая разницу в финансах, угрозы были существенные. Хотя с больничной койки их осуществить было сложнее. А вставать тоже не стоит. Копчик же. Больно.
Евгений спокойно достал запасные ключи.
Прыжок, тихо щелкнул замок, хорошо хоть снаружи дверь сейчас закрывать не надо, достаточно просто захлопнуть.
И — вниз по ступенькам.
Хорошо еще, что ему купили ошейник. Соня лично купила. С биркой… оскорбительно? Нет, сейчас Евгений не оскорблялся. Он должен вернуться домой и прибить двух негодяек: Марину и ее бабку-ведьму. Это важно. А остальное надо просто перетерпеть.